Помоги проекту - поделись книгой:
Я вернулся обратно в Голливуд измочаленный, как конец веревки. Обедать было слишком рано, к тому же слишком жарко. Я включил в кабинете вентилятор. Прохладнее не стало, но все же я почувствовал дуновение воздуха. С бульвара доносился беспрерывный шум уличного движения, а в голове моей роились мысли, как мухи в мухоловке.
Доктора Вуканич и Варлей отпадали. Заведение Вар-лея процветало, и ему не было смысла связываться с алкоголиками. Вуканич был мелкий мошенник, акробат на проволоке, расхаживающий по ней в своем кабинете. Эд ни в трезвом, ни в пьяном виде не обратился бы к нему. Возможно, он не был очень интеллигентным человеком – многие талантливые люди далеко не интеллигентны, – но он был не так глуп, чтобы отдаться в руки Вуканича.
Оставался один Веррингер. У него было подходящее помещение, достаточно отдаленное от людей. Вероятно, у него хватало и терпения. Я решил нанести ему новый визит и на этот раз прихватить с собой пистолет и карманный фонарь. У меня был хороший небольшой пистолет калибра 8,13 миллиметров с коротким стволом. Паж Веррингера мог иметь и другие игрушки кроме кастета.
А если так, то этот чокнутый парень, не задумываясь, пустит их в ход.
Я снова свернул на шоссе. Ехал я быстро, но старался не очень рисковать. Ночь должна быть безлунная, и, когда я добрался по подъездной дороге к владениям доктора Веррингера, на улице стало темнеть. Это было мне на руку.
На этот раз ворота были заперты на цепь с висячим замком. Я проехал мимо них и остановился в отдалении от шоссе. Среди деревьев еще проглядывал слабый свет уходящего дня. Я перелез через ворота и взобрался на холм, чтобы найти тропинку. Где-то вдали я услышал перепела. Дикие голуби громко делились новостями своей жизни. Тропинку я так и не смог разглядеть, поэтому вернулся к подъездной дороге и пошел по ее краю. Дубы сменили эвкалипты, и вскоре я увидел в отдалении несколько огней.
Три четверти часа я добирался до того места за плавательным бассейном, откуда мог видеть главное здание. Оно было освещено, и из дома доносилась музыка. Еще дальше, позади дома, среди деревьев виднелся свет из другой постройки. Повсюду между деревьями стояли маленькие домишки.
Я немного прошел по дорожке, когда вдруг вспыхнула мощная лампа сзади дома. Я замер на месте. Лампа бросала яркий свет прямо вниз и освещала большое пространство сада и заднюю веранду. Затем распахнулась дверь и из нее вышел Эрл. Я понял, что нахожусь на удобном месте.
Теперь Эрл вырядился ковбоем. А ведь именно ковбой доставил Роджера Эда домой в последний раз. Эрл стоял в ярком свете, раскачивая в руке лассо. На нем была темная рубашка с белой вышивкой и платок в крапинку на шее. На широком поясном ремне с множеством серебряных украшений висели две кобуры с револьверами, из которых торчали ручки слоновой кости.
Он стоял один, раскачивая лассо, выходя из освещенного круга и снова входя в него, – высокий, стройный ковбой, дающий представление для самого себя и получающий от этого удовольствие. Эрл с двумя револьверами – гроза каньона Сепульведа. Самым подходящим для него местом был бы один из тех дачных поселков, где культ верховой езды развит так сильно, что даже телефонистки приходят на работу в сапожках для наездниц.
Вдруг Эрл услышал шорох или сделал вид, будто услышал. Он бросил лассо на землю, выхватил оба револьвера и взвел курки. Направив оружие, он всматривался в темноту. Я стоял, не двигаясь: проклятые револьверы могли быть заряженными. Однако яркий свет ослеплял Эрла, и он ничего не мог разглядеть. Он сунул револьверы за пояс, поднял лассо и ушел в дом. Свет погас.
Я пробрался между деревьями и подошел вплотную к маленькому освещенному домику. Из него не доносилось никаких звуков. Я подошел к окну с сеткой и заглянул внутрь. Горела одна лампа, стоявшая на ночном столике возле кровати. На кровати на спине лежал мужчина, его руки покоились на простыне, открытые глаза смотрели вверх. По виду он был высокого роста. Лицо его находилось в тени, но я заметил, что оно было бледное и небритое. Возраст щетины, по моим прикидкам, совпадал со временем пропажи Эда. Казалось, он часами не двигался.
Я услышал шаги с другой стороны домика. Заскрипела дверь с сеткой, и в ней показалась массивная фигура доктора Веррингера. Он держал что-то в руке – похоже, стакан томатного сока. Доктор включил торшер, и его гавайская рубашка блеснула желтым светом. Мужчина на кровати не взглянул на него.
Веррингер поставил стакан на ночной столик, придвинул кресло и сел. Потом взял руку лежащего и проверил пульс.
– Как вы себя чувствуете, мистер Эд?
Мужчина на кровати не ответил и не взглянул на него.
– Ну-ну, нельзя же быть таким мрачным! Ваш пульс лишь немного чаще нормального. Вы слабы, но ничего…
– Теджи, – вдруг сказал мужчина на кровати, – объясни этому типу, что если он знает, как я себя чувствую, то не должен об этом спрашивать.
Его голос был нормальным, отчетливым, с интонацией усталой горечи.
– Кто это Теджи? – терпеливо спросил Веррингер.
– Моя собеседница. Она сидит в верхнем углу.
Доктор взглянул наверх.
– Я вижу маленького паука, – сказал он. – Не устраивайте театра, мистер Эд! Мне это совсем не нужно.
– Тегенария даместика, обычный прыгающий паук, дорогой мой. Я люблю пауков. К ним так идут гавайские рубашки.
Веррингер облизал губы.
– У меня нет времени для глупостей, мистер Эд.
– Теджи не глупость.
Роджер с трудом повернул голову, словно она была очень тяжелая, и презрительно посмотрел на доктора.
– Теджи – это серьезно. Она ползет к вам. Если вы не обратите на нее внимания, она сделает ловкий бесшумный прыжок. Скоро она подползет достаточно близко и сделает последний прыжок. Она высасывает соки, доктор, полностью высасывает! Теджи не сожрет вас, она только высосет кровь и оставит одну кожу. Если вы намерены вечно носить эту рубашку, доктор, то, по-моему, это произойдет не очень скоро.
Веррингер откинулся на спинку кресла.
– Мне нужно получить пять тысяч долларов. Скоро ли это может произойти?
– Семьсот пятьдесят вы уже получили, – раздраженно заметил Роджер, – плюс все мои карманные деньги. Черт побери, сколько же стоит мое пребывание здесь?
– Я уже говорил вам, что мои цены повысились.
– Вы не говорили, что они поднялись на высоту Ма-унт Вильсона.
– Не спорьте со мной! – сказал доктор. – В вашем положении не стоит заниматься юмором. Кроме того, вы потеряли мое доверие.
– Не знаю, о чем вы говорите.
Веррингер медленно постучал пальцем по ручке кресла.
– Вы позвонили мне поздно ночью, – сказал он. – Вы были в отчаянии и заявили, что покончите с собой, если я не приеду. Я не хотел вами заниматься, и вы знаете почему. Я не имею права заниматься врачебной практикой в этом штате. Я вынужден был продать свое имение себе в убыток. Мне нужно заботиться об Эрле, а у него был тяжелый приступ. Я говорил вам, что это будет стоить кучу денег. Вы все равно настаивали, и тогда я приехал к вам. Я хочу получить пять тысяч.
– Я был слишком пьян и не совсем в себе, – ответил Роджер. – Никто не пошел бы на такую сделку.
– Кроме того, – медленно добавил Веррингер, – вы назвали своей жене мою фамилию. Вы рассказали ей, что я заберу вас.
На лице Роджера появилось удивление.
– Ничего подобного, – заявил он. – Я вообще не говорил с ней. Она спала.
– Значит, это было в другой раз. Сюда приезжал частный детектив и спрашивал о вас. Он не мог бы знать, куда ему ехать, если бы никто ничего не сказал. Я отделался от него, но он может снова приехать. Вы должны отправляться домой, мистер Эд. Но сначала я хочу получить свои пять тысяч.
– Вы не очень сообразительны, доктор. Если бы моя жена знала, где я, зачем бы ей понадобился детектив? Она могла бы приехать сама и захватить с собой слугу. Канди разложил бы вашего бэби на составные части, пока этот бэби раздумывал бы, в каком фильме ему сегодня играть главную роль.
– У вас злой язык, Эд. И злые мысли.
– Еще у меня есть злые пять тысяч долларов, доктор.
– Вы подпишете мне чек, – уверенно сказал Веррингер. – Сейчас же. Затем вы оденетесь, и Эрл отвезет вас домой.
– Чек? – улыбнулся Роджер. – Прекрасно. И как вы намерены получить по нему деньги?
Веррингер тихо рассмеялся.
– Вы хотите предупредить банк и приостановить выплату, мистер Эд? Но вы этого не сделаете, могу ручаться.
– Вы гнусный жирный мошенник! – воскликнул Роджер.
Веррингер покачал головой.
– Только в некоторых случаях. У меня сложная натура, как у большинства людей. Эрл отвезет вас домой.
– Нет! Когда я вижу этого парня, у меня мороз по коже пробегает, – сказал Роджер.
Веррингер тяжело поднялся на ноги и похлопал Роджера по плечу.
– Со мной Эрл совершенно ручной. У меня есть способ управляться с ним.
– Какой, к примеру? – спросил Эрл и появился в двери в своем ковбойском наряде.
Веррингер обернулся к нему и улыбнулся.
– Уберите от меня подальше этого полуидиота! – взмолился Роджер, впервые выказав страх.
Эрл положил руки на свой разукрашенный пояс. Лицо у него было мрачное и неподвижное, тихий свист вырывался сквозь зубы. Он медленно вошел в комнату.
– Вы не должны были этого говорить, – быстро сказал Веррингер и обратился к Эрлу: – Хорошо, Эрл, я сам позабочусь о мистере Эде. Я помогу ему одеться, а ты пока пригони сюда машину, как можно ближе к двери. Мистер Эд очень слаб.
– И будет еще слабее, – проговорил Эрл свистящим голосом, – Прочь с дороги, ты, жирный пес!
– Ну, Эрл…
Веррингер схватил юношу за руку.
– …ты ведь не хочешь попасть опять в Камарилло? Одно слово, и…
Больше он ничего не сказал. Эрл повернулся, выдернул руку, а правую поднял – в ней блеснул кастет. Кулак с кастетом обрушился на подбородок Веррингера. Он упал, словно пораженный выстрелом в сердце. Домик задрожал.
Я подбежал к двери и распахнул ее. Эрл повернулся, пригнувшись, посмотрел на меня, но, видимо, не узнал. Издав какое-то бормотание, он бросился ко мне.
Я выхватил пистолет, он увидел его, но не испугался. Либо его собственные револьверы не были заряжены, либо он забыл про них, но парень решил действовать кастетом.
Я выстрелил, делясь в открытое окно над кроватью. Грохот выстрела в маленьком помещении прозвучал гораздо громче, чем можно было ожидать. Эрл остановился как вкопанный. Он обернулся и увидел дыру в оконной сетке, затем снова посмотрел на меня. Постепенно жизнь появилась на его лице, и он усмехнулся.
– Что случилось? – Весело спросил он.
– Брось кастет! – приказал я, глядя ему в глаза.
Он удивленно посмотрел на свою руку, снял кастет и бросил в угол.
– Теперь ремень с кобурами! – приказал я. – Не трогай револьверы, просто отстегни ремень!
– Они не заряжены, – сказал он, смеясь. – Господи, это же просто пугачи.
– Снимай ремень! Быстро!
Он посмотрел на короткий ствол моего пистолета, – Это настоящий? Ну ясно, дыра в сетке, ясно.
Роджер уже поднялся с постели и стоял позади Эрла.
Быстрым движением он выхватил один из его блестящих револьверов. Эрлу это не понравилось, лицо его омрачилось.
– Прочь руки от него! – воскликнул я. – Суньте эту штуку обратно в кобуру!
– Парень прав, – сказал Роджер, – Это пугач с пистонами.
Он положил револьвер на стол.
– Боже мой, я слаб как младенец.
– Сними ремень! – в третий раз приказал я.
С таким парнем, как Эрл, нужно быть настойчивым, Нужно говорить коротко и ясно, чтобы он не успел передумать.
Наконец Эрл выполнил приказ. Потом с ремнем в руках подошел к столу, взял со стола револьвер и сунул его в пустую кобуру. Ремень со всем оружием положил на стол. Только теперь он заметил Веррингера, лежащего на полу у стены.
Озадаченно пробормотав что-то, он быстро ушел в ванную и вернулся со стеклянной банкой, полной воды. Он облил водой голову доктора, тот фыркнул и повернулся, затем застонал и провел рукой по подбородку. Потом попытался подняться. Эрл помог ему.
– Извините доктор, я случайно вас ударил.
– Хорошо еще не сломал челюсть, – сказал Веррингер. – Пригони сюда машину, Эрл! И не забудь ключ от замка.
– Машину сюда, ясно. Сейчас. Ключ от замка. Сейчас.
Насвистывая, юноша вышел.
Роджер сидел на кровати. Вид у него был бледный.
– Вы тот самый частный детектив, о котором он говорил? – спросил Роджер. – Как вы нашли меня?
– Расспрашивал знающих людей, – ответил я. – Одевайтесь, если хотите поехать домой!
Доктор Веррингер стоял, прислонившись к стене, и потирал подбородок.
– Я помогу ему, – сказал он глухим голосом. – Я всегда помогаю людям, а они меня только бьют по зубам.
– Вижу, какое у вас настроение, – заметил я и вышел, предоставив ему помогать Эду.
Пригнав машину, Эрл, ни слова не говоря, направился к большому дому, продолжая насвистывать какую-то мелодию.
Роджер осторожно забрался на заднее сиденье, я сел рядом с ним, а Веррингер за руль. Вероятно, у него болела челюсть или голова, но он не подавал виду и не говорил об этом. Мы поехали по галечной дороге. Эрл уже был у ворот, он отпер и открыл их. Я сказал Вер-рингеру, где стоит моя машина, и он подъехал к ней. Роджер пересел в нее и, покачиваясь, уставился в пустоту. Веррингер вышел из своей машины, подошел к нему и вежливо спросил:
Поделиться книгой: