Помоги проекту - поделись книгой:
Уильям Манчестер
Оружие Круппа. История династии пушечных королей
М.: Издательство «Прогресс», 1971
Перед читателем проходит галерея представителей двенадцати поколений Круппов, алчных и жестоких эксплуататоров немецких рабочих. Автор начинает книгу с 1587 года, когда имя родоначальника этой династии торговца Арндта Круппа появилось в Регистре купцов маленького городка Эссена на реке Рур.
С середины XIX века быстрый рост экономического развития Германии и завершение промышленного переворота превратили Рур в гигантский индустриальный комплекс. Рур, в экономике которого решающую роль играет добыча угля, металлургическая, машиностроительная и военная промышленность, а позднее химическая промышленность и производство электроэнергии, превращается в индустриальное сердце Германии. Огромную роль играют в Руре Круппы.
Широкое полотно книги У. Манчестера развертывается, начиная с Альфреда Круппа. Предприятия Круппов развивались при широком использовании достижений технического прогресса, во многих случаях были применены многие передовые для своего времени технические открытия за рубежом и в Германии, сведения о которых самыми различными путями доставала фирма. Крупны, в том числе и Альфред Крупп, в очень многих случаях не были первооткрывателями и в области военной техники, как об этом говорит широко распространенная легенда о Круппах.
***
THE ARMS OF KRUPP
BOSTON. TORONTO. 1968
Сокращенный перевод с английского Л. М. Бороздиной, И. Г. Гуровой и И. С. Тихомировой
Вступительная статья М. Н. Машкина
Редактор Б. Н. Антонович
ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ
Разгром германского фашизма, развязавшего самую кровопролитную войну XX века и принесшего неисчислимые разрушения материальных ценностей, жертвы и страдания народам Советского Союза и других стран Европы, вызвал на Западе обширную литературу различных направлений и жанров. И сейчас, подобно снежной лавине, растет число мемуаров участников второй мировой войны, сборников документов, исследований, репортажей, очерков и статей. Идеологи антикоммунизма, напуганные исходом второй мировой войны, приведшим к резкому изменению международной обстановки в пользу сил социализма, мира и прогресса, пытаются исказить освободительный характер героической борьбы народов против фашизма, отрицают или принижают решающую роль Советского Союза в разгроме нацистской Германии. Этой литературе противостоят труды многих прогрессивных историков и публицистов.
Реально мыслящие представители западной интеллигенции, на которых огромное впечатление произвели жертвы и страдания миллионов людей, причиненные гитлеровским режимом, глубоко задумываются над причинами войны, над причинами происхождения «нового порядка» в Европе и стремятся рассказать об этом возможно большему числу читателей в странах Запада. К таким авторам относится и известный американский публицист Уильям Манчестер. У. Манчестер сотрудничал в прессе, писал художественные произведения, неоднократно выступал с книгами в распространенном на Западе жанре биографической литературы, в том числе и о представителях «большого бизнеса» США. Его книга «Убийство президента Кеннеди» была переведена на русский язык в 1969 году.
Финансируемый Веслиянским университетом в Миддлтауне (штат Коннектикут), У. Манчестер в течение ряда лет работал в Западной Германии над изучением материалов по истории крупнейшего в Европе концерна Круппа, сыгравшего зловещую роль в вооружении германских армий и во всех войнах второй половины XIX — первой половины XX веков. Автор изучил семейные архивы Круппов, документы процесса над последним «пушечным королем» Альфридом Круппом в Нюрнберге в 1947—1948 годах, историческую и публицистическую литературу, взял интервью у большого числа людей, имевших отношение к деятельности Круппов.
В результате длительного труда У. Манчестер написал книгу «Оружие Круппа. 1587—1968»[1], которая предлагается советским читателям в сокращенном переводе. Она не является научным исследованием в строгом смысле этого слова, скорее ее следует отнести к биографическому жанру литературы. Стараясь представить обстановку, в которой жили и действовали Круппы, автор широко использует переписку «пушечных королей» и другие исторические источники. Однако, насыщая свою книгу большим разоблачительным материалом о германской реакции и фашизме, автор упускает из виду другую Германию — Германию народных масс, обладавших богатыми революционными традициями, Германию Карла Маркса, Фридриха Энгельса и их последователей в рабочем движении. Автор лишь бегло касается борьбы Карла Либкнехта против Круппа, вскользь упоминает о Ноябрьской революции, революционной борьбе в Веймарской республике, об антифашистской борьбе, о Коммунистической партии Германии и, наконец, не говорит о Германской Демократической Республике — первом немецком государстве рабочих и крестьян. Это происходит потому, что автор далек от марксистского понимания движущих сил истории. Тем не менее книга У. Манчестера, содержащая большой фактический материал, объективно служит делу разоблачения реакции и фашизма.
Перед читателем проходит галерея представителей двенадцати поколений Круппов, алчных и жестоких эксплуататоров немецких рабочих. Автор начинает книгу с 1587 года, когда имя родоначальника этой династии торговца Арндта Круппа появилось в Регистре купцов маленького городка Эссена на реке Рур.
С середины XIX века быстрый рост экономического развития Германии и завершение промышленного переворота превратили Рур в гигантский индустриальный комплекс. Рур, в экономике которого решающую роль играет добыча угля, металлургическая, машиностроительная и военная промышленность, а позднее химическая промышленность и производство электроэнергии, превращается в индустриальное сердце Германии. Огромную роль играют в Руре Круппы.
Широкое полотно книги У. Манчестера развертывается, начиная с Альфреда Круппа. Предприятия Круппов развивались при широком использовании достижении технического прогресса, во многих случаях были применены многие передовые для своего времени технические открытия за рубежом и в Германии, сведения о которых самыми различными путями доставала фирма. Круппы, в том числе и Альфред Крупп, в очень многих случаях не были первооткрывателями и в области военной техники, как об этом говорит широко распространенная легенда о Круппах.
У. Манчестер подчеркивает значение производства Круппами различных видов вооружения, что и явилось основой роста их предприятия, которое постепенно превратилось в концерн по производству оружия смерти. В 1811 году на маленьком заводе Круппа «Гуспггальфабрик» в Эссене работало семь человек, а к концу 1944 года общее число занятых на предприятиях концерна достигло 250 тысяч человек. Заводы Круппа всегда производили и мирную продукцию, временами в очень больших размерах, но гонка вооружений и войны, которые вела Германия, явились той питательной средой, которая взрастила этот крупнейший концерн.
В 1859 году предприятие Альфреда Круппа получает первый большой заказ на 300 полевых стальных орудий для Пруссии. Наряду с военными заказами для Пруссии Крупп выполнил заказы на орудия для многих стран, наибольшим из таких заказов был принятый в 1863 году заказ на поставку пушек России. В 1864 году западноевропейские газеты уже называли Круппа «пушечным королем». Производство орудий очень быстро росло, и если, по данным фирмы, в 1858 году было произведено военной продукции на сумму около 98 тысяч марок, то в 1869 году стоимость такой продукции выросла в десять раз.
Как верно отмечает У. Манчестер, Альфред Крупп всегда заявлял о своем прусском патриотизме, но это не мешало ему поставлять свои орудия странам, к войне с которыми готовилась милитаристская Пруссия. Например, накануне австро-прусской войны 1866 года он поставлял Австрии пушки. А в 1868 году, когда возможность франко-прусской войны была уже реальной, добивался поставок своих пушек Франции.
После поражения революции 1848—1849 годов в Германии объединение страны осуществлялось прусской монархией на реакционно-милитаристской основе. Победы Пруссии в войнах 1864, 1866, 1870—1871 годов сделали возможным такое объединение и создание Германской империи, со времени провозглашения которой, 18 января 1871 года в Версале, прошло уже сто лет.
У. Манчестер подробно останавливается на ходе войны 1870—1871 годов и подчеркивает ее значение. Он правильно замечает, что «трудно представить себе, как сильно было потрясение, вызванное событиями, последовавшими за объявлением войны. Нам, умудренным опытом войн 1870, 1914 и 1939 годов, кажется, что мир должен был бы предугадать мощь немецкой военной машины. Но этого не произошло. Наоборот, взоры всех были прикованы к французскому императору». Автор приводит высказывание лондонской газеты «Стандард», анализировавшей возможные пути вторжения французских войск в Германию, пишет о том, что немецкие крестьяне убирали несозревшие хлеба из страха их уничтожения французской пехотой, а бургомистры южнонемецких городов готовились сотрудничать с французами. Известно, что некоторые представители правящих кругов в германских государствах, помнившие еще господство Наполеона I в Германии, опасались быстрого занятия Берлина французскими войсками. Начальник Большого генерального штаба Пруссии Мольтке считал возможным переход французской армии через Рейн, а Крупп даже говорил, что он примет у себя французов в Эссене как гостей.
Но если в своем повествовании о начале войны 1870—1871 годов У. Манчестер избежал модернизации, довольно частой в современной исторической литературе, то в рассказе о победах германских войск в войне против Франции он решающую роль приписал артиллерии, произведенной на заводах Круппа, указывая, например, что и финал войны уже «был предрешен в кузницах Эссена». Такой вывод явно преувеличен, так как победы германских войск объяснялись различными причинами, в числе которых, конечно, известную роль сыграла и артиллерия, но придавать ей решающее значение нет оснований. Это утверждение У. Манчестера фактически повторяет легенду о Круппе, которую он сам же успешно развенчивает на протяжении своей книги. Тем более что и применение артиллерии германскими войсками в ряде случаев не давало результатов, как это произошло при осаде французской крепости Бельфора, когда непрерывный артиллерийский обстрел города в течение семидесяти трех дней и сто три дня осады не заставили защитников крепости сложить оружие.
Война с Францией явилась большим стимулом к росту производства на «Гусштальфабрик», который работал круглосуточно. За вторую половину 1870 года и первую половину 1871 года фирма произвела военной продукции уже на 13 миллионов марок.
В новой Германской империи, объединенной на милитаристской реакционной юнкерски-прусской основе, в Германии, которая переживала бурный период промышленного подъема и где в последней четверти XIX века капитализм свободной конкуренции перерастал в монополистический, фирма «Фридрих Крупп» играла очень видную роль в концентрации производства и капитала в металлопромышленности и в ее монополизации, как это еще в 1880 году подчеркивал Фридрих Энгельс в своей статье «Социализм г-на Бисмарка».
Фирма «Фридрих Крупп» пользовалась особым положением в Германии, получала исключительную поддержку со стороны юнкерски-буржуазного государства. Фридрих Энгельс в той же статье специально отмечал, что первый рейхсканцлер Бисмарк покровительствовал пушечному королю Круппу во многих отношениях[2] [3]. Значительна была помощь Круппу со стороны кайзера Вильгельма I. Эта поддержка особенно возросла во время правления кайзера Вильгельма II, который был теснейшими узами, в том числе и финансовыми, связан с фирмой «Фридрих Крупп». Историк из Германской Демократической Республики Вилли Бельке говорит поэтому даже о «симбиозе» Круппов и Гогенцоллернов. Все более укреплялись отношения Круппов с правительственными кругами. Средством к этому было включение представителей этих кругов в наблюдательный совет и в другие руководящие органы фирмы «Фридрих Крупп» (министр железных дорог Пруссии Тилен был членом наблюдательного совета; брат рейхсканцлера Бюлова занимал видный пост в фирме и т. д.), дружеские отношения Фридриха («Фрица») Круппа с рядом видных правительственных деятелей и т. п. Тесными были и связи Круппа с банковским и промышленным капиталом Германии. В руководящих органах фирмы были представлены такие крупнейшие германские банки, как «Дисконто гезелыпафт» и «Дрезднер банк», туда входил также виднейший силезский промышленный магнат князь фон Доннерсмарк и другие.
Процесс укрепления таких связей Круппов был специально подчеркнут В. И. Лениным в книге «Империализм, как высшая стадия капитализма», где Крупп вместе со Шнейдером во Франции и Армстронгом в Англии названы в числе «фирм, тесно связанных с гигантскими банками и правительством» [4].
Фирма Круппов как крупнейший поставщик вооружения для армии и флота кайзеровской Германии продолжала расширять производство, и если в 1870—1871 годах общая стоимость ее продукции составляла 29 миллионов марок, то в 1890—1891 годах она уже достигала почти 56 миллионов марок. За двадцатилетие фирмой было произведено продукции на 603,6 миллиона марок, военная продукция достигала суммы в 272 миллиона марок. За это же время 82,4 процента всей военной продукции и 49,9 процента мирной шло на экспорт. Крупп энергично боролся за внешние рынки сбыта орудий, железнодорожного оборудования, стали и проката. Для захвата рынков Крупп прибегал к различным средствам. Фридрих Энгельс в 1880 году приводил пример со строительством железнодорожного моста в Шотландии, для чего требовалось 10 тысяч тонн бессемеровской стали. «Кто же соглашается на самую низкую цену, — писал Ф. Энгельс, — кто побивает всех своих конкурентов, й все это — на родине крупной железоделательной промышленности, в Англии? Немец... г-н Крупп из Эссена, «пушечный король»»1.
Наиболее ожесточенной была борьба Круппа со своими конкурентами Шнейдером во Франции и Виккерсом в Англии за мировые рынки сбыта орудий. В книге У. Манчестера показана роль германских генералов и офицеров в получении Круппом заказов на орудия для Турции, Румынии и т. д. Прибыльные заказы на орудия из Турции, например, обеспечивали фирме Круппа и германский посол Радовиц, а позднее и сам кайзер Вильгельм II. Наряду с Турцией обширным рынком сбыта для Круппа на Востоке был Китай, куда, кроме больших партий орудий, отправлялось и оборудование для железных дорог. Внешняя экспансия Круппа непрерывно возрастала вплоть до первой мировой войны. Круппы использовали все средства для ее расширения[5] [6].
Конкурентная борьба с другими фирмами в период империализма принимала новые формы. Деятельность фирмы Круппа оказывала огромное влияние на гонку вооружений во всем мире, когда фирма усиленно наращивала производство вооружения. Интересы различных фирм военно-металлургической промышленности переплетались. Так, в 1901 году возникло международное общество «Юнайтед Гарвей стил компани», куда вошли крупнейшие фирмы военной промышленности мира, и в их числе Крупп, Шнейдер, Виккерс, Армстронг, с целью совместного использования патента на производство стали для броненосцев. Крупп вступал в патентные соглашения по применению новых военных изобретений с рядом фирм, в том числе и с Виккерсом; Крупп вошел в синдикат со Шнейдером для совместной разработки рудников по добыче железа в Алжире. Несмотря на это, часто борьба между конкурирующими фирмами, носившими уже монополистический характер, становилась очень острой.
Круппы не жалели своих усилий для укрепления реакционных устоев Германской империи. Альфред Крупп ненавидел социал-демократию. Опасаясь проникновения ее влияния на свои предприятия и в особенности перспективы пролетарской революции, он наряду с одобрением правительственных мер против социал-демократов ввел так называемые «Общие правила», которые предусматривали беспрекословное повиновение требованиям фирмы, боролся на своих предприятиях против социал-демократии и забастовочного движения. Одновременно он проводил некоторые патерналистские мероприятия: фирма предоставляла рабочим квартиры, пенсии, строила больницы и библиотеки, школы, дома инвалидов и открывала сберегательные кассы и т. д. Заработная плата рабочих Круппа была несколько выше, чем на ряде других предприятий. Все это шло в русле социальной политики Бисмарка — политики «кнута и пряника». В то же время эти меры были попыткой оказать своего рода помощь фирме в условиях роста рабочего движения в интересах сохранения и воспитания высококвалифицированных кадров. Преемники Альфреда Круппа продолжали проводить ту же политику.
Известных временных успехов Круппам удалось добиться: рабочее движение на предприятиях Круппа в Эссене развивалось более медленными темпами, чем в других частях страны. Рабочих «Гусштальфабрик» не захватила крупнейшая волна стачек конца 80-х годов XIX века, когда только в середине мая 1889 года по всем угольным районам страны бастовало до 150 тысяч горняков, в том числе и шахтеров Рура. Об этом с гордостью писал 9 мая 1890 года Ф. Крупп Вильгельму II, сообщая, что на его заводе не было и празднования дня 1 Мая, которое проводилось по решению Парижского конгресса II Интернационала 1889 года и встретило уже в 1890 году очень широкий отклик у трудящихся многих стран, в том числе и у немецких рабочих. Крупп заявлял Вильгельму: «Я убежден, что мои рабочие в Эссене и в будущем останутся на правильном пути и тем самым будут подавать хороший пример многим другим». Одна* ко задержать развитие рабочего движения не могли ни мероприятия Круппа, ни политика кайзеровского правительства. Постепенно влияние германской социал-демократии проникало и на предприятия Круппа. Уже выборы в германский рейхстаг в июне 1903 года показали в Эссене большой прирост голосов, поданных за социал-демократических кандидатов, что говорило о том, что на предприятиях Круппа часть рабочих симпатизировала социал-демократической партии Германии, хотя фирма пыталась это отрицать. В 1907 году бастовали рабочие верфи «Германия», принадлежавшей фирме «Фридрих Крупп».
Наряду с мероприятиями против рабочего движения Фриц Крупп, идя дальше своего отца, проводил широкую кампанию в печати в интересах реакции, милитаризма и гонки вооружений. В результате деятельности Ф. Круппа и его преемников фирма Круппа контролировала ряд крупных газет и оказывала влияние на другие буржуазные немецкие газеты. Очень тесными были отношения между печатью и директором концерна Круппа в 1909—1918 годах Альфредом Гутенбергом, который осуществлял и связи фирмы с такими реакционно-экспансионистскими организациями, как Пангерманский союз. Контролируемая Круппами печать распространяла шовинистический угар и способствовала формированию того «общественного мнения», которое облегчало правящим кругам проведение антирабочей внутренней, агрессивно-экспансионистской внешней политики и развязывание войны в 1914 году.
Во время первой мировой войны огромного роста достиг выпуск военной продукции концерном Круппа, когда число работающих составило колоссальную цифру в 167 тысяч человек, неимоверно возросли прибыли концерна (800 миллионов марок за войну). Крупп, используя патентное соглашение, уже после войны, в 1921 году, предъявил фирме Виккерс иск за взрыватели к 4 миллионам 160 тысячам снарядов, изготовленных Виккерсом во время войны для союзников, из этих снарядов, как пишет У. Манчестер, «каждый второй убил одного немецкого солдата». В результате длительного судебного спора германский «патриот» Крупп получил 40 тысяч фунтов стерлингов за снаряды, сеявшие смерть в германской армии.
Густав Крупп фон Болен в ноябре 1914 года в крайне шовинистическом тоне сформулировал очень широкую программу военных целей, которая предусматривала установление господства Германии в Европе, на основе консолидации так называемой «Срединной Европы», создание немецкой колониальной империи в Африке и т. д. Программа Круппа была повторением общих программных требований германских монополистических кругов.
Поражение Германии в первой мировой войне пе заставило эти круги отказаться от планов экспансионизма, которые были восприняты гитлеровцами. Руководство концерна Круппа, в частности в период Веймарской республики, не афишировало эти планы, но и не отходило от них. Внешняя экспансия концерна Круппа снова возросла. Его предприятия выпускали главным образом мирную продукцию, но Крупп, как пишет У. Манчестер, пе оставлял мысли об орудиях войны. Связи Круппа с военными кругами Германии продолжали оставаться очень тесными, руководители рейхсвера посещали крупповские предприятия и резиденцию Круппа виллу Хюгель. Например, во время поездки командующего рейхсвером генерала Секта по Рурской области в ноябре 1925 года был подробно обсужден вопрос о разработке в конструкторских бюро фирмы новых типов танков. Эти танки из-за ограничений Версальского мирного договора производились на заводах фирмы «Бофоре» в Швеции, где Круппу принадлежало около одной трети капитала.
Значительные капиталы были вложены и в другие предприятия в Швеции и Голландии, производившие вооружение. Тем самым, как признавал Густав Крупп, «фирма сохранила свои исторические традиции и ценнейший опыт, незаменимый в деле укрепления вооруженных сил германского народа». Крупп также заявлял: «В нужный момент мы должны быть готовы во всеоружии нашего опыта и не теряя ни минуты приступить к выпуску продукции для нужд вермахта». Манчестер показывает, какими путями фирма сохраняла этот «ценнейший опыт» в производстве вооружений, применяла маскировку. «Сами союзные комиссии по выслеживанию, — заявлял в 1941 году Густав Крупп, — давали себя вводить в заблуждение; висячие замки, молочные бидоны, кассовые аппараты, мусоропроводы и подобные мелочи не вызывали подозрения, а паровозы и автомобили представлялись совершенно «гражданской продукцией». Крупп получил большие кредиты в США. Таким образом, фактически не было никакого перерыва в осуществлении планов германского империализма и милитаризма, стали другими лишь тактические формы борьбы.
Густав Крупп еще во время Ноябрьской революции оказывал широкую поддержку различным контрреволюционным организациям: в начале 1919 года он передал значительные денежные средства Антибольшевистской лиге, финансировал добровольческие военные формирования — фрейкоры. В период Веймарской республики Крупп продолжал оказывать помощь реакционным силам, боролся против профсоюзного движения. Особенно широких размеров достигла поддержка Круппом наиболее реакционных сил в Германии после прихода фашистов к власти, когда устремления германского милитаризма, агрессивного экспансионизма, шовинизма, реакции и антикоммунизма, которые развивались и в период Веймарской республики, достигли своего апогея.
В обстановке политического кризиса в Германии начала 30-х годов, роста влияния Коммунистической партии Германии, с одной стороны, и расширения роли гитлеровцев, которые рвались к власти, — с другой, обострилась борьба между различными монополистическими группировками. В этой борьбе группировка монополистов железа, угля и стали, тесно связанная с «Дрезднер банк» и непосредственно заинтересованная в развертывании военного производства и подготовке к войне, группировка, в которой Крупп играл руководящую роль, одержала верх над другой группировкой, объединявшей монополистов химии и электропромышленности, тесно связанной с «Дойче банк». Ярким проявлением перегруппировки сил внутри монополистического лагеря было избрание 25 сентября 1931 года Круппа председателем Имперского союза германской промышленности.
Автор подробно освещает активную роль Густава Круппа в передаче власти Гитлеру и безоговорочную поддержку Круппом политики «третьей империи», но начало поддержки Круппом Гитлера он относит к слишком позднему времени. Уже 11—12 октября 1931 года был создан Гарцбургский фронт — гитлеровцев, немецко-национальной партии, «Стального шлема», пангерманцев, милитаристов и монополистов, в организации которого активное участие принял бывший директор концерна Круппа Гутенберг. 27 января 1932 года Крупп присутствовал на докладе Гитлера представителям промышленности в Дюссельдорфе. Гитлер заверил собравшихся в стремлении нацистов подавить революционное рабочее движение и осуществить основные цели германского монополистического капитала. После этого монополисты передали нацистам крупные денежные суммы.
Крупп был кровно заинтересован в укреплении нацистской диктатуры, он писал Гитлеру: «Политическое развитие соприкасается со стремлениями, которые я сам... давно лелеял».
В 1934 году снова усилилась борьба между монополистическими группировками за влияние в стране и по вопросам внутренней, внешней и военной политики с целью укрепления террористической диктатуры и подготовки к войне. Это нашло свое отражение и в борьбе среди гитлеровцев, во внутреннем кризисе фашизма. 30 июня 1934 года — в «ночь длинных ножей» — эсэсовцы расправились с оппозицией внутри своей партии и с рядом политических противников, были произведены изменения в правительстве. Положение и влияние Круппа, с которым Гитлер за два дня до этой ночи имел длительную беседу, значительно укрепились. На заводах Круппа полным ходом шло производство вооружения.
Концерн Круппа стал частью государственно-монополистической системы в Германии. Гитлер и его окружение оказывали исключительное внимание Круппу, рассматривая концерн как гигантский арсенал. В 1943 году Гитлер издал специальный закон о Круппе, по которому фирма снова превращалась в единоличное владение старшего в роду Круппов.
Значительную часть книги Манчестер посвятил деятельности концерна Круппа в годы второй мировой войны. В этот период в Германии процесс монополизации промышленности принял еще более широкие размеры. В марте 1941 года было создано Имперское угольное объединение, а в мае 1943 года — Имперское объединение по железу, в которых Альфрид Крупп был заместителем председателя. При помощи этих объединений ведущие германские монополисты получили возможность непосредственно решать все вопросы производства, прибылей, рабочей силы и т. п. в этих отраслях промышленности, а не только занимались захватом военной добычи, как пишет Манчестер.
Но эта политика принесла только временные успехи нацизму, который был бессилен сломить сопротивление народов Европы, и в первую очередь волю советского народа отстоять свободу и независимость. Манчестер подчеркивает, что к 1943 году Советская Армия «благодаря героическим усилиям всей страны имела превосходство в артиллерии... советские танки оказались более эффективными, чем крупповские». Описывая битву на Курской дуге летом 1943 года, автор называет ее «величайшей танковой битвой в истории», где советские войска разгромили фашистские армии, вооруженные танками и орудиями, изготовленными на заводах Круппа.
Широко используя материал Нюрнбергского процесса над Альфридом Круппом, автор развертывает картину огромного роста концерна, его грабительской политики в оккупированных странах, и в особенности использование концерном принудительного труда. К концу 1944 года на крупповских заводах работало 250 тысяч человек, более 90 тысяч из них составляли военнопленные и узники 28 фашистских концентрационных лагерей. Главы книги, в которых описываются ужасы принудительного труда этих рабов, как их называет автор, на заводах фирмы «Крупп» относятся к самым драматичным.
В результате разгрома гитлеровской Германии суду Международного Военного Трибунала, начавшему работать 20 ноября 1945 года в Нюрнберге, по обвинению в преступлениях против мира, в военных преступлениях, в преступлениях против человечности, в создании общего плана или заговора для совершения этих преступлений были преданы главные нацистские военные преступники — сообщники Гитлера, и в их числе Густав Крупп фон Болен. По причине тяжелой болезни Густава Круппа Международный Военный Трибунал 15 ноября 1945 года вынес постановление, что обвиняемый не может быть привлечен к суду, но что он «должен будет впоследствии предстать перед судом, если его физическое и умственное состояние позволят это». Международный Военный Трибунал не принял и предложения о разборе на его заседаниях дела Альфрида Круппа фон Болена.
Альфрида Круппа вместе с группой руководителей его концерна в Нюрнберге судил американский трибунал, который 31 июля 1948 года приговорил подсудимого к двенадцатилетнему тюремному заключению с конфискацией всего личного и недвижимого имущества. Но Крупп не пробыл в заключении и шести лет. Правящие круги Соединенных Штатов Америки, проводя политику раскола Европы и возрождения военно-промышленного потенциала Западной Германии, решили освободить Круппа, чтобы он возглавил один из крупнейших концернов Европы. 31 января 1951 года американский верховпый комиссар в Германии Макклой пересмотрел приговор по делу Круппа. Он отменил пункт Нюрнбергского приговора о конфискации имущества Круппа и отдал приказ о его амнистировании и досрочном освобождении из заключения.
Крупп, выйдя на свободу, взялся за восстановление позиций своего концерна в экономике Федеративной Республики Германии. Автор подчеркивает, что «Альфрид... рассматривал себя как поставщика для всего света и искал рынки». Мирная теперь продукция концерна Круппа направлялась в конкурентной борьбе с другими монополиями как в европейские страны, так и во все части света, включая и Северную Америку. Развивающиеся страны Азии, Африки и Латинской Америки превращались в важнейший рынок сбыта для продукции заводов Круппа. Так Крупп вносил свою значительную долю в политику неоколониализма. В широких масштабах концерн практиковал и осуществлял строительство различных объектов в зарубежных, преимущественно в развивающихся странах. Строились большие заводы вроде крупного металлургического комбината в Индии.
Но в середине 60-х годов концерн Круппа начал испытывать большие затруднения, причина которых заключалась в коренных противоречиях современного капитализма, и показывала всю иллюзорность представлений об экономическом процветании. Эти затруднения, которые принимали катастрофические размеры, достигли своей наибольшей остроты в начале 1967 года; для их преодоления были приняты чрезвычайные меры со стороны государства и банков по финансированию концерна. Однако они ре спасли Круппа, и он был вынужден отказаться ох единоличного владения своей фирмой. 30 июля 1967 года Альфрид Крупп умер. После его смерти были произведены дальнейшие преобразования в структуре фирмы.
Так закончился длительный период единоличного владения Круппов концерном. Теперь концерн получал форму, отвечающую современным условиям развития государственно-монополистического капитализма, чтобы преодолеть экономические затруднения и облегчить конкурентную борьбу.
Положение концерна в результате «оздоровления» его банками и государством несколько улучшилось. Руководство концерна встало на путь расширения взаимовыгодных экономических связей с социалистическими странами. Свою роль сыграли и меры по капиталистической рационализации производства в условиях научно-технической революции. Что касается связей между концерном и правящей элитой, то они еще более окрепли [7]. Влиятельные силы продолжают широко распространять легенду о Круппах.
Длительное время в Германии распространялась легенда о Круппах, прославлению крупповской династии были посвящены многочисленные книги, статьи в газетах и журналах, фильмы и радиопередачи. С этой легендой всегда боролись передовые, прогрессивные силы страны. Мужественную борьбу накануне первой мировой войны вел Карл Либкнехт, ее продолжала Коммунистическая партия Германии. Традиции этой борьбы были широко использованы в Германской Демократической Республике, где во многих научных трудах и публицистических изданиях с позиций марксизма-ленинизма освещалась история деятельности крупповского концерна. Так, в 1956 году был опубликован сборник архивных материалов за 1850—1916 годы «Круппы и Гогенцоллерны».
Против легенды о «пушечных королях» выступали и некоторые представители буржуазно-либеральной интеллигенции. Развенчанию Круппов способствовала книга известного немецко-американского историка Джорджа В. Хальгартена «Империализм до 1914 года», переведенная в 1961 году на русский язык. Легенда о Круппе в ФРГ встречает сейчас противников среди различных кругов населения. Наиболее последовательно борется с легендой о Круппах Германская коммунистическая партия. Ее организации на заводах Круппа активизировали свою деятельность. Коммунисты участвовали в подготовке и проведении в сентябре 1970 года на заводах концерна в Эссене предупредительных забастовок против усиления эксплуатации. Большую роль играют коммунисты и в организации отпора реакции, в борьбе за мир и прогресс.
3 марта 1971 года коммунистическая газета на крупповских предприятиях «Татхазен» решительно выступила против подготовки к производству бронепоездов. Эта газета поставила перед властями вопрос: «Неужели вы ничего не слышали о Московском договоре, о необходимости его быстрейшей ратификации и также о появившейся в связи с этим возможности резко сократить расходы на вооружение?» Растет боевой дух рабочих Эссена: 5 декабря 1970 года они преградили путь демонстрации неонацистов, выступающих против улучшения отношений Федеративной Республики Германии с Советским Союзом и Польшей. В отличие от прошлых лет 1 мая 1971 года трудящиеся Эссена вышли на демонстрацию, которую поддержала компартия. Демонстранты выступали против роста цен, требовали немедленной ратификации договоров с СССР и Польшей, выступали против фашизма и войны, выдвигали требование об участии рабочих в управлении производством и т. д.
Таким образом, борьба прогрессивных сил Западной Германии против реваншистских и милитаристских кругов, мечтающих расчистить путь новым «королям оружия», приобретает все более широкие размеры,
ВВЕДЕНИЕ
Через всю Центральную Европу, подобно сверкающему черному поясу, тянутся огромные залежи каменного угля, готовые воспламениться, чтобы дать энергию. Эти бесценные месторождения топлива и сырья, без которых был бы немыслим промышленный переворот, начинаются в Уэльсе и кончаются в Польше. Однако они отнюдь не однородны. Пласты во Франции и в Бельгии сильно разнятся по своему объему и качеству, а между Саксонией и Силезией, где кончается жила, лежит обширное пространство пустой земли. По всем признакам самой драгоценной жемчужиной в этой геологической короне является тот угол Германии, где Рейн вырывается из хаотического нагромождения Альпийских гор и поворачивает на запад, к долинам Нидерландов. Здесь в великую реку впадает медленно текущий, загрязненный отходами и нечистотами приток; он берет свое начало в Зауэрланде, в Рейнских сланцевых горах, более чем в ста милях к востоку. Этот приток — Рур. Как водный путь он теперь не играет почти никакой роли и вообще настолько незначителен, что уже давно потерял исключительное право на свое название.
Под словом «Рур» мы фактически подразумеваем Рурскую область, то есть окружающую реку Рур местность, а эта область имеет огромное значение. В Рурском бассейне немцы добывают столько угля, сколько весь остальной Европейский континент в целом, и производят больше высококачественной стали, чем все другие страны Западной Европы, вместе взятые. Эта связь между углем и сталью не случайна. Рур является главным в Европе поставщиком кокса — химически чистого угля, получаемого при нагревании без доступа воздуха каменного угля, — а этот пористый, хрупкий кокс необходим для превращения чугуна в сталь.
В Руре хозяйничают около десятка «Schlotbarone», «баронов фабричных труб». Метафора эта очень удачна. В XIX веке их предки заняли место вырождавшейся феодальной аристократии. Рурские промышленники во главе с Круппами, играя на привычке немцев к повиновению, вели ожесточенную борьбу против зарождающихся профсоюзов и добивались, чтобы рабочие их предприми ни были послушны воле хозяев.
При всем своем исключительно важном значении Рур представляет собой как бы крошечное феодальное поместье, всего только штрих на карте континента. Он получает гидроэлектроэнергию из таких сравнительно отдаленных мест, как Ахен, Шварцвальд, Швейцария, и в то же время сам занимает менее одного процента территории Западной Германии. Вся площадь Рура со всеми его заводами и шахтами не превышает площади Нью-Йорка в его городской черте. Вы можете объехать большую часть Рура за три часа, пользуясь автобусной линией Дортмунд — Дюссельдорф, или пересечь его с одного конца до другого на его знаменитых трамваях. Малый Рур — 15 сливающихся друг с другом городов — занимает только 200 квадратных миль. Как показали действия английского военно-воздушного флота в начале сороковых годов, эта ограниченность территории Рура делает его крайне уязвимым для массированного удара с воздуха. Но такая концентрация производства имеет и другую сторону: благодаря блестящей эксплуатации подземной аномалии Рур стал промышленной организацией, которая по своей компактности и интенсивности производства не имеет себе равных в мире. Немецкая изобретательность превратила его в самую грозную экономическую силу Европейского континента, причем политические последствия этой консолидации Рура сказались на судьбах пяти поколений европейцев и трех поколений американцев. Сознавая свою мощь, «бароны фабричных труб» добивались существенных льгот от Берлина (при кайзерах и при Гитлере): именно здесь, в Руре, за последнее столетие трижды ковался германский меч.
В дни, когда Рур производил колоссальное количество танков, пушек, снарядов, самолетов и подводных лодок, германский генеральный штаб очень высоко ценил свой арсенал. В период обеих мировых войн эта оценка сказалась на стратегических планах Германии. Бывший начальник генерального штаба сухопутных сил Германии генерал Франц Гальдер показал на Нюрнбергском процессе, что Рурская область была решающим фактором в осуществлении германских военных планов.
В настоящее время Рур стал топливной базой и центром энергоснабжения для Общего рынка и благодаря огромному размаху производства и техническому мастерству инженеров и рабочих Круппа — базой экономической экспансии в развивающиеся страны. Рурские «бароны», более могущественные и богатые, чем когда-либо прежде, оптимистически смотрят в будущее. При этом любая попытка проникнуть в их прошлое вызывает недовольство и даже негодующие протесты с их стороны. Однако невозможно понять настоящее Германии, если не приподнять завесу над прошлым, не заглянуть в склепы и не прочитать мемуары, скрытые от посторонних взоров. Чтобы понять Рур Круппов, мы должны знать не только то, что он представляет собой теперь, но и то, чем он был прежде.
Лететь над Руром — это все равно что пробираться среди уличного движения в густом тумане. Даже в самый солнечный день видимость здесь не больше одной мили. Дымовая завеса начинается к северу от Кельна и поднимается вверх на 10 тысяч футов: вы можете видеть, как из леса труб внизу вырывается к небу черный, красный, желтый, белый и оранжевый дым.
Но даже полускрытый пеленой дыма, ландшафт выглядит отнюдь не бесцветно. И самый удивительный цвет здесь зеленый. Создавая себе заранее представление о центре рурской металлургической мощи, вы невольно готовитесь лицезреть гигантский комплекс цехов и ангаров, пересеченный узкими улочками и окруженный унылыми трущобами. Да, всего этого — и нищеты, и убожества — здесь хватает с избытком. Города Ванне-Эйкель, Кастроп-Рауксель и Гельзенкирхен — это мрачные. грязные, ветхие, почти диккенсовского типа трущобы. Но есть также и сельская местность. Фактически только одна десятая Рура по-настоящему перенаселена, а половина его занята под пашню. Массивы густых лесов окаймляют отдаленные от центра города. В поле зрения появляются луга, на которых пасется скот. Между Херне и Люненом, севернее Дортмунда, раскинулись богатые поместья, принадлежащие земельной аристократии Вестфалии. Почва здесь славится не только минералами. Еще до того как Рур стал жемчужиной промышленного производства, он был жемчужиной сельского хозяйства; берега самой реки покрыты здесь волнующейся радужной зеленью.
Мало где на земной поверхности природа оказалась столь щедрой, как здесь, в Руре. Рур не только богат минералами и плодородной почвой —само местоположение его на перекрестке естественных торговых путей Европы превратило его еще шесть веков назад в торговый центр всего Европейского континента, и, летя над более крупными городами на высоте в тысячу футов, вы все еще можете различить внизу извилистый узор средневековых улочек.
Именно к этим городам невольно приковывается ваш взор, ибо там находится искромсанное, хаотически раскиданное и в то же время грозное для людей подлинное сокровище Рура. Здесь уже нет ничего пасторального. Сквозь преломленный свет маячат, как средневековые соборы, металлургические заводы, и, если самолет сделает вираж и снизится на несколько сот футов, ваше внимание привлечет замысловатый лабиринт, расстилающийся под крыльями самолета. Вы сразу же забудете идиллические ландшафты, оставшиеся позади, и целиком будете захвачены огромным впечатлением от грозно притаившейся тевтонской мощи. Сам узор ключевых центров Рура внушает страх. На карте он напоминает тень гигантского легендарного волка Фенриса, рожденного демоном огня Локи и великаншей Ангурбодой, брата змея Митгарда. Свирепый волк был прикован волшебной цепью, но сорвался с нее и растерзал бога Одина [8], и на карте вырисовывается силуэт этого сорвавшегося с цепи волка. Город Хамм — это его глаз, Реклингхаузен — ухо, Дортмунд — пасть, Бохум — шея. Вупперталь и Золинген составляют переднюю лапу, Мюльгейм и Дюссельдорф — заднюю. Рейнхаузен — это Лост. Гельзенкирхен, Ботроп и Дуйсбург образуют горбатую спину. А сердце волка — это Эссен.
ПРОЛОГ
Первого Круппа, приехавшего в Эссен, звали Арндт, и о его прошлом нет точных сведений. Возможно, он был потомком голландцев по фамилии Кроппен или Крон, которые жили в XV веке в устье Рейна. Мы достоверно внаем только то, что в январе 1587 года он вписал свое имя в Регистр торговцев Эссена.
Известный интерес представляет для нас деятельность второго сына Арндта — Антона Круппа. В 1612 году он женился на Гертруде Крёзен. Отец Гертруды — старик Крёзен был одним из 24 оружейных мастеров Эссена. Антон унаследовал дело тестя и в период Тридцатилетней войны продавал по тысяче пушек в год. О калибре и качестве этих орудий нам ничего не известно; мы не знаем даже, кому он их продавал. Тем не менее, факт налицо: представитель династии Круппов продавал пушки в Рурге почти за три века до Вердена и за три с четвертью века до Сталинграда. Это явление столь же зловеще, как вспышка орудийного огня на далеком горизонте.
Современное название крупповского концерна — «Фридрих Крупп из Эссена» (оно красуется на всех заводах фирмы, разбросанных в XX веке по лицу земли) — явная ирония судьбы в отношении династии Круппов, так как из всех одиннадцати поколений купцов и администраторов, носивших эту фамилию, основатель металлургического концерна Фридрих Крупп был, несомненно, самым незадачливым.
Фридрих появился на свет двести лет спустя после прибытия Арндта Круппа в Эссен и был правнуком правнука Арндта. На свою беду, Фридрих с самых юных лет был слишком самонадеян. Твердо решив стать первым по-настоящему крупным промышленником Рура, ой в своем слепом рвении попадал из одной катастрофы в другую.
Его первой неудачей был завод «Гутехофнунгсхютте». Под руководством бабки Фридриха, Елены Амалии Крупп, этот завод стал очень прибыльным предприятием, выпускавшим металлическую посуду, кухонные плиты, гири и, кроме того, по выгодным заказам из Берлина пушечные ядра для Пруссии. Как и пушки Антона Круппа, эти ядра тоже были «отдаленной вспышкой орудийного огня», и последующие события придали им большее значение, чем они имели в те времена.
С самого детства Фридрих торчал за прилавком в магазине своей бабушки, торгуясь по поводу мелких заказов. Когда же Елена Амалия позволила ему наконец распоряжаться на заводе Гутехофнунгсхютте, он начал с того, что уволил опытного мастера — ветерана кузнечного производства, затем прекратил скучную возню с надоевшими ему кастрюльками и переоборудовал цех под механическую продукцию: паровые трубы, поршни, цилиндры и другие части машин. Это не сулило Фридриху ничего хорошего. У рабочих на заводе не было нужной квалификации, а его собственный опыт ограничивался масштабами эссекской лавки. Одним ударом Фридрих довел хорошо налаженное доходное предприятие до полного банкротства и ознаменовал это достижение свадьбой, отпразднованной на Гутехофнунгсхютте.
Терезе Вильгельме не исполнилось еще восемнадцати лет, когда она стала невестой Фридриха. В день своей помолвки она кружилась по улицам Эссена с куклой в руках, радостно восклицая: «Я невеста, невеста!» По-видимому, Тереза даже не подозревала, насколько безрассуден ее жених.
Но бабка Фридриха Елена Амалия хорошо разбиралась в коммерческих делах. Едва взглянув на бухгалтерские отчеты внука, она решила принять срочные меры. Вскоре после свадьбы Фридрих заболел. Поправившись, он обнаружил, что Елена Амалия продала Гутехофнунгсхютте. Другой внук мог бы призадуматься над полученным уроком. Но только не Фридрих.
3 августа 1809 года мы видим Фридриха на пути в Бремен с паспортом, выданным Наполеоном I. К этому времени император создал вокруг Европы кордон из та-меженных постов. Зажатые в тисках французских пошлин и английской блокады, рурские коммерсанты не знали, что и делать. Фридрих Крупп нашел, как ему казалось, блестящий выход. Он решил провозить контрабандой на Европейский континент товары из голландских колоний и в ноябре этого года намеревался доставить первую партию товаров из Амстердама в Эссен. Лестью или как-то иначе ему удалось выманить на эту затею у своей обычно осторожной бабки 12 500 талеров. Затем агенты Фридриха, с самого начала, по-видимому, водившие его за нос, сообщили ему. что им не удалось перехитрить французов и все товары погибли.
9 мая 1810 года Елена Амалия скончалась. Фридрих был старшим сыном ее первенца, а право прямого наследования по мужской линии строго поддерживалось давней традицией. У Елены Амалии не хватило духа нарушить сложившийся обычай и лишить Фридриха наследства, поэтому после ее смерти все состояние Круппов попало в его руки.
Первым шагом нового хозяина было изменить профиль крупповского магазина, переключив его на оптовую торговлю. Возможно, Фридриху казалось, что «оптовая» звучит более солидно, чем «розничная», но, скорее всего, он все еще мечтал о контрабандной торговле с Амстердамом. Однако это было только начало. Получив богатство и независимость. Фридрих затеял нечто значительно более эффектное. Именно тогда он задумал открыть ставший почти легендарным секрет производства литой стали.
В эпоху Наполеона литая сталь была окружена ореолом такой же таинственности, какая в наше время связана с атомным ядром: это было нечто сверхъестественное, блестящее, сулившее, казалось, безграничные возможности. Сталь — железо с низким содержанием углерода, упругое и ковкое, — не природный элемент, и на заре химической науки на нее смотрели, как на чудо.
И все же кое-кто уже научился ее получать. К большому негодованию Наполеона, англичане нашли способ производства литой стали и монопольно владели им в течение семидесяти лет. В 1740 году шеффилдский часовщик Пенджамип Гентсман стал нагревать металл в маленьких, герметически закрывающихся глиняных сосудах — тиглях, устранив тем самым действие кислорода воздуха[9]. Продукт такой плавки получил в дальнейшем название тигельной, или литой, стали. Жители континентальной Европы, нуждавшиеся в доброкачественных ножевых изделиях, упругих часовых пружинах и особенно в прочных деталях машин, были вынуждены выписывать их из Шеффилда.
Победа Нельсона при Трафальгаре и последовавшая затем континентальная блокада приостановили импорт стальных изделий. Наполеон обещал вознаграждение в 4000 франков тому, кто первый найдет способ литья, равноценный английскому. Эта идея заинтересовала молодого Круппа, как и некоторых других предпринимателей. В 1810 году сообщалось, что директор одной шахты в Вестфалии открыл «секрет англичанина»; появились и другие претенденты на премию. Позже потомки Фридриха будут с пеной у рта доказывать, что честь открытия принадлежит именно ему и что все остальные претенденты были просто самозванцами. Сейчас невозможно установить истину.
20 сентября 1811 года Фридрих Крупп основал свой «Гусштальфабрик» — сталелитейный завод — «для производства английской литой стали и всех изготовляемых из нее изделий». Первым помещением нового завода стала маленькая пристройка к особняку Круппа. После установки трубы в этой комнатке с трудом можно было повернуться. Возможно, Фридрих вначале смотрел на свои опыты с литой сталью как на своего рода хобби: днем он занимался оптовой торговлей, а по вечерам забирался в свой чулан, буквально играя там с огнем. Но размеренное, шаг за шагом, продвижение вперед было чуждо натуре молодого Круппа. Все чаще и чаще он выискивал предлоги, чтобы оставить торговые дела, скинуть сюртук и снова забраться в свой закуток.
Два месяца спустя после основания Густптальфабрик Фридрих подписал соглашение с двумя отставными офицерами прусской армии — братьями фон Кехель. Подыскивая приработок к своей пенсии, они случайно натолкнулись на информацию о применяемых в Шеффилде тиглях и предложили Круппу: если тот примет их компаньонами в свое дело, обеспечив необходимый капитал, они сообщат ему секрет изготовления литой стали. По одним сведениям, Кехели оказались бессовестными авантюристами, обманувшими доверчивого юношу; по другим, они сами были разорены из-за невежества и неуемного азарта Фридриха. Правдоподобна любая из этих версий, но обе они упускают из виду бурные внешние события того времени. Вряд ли какое-либо вновь созданное предприятие могло процветать в беспокойной, насыщенной орудийными раскатами обстановке 1812 года.
Новые компаньоны Фридриха резонно указали ему, что тесный домишко не годится для производственных целей. Согласившись с ними, Фридрих построил у небольшой речки мельницу и соединил ее водяное колесо с 450-фунтовым молотом. Между тем оптовая торговля Круппа постепенно падала. Неопытная жена Фридриха ничем не могла ему помочь; к тому же она была вторично беременна и 26 апреля произвела на свет сына, нареченного Альфридом.
Фридрих обладал удивительной способностью превращать плохую ситуацию в худшую. Хотя впоследствии его изображали весьма дальновидным человеком, он вечно ошибался в исторических прогнозах. После смерти бабки Фридрих некоторое время колебался, не решаясь сотрудничать с французами. Теперь же он смело перешел Рубикон, принеся 17 декабря 1812 года присягу на верность Бонапарту, как раз в тот момент, когда «великая армия» императора погибала в снегах России. К апрелю Фридрих достиг предела своего падения: сам вступил во французскую армию в качестве адъютанта эссенского батальона ополчения. Правда, его участие в войне ограничилось рытьем окопов для остатков отступающей армии Наполеона.
Единственно правильным курсом для Фридриха было бы теперь отложить на время сталелитейное производство, по крайней мере до тех пор, пока его торговые дела не будут приведены в порядок. Но идея производства литой стали, возникшая у Фридриха как развлечение, превратилась теперь в навязчивую идею. Родные Фридриха встревожились. Литейный завод поглотил уже 40 тысяч талеров. Был созван семейный совет. Фридрих сдался и обещал впредь не прикасаться к стали. Мельничное колесо со скрипом остановилось, братья-воины, щелкнув каблуками, канули в Лету. Гусштальфабрик был закрыт.
Но всего на несколько месяцев. В марте 1815 года, когда Бонапарт вернулся с Эльбы во Францию, бывший адъютант французского батальона ополчения тоже стал лелеять свои старые мечты о славе. Набросав проект создания нового цеха с шестьюдесятью тиглями, Фридрих продал на 10 тысяч талеров ценных бумаг и получил у ростовщика заем — первый из множества последующих. Капитал, поставленный им на карту, катастрофически таял; Фридриха начали засасывать зыбучие пески банкротства. Все события повторились в прежней последовательности. Нашелся даже какой-то прусский офицер — капитан Николаи, назвавшийся экспертом «по любому типу машин». Как и братья фон Кехель, он становится компаньоном Круппа и, подобно им, будет впоследствии объявлен низким интриганом. Это было время поисков и ошибок в сталелитейном производстве на всем Европейском континенте; никому в том поколении не суждено было достигнуть сколько-нибудь значительных успехов в соперничестве с англичанами. Надежды Фридриха снова рухнули. Опять собрались старшие, опять завод был закрыт, и опять его основатель, лишившись последнего компаньона, пробирался на свое детище тайком, чтобы поддерживать в горнах неугасимый огонь.
В конце 1816 года Фридрих выпустил свою первую сталь. Но это была не литая сталь. После пяти лет сплошных мучений самые лучшие его изделия по своему качеству едва достигали уровня продукции кустарей-литейщиков. Понемногу развивая свое производство, Фридрих поставил в Берлин штыки (третье по счету оружие, проданное одним из Круппов, — третий сигнал об опасности на страницах истории) и выполнил, кроме того, несколько заказов на инструменты и штампы для чеканки монет. Штампы оказались хорошего качества. 19 ноября 1817 года Дюссельдорфский монетный двор признал, что из всех выполненных для него заказов работа «герра Фридриха Круппа из Эссена является наилучшей». И все же Фридрих по-прежнему не мог довести выпуск продукции до размеров, позволяющих сбалансировать дебет и кредит.
В этих условиях Фридрих принял характерное для него решение. Хотя он еще не справился с основной проблемой литейного процесса, его мысли уже витали далеко впереди — в области сложных медных сплавов.
Поэтому Фридрих решил построить новый металлургический завод с 800-фунтовым молотом. Выбранное им место находилось на берегу небольшой эссенской речки Берне. Когда в августе 1819 года строительство завода было закончено, его владелец ликовал. Он твердо верил, что новый завод его спасет.
Но именно это сооружение и привело Фридриха к окончательному краху. В своем тщательно продуманном плане он упустил из виду один решающий фактор: Берне была очень ненадежная, капризная речка, постоянно менявшая свою глубину. Когда ее уровень падал, водяное колесо, естественно, останавливалось. В первый же год после постройки завода случилась небывало долгая засуха. Фридриху фатально не везло. Остатки бабкиных накоплений уплывали от него сплошным потоком, как кровь из свежей раны. В тщетной попытке остановить этот поток Фридрих решил обратиться за помощью к какому-нибудь правительству. Дважды он предлагал Санкт-Петербургу создать под государственной опекой литейный завод в России и три раза обращался в Берлин с просьбами о денежных субсидиях, но его везде ждал отказ. Он был брошен на произвол судьбы. Гусштальфабрик погибал, буквально разваливался на части, тигли раскалывались, и горячий металл разливался по полу. В 1823 году повторилась засуха, речка совсем обмелела, и, конечно, мельничное колесо бездействовало. В апреле 1824 года из рук Фридриха ушел знаменитый крупповский особняк на площади Фляхсмаркт. Новым владельцем стал тесть Фридриха. Родство родством, а бизнес есть бизнес.
Так Фридрих Крупп лишился наследственного символа благосостояния своего рода, а вместе с тем и крыши над головой. Пришлось перевезти Терезу с четырьмя детьми в коттедж рядом с Гусштальфабрик (впоследствии сын Фридриха Альфред Крупп назовет этот коттедж «домом предков» — «Штаммхауз»). Это был скромный домик, первоначально предназначавшийся для старшего мастера завода. Внутреннее устройство его вряд ли понравилось новым жильцам. Вся семья питалась на кухне, возле чугунной плиты — единственного источника тепла во всем доме. Узкая винтовая лестница вела в мансарду с низким потолком, где прямо на полу лежали четыре соломенных тюфяка для младшего поколения Круппов: пятнадцатилетней Иды, двенадцатилетнего Альфреда, десятилетнего Германа и четырехлетнего Фрица.
Поделиться книгой: