Помоги проекту - поделись книгой:
– Это была жертва, и довольно тяжелая, – сказал он. – Я думал, что Эрл будет помогать мне в работе. Он прекрасно играет в теннис, мастерски плавает и ныряет и может танцевать целую ночь. Почти всегда он дружелюбен, но время от времени у него бывают приступы.
Доктор сделал движение своей широкой рукой, словно прогонял подальше печальные воспоминания.
– В конце концов передо мной встал выбор – либо избавиться от Эрла, либо покинуть этот дом.
Он развел руки ладонями вверх, повернул и опустил их. Глаза его увлажнились от выступивших слез.
– Я продал эту тихую долину и дом, – сказал он. – Здесь будут тротуары, фонарные столбы, дети на самокатах и ревущее радио. Будет даже… – Его грудь колыхнулась от вздоха.–…телевидение. Надеюсь, что здесь сохранят деревья, но боюсь за них. Зато здесь вырастут телевизионные антенны. Но мы с Эрлом, надеюсь, будем далеко отсюда.
– До свидания, доктор. Мое сердце болит за вас.
Он протянул мне руку. Она была влажная, но твердая.
– Благодарю вас за сочувствие и понимание, мистер Марлоу. Сожалею, что не могу помочь вам в поисках мистера Слэда.
– Эда, – поправил я.
– Извините, конечно, Эда. До свидания и желаю успеха!
Я поехал обратно по галечной дороге. У меня было унылое настроение, но отнюдь не от сочувствия к доктору Веррингеру.
У доктора Лестера Вуканича была маленькая, убого обставленная приемная, в которой сидела дюжина пациентов. Это были по виду совершенно разные и ничем не примечательные люди, которые в этой приемной не очень-то хорошо себя чувствовали. Однако хорошо владеющего собой наркомана не отличишь от вегетарианца бухгалтера. Мне пришлось дожидаться три четверти часа. Пациенты проходили через две двери. Энергичный врач «ухо-горло-нос» может одновременно принимать до четырех больных, если располагает достаточным числом кабинетов.
Наконец, я вошел к нему. Я сел возле его стола в кресло, обтянутое коричневой кожей и покрытое белым полотенцем. Рядом на этажерке лежали инструменты, на столе стоял стерилизатор. Доктор в белом халате, с надетым на лоб зеркалом бодрыми шагами подошел ко мне и сел на табуретку.
– У вас мигрени? Очень сильные?
Он заглянул в папку, поданную ему ассистенткой.
Я заявил, что мигрени ужасные. Особенно рано утром, как только встаю.
– Типично, – кивнул он и взял какой-то инструмент из стекла и металла. Сунул его мне в рот и сказал: – Сожмите губы, но не зубы, пожалуйста!
Затем он отошел в сторону и выключил свет. Окон в кабинете не было, где-то гудел вентилятор.
Доктор Вуканич вынул инструмент, включил свет и внимательно посмотрел на меня.
– Никакого прилива крови нет, мистер Марлоу. Ваши головные боли не мигрень. Я даже считаю, что у вас никогда в жизни не было мигреней. Я вижу, что вам делали операцию носовой перегородки.
– Да, доктор. Меня ударили во время игры в регби.
Он кивнул.
– У вас небольшое искривление носовой перегородки, которое можно исправить. Но оно не столь велико и не должно мешать дыханию. – Он сидел, обхватив руками колени. – Так что вы, собственно, от меня хотите?
Маленькое лицо его наводило на мысль о туберкулезной белой крысе.
– Я хотел поговорить с вами насчет одного моего друга. Он писатель, имеет кучу денег, но у него плохие нервы. Ему нужна врачебная помощь. Он ежедневно и много пьет. Нужно ему помочь, а его личный врач отказывается.
– Что вы хотите сказать этим «помочь»? – спросил Вуканич.
– Парню надо время от времени делать успокоительные уколы. Думаю, что мы с вами могли бы как-то договориться. За деньгами дело не станет.
– Сожалею, мистер Марлоу, но это не моя специальность. – Доктор встал. – Это довольно некорректная и дерзкая просьба, с вашего позволения. Ваш друг, конечно, может получить у меня консультацию, но пусть он не думает, что я стану его лечить. С вас десять долларов, мистер Марлоу.
– Не притворяйтесь, доктор! Вы у нас в списках.
Вуканич прислонился к стене и закурил сигарету. Он давал мне время, выпуская клубы дыма и глядя на них, Я подал ему свою карточку, чтобы он вместо дыма смотрел на нее. Он посмотрел.
– Что за списки? – поинтересовался он.
– Списки врачей «с решетками на окнах». Я полагаю, что вы уже знакомы с моим другом. Его фамилия Эд. Может быть, вы запрятали его в какой-нибудь белой комнате. Парень пропал из дома.
– Вы просто осел, – сказал Вуканич. – Я не имею дела с алкоголиками и никогда не буду иметь. У меня нет белой комнаты, и я незнаком с вашим другом, если только он существует. С вас десять долларов наличными, и немедленно. Или предпочитаете, чтобы я вызвал полицию и дал показания, что вы обращались ко мне за наркотиками?
– Это будет оригинально, – ответил я. – Давайте попробуем!
– Убирайтесь вон, мошенник!
Я поднялся с кресла.
– Кажется, я допустил ошибку, доктор. Когда он в последний раз запил, то лечился у врача, фамилия которого начиналась на букву В. Лечение проводилось секретно. Его поздно ночью куда-то увезли, а когда он выздоровел, то привезли тоже поздно вечером. Теперь он снова запил и исчез из виду. Мы, конечно, посмотрели в свои бумаги и нашли отправной пункт. Речь могла идти о трех врачах, фамилии которых начинались с буквы В.
– Интересно, – сказал он с ледяной улыбкой. – На чем вы основывали свой выбор?
Я посмотрел на него. Он поглаживал левой рукой правое плечо. Лицо его покрылось потом.
– Сожалею, доктор, но мы работаем строго секретно.
– Извините, я выйду на минутку. У меня есть еще пациент, который…
Он вышел, не закончив фразы. Во время его отсутствия ассистентка сунула голову в дверь, посмотрела на меня и скрылась.
Затем бодрыми шагами вернулся доктор Вуканич, Взор его был оживленный, он улыбался и выглядел значительно веселее.
– Как, вы еще здесь? – Он был удивлен или прикидывался. Я думал, что наш небольшой разговор окончен.
– Я ухожу. Мне показалось, будто вы хотели, чтобы я подождал.
Он тихо засмеялся.
– Знаете что, мистер Марлоу? Мы живем в необыкновенное время. За пять сотен долларов я могу отправить вас в больницу с переломанными костями. Смешно не так ли?
– Очень смешно, – согласился я. – Вы сделаете мне укол в вену, не правда ли, доктор? Дружище, с какой радостью вы это сделаете!
Я повернулся и пошел к двери.
– Всего хорошего, амиго, – напутствовал он меня по-испански, – Не забудьте про десять долларов! Заплатите ассистентке.
Он подошел к внутреннему телефону и что-то сказал, пока я выходил. В приемной, казалось, сидели те же люди так они были похожи – и чувствовали себя не очень хорошо.
Ассистентка быстро приступила к делу.
– Десять долларов, мистер Марлоу. У нас принято платить наличными.
Я прошел к двери. Она вскочила со стула и обошла вокруг столика. Я открыл дверь.
– Что случится, если вы их не получите? – спросил я.
– Вы узнаете, что случится, – возмущенно ответила она.
– Конечно. Вы просто выполняете свои обязанности. Теперь посмотрите на мою карточку, и вы узнаете, в чем заключаются мои обязанности. Я их тоже выполняю.
Я вышел. Ожидающие пациенты осуждающе смотрели на меня. Так не ведут себя с доктором.
Совсем другое впечатление производил Амос Барлей, У него был большой старый дом в тени старых дубов большого старого сада. Несколько дряхлых стариков, закутанных в одеяла, сидели в шезлонгах на веранде.
Медсестра в свежем белом халате взяла мою карточку, и после недолгого ожидания доктор Варлей меня принял. Он был высокий, лысый, с подчеркнуто приветливой улыбкой. Его длинный белый халат был безукоризненно чист, ходил доктор бесшумно, в войлочных туфлях.
– Чем могу быть вам полезен, мистер Марлоу?
У него был звучный мягкий голос, облегчающий страдания и успокаивающий робкие сердца. Когда дядя доктор здесь – нечего бояться, все будет хорошо. Таково было его обращение с больными, которые облепляли его, как мухи мед. Доктор был великолепен и тверд, как танк.
– Я ищу человека по фамилии Эд, алкоголика, который пропал из дома. Предыдущие случаи позволяют предполагать, что он скрывается в какой-нибудь частной лечебнице, где ему может быть оказана квалифицированная помощь. Моим единственным отправным пунктом для поисков служит указание на «доктора В». Вы третий «доктор В», и я уже начал отчаиваться.
Барлей приветливо улыбнулся.
– Только третий, мистер Марлоу? В Лос-Анджелесе и его окрестностях должна быть сотня таких врачей. У нас много разных специалистов.
– Конечно, но не все они имеют комнаты с решетками на окнах. Я заметил несколько таких окон на верхнем этаже с боковой стороны дома.
– Старые люди, – сказал Варлей с подчеркнутой печалью, – одиноки, угнетены и несчастливы, мистер Марлоу. Иногда… – Он сделал выразительное дугообразное движение рукой. – Я не лечу алкоголиков, добавил он. – Итак, извините меня!
– Очень жаль, доктор. Вы фигурируете в наших списках. Вероятно, из-за какого-то недоразумения. Из-за каких-то неприятностей с отделом по борьбе с наркотиками, имевших место несколько лет назад.
– Ах так?
Лицо его омрачилось, затем снова прояснилось.
– Да, был случай с ассистентом, которого я, к несчастью, взял на работу. Он злоупотребил моим доверием.
– А я слышал совсем другое, – заметил я. – Наверно, какую-нибудь выдумку.
– Что же вы слышали, мистер Марлоу?
Улыбка еще не сошла с его лица, а снисходительный тон раздражал меня.
– Что вас лишили права применять наркотики.
Это немного подействовало на него. Лицо его потеряло часть своего обаяния, в глазах сверкнул холод.
– Каков же источник этого фантастического утверждения?
Крупное детективное агентство, имеющее возможность собирать полные сведения.
– Несомненно, банда дешевых вымогателей.
– Не дешевых, доктор. Их обычная такса сто долларов в день. Их руководитель – начальник военной полиции в отставке. Они не размениваются на мелочи, доктор.
– Я бы высказал ему свое мнение, – с холодным презрением проговорил Барлей, – Как его фамилия? – Теперь его тон был ледяным.
– Это тайна, доктор. Но пусть это не мешает вашей работе. Фамилия Эд ничего вам не говорит?
– Надеюсь, вы знаете, где дверь, мистер Марлоу?
Позади него открылась дверь лифта. Медсестра выкатила оттуда инвалидное кресло. В нем находилось то, что осталось от дряхлого старика. Глаза его были закрыты, кожа синеватая. Он был хорошо закутан. Медсестра бесшумно покатила его по блестящему паркету к боковой двери.
Доктор Варлей сказал с нежностью:
– Старые люди, больные старые люди. Одинокие старые люди. Не приходите больше, мистер Марлоу! Я могу рассердиться. Если я сержусь, то делаюсь неприятным. Могу даже сказать, очень неприятным.
– С радостью последую вашему совету. Все же большое спасибо. У вас здесь очаровательная маленькая покойницкая.
– Что вы сказали?
Варлей шагнул ко мне, потеряв остатки своей умильности. На его лице появились морщины.
– Что с вами? – спросил я. – Я убедился, что моего друга здесь не может быть. Здесь я не найду ни одного не одряхлевшего до беспомощности человека. Здесь только больные старые люди, одинокие старые люди. Вы это сами сказали, доктор. Нежелательные старые люди, но богатые и с жадными наследниками. Большинство из них, вероятно, взято под опеку.
– Я начинаю злиться, – заявил Барлей.
– Легкая пища, легкие успокаивающие средства, хорошее обслуживание. Наружу на солнце, обратно в постель. Решетки на некоторых окнах, на случай если осталось немного сил. Они вас любят, доктор, все как один. Умирая, они держат вашу руку и видят печаль в ваших глазах. Неподдельную печаль.
– Действительно, она искренняя, – тихо сказал Варлей гортанным голосом.
Он уже сжал кулаки, и мне пора было уходить. Однако он был мне слишком противен.
– Конечно, искренняя, – согласился я. – Кому же приятно терять хорошо платящего пациента, особенно такого, которого запихнули сюда против его воли.
– Но ведь кто-то должен этим заниматься, – возразил Варлей. – Кто-то должен заботиться об этих старых людях.
– Кто-то должен заниматься и абортами. Если подумать, это чистая, приличная работа. До свидания, доктор Варлей. Если моя работа покажется мне грязноватой, я вспомню о вас. Это поднимет мне дух.
Он не набросился на меня, и я направился к выходу. В широкой двустворчатой двери я оглянулся. Варлей не двинулся с места и снова принял слащавый вид.
Поделиться книгой: