Федр. Бабрий. Басни

Федр. Бабрий. Басни

ОТ РЕДАКЦИИ

Античная басня — одна из интереснейших страниц европейской литературы. Во-первых, многие памятники этого жанра отличаются высокими художественными достоинствами и не утратили поэтической ценности до наших дней. Во-вторых, басня — самый демократический жанр античной литературы — часто доносит до нас отголоски чувств и мыслей угнетенных масс древности — рабов и беднейших свободных. В-третьих, к античности восходит большинство басенных сюжетов в литературе нового времени: не зная античной басни, нельзя вполне понять ни Лафонтена, ни Крылова.

В эту книгу вошли сочинения двух крупнейших представителей античной басни — латинского поэта I в. н. э. Федра и греческого поэта II в. н. э. Бабрия. Творчество обоих баснописцев представлено здесь с наибольшей возможной полнотой. В частности, здесь впервые появляются в составе сочинений Бабрия четыре новые басни, опубликованные только в 1935 г. Кроме басен, сохранившихся в стихотворных подлинниках, в издание включены басни, дошедшие до нас в позднейших пересказах и переработках. В целом сборник охватывает все памятники античной литературной басни, представляющие самостоятельную ценность. В качестве приложения помещен сборник анекдотов «Филогелос» — уникальный образец юмористической литературы поздней античности.

Переводы, статья и комментарий к настоящему изданию сделаны М. Л. Гаспаровым.

При переводе стихов Федра и Бабрия — двух писателей, разрабатывающих один и тот же жанр, но глубоко различных по поэтической индивидуальности, — особое внимание обращалось на передачу художественной формы подлинника. Поэтому переводчик сохранял излюбленные Федром длинные сложные предложения, малоупотребительные в русских стихах, и местами допускал некоторую вольность в расположении слов, не выходя, однако, из пределов, допускаемых классической русской поэзией. Поэтому же в переводе тщательно соблюден трудный размер стиха Бабрия (холиямб), а при передаче стиха Федра (ямбический триметр) звучание ритма подлинника воспроизводится даже ближе, чем в большинстве русских переводов этого размера, благодаря допущению замены двухсложной стопы трехсложной.

На русский язык сборник басен Федра был переведен лишь однажды — И. Барковым (СПб., 1764 и 1787); кроме того, несколько басен в переводах А. В. Артюшкова и Н. И. Шатерникова было напечатано в «Хрестоматии по античной литературе», том II (М.—Л., Учпедгиз, 1948 и 1959). Ни Бабрий, ни «Ромул», ни Авиан, ни «Филогелос» на русский язык никогда не переводились и издаются впервые.

Федр

Книга первая

ПРОЛОГ

Эзоп для басен подобрал предмет, а я Отполировал стихами шестистопными. Двойная в книжке польза: возбуждает смех И учит жить разумными советами. 5 А если упрекнут меня за то, что здесь Не только звери, а и деревья речь ведут, Пусть вспомнят: это все — смешной лишь вымысел.

I, 1 ВОЛК И ЯГНЕНОК

У ручейка ягненок с волком встретились, Гонимые жаждой. По теченью выше — волк, Ягненок ниже. Мучим низкой алчностью, Разбойник ищет повода к столкновению. 5 «Зачем,—он говорит,— водою мутною Питье мне портишь?» Кудрошерстый в трепете: «Могу ли я такую вызвать жалобу? Ведь от тебя ко мне течет вода в реке». Волк говорит, бессильный перед истиной: 10 «Но ты меня ругал, тому шесть месяцев». А тот: «Меня еще и на свете не было».— «Так, значит, это твой отец ругал меня»,— И так порешив, казнит его неправедно. О людях говорится здесь, которые 15 Гнетут невинность, выдумавши поводы.

I, 2 ЛЯГУШКИ, ПРОСЯЩИЕ ЦАРЯ

Афины, где цвело равнозаконие, Ретивая вольность привела в смятение, Сорвав узду, что сдерживала распущенность. Средь заговоров и междоусобицы 5 Тираны Писистрат овладевает крепостью. Афиняне на горечь рабства плачутся (Тиранн хоть не суров, но бремя тягостно Любое с непривычки) и судьбу клянут. На то Эзоп такой ответил басенкой: 10 Лягушки, по болотам вольным странствуя, Царя просили шумно у Юпитера, Чтоб силою он смирил их необузданность. Отец богов, смеясь, ниспосылает им Небольшой чурбан, который, быстро рухнувши, 15 Толчком и шумом всполошил пугливый род. Но так как долго он лежал, зарывшись в ил, Одна тихонько выставляет голову И, осмотрев царя, к себе сзывает всех. Забыв о страхе, все наперебой плывут 20 И на чурбан гурьбою дерзко прыгают. Его подвергнув всяким надругательствам, Царя другого просят у Юпитера, Затем, что этот вовсе бесполезен им. Тот посылает гидру к ним, которая 25 Их пожирает. Не умея гибели Избегнуть и не смея вновь молитвы слать, Меркурия просят умолить Юпитера, Чтоб им помог в несчастии. Но бог в ответ: «Не захотели,— говорит,— вы доброго — 30 Терпите злого». Так и вы, о граждане, Чтоб хуже не пришлось, терпите это зло.

I, 3 ЧВАННАЯ ГАЛКА И ПАВЛИН

К тому, чтобы чужим добром не хвастаться И жизнь вести согласно с положением, Эзоп для нас приводит вот какой пример. Однажды галка, пыжась глупой гордостью, 5 Павлиньими подобранными перьями Разубралась и, презирая родичей, В павлинье замешалась стадо пышное. Но те, бесстыдной птице перья выщипав, Клюют ее и гонят. Галка в горести 10 Вернуться хочет к собственному племени, Но, вновь гонима, видит лишь презрение. Тогда один из стаи говорит ей так: «Была бы довольна нашими ты гнездами И долей, от природы нам назначенной,— 15 Ни от чужих обиды ты не знала бы, Ни от своих не видела бы гонения».

I, 4 СОБАКА И ЕЕ ОТРАЖЕНИЕ

Льстясь на чужое, своего лишаешься. Собака, с мясом через реку плывшая, Свой образ в зеркале воды заметила. Решив, что это пес с другой добычею, 5 Отбить хотела; но просчиталась жадная: И упустила свой кусок, что в пасти был, И не нашла того, на который зарилась.

I, 5 КОРОВА, КОЗА, ОВЦА И ЛЕВ

О том, как ненадежна дружба с сильными, Свидетельством послужит эта басенка. Коза, корова и овца несчастная Однажды вместе со львом в лесу охотились. 5 Они оленя изловили тучного; Лев, разделивши тушу, заявил им так: «Беру я первую часть за то, что львом зовусь; Вторую — за то, что был я вам союзником; За то, что я сильней, мне третья следует; 10 И горе тому, к четвертой кто притронется». Так всю добычу забрало насилие.

I, 6 СВАДЬБА СОЛНЦА

Соседа-вора видя свадьбу пышную, Эзоп немедля принялся рассказывать: Однажды Солнце взять жену задумало, На что лягушки крик до неба подняли. 5 Спросил Юпитер, гамом потревоженный, В чем дело? Молвят жители болотные: «Оно и в одиночку сушит заводи, Нас заставляя гибнуть на сухих местах; Что ж будет, если оно еще детей родит?»

I, 7 ЛИСА И МАСКА

Лиса, увидев маску трагедийную, «Что за лицо, а мозгу нет!» — воскликнула. Говорю для тех, кому и славу и почести Дала судьба, не дав рассудка здравого.

I, 8 ВОЛК И ЖУРАВЛЬ

Кто ждет от негодяя благодарности, Грешит вдвойне: услугой недостойному И тем, что сам уж из беды не вылезет. Застряла как-то раз у волка в горле кость. Б Жестокой мучаясь болью, стал он каждого, Суля награду, умолять о помощи. Журавль, его поддавшись заверениям, Доверил волчьей пасти шею длинную И, врачеванье совершив опасное, 10 Обещанной награды у волка требует. А тот: «Из пасти цел унес ты голову — Чего тебе еще, неблагодарному?»

I, 9 ВОРОБЕЙ И ЗАЯЦ

Не остерегшись самому, других журить Нелепо,— как покажет эта басенка. Над воплем жалким зайца у орла в когтях Так воробей глумился: «Где ж хваленое 6 Твое проворство? и ноги, знать, не вынесли?» Как вдруг, средь этой речи схвачен ястребом, Погиб и сам он, как ни слезно сетовал. И молвил заяц, при смерти утешенный: «Ты над моей бедой смеялся только что — 10 Теперь, подобно мне, свою оплакивай».

I, 10 ВОЛК И ЛИСА ПЕРЕД СУДОМ ОБЕЗЬЯНЫ

Кто хоть однажды ложью опозорился, К тому и в правде больше нет доверия. О том Эзоп свидетельствует баснею. Волк на лису-воровку подал жалобу, 5 Та отрицала всякую вину свою, А суд над ними обезьяна правила. Когда из тяжущихся каждый высказался, Обезьяна им такой выносит приговор: «Ты, волк, не обворовац. Но ты, лисица,— вор: 10 Уж больно ты искусно отпираешься».

I, 11 ОСЕЛ И ЛЕВ НА ОХОТЕ

Кто сам ничтожен, а в речах тщеславится, Чужих тот устрашает, а своих смешит. Лев, на охоту взяв с собою ослика, Укрыл его в кустах и повелел ему 5 Пугать животных непривычным голосом, Чтоб самому напасть на убегающих. Взревел длинноухий изо всех ослиных сил И всех зверей всполошил такой диковиной. Они, дрожа, знакомых ищут выходов, 10 А лев разит их грозными ударами. Устав от избиенья, лев зовет осла И велит ему замолкнуть. Тот заносчиво: «Могуч ли, — молвит, — голос мой по-твоему?» А лев: «Еще бы! Я сам бежал бы в трепете, 15 Кабы не знал породу твою ослиную».

I, 12 ОЛЕНЬ У ИСТОЧНИКА

Презренное полезнее хваленого Бывает, судя по рассказу этому. Когда олень пил воду из источника, Свое в воде увидев отражение, 5 Он похвалил рога свои ветвистые, Браня при этом ноги слишком тонкие. Охотничьим внезапно шумом вспугнутый, Помчался он в поля; побежкой легкою Опередив собак, достиг дубравы он; 10 Но там, в густых ветвях рога запутавши, Уже зубами раздираем песьими, Так, говорят, сказал он, испуская дух: «О я несчастный! Слишком поздно понял я, Как помогло мне то, что мне не нравилось, 15 И сколько горя принесло хвалимое!»

I, 13 ЛИСА И ВОРОН

Кто любит слышать похвалы коварных уст, Позорно тот, наказанный, раскается. Когда похитил ворон сыр с оконницы И съесть его хотел, присев на дерево, 5 Лиса, подкравшись, завела такую речь: «Ах, ворон, как твои сияют перышки, Как ты лицом прекрасен и осанкою! Будь голос у тебя — всех птиц затмил бы ты!>> Тот, сдуру вздумав отличиться пением, 10 Из клюва выпускает сыр, который вмиг Лисы коварной пасть хватает жадная. И лишь тогда воронья дурь раскаялась. [Отсюда видно, что всего важнее ум: Сама добродетель уступает хитрости.]

I, 14 САПОЖНИК-ВРАЧ

Дурной сапожник, угнетаем бедностью, В чужих краях взялся за врачевание И продавал противоядья мнимые, Себя прославляя в пышных зазываниях. 5 Царь города, болезнью тяжкой мучимый, Решил его подвергнуть испытанию И, взяв сосуд с водою, притворяется, Что в нем мешает яд его с лекарствами, Суля награду, если лекарь выпьет смесь. 10 Тогда под страхом смерти признается врач, Что вовсе не искусством врачевания Стяжал он славу, а людскою глупостью. Народ созвавши, держит царь такую речь: «Не кажется ли вам, что вы с ума сошли. 15 Что, не колеблясь, головы вверяете, Кому и ног обуть не доверял никто?» Сказал бы я, что сей рассказ относится К тем, чьею глупостью бесстыдство кормится.

I, 15 ОСЕЛ И СТАРИК-ПАСТУХ

При перемене власти государственной Бедняк меняет имя лишь хозяина. Что это так, показывает басенка. Старик трусливый пас на лужайке ослика. 6 Внезапным шумом вражьих войск напуганный. Зовет он осла бежать, чтоб не попасться в плен. Осел лениво: «Но разве победители Двойной меня хотят навьючить ношею?» Старик: «Ничуть».— «Тогда какое дело мне, 10 Кому служить, пока тащу я прежний груз?»

I, 16 ОВЦА, ЛАНЬ И ВОЛК

Злодея плут зовущий в поручители Не дело делать хочет, а умножить зло. За лань, пшеницы у овцы просившую, Ручался волк. Овца, обман предчувствуя: 6 «Повадка волчья — выхватить и прочь скорей, А твоя — одним скачком скрываться из виду; Так где ж я вас найду, когда настанет срок?»

I, 17 ОВЦА, СОБАКА И ВОЛК

Зловредная бывает ложь наказана. С овцы собака меру хлеба требовала, Которую та якобы брала взаймы, И волк, при этом вызванный свидетелем, 5 Подтвердил, что не одну, а целых десять мер. Овца, осуждена по лжесвидетельству, Заплатила мнимый долг. Спустя немного дней, Увидя волка, в волчью яму попавшего, Она сказала: «Боги мстят обманщику».

I, 18 ЖЕНЩИНА РОЖАЮЩАЯ

Возврат к местам страданий нам не радостен. Когда рожать настало время женщине И на земле кричала она и плакала, Муж предложил ей на постели устроиться, 5 Где легче разрешиться ей от бремени. А она: «Не верю, чтоб беда закончилась Там, где начало было ей положено».

I, 19 СОБАКА РОЖАЮЩАЯ

У злых людей коварство в лести кроется, Его избегнуть учит эта басенка. Собака подошла к собаке с просьбою На время родов в конуру впустить ее. 5 Добившись цели, у напоминающей Еще немного выпросила времени, Пока своих щенят покрепче выкормит. Проходит срок, та требует настойчивей. Ей мать-собака: «Если одолеешь ты 10 Меня с моими — я тебе верну твой дом».

I, 20 ГОЛОДНЫЕ СОБАКИ

Не только проку нет в дурацком замысле, Но часто скрыта гибель для замысливших. Собаки бычью кожу в реке увидели И, чтобы легче вытащить и съесть ее, 5 Решили выпить воду; но прежде лопнули, Чем получили то, к чему стремилися.

I, 21 ПРЕСТАРЕЛЫЙ ЛЕВ, КАБАН, БЫК И ОСЕЛ

Кто потеряет прежнее могущество, Над тем и трус в несчастье издевается. Когда, томим годами, обессилевший, Лев доживал свои часы последние, 5 Кабан ему клыками молниеносными Отмстил, ударив, за обиды старые. За ним и бык во вражье тело грозные Вонзил рога. Осел, их безнаказанность Увидя, по лбу льва хватил копытами. 10 Лев, издыхая: «Не спускал и сильным я Насмешек надо мной; твое же, выродок, Сносить глумленье — это мне двойная смерть».

I, 22 ЛАСКА И ЧЕЛОВЕК

Однажды ласка, человеком поймана, Спастись желая, молвила: «Пощади меня За то, что я спасаю от мышей твой дом». А он: «Будь это обо мне заботою, 6 Я в благодарность бы тебя помиловал; Но так как ты съедаешь все, что останется — И мышей, и то, что мыши не успели съесть,- Не жди, чтобы я спас тебя себе во вред». И так промолвив, предал смерти наглую. 10 Такая речь, как видно, к тем относится, Кто, ради собственной стараясь выгоды, Заслугой мнимой пред глупцами чванится.

I, 23 ВЕРНАЯ СОБАКА

Глупец бывает рад внезапной щедрости, Но умный видит в ней прикрытье хитрости. Ночной грабитель, хлеб собаке бросивши, Узнать хотел, нельзя ли подкупить ее. 5 «Заткнуть мне хочешь рот,— собака молвила,— Чтоб я о добре хозяйском не залаяла? Ты просчитался: сам велишь мне бодрствовать, Чтоб эту щедрость не покрыл ты с выгодой».

I, 24 ЛОПНУВШАЯ ЛЯГУШКА И БЫК

Бессильный гибнет, подражая сильному Лягушка на лугу быка,увидела И, росту столь огромному завидуя, Надула дряблую кожу, а детей своих 6 Спросила: «Превзошла ль быка я тучностью?» Те говорят, что нет. Сильней напыжилась Всем животом, и прежний задает вопрос О том, кто больше. «Бык»,— они ответили. Тогда еще сильнее, возмущенная, 18 Хотела вздуться, но упала, лопнувши.

I, 25 СОБАКИ И КРОКОДИЛЫ

Советующий дурное осторожному Потратит время зря и будет высмеян. Псы пьют из Нила, бегая вдоль берега, Чтоб не попасться в зубы крокодиловы. И вот, одной собаке, в бег пускавшейся, Сказал крокодил: «Тебе бояться нечего, Попей спокойно». А она: «И рада бы, Да знаю, как ты охоч до мяса нашего».

I, 26 ЛИСА И АИСТ

Не делай зла: иначе, учит басенка, Тебе твои же плутни будут карою. Лиса к обеду пригласила аиста (Гласит молва) и на тарелку плоскую Похлебки жидкой налила, которую Не склюнуть было аисту голодному. Ответный пир готовя, аист кашею Кувшин наполнил и, клюв туда просунувши, Наелся сам, замучив гостью голодом. 10 И так сказала птица перелетная Лисе, края кувшина тщетно лижущей: «Кто дал пример — терпи от тех, кто брал пример».

I, 27 СОБАКА, СОКРОВИЩЕ И КОРШУН

Такой рассказ ко всем скупцам относится И к тем, кто из черни стать хотят богатыми. Могилу роя, пес нашел сокровище, Усопших души оскорбив блаженные, И вот наказан был корыстолюбием За то, что место осквернил священное. Не ев, не пив, над кладом стоя сторожем, Собака сдохла. И, на тело сев ее, Промолвил коршун: «Поделом и смерть тебе 10 За то, что на богатства льстилась царские Ты, площадей отродье, калом вскормленное».

I, 28 ЛИСА И ОРЕЛ

Пусть и высокий бережется низкого: Ум отомстить сумеет изворотливый. Орел однажды, лисьих схватив детенышей, Отнес в гнездо их, чтоб орлят полакомить. 6 Лисица-мать, догнав его, взмолилася, Чтоб он над нею, горемычной, сжалился. Тот не внимал, в гнезде недосягаемый. Лиса, от алтаря похитив пламенник, Огнем палящим окружила дерево, 10 Грозя бедою вражескому семени; И, чтоб орлят избавить от погибели, Орел покорно ей вернул детенышей.

I, 29 ОСЕЛ, НАСМЕХАЮЩИЙСЯ НАД ВЕПРЕМ

Глупцы нередко, смеха ради пошлого, Тяжелые наносят оскорбления, Самих себя ввергая тем в опасности. Осел однажды, кабана увидевши, 6 «Здорово,— крикнул,— братец!» В возмущении Родство отвергнув, вепрь спросил: «Зачем так лжешь?» Осел, показывая зад: «Признай хотя б, Что сзади я таков, каков ты спереди!» Кабан, хотевший было с ним расправиться, 10 Сдержал свой гнев: «Наказать тебя нетрудно бы, Да не хочу мараться кровью низкою».

I, 30 ЛЯГУШКИ В СТРАХЕ ПЕРЕД ДРАКОЮ БЫКОВ

Народ страдает, коль враждуют сильные. Лягушка, из болота видя бой быков, Сказала: «Ах, какая нам грозит беда!» Ее спросили: «Почему так думаешь? 6 Быки за власть над стадом соревнуются И жизнь ведут далеко в стороне от нас».— 18 «Живут вдалеке и жизнь ведут несхожую, Но кто из стада изгнанным окажется,— В болотные сокроется убежища 10 И нас подавит тяжкими копытами. Так ярость их падет на нашу голову».

I, 31 КОРШУН И ГОЛУБКИ

Тот, кто дурному человеку вверится,— Не помощи добьется, а погибели. Голубки, в страхе перед лютым коршуном. На быстрых крыльях от него спасалися. 5 Тогда налетчик обратился к хитрости, Так обманувши племя беззащитное: «Чем жить, как вы живете, в вечном трепете, Меня царем поставьте, под условием, Чтоб вам от всех обид я был защитником». 10 Они, поверив, подчинились коршуну, Но он, вступив на царство, стал их бить и есть, Жестоким когтем правя. И одна из них Тогда сказала: «Поделом мы платимся».

Книга вторая

ПРОЛОГ

Воздействует примером речь Эзопова: Ведь басни только для того и надобны, Чтоб исправлять людские заблуждения И поощрять прилежное усердие. 6 И как бы повесть ни велась шутливая, Лаская слух и к цели ведя поставленной, В ней важен смысл, а не имя сочинителя. Но я и дух Эзопов сохранить хочу; А если что и вставлю для того, чтоб слух 10 Порадовать речей разнообразием, — Прими, читатель, это доброжелательно, И отблагодарю тебя я краткостью. Чтоб долго не хвалить ее, послушай-ка, Почему ты должен отгонять навязчивых, 16 А тех, кто скромен, и без просьбы жаловать.

II, 1 БЫЧОК, ЛЕВ И ОХОТНИК

Ко льву, что над бычком стоял поверженным, Охотник подошел и доли требовал. «И дал: бы,— молвил лев,— кабы ты сам не брал»,— И наглеца прогнал он. Этим временем 5 Забрел невинный путник в ту же рощицу, Но, видя зверя, отступил испуганный. «Не бойся,— лев сказал ему приветливо,— И долю, коей скромность награждается, Возьми без страху». И, отъяв от туши часть, 10 Лев скрылся в чащу, чтобы не пугать его. Пример достоин всех похвал; но все-таки Живет в богатстве жадность, скромность — в бедности.

II, 2 МУЖЧИНА СРЕДНИХ ЛЕТ И ДВЕ ЕГО ЛЮБОВНИЦЫ

Мы на примере видим, что всегда мужчин Влюбленных ли, любимых,— грабят женщины. Мужчину средних лет любила женщина, Свои года изяществом скрывавшая, А он пленен был юною красавицей. Ему, чтобы с ним казаться однолетками, Та и другая вырывали волосы, Да так, что, женской ласке их доверившись. Любовник облысел: ему выщипывала 10 Одна седые, а другая — черные.

II, 3 ОБ УСПЕХЕ НЕГОДЯЕВ

Один человек, укушенный собакою, Кусок ей хлеба бросил, кровью смазанный. Слыхав, что этим рана исцеляется. Эзоп тогда сказал: «Не делай этого На глазах у псов — не то сожрут нас заживо. Узнав, как преступленье награждается». Успех негодяев для многих соблазнителен

II, 4 ОРЛИЦА, КОШКА И СВИНЬЯ

Орлица на большом дубу свила гнездо. И там же кошка родила котят в дупле. А у корней свинья опоросилася. Но кошка от соседства нежеланного 6 Избавилась такой коварной хитростью: Она, к гнезду взобравшись, птице молвила. «И тебе, и мне, несчастной, смерть готовится: Ты видишь, день за днем к корням подкапываясь Свинья-злодейка хочет дуб наш вывернуть 10 И наших деток на земле достать и съесть». Посеяв страх и возбудив смятение, К щетинистой свинье крадется в логово: «Беда грозит большая малышам твоим: Когда пастись ты выйдешь с поросятками. 16 Орлица их похитить приготовилась». И эту нору страхом переполнивши, В своем дупле скрывается коварная; Тихонько по ночам оттуда крадучись, Себе и деткам ищет пропитания, 20 А днем глядит из дупла в притворном трепете. Орлица, в страхе за гнездо, сидит в ветвях: Не выходит и свинья, боясь налетчицы: Что ж? Обе, и с приплодом, сдохли с голоду, И котята ими славно пообедали. 26 Как часто двуязычье предвещает зло, Пусть убедится глупая доверчивость.

II, 5 ЦЕЗАРЬ И СЛУЖИТЕЛЬ

Есть в Риме род хлопотунов пронырливый, Всегда впопыхах, в самом безделье деятельный, Всем занятый и ничего не делающий, Противный всем, несносный самому себе. 5 Его хочу исправить, если мыслимо, Правдивой басней — дело стоит этого. Когда Тиберий Цезарь, в пути к Неаполю, На виллу прибыл на свою Мизенскую (Лукулл ее поставил на верху горы, 10 В виду и Сицилийских и Тирренских вод),— Один из ловких тамошних служителей, Спустивши с плеч тунику пелузийскую Из полотна и с бахромой болтавшейся, Пред ним, гулявшим среди свежей зелени, 15 Из деревянной чашки землю сохлую Кропил, гордясь изысканной услугою, Но был осмеян. Тогда окольной тропкою Спешит он на террасу, обметает пыль. Тут догадался Цезарь, что за птица он, 20 И, словно обещая что-то доброе, Воскликнул: «Эй!» Немедля тот подскакивает, Награде верной радуясь заранее. Но пошутило так его величество: «Немногого добился ты — пропал твой труд: 25 Дороже я ценю мои пощечины».

II, 6 ОРЕЛ И ВОРОНА

Никто не безопасен против сильного, И если злые есть при нем советники,— Все сокрушат насилье и злонравие. Орел взлетел под небо с черепахою; Но с нею, роговым укрытой домиком, Ему никак не удавалось справиться. Ворона, подлетев к нему, промолвила: «Отличную добычу ты в когтях несешь, Но если я не укажу, как действовать, 10 Ты с тяжкой ношей только зря измучишься».— И учит, в надежде на кусок обещанный, Швырнуть на скалы черепаху с воздуха И, панцирь раздробив, легко насытиться. Орел таких советов не ослушался 15 И щедрой долей наделил советчицу. Так тварь, самой природой защищенная, В неравной борьбе погибла злою гибелью.

II, 7 ДВА МУЛА И ГРАБИТЕЛИ

Шли по дороге два мула под поклажею: Один — казною денежной навьюченный, Другой — мешками, ячменем набитыми. Вот первый, горд богатством, вскинул голову 6 И хвастается звонким колокольчиком; А второй за ним тихонько, скромно следует. Вдруг, из засады налетев, разбойники В горячей схватке ранят мула кинжалами И, брезгуя зерном, хватают золото. 10 Ограбленный судьбу свою оплакивает, А другой: «Я рад такому их презрению: И сам я невредим, и все добро при мне». Отсюда видно: безопасность — в бедности, Богатство же — источник всех опасностей.

II, 8 ОЛЕНЬ И БЫКИ

Олень, из чащи поднятый охотою, Спасаясь бегством от грозящей гибели, С перепугу побежал в усадьбу ближнюю И там удачно в бычьем стойле спрятался. 5 Спросили быки: «Зачем тебе, несчастному, Спешить навстречу собственной погибели, Людскому крову доверяя жизнь свою?» Взмолился тот: «Лишь вы меня не выдайте, И убегу я прочь при первом случае». 10 Приходит чередою ночь на смену дню, Вот корм внесли, а зверя не заметили; То и дело входят и выходят скотники, Не обращая, на него внимания; Прошел, не чуя ничего, сам староста. 15 Быки молчат; олень, спасенью радуясь, Благодарит их за приют в несчастии. Один ответил: «Мы тебе хотим добра; Но если тот придет, кто во сто глаз глядит. Великой ты подвергнешься опасности». 20 Между тем хозяин воротился с ужина И, помня, что быки его запущены, Заходит в стойло: «Отчего соломы нет И мало сена? Паутину вымести Вам было лень?» Во все углы заглядывая. 26 Рога оленя видит он высокие, Скликает слуг, приказывает убить его И берет добычу. Учит эта басенка: В своих делах хозяйский глаз надежней всех

ЭПИЛОГ

Эзопов почитая дар, афиняне Ему, рабу, навек воздвигли статую В знак, что открыта всем дорога к почести, И что доблесть, а не знатность, славу снискивает 5 За ним по праву признавая первенство, Старался я, чтоб не был он единственным Не зависть это, но соревнование: Ведь если труд мой Лацйю понравится, Он в большем сможет с Грецией соперничать 10 И если зависть очернит старание, Все ж не убьет сознания заслуг моих. А ежели оценит слух изысканный, И басни будут признаны искусными, То счастье не оставит места жалобам. 16- А если попадется мой ученый труд Уродам от рожденья, крикунам пустым, Способным лишь хулить того, кто лучше их.— Я с твердым сердцем вынесу гонение, Пока судьба не устыдится дел своих.

Книга третья

ПРОЛОГ К ЕВТИХУ

Прочесть задумав эти книжки Федровы. Сперва, Евтих, освободись от всяких дел, Чтобы душа открылась силе песенной. «Нет,— говоришь,— как ни пиши, не стоишь ты. 5 Чтоб отнял я хотя бы миг у дел моих». Так, стало быть, и в руки не бери того, Чего тебе и слушать даже некогда. А может быть, скажешь: «Вот наступят праздники И на свободе я предамся чтению». 10 Но чем пустыми тешиться погудками, Скорее ведь ты о доме позаботишься, С женой, с друзьями временем поделишься, Душе своей покой, а телу отдых дашь, Чтобы вернуться к делу с прежней силою. 16 Нет, или жизнь перемени привычную, Или не думай к Музам на порог ступить. А я, рожденный на холмах Пиерии, Где Мнемозина родила Юпитеру Хор единоутробных девяти искусств, 20 Хоть и увидел свет почти в училище, Хоть и чуждался всей душой стяжания И был достоин жизни, мною избранной,— Я лишь с трудом нахожу себе признание Как угодить читателю, которому 25 Лишь умножение богатства по сердцу, Кому корысть милей труда ученого? Однако, будь что будет, как сказал Синон. Когда его привели к царю дарданскому, Напишу я третью книгу на Эзопов лад. 30 Твоим заслугам и чести посвятив ее. И если ты прочтешь ее — обрадуюсь, А если нет — пусть ею потомки тешатся. Теперь — откуда род явился басенный. Скажу я кратко. Угнетенность рабская. 35 Не смевшая сказать того, что хочется, Все чувства изливала в этих басенках, Где были ей защитою смех и выдумки. Я дальше этой тропки протоптал свой путь И приумножил то, что унаследовал, 40 Коснувшись кое в чем и бедствий собственных. Вот если б не Сеян и обвинял меня, И показания давал, и суд творил,— Быть может, я б и примирился с карою, И не смягчал бы скорбь такими средствами. 45 А если кто, с напрасной подозрительностью, К себе приложит то, что ко всем направлено,— Глупец лишь совесть выкажет нечистую. Но все ж и у него прошу прощения: Хочу я не клеймить того иль этого, 60 А самую жизнь и нрав людей показывать. Быть может, труд мой и тяжел; но ежели Эзоп-фригиец или скиф Анахарсис Своим стяжали гением славу вечную, То я ль, рожденный ближе к ученой Греции, 66 Сонливой ленью опозорю край родной? Немало творцов вело свой род из Фракии: Лин, отпрыск Феба, и Орфей, питомец муз, Зверей смирявший, камни пеньем двигавший, И бурный Гебр смирявший ладом сладостным. Г)0 Ступай же, зависть, прочь: напрасны происки Ведь я себе по праву чести требую. Ну вот, тебя и побудил я к чтению: Суди же меня с правдивостью обычною.

III, 1 СТАРУХА И АМФОРА

Старуха, видя брошенную амфору, Опивками фалерна и славной глиною Приятный аромат распространявшую, Сказала, потянув ноздрями жадными: 5 «О сладкий дух! Коль таковы остаточки, Каково же то, что здесь таилось некогда!» Кто знает меня — поймет, к чему веду я речь.

III, 2 БАРС И ПАСТУХИ