Помоги проекту - поделись книгой:
– Глупо с моей стороны, не правда ли?
Он попытался заставить себя рассмеяться. Ему не понравилось, что я ее так разглядывал.
– У людей такие смешные представления о частных детективах. Если подумать, что можно иметь такого в доме…
– Не думайте, что сможете иметь его у себя в доме! – сказал я, – Лучше сперва подумайте о другой истории! Может быть, вам придет на ум что-нибудь лучшее, чем ваш рассказ о том, как кто-то, пьяный или трезвый, столкнул эту красавицу с лестницы и сломал ей пять ребер.
Спенсер покраснел и крепко схватил свой портфель, – Не думаете ли вы, что я солгал?
– Разве это меняет положение дел? Свою сцену вы разыграли. Вероятно, вы сами неравнодушны к этой даме.
Он вдруг встал, – Ваш тон мне не нравится, – заявил он, – Не знаю, нравитесь ли мне вы сами. Сделайте одолжение и забудьте об этой истории. Я сейчас оплачу потраченное вами время.
Он бросил на стол двадцатку и добавил несколько долларов официанту. Секунду он стоял, устремив на меня взор. Глаза его просветлели, но лицо все еще было красное.
– Я женат и у меня четверо детей, – неожиданно сообщил он.
– Извините.
Он откашлялся, повернулся и ушел. Шел он довольно бодро. Некоторое время я смотрел ему вслед, затем выпил свое питье, достал пачку сигарет, вытряс одну и закурил.
Старый официант подошел и посмотрел на деньги.
– Могу я принести господину что-нибудь еще?
– Нет. Все эти деньги для вас.
Он не спеша взял со стола деньги.
– Здесь двадцатидолларовая бумажка. Джентльмен, который здесь сидел, наверно, ошибся.
– Он умеет считать. Деньги все ваши, я сказал.
– Я, конечно, очень благодарен. Если вы точно это знаете…
– Совершенно точно.
Он поклонился и ушел с озабоченным видом. Тем временем бар заполнился посетителями. Несколько молодых женщин с округлыми формами прошли мимо, напевая и размахивая руками. Они знали обоих франтов в соседней нише. Картина постепенно оживлялась милой женственностью и красными ногтями.
Я наполовину выкурил сигарету, уныло глядя в пустоту, и вышел из бара.
Пройдя через коридор и холл отеля, я вышел на улицу и надел солнечные очки. Когда я сел в свою машину, мне впервые пришло в голову посмотреть на визитную карточку Эйлин Эд. Она была очень маленькая, но на ней, как и положено, был написан адрес и номер телефона.
Я, конечно, знал Айдл-Валлей и знал, что этот район изменился с тех времен, когда там были сторожа у ворот, частные отряды блюстителей порядка, казино на озере и пятидесятидолларовые девушки для развлечений, С тех пор как закрыли казино, там стало тихо. Я подходил к Айдл-Валлей так же, как луковица к банановой кожуре.
Вечером мне позвонил Говард Спенсер. Его гнев испарился, и он сказал мне, что сожалеет, что не совсем правильно оценил обстановку. Спросил меня, не передумал ли я.
– Я пойду к нему, только если он пригласит меня. Иначе не пойду.
– Понимаю вас. Вам очень хорошо заплатят…
– Послушайте, мистер Спенсер, – резко сказал я, – от судьбы деньгами не откупишься. Если миссис Эд боится мужа, она может уехать из дома. Это ее личное дело. Никто не сможет охранять ее от мужа 24 часа в сутки. Но вы хотите большего, вы хотите знать, почему, как и когда тот парень выбивается из колеи, а затем принять меры, чтобы это не повторялось – по меньшей мере до тех пор, пока он не закончит книгу. А это тоже его личное дело. Если ему действительно хочется написать эту проклятую книгу, то он бросит пить, пока не закончит ее. Вы слишком многого хотите.
– Все это связано, – возразил Спенсер. – Это одна и та же проблема. Но, кажется, я понимаю. Это слишком сложное для вас дело. Ну, тогда до свидания! Я вылетаю сегодня обратно в Нью-Йорк.
– Счастливого пути!
Он поблагодарил меня и положил трубку. Я забыл ему сказать, что отдал его деньги официанту. Хотел было перезвонить, но подумал, что у него и без этого хватает хлопот.
Я запер контору и поехал к «Виктору», чтобы выпить в память о Терри гимлит, как он просил в письме. По дороге я раздумал, у меня не было подходящего сентиментального настроения. Вместо этого я зашел к Лоури, выпил там мартини и съел молодого цыпленка и йоркширский пудинг.
Приехав домой, я включил телевизор и стал смотреть состязания по боксу.
Ребята никуда не годились – просто пара танцоров, которым надо было выступать у Артура Мэррея. Они только скакали, качались то туда, то сюда и выводили друг друга из равновесия обманными ударами. Ни один из них не был способен ударом пробудить свою бабушку от легкой дремоты. Судья на ринге то и дело хлопал в ладоши, стремясь оживить поединок, но ребята не спеша топтались на месте, награждая друг друга длинными ударами левой. А от рекламных вставок могло сделаться дурно даже козе, выросшей среди колючей проволоки и осколков пивных бутылок.
Я выключил телевизор и закурил длинную сигарету. Сделанная из легкого табака, она была хороша для моей глотки. На ее марку я не обратил внимания. Я уже собирался завалиться спать, когда позвонил лейтенант Грин из отдела убийств.
– Думаю, что вам будет интересно узнать, что ваш друг Ленокс несколько дней назад был похоронен в том мексиканском городке, где он покончил с собой. Туда приезжал адвокат, как представитель их семьи, и организовал похороны. На этот раз вам повезло, Марлоу. Если когда-нибудь еще придет в голову помочь другу убежать из страны, не делайте этого!
– Сколько пулевых ранений у него было?
– Что вы хотите этим сказать? – пробурчал Грин, затем немного помолчал и ответил: – Одно, я полагаю. Обычно так бывает, когда стреляют в голову. Адвокат привез с собой набор отпечатков пальцев и кое-что из карманов покойника. Ничего интересного. Что еще вы хотели бы знать?
– Кое-что хотел бы, но вы не скажете. Хотел бы знать, кто убил жену Ленокса.
– Господи, да разве Гренц не сказал вам, что он оставил полное признание? В газетах тоже об этом писалось. Разве вы не читаете газет?
– Большое спасибо, что вы мне позвонили, мистер Грин. Это очень мило с вашей стороны.
– Послушайте, Марлоу, – сказал он, – если у вас есть какая-нибудь смехотворная идея об этом деле, то забудьте ее. Вы можете нажить массу неприятностей, если будете об этом говорить. Дело закрыто, убрано и посыпано нафталином. Ваше счастье, что это так! За пособничество в Калифорнии дают пять лет. И еще кое-что хочу вам сказать. Я давно уже работаю в полиции и хорошо знаю, что не всегда человека сажают в тюрьму за то, что он сделал. Все зависит от того, как это будет подано на процессе. Спокойной ночи!
Я положил трубку и подумал о том, что честный полицейский с нечистой совестью всегда злой. Нечестный тоже. Почти все люди тоже злые, включая и меня.
На следующее утро, как только я закончил бриться, раздался звонок. Открыв дверь, я увидел пару фиалковых глаз. На этот раз на Эйлин был коричневый льняной костюм с платочком цвета корицы. Она была без серег и без шляпы и казалась немного бледной, но не похоже было, что ее спустили с лестницы. Она робко улыбнулась.
– Знаю, что не должна была приходить и надоедать вам, мистер Марлоу. Вы, вероятно, еще не завтракали. Но я постеснялась прийти в вашу контору и не хотела обсуждать личные дела по телефону.
– Естественно. Входите же, миссис Эд! Как насчет чашки кофе?
Эйлин вошла в комнату и села на софу, ничего не разглядывая.
– Ах, спасибо! Кофе с удовольствием. Без сахара:
Я пошел в кухню, положил на зеленый поднос бумажную салфетку, поставил на него две чашки «Роза пустыни» и налил в них кофе. Поднос принес в комнату.
Она отпила немного и похвалила:
– Очень хороший. Вы мастер варить кофе.
– Последний раз у меня кое-кто пил кофе как раз перед тем, как я попал в тюрьму, – сказал я. – Вы, наверное, знаете о том, что я туда попадал, миссис Эд?
Она кивнула.
– Конечно. Вас подозревали в содействии побегу Ленокса, не так ли?
– Они этого не говорили. Они нашли в его комнате блокнот с номером моего телефона. Они задавали мне вопросы, на которые я отказывался отвечать – в основном из-за того, как они их ставили. Но думаю, что вам это не интересно.
Эйлин осторожно поставила чашку, откинулась назад и засмеялась. Я предложил ей сигарету.
– Спасибо, я не курю. Как раз это меня интересует. Наша служанка знает семью Леноксов. Наверно, он был не совсем нормален, Однако из того, что о нем говорят, нельзя сделать такого вывода.
Я набил свою неуклюжую трубку и раскурил ее.
– Да, я тоже так думаю, – сказал я. – Он был здоров. Просто его тяжело ранило на войне. Но он умер, и все кончено. Полагаю, вы пришли говорить не о нем.
Эйлин медленно покачала головой.
– Он был вашим другом, мистер Марлоу. Вы, должно быть, о нем высокого мнения. И мне думается, что вы человек с сильной волей.
Я примял в трубке табак и снова разжег ее. Я тянул время и продолжал разглядывать гостью.
– Послушайте, миссис Эд, – сказал я наконец, – мое хорошее мнение о нем ничего не значит. Проходят дни, и невероятные люди совершают невероятные преступления. Добрейшая старая дама отравляет всю семью. Благовоспитанные дети устраивают нападения со стрельбой. Директор банка с безупречным двадцатилетним стажем, оказывается, несколько лет совершает растраты. А талантливый, популярный и, видимо, счастливый автор романов напивается и доводит свою жену до больницы. Мы чертовски мало знаем своих лучших друзей и не можем предугадать, что они натворят спьяну.
Я ожидал, что она вспыхнет, но она только сжала губы и немного прищурилась.
– Говард Спенсер не должен был вам это рассказывать, – заметила она. – Это моя собственная вина – у меня не хватило ума держаться от него подальше. Теперь я поняла, что, имея мужа, который слишком много пьет, нельзя делать одного, а именно – пытаться не давать ему пить. Наверно, вы знаете это лучше меня.
– Иными словами, вам по-хорошему не удается его уговорить, – сказал я. – Если вам повезет и вы приложите много усилий, то иногда вам, может, удастся уговорить его, не делая себе и другим плохо. Но только если повезет.
Эйлин взяла свою чашку кофе. Руки у нее были чудесные, как и вся она.
– Говард сказал вам, что в этот раз он не разговаривал с мужем?
– Да, конечно.
– Он не сказал почему, так как сам этого не знал. Говард мне очень нравится, но он, как менеджер, привык все держать в своих руках. Он считает себя крупным организатором.
Я молчал и ждал. Наступила новая пауза. Эйлин быстро взглянула на меня и снова отвела взгляд, затем тихо сказала:
– Мой муж три дня назад пропал. Я не знаю, где он находится. Я пришла просить вас найти его и вернуть домой. О да, это случалось и раньше. Один раз он уехал на машине в Портленд, остановился там в отеле и вынужден был вызвать врача, чтобы тот помог ему прервать запой. Просто чудо, как ему удалось так далеко уехать без всяких осложнений. Он трое суток ничего не ел. В другой раз он был в турецкой бане в Лонг-Бич, в одном шведском домике, куда впускают избранных, А в последний раз он был в каком-то маленьком санатории, вероятно, с сомнительной репутацией. Это было недели три назад. Он не пожелал мне сказать, что это было за заведение и где оно находится, просто сообщил, что прошел курс лечения и выздоровел. Но он был бледный как покойник. Я мельком видела мужчину, который привез его домой. Высокий, в одежде ковбоя и со всеми атрибутами, как в кино, знаете. Он просто высадил Роджера у подъезда.
– Возможно, ваш муж был на летней даче, – предположил я. – Теперешние строители этих коровников тратят каждый заработанный цент на модную одежду. Женщины с ума сходят по ним.
Эйлин открыла сумку и достала из нее сложенную бумагу.
– Я захватила для вас чек на пятьсот долларов, мистер Марлоу. Это ваш гонорар.
Она положила сложенный чек на стол передо мной. Я не взял его.
– Зачем? – спросил я. – За три-четыре дня человек должен протрезвиться и вернуться домой. Может быть, так и будет? Или на этот раз есть основания думать иначе?
– Он не сможет дольше выдержать, мистер Марлоу. Это убьет его. Интервалы между запоями делаются все короче и короче. Я страшно боюсь. Это ненормально. Мы уже пять лет женаты. Роджер всегда много выпивал, но таким пьяницей не был. Что-то с ним неладное. Я хочу найти его. Сегодня я спала меньше часа.
– У вас есть соображения о причине его пьянства?
Фиалковые глаза твердо взглянули на меня. Сегодня у Эйлин был нежный, но не беспомощный вид. Она прикусила губу и покачала головой.
– Мужья иногда перестают любить своих жен – вот этого я и боюсь, – сказала она наконец.
– Я всего лишь дилетант-психолог, миссис Эд. Этого требует моя профессия. Но мне думается, что он, скорее, потерял любовь к своей писательской деятельности.
– Это, конечно, возможно, – согласилась она. – Думаю, что все писатели переживают подобную депрессию. Он, вероятно, не сможет закончить книгу, над которой теперь работает. Но дело совсем не в деньгах, какие он за нее не получит.
– А каков он в трезвом состоянии?
Эйлин засмеялась.
– Я, конечно, пристрастна в своем суждении. Во всяком случае, я считаю, что он в самом деле очень славный.
– А в пьяном виде?
– Ужасный. Безудержный, дикий и жестокий. Считает себя остроумным, а в действительности просто пошляк.
– Вы не упомянули, что он способен на насилие.
Она подняла свои золотистые брови.
– Это было всего один раз, мистер Марлоу, и этому не следует придавать большого значения. Я не рассказывала об этом Говарду, Роджер сам ему рассказал.
Я встал и прошелся по комнате. Наверно, день будет жаркий, подумал я, уже сейчас душновато. Я опустил жалюзи на окнах, чтобы в комнату не светило солнце, и сообщил Эйлин о собранных мною сведениях, стараясь быть кратким.
– Вчера вечером я посмотрел «Кто есть кто». Эду 42 года, женат первый раз, детей нет. Семья его родом из Новой Англии, учился он в Андовере и Принстоне. Принимал участие в войне и хорошо проявил себя. Написал двенадцать толстых романов с эротическими сценами и драками на шпагах. Все они стали бестселлерами. Он должен был получить за них кучу денег. Если бы он разлюбил жену, то, мне кажется, он сказал бы ей об этом и развелся. Если бы он путался с другой женщиной, вы, вероятно, узнали бы об этом, и, во всяком случае, он не стал бы из-за этого напиваться. Если вы женаты пять лет, значит, он женился в 37 лет. Надо полагать, что к тому времени он знал о женщинах почти все, что можно о них знать. Я сказал «почти», так как всего ни один мужчина не знает. – Я замолчал и смотрел на нее. Она улыбнулась. Мои слова не показались ей обидными. Я продолжал: – Не знаю, как пришел к этому выводу Говард Спенсер, но он предполагает, что происходящее с вашим мужем имеет связь с событиями, происшедшими задолго до вашего замужества. Теперь они снова обрушились на него, и он не смог этого выдержать. Вы знаете, что Спенсер не исключает шантаж?
Эйлин медленно покачала головой.
– Если вы хотите сказать, что Роджер уплатил кому-то крупную сумму денег, то я об этом не знаю. Он не посвящал меня в свои денежные дела. Он мог уплатить много денег, и я об этом не знала бы.
– Хорошо. Я совсем не знаю вашего мужа и не могу себе представить, как бы он повел себя, если бы кто-нибудь стал вымогать у него большие деньги. Если он склонен к насилию, то мог свернуть вымогателю шею. Если у него есть тайна, могущая подорвать его деловое положение или репутацию, даже повлечь за собой уголовное преследование, тогда возможно, что он некоторое время платил шантажисту. Но все это не продвинет нас вперед. Итак, как его найти? Мне не нужны ваши деньги, миссис Эд, во всяком случае сейчас.
Эйлин снова полезла в сумку и достала два сложенных листа желтой бумаги. На них было несколько машинописных строк. Одна бумажка была помята. Эйлин подала листки мне.
– Эту я нашла на его письменном столе, – сказала она, – Это было поздней ночью, вернее, ранним утром. Я знала, что он напился, знала, что не поднимался наверх. Около двух часов ночи я спустилась вниз посмотреть, все ли с ним в порядке, не лежит ли он на полу, не разбился ли. Но дома его не оказалось. Другая бумага валялась в мусорной корзине.
Я посмотрел на первый, нескомканный листок и прочитал:
Поделиться книгой: