Помоги проекту - поделись книгой:
На дне шахты по грудь стоячей нечистой воды, с северной стороны — служебный проход, загроможденный разодранными трубами, размокшими картонными ящиками и распухшими трупами. Над головой тускло светят лампочки, прикрытые проволочными сетками, древние лампочки накаливания, я даже вижу раскаленные спирали. Лампы, наверное, с двадцатого столетия не меняли. Но в конце прохода свет поярче. Я выхожу к пробитой в потолке дыре, ныряю под обвалившуюся двутавровую балку, карабкаюсь на груду шлакоблоков и крошеной плитки — и вижу очередную «бетономешалку». Она торчит под углом в сорок пять градусов, полузасыпанная обвалившейся крышей и вздыбленным полом.
И вроде подтекает инопланетной жижей.
«Бетономешалка» лопнула в нескольких местах. Из трещин сочится что-то, цветом похожее то ли на старый воск, то ли на сопли. Да эта дрянь повсюду: толстыми потеками-канатами по корпусу «бетономешалки»-гондолы, лужами на полу, висит сталактитами на разбитом потолке. И — она движется! Колышется — или это просто игра света и тени? Я наконец осматриваюсь и вижу: дальний край зала за моей спиной остался почти невредимым, помятая, перекошенная напольная лампа светит почти от пола, и все, что там находится, отбрасывает длинные, контрастные тени. Да, конечно, просто игра света и теней, обман зрения. Но трудно отделаться от мысли, что эти гигантские свисающие «козлики» всё-таки малость вздрагивают, корчатся. Будто они — кокон с тонкими стенками, а за ними дозревает, корчится личинка.
— Оно самое, — говорит Голд. — Теперь протестируй-ка это.
Тестировать? Бррр. Но БОБР тут же перехватывает инициативу: согласно выскочившим перед глазами картинкам на кончиках моих пальцев — химические сенсоры широкого профиля. Я гляжу на иконки справа, переключаюсь в тактический режим наблюдения — напоминаю себе, что это не мои пальцы, не моя плоть и кровь коснутся этой жижи, — и касаюсь.
Пальцы Н-2 оставляют вмятины на инопланетной слизи. И почти мгновенно через мозг начинает прокручиваться список ингредиентов, химические формулы. Хотя едва помню химию из курса средней школы, отчего-то распознаю их. Сплошь органика: аминные группы, полисахариды, гликолипиды.
И что это мне напоминает? Так сильно напоминает…
Голду напоминает тоже. Через весь эфир, через треск помех я слышу, как он пытается не выблевать ланч.
— Господи Иисусе, это ж люди! Расплавленные, разложенные — лизированные люди! Господи боже, да что ж это такое?
Я вспоминаю гной, брызгавший из раздавленных клопов. Странно, что Голд о них не знает.
— Бесполезно, с этим делать нечего. Тупик. Лучше убирайся оттуда, пока ЦЕЛЛ не явился. Возвращайся к плану А.
Даже про лабораторию не говорит. Указатели и ориентиры переключаются сами собою. Чертов Н-2 умен!
Идти назад, к шахте лифта, не слишком разумно. Перебираюсь через груды обломков на другую сторону зала. Там, судя по столу и шкафам, то ли офис местной секьюрити, то ли чулан уборщиков. На стене напротив ряд окон, выходящих на нижний уровень гаража — бывшего гаража, потому что сейчас там куча ломаного бетона, склон горы, уводящей наверх, к тонкой полоске неба. Стекло в окнах армированное, против грабителей.
Против грабителей, надо же.
Через полминуты я карабкаюсь по бетонному склону. В эфире странное затишье. Может, ЦЕЛЛ обнаружил, что я прослушиваю его частоты?
Но ведь и рокота вертолетного не слышно — и это ещё удивительней.
Осталось самую малость доверху, и я останавливаюсь осмотреться. Вправо, влево — ничего. Вверху — небо. Гляжу вперёд, и…
Ох, мать твою!
На меня прыгают из ниоткуда, тычут мордой в бетонное крошево, в мгновение ока переворачивают на спину и прижимают. Прыгнувшее — клубок черных голых хребтов, скрученный в отчетливо гуманоидную форму. У этой твари руки-хребты, колючие сегментированные штуки, оканчивающиеся чем-то вроде кистей. Нет, скорее не кистей — клешней. Я толком разглядеть не могу, они к плечам моим прижаты, но слишком они большие, вроде бейсбольных рукавиц у кэтчера. А на месте, где должен быть хребет, такая же колючая членистая штука, соединяющая «руки» с парой ног, похожих на собачьи, только суставов многовато. Сверху шлем вроде носа скоростного поезда, с пучками оранжевых глаз по обе стороны. А внутри этого колючего хитросплетения — комок бескостной серой слизи. Похож на моего первого, топтуна-барабашку с крыши, но все же другой. Скверней и страшней.
Пытаюсь двинуться, но тварь сильна, стряхнуть её не могу, а пушка моя валяется поодаль, среди хлама. Одна хребто-рука отпускает меня, сжимается, будто для удара, длинная металлическая перчатка-клешня раскрывается, и на свет появляется куча сверл, игл, пробников и ковыряльников, больше, чем у зубоврачебного кресла в приступе истерии. Что-то, жужжа, вылетает из этого скопления и врезается в мою грудь. Картинка перед глазами подпрыгивает, иконки перемешались, вижу сплошь мешанину цветов и форм.
Затем Н-2 говорит.
Не по-английски, фальшивым голосом Пророка. Даже не по-человечески, сплошная чушь: щелчки, икота, жуткие подвывания. А дерьмо на экране так и не разъясняется, зеленые контуры внезапно превращаются в оранжевые и фиолетовые, арабские цифры — в иероглифы и в те непонятные кляксы, какими доктора-мозговеды мучили пациентов, пока те их не засмеяли вконец. Да, из теста Роршаха кляксы. Весь чертов интерфейс — в никуда, я лежу, беспомощный, чертовски долго лежу, хотя на самом деле, наверное, всего несколько секунд.
Тут фальшивый Пророк заговаривает снова, и на этот раз, слава богу, по-человечески, хоть я и не понимаю о чем. Говорит: «Попытка активации интерфейса и коммуникации. Тканевый вектор одиннадцать процентов. Недостаточный общий код. В коммуникации отказано».
А чужак спрыгивает с меня и дает деру, словно я — барабашка из-под кровати.
Экран приходит в норму, и тут возвращается Голд: «Парень, ну ты крут! Ты включил сенсорную моду, но она не смогла… Слушай, Пророк, что б это ни было, сделай это ещё раз!»
Ага. Догнать этого монстра и ласково уговорить его проткнуть ещё раз. Так я и разогнался.
— Давай, парень, не болтайся без дела! У нас времени нет!
Кому я мозги пудрю, в самом-то деле? Хватаю автомат и пускаюсь в погоню. Все ресурсы перевожу на бег, то ускоряюсь турбореактивно, то шевелю своими жалкими мышцами, пока комбинезон перезаряжается. И посмотрите-ка, вот он, придурок инопланетный, то на двух ногах прыгает, то на четырех несется, словно гепард, то по улице мчится, то по стенам лезет, будто накофеиненный геккон. Тварь и не двуногая, и не четвероногая, и не бегун, и не лазун — все вместе. Оно меняет форму, перетекает из одной в другую с такой же легкостью, как я переставляю ноги. Это ж почти прекрасно, как оно движется. Оно прекрасно и стремительно, но знаете что? Уродливый Н-2, неуклюжая куча искусственных мышц и стали — не отстает, пусть шаг вперёд и два назад, но этот шаг вперёд стоит дюжины, и вдруг я рядом и могу схватить монстра за шиворот. Я уже в двадцати метрах, а он внезапно сворачивает направо и бросается на стену, лезет вверх. Благодаря неизвестному гению, спроектировавшему стабилизаторы движения на Н-2, стреляю на бегу. То ли попадаю удачно, то ли попросту старый цемент крошится под когтями монстра, но цеф валится со стены спиной назад, и механические щупальца, вперемешку с живыми, месят воздух впустую, и мерзкая машина со слизью внутри шлепается на асфальт в пяти метрах от меня. Тут же вскакивает, но я уже луплю по мягким частям внутри машинерии, и мне наплевать, как быстро ходят их корабли, — ничто сделанное из живой плоти не выживет после столкновения нос к носу с тяжелой штурмовой винтовкой «грендель».
На меня выплеснулось столько осьминожьей слизи, что и через экзоскелет пропихиваться не нужно. Всего лишь вытираю руку о грудь, и фальшивый Пророк издает писк: «Образец принят. Идёт анализ». Я наблюдаю, как кончики пальцев Н-2 впитывают инопланетную жижу, словно губка — пролитый кофе.
И слов нету, жутко оно выглядит.
Продолжаю ужасаться и не замечаю, как со всех сторон ко мне бегут такие же твари.
Глава 8
Будь Суперменом!
Возьмите сперва экзоскелет, гексагональную сотовую структуру из ниобио-танталового и титанового сплавов, на 32 % прочнее, чем у Н-1, и вполовину легче. Оденьте его в крайнетовские искусственные мышцы: армированный углеродный нановолоконный композит, способный запасать упругую энергию вплоть до 20 дж/см3, с электромеханической связью, чья эффективность превышает 70 % в большинстве видов боевой обстановки. Оденьте это все в эпидермис из эластичной допированной керамики и сетки Фарадея, экранирующей электромагнитные импульсы, но допускающей телеметрию со скоростью вплоть до 15 терабайт в секунду. Соберите все, задействуйте, и у вас боевое шасси, в котором вы сможете посмеяться надо всем — кроме разве что тактического ядерного заряда (по правде говоря, в боевой симуляции три из пяти нанокостюмов-2.0 выдержали, находясь в эпицентре взрыва «Разрушителя электроники», заряда «Локхид AAF-212»).
Что же питает эту несравненную комбинацию нападения и защиты? Да что угодно! Хотя первичное питание Н-2 — от любой водородной батареи серии BVN, комбинезон автоматически поглощает и накапливает энергию от множества самых разных источников, какие могут встретиться на поле боя: например, из движения, солнечного тепла и света, атмосферного микроволнового излучения и многого другого. Стандартный универсальный адаптер позволяет подзаряжаться от практически любой электрической сети, гражданской либо военной. Кроме того, возможна встройка в комбинезон некроорганического метаболита (НОМ), позволяющего извлекать полезную энергию даже из оставшейся на поле битвы мертвечины!
Может, слишком многие хотели меня прикончить? Может, и ЦЕЛЛ, и цефы рыскали в поисках меня и по большому везению наткнулись одновременно? Или песочили друг дружку по улицам, а я просто угодил под перекрестный огонь? Роджер, не просветишь ли?
Ну да, конечно же, это ведь ты здесь задаешь вопросы.
Клянусь, первая волна цефов удирала от чего-то. Неслись по стенам, по улице, целая толпа злобных барабашек, суставчатых топтунов. Я, недолго думая, принялся стрелять, завалил парочку, цефы начали отстреливаться из гребаных здоровенных рукопушек, но, кажется, особо я их не заинтересовал. Тут из-за угла вылетает ЦЕЛЛ, завывая, на «хамви», и я слышу только: «Мудак в комбинезоне! Синяя рота, в бой!» Бросаюсь наземь, мать вашу, в воздухе тесно от пуль и гранат. Долбаные «целлюлиты», наверное, и осьминожек сперва не заметили.
Но те быстро обратили на себя внимание. «Хамви» превращается в металлолом, и у «целлюлитов» появляется новое занятие.
Я лежу, надежно укрытый, никому не достать — если, конечно, ребята не решат шарахнуть ядерным микрозарядом, чтоб разнести укрывшую меня обваленную стену. Включаю невидимость, выглядываю из-за кучи шлакоблоков. Если встать, одни ноги по колено и останутся, остальное разнесет в клочья. Но к счастью, обе стороны слишком озабочены друг другом, им не до меня. Я ползком перебираюсь к магазину «H&M» по соседству, чьи двери, по счастливой случайности, выбиты.
Комбинезон продолжает выуживать из эфира воодушевляющие известия.
— Синий-восемнадцать, это Локхарт, подтвердите поражение цели!
Локхарт, надо же.
— Синий-восемнадцать, приказываю, докладывайте!
Я пробираюсь в отдел женского белья, там, за стойкой с мини-трусиками, служебный вход. Герой покидает поле боя.
— Можете подтвердить поражение?
Он по всему эфиру, моя немезида, клич моей погибели, — да только сейчас он больше похож на мамочку, потерявшую ребенка на детской площадке.
— Локхарт, и так ясно — не может.
Эта сухая насмешливая ремарка — ну просто моя озвученная мысль, и во мне мелькает подозрение: «Что, если фальшивый Пророк и мысли мои читать научился?» Но нет, это женский голос по коммуникатору, причём смешанный с вертолетным рокотом.
— Стрикланд, прочь с линии! Синий-восемнадцать, вы можете…
— Локхарт, они в ауте. Я ж говорила не слать отделение. Пророк в комбинезоне, возможно, сошел с ума. Если пустить меньше взвода, он их выпотрошит, как гризли отряд бойскаутов.
О, мне нравится эта цыпочка! Гризли и бойскауты — хорошо придумала. Живописное сравнение.
Локхарт так не считает.
— Стрикланд, ты слишком впечатлительная. Почему бы тебе не убраться и не заняться делами Харгрива? Оставь мне мою работу!
— Я уже занимаюсь его делами. Он послал меня проследить за возвращением комбинезона. И должна сказать, до сих пор твои ребята с работой не справлялись.
— Мы достанем сукина сына! И без твоей помощи, заметь!
— Харгрив больше так не считает.
— Тогда к черту Харгрива! Он понятия не имеет, что здесь делается!
Дисплей выдает мне координаты стрикландовского вертолета: 10–11.
— Локхарт, я не собираюсь препираться об этом в эфире. Встретимся на земле. Конец связи.
Координаты 10–11 — спускается. Я уже в квартале от разборки осьминогов с «целлюлитами» и хорошо различаю рокочущий звук «хуп-хуп-хуп», мечущийся между стенами слева. Моя погибель и погибель погибели собираются переговорить всего в паре кварталов отсюда. Если поспешу, возможно, выясню что-нибудь полезное.
Удивляешься, как же я помню все эти мелкие детали? Но знаешь, что самое удивительное? А то, что ещё на прошлой неделе у меня такой памяти и в помине не было.
Я нашел подходящее место у окна на третьем этаже разбомбленного старого особняка. Локхартовский «хамви» припаркован на боковой улочке за аптекой, будто майор собрался забежать за пачкой презервативов, но постеснялся заходить с главного входа. Стрикландовский вертолет стоит носом ко мне на заросшем травой пустыре за сберкассой, рядышком с парой передвижных нужников. То, как лопасти его винта рассекают воздух, напоминает мне разозленного кота: ленивого, вальяжного, но в то же время смертельно опасного.
Недруги встречаются на нейтральной территории, под охраной пары «целлюлитов» по периметру. Локхарт высокий, где-то метр девяносто, стандартный плоскоголовый дуболом армейского разлива, хоть сразу на плакат. Правда, наша братия и в самом деле частенько плосковата головой, а уж про дуболомность и слов нет.
Стрикланд же — ходячая мечта онаниста. На полголовы ниже Локхарта, кожа цвета капучино, темные волосы собраны в хвостик. По движениям Локхарта ясно: на него волнующие прелести Стрикланд впечатления не произвели. Моё аудио настраивается, и я слышу родственную свару во всей красе.
— …Взять живым! — огрызается Стрикланд.
— Приказ был завалить его! — рычит Локхарт. — Когда завалим, тогда и будем обсуждать гражданские права и легальные процедуры.
— Живым он полезнее.
— Да? И кому же? Мисс Стрикланд, этот парень только что завалил две дюжины моих людей. Я больше рисковать не хочу. Пророк сдохнет! Пусть Харгрив с его трупом балуется.
— Харгрив хочет…
— Он комбинезон хочет! Он его и получит.
— Ему это не понравится. И если я не ошибаюсь, мы оба ещё работаем на него.
О, кажется, в ход пошли козыри. Но Локхарт и глазом не моргнул.
— Ошибаешься, Стрикланд! Это ты на него работаешь, а я работаю на совет директоров ЦЕЛЛ и на министерство обороны! И мне плевать на то, что нравится, а что не нравится выжившему из ума престарелому держателю акций.
— Держателю большинства акций! И бывшему главе совета директоров. Локхарт, ты хорошенько подумай, каких врагов наживаешь.
Тот медлит с ответом. Может, Стрикланд таки нашла убедительный аргумент — уж про кого-кого, а про врагов Локхарт знает немало. Наверняка не одного и не двух заимел в свои-то годы. Может, он и пошлет Стрикланд на три буквы без особых сомнений — что какая-то сучка-выскочка матерому кобелю вроде него? Но поводок сучки держит кто-то куда матерее. Сколько же врагов он может себе позволить, на скольких фронтах сражаться?
— Разговор окончен, — объявляет Локхарт сухо и спокойно топчет чужую территорию, дерзко забирается в вертолет.
Эй, Стрикланд, чего тормозишь? Терпеть такое собралась? Ты ж можешь нос ему утереть, можешь! Это твоя вотчина, ты дело знаешь — я видел твои машины в работе, да чтобы тебе, бабе, подняться хотя б до половины нынешнего твоего положения, нужно вдвое лучше быть, чем засранцы типа Локхарта. Давай, вышвырни недоноска из вертушки, оплеухами загони в его недоделанный карамельный «хамви», покажи, кто здесь главный. За тобой же сам Харгрив!
Ну, мать твою, ты ж можешь подонка этого заткнуть, отозвать его частную армию.
Ты ж можешь!
Стрикланд качает головой и покорно забирается в кабину. Вертолет взлетает. Занавес.
Тут напрашивается хороший вопрос. Потом я частенько его задавал — себе самому задавал. Я ж тогда мог с легкостью ему башку оторвать. Да и ей тоже. Чего ж не оторвал?
Да потому, что не хотел доказать его правоту!
Он же сказал Стрикланд: «Этот парень только что завалил две дюжины моих людей». Хоть мне и пришлось плясать под чужую дудку, но я же не гребаный Пророк! Конечно, Локхарт — скотина полная, но ведь он прав. Я ж слышал трепотню в эфире, всех этих «кобальтов», «синих» и «лазурных». Ещё до встречи со мной Пророк зашиб половину «целлюлитной» радуги. Да все дерьмо заварилось потому, что меня принимают за Пророка, и если б я смог оповестить, дать понять: я не Пророк, а просто донашиваю его обноски, — может, дело бы и наладилось, мы снова встали бы на одну сторону.
Но пока я плачусь себе в жилетку, обижаюсь и пускаю сопли, голосочек в моей голове подсчитывает, сколько же я трупов наделал с тех пор, как нацепил эти самые обноски, — и сбивается со счета.
Но если подумать, это ж не я наделал, я причастен не больше, чем Пророк. Конечно, в нашей профессии найдется чертова уйма народу, готового и похлеще дельце учинить. Ты ж знаешь, в любой работе, где дают чины и стволы, с избытком хватает психов и засранцев, которым только позволь на глотку наступить да с пушкой покрасоваться. Но не я ж народ валил, не я, клянусь! Я подряжался не убивать живое, а улаживать дела, помогать. Да я никогда раньше и не думал так народ месить.
Это все Н-2. Он внутрь залазит, в голову, мысли меняет, превращает в…
Бля, наслушались, а? Я точно алкаш, спьяну лупящий жену, а потом ноющий: «Это не я, солнышко моё, это все зеленый змий в голове».
Пожалуйста, сделай одолжение: если я принесу цветы и пообещаю «никогда больше», просто пристрели меня.
Свидетельство коммандера Доминика Локхарта
на слушаниях сенатского подкомитета
по военному использованию нанотехнологий,
18/02/2019, председатель: сенатор Меган Маккейн
Сенатор Притила М’Бенга: Коммандер Локхарт, от имени всех присутствующих благодарю вас за то, что согласились прийти сюда.
Коммандер Локхарт: Не за что, мэм. Для меня удовольствие — предстать перед вами.
М’Бенга: Коммандер, как долго вы работаете на «Харгрив-Раш»?
Локхарт: Уже четыре года я — глава отдела городского умиротворения компании ЦЕЛЛ. До того я был офицером вооруженных сил Соединенных Штатов.
М’Бенга: Каков ваш теперешний статус?
Локхарт: В дополнение к моим прямым обязанностям я, в случае необходимости, обеспечиваю связь с вооруженными силами. В таких случаях я подчиняюсь как ЦЕЛЛ, так и министерству обороны.
М’Бенга: Нет ли здесь конфликта интересов?
Локхарт: При всем уважении к вам, сенатор, замечу: сам факт моего присутствия здесь говорит о том, что конфликта нет.
М’Бенга: А вы не опасаетесь… э-э… последствий?
Локхарт: Сенатор, последствий чего?
М’Бенга: Если меня корректно проинформировали о вашем рапорте, вы собираетесь устроить то, что мы здесь, в сенате, зовем «кусать руку кормящую». Не боитесь ли вы, что… э-э… пардон за убогую метафору, что рука даст сдачи?
Локхарт: Нет, мэм.
М’Бенга: Не могли б вы разъяснить нам почему?
Локхарт: Сенатор, я не хочу вдаваться в подробности. Как вам известно, знание — сила. У меня есть определенные сведения о компании «Харгрив-Раш».
М’Бенга: И вы не желаете поделиться ими здесь и сейчас?
Локхарт: Нет, мэм.
М’Бенга: Хорошо, проследуем дальше. Представленный вами рапорт… э-э… весьма подробен. Не могли бы вы для тех из нас, кто ещё не осилил все восемьсот шестьдесят четыре страницы, сформулировать сущность ваших утверждений в одном-двух предложениях?
Локхарт: С удовольствием, сенатор. Я полагаю, этой стране нужны настоящие солдаты, а не трупы в жестянках.
М’Бенга: Простите, коммандер, что значит «трупы в жестянках»?
Локхарт: Вы ведь хотели кратко и ясно.
М’Бенга: Да, хотела. Быть может, мы говорим здесь о разных проектах? Насколько я в курсе программы «КрайНет», речь идёт о помещении живых солдат в боевой механизм, а не об оживлении трупов.
Локхарт: Сенатор М’Бенга, если бы вы взяли на себя труд прочесть технические дополнения к основной части моего рапорта, то увидели бы: главная особенность предложенных «КрайНет» систем второго поколения — это, цитируя дословно, «возможность автономности, осуществления регуляторных и моторных функций в случае соматических повреждений либо недееспособности оператора». Другими словами, система прекрасно работает и в том случае, когда человек внутри мертв.
М’Бенга: Э-э… конечно да. Но если посмотреть по-другому: из ваших же слов я поняла, что боевые доспехи способны самостоятельно отнести раненого либо потерявшего сознание солдата в безопасное место.
Локхарт: При всем уважении к вам, сенатор, замечу: вы не видите того, что крайнетовский комбинезон нового поколения, в сущности, превращает солдата просто в балласт, почти буквально — в пушечное мясо.
М’Бенга: В таком случае зачем солдат вообще? Почему бы не сделать это устройство попросту боевым роботом? Я уверена, многие в этом подкомитете с энтузиазмом воспримут известие о машине, способной заменить наших доблестных воинов на поле боя, сохранить их жизни и здоровье.
Локхарт: Сэр, я полагаю, автономный боевой робот — это и есть конечная цель «КрайНет». Нынешняя модель — попросту компромисс на пути к ней.
М’Бенга: Но зачем же тогда…
Локхарт: Ещё раз, мэм: если бы вы прочли технические приложения к рапорту, вы бы увидели, что есть определенные нейрокогнитивные задачи, пока не имеющие адекватного технологического решения. «Харгрив-Раш» предпочитает не распространяться публично о том, что солдат для них — биокомпьютер. Система использует человеческую нервную систему для того, на что пока ещё не способна сама. Джейкоб Харгрив просит людей Америки профинансировать создание машины, в прямом и переносном смысле паразитирующей на американских солдатах.
М’Бенга: Коммандер Локхарт, если предположить, что все сказанное вами здесь — правда, то не будет ли это как раз самым сильным аргументом в пользу финансирования?
Локхарт: Простите, мэм, я не понимаю вас.
М’Бенга: «Харгрив-Раш» и её дочерняя компания «КрайНет» — процветающие независимые корпорации, обладающие весьма значительными финансовыми возможностями. Если мы не профинансируем их, это, скорее всего, исследований не остановит, но мы лишимся права знать об их разработках. Если же мы вступим в партнерские отношения с ними, мы — как представители американского народа — будем осведомлены о каждой стадии исследований. Более того, мы, до известной степени, сможем управлять процессом. Разве генерал Паттон не говорил: «Держи друзей близко, а врагов — ещё ближе»?
Локхарт: Нет, мэм.
М’Бенга: Нет? А мне казалось…
Локхарт: Мэм, это сказал Сунь-цзы. Поверьте мне, «КрайНет» не стала бы просить правительство о деньгах без крайней на то необходимости. Возможно, им нужны не деньги, а нечто иное, о чем вы пока не осведомлены. У нас ведь есть… У вас есть — сила и власть умертвить эту мерзость в зародыше.
М’Бенга: Коммандер Локхарт, инициатором заявки «КрайНет» были мы.
Локхарт: Простите?
М’Бенга: Насколько мне известно, Пентагон узнал об исследованиях «КрайНет» и рассудил, что данный проект может быть полезным для достижения стратегических целей нашей страны. Потому Пентагон попросил «КрайНет» представить заявку.
Локхарт: Если Пентагон просил о чем-то Джейкоба Харгрива, это значит лишь то, что Джейкоб Харгрив заставил себя просить.
Сенатор Бредли Дюбайн: Простите, если позволите, я, наверное, мог бы пролить определенный свет на некоторые вопросы.
М’Бенга: Я передаю остаток выделенного мне времени сенатору Дюбайну.
Дюбайн: Спасибо. Коммандер Локхарт?
Локхарт: Да, сенатор?
Дюбайн: Пожалуйста, поймите меня правильно, я очень уважаю лично вас и ценю вашу службу стране.
Я не хочу ставить под сомнение вашу добросовестность и квалификацию.
Локхарт: Сенатор, благодарю вас. У вас есть вопрос ко мне?
Дюбайн: Насколько мне известно, близкие вам люди пострадали вследствие программы «Нанокомбинезон». Это правда?
Локхарт: (неразборчиво).
Дюбайн: Извините, я не расслышал.
Локхарт: Сэр, программы «Нанокомбинезон» ещё не существует, и я нахожусь здесь именно затем, чтобы она не существовала и впредь.
Дюбайн: Да, нанокомбинезон-2 ещё только разрабатывается, но я говорю о раннем прототипе, том, что был применен…
Локхарт: Сенатор, это было давно и далеко отсюда. Я сейчас говорю не о прошлом, я говорю о том, как нам идти в будущее.
Дюбайн: Коммандер, я разделяю вашу озабоченность. Мы все её разделяем. Но согласитесь: чтобы определить дорогу в будущее, нужно опираться на известные бесспорные факты, а не на эмоции и предположения.
Локхарт: Моё свидетельство основано именно на проверенных фактах, сэр. Именно вы затронули личные вопросы и апеллируете к эмоциям.
Дюбайн: Разве не правда то, что ваш племянник потерял…
Локхарт: Не троньте мою семью, вы слышите, сенатор, не троньте!
Дюбайн: Э-э… коммандер…
Маккейн: Объявляется краткий перерыв. Заседание откладывается до четырнадцати ноль-ноль.
И вот я мчусь на своих чертовых двоих по автостраде имени Франклина Делано Рузвельта, изо всех сил стараясь успеть к Натану Голду раньше, чем Локхартовы подручные доберутся до меня.
На первый взгляд они таки успеют раньше других, но, леди и джентльмены, ваш покорный слуга Пророк уже прошел огонь, воду и медные трубы, не менее дюжины раз оказываясь в ситуациях, когда выжить попросту невозможно. Но ведь он выжил и весьма активно шевелится. Так почему бы не поаплодировать слабейшему?
Но леди и джентльмены аплодировать не станут, поскольку чеки их жалованья подписывает служба безопасности и логистики компании «КрайНет». Некий «целлюлит» сформулировал свое видение меня, гонимого, весьма ясно и просто, полагая, что я не могу прослушивать его канал: «Этот кусок дерьма перебил половину отделения «Кобальт». Этот кусок дерьма — история».
Кстати, про дерьмо: вспоминается мне, что я не принимал никаких мер по его образованию уже целые сутки. Я не ел и не пил целый день, но отчего-то не чувствую ни голода, ни усталости с тех пор, как меня принял в свои объятия Н-2. Не знаю, как долго я смогу бегать на адреналине и прочей гадости, которой меня по уши накачал Н-2. Но следует признать: это наночудо очень помогает уравнять шансы в игре.
Есть ещё парочка факторов в мою пользу. Во-первых, частная компания платит намного больше, чем федеральное правительство. И хотя это позволяет им снимать сливки с когорты молодых и перспективных, это же привлекает прежде всего тех, кому интересны лишь деньги и выгода. Перетруждаться такие не любят. Именно потому их зовут наемниками. А борзеешь, работая с девяти до пяти, куда медленнее, чем когда вкалываешь от ноля до двадцати четырех семь дней в неделю. Я и без Н-2 круче девяноста процентов этих дятлов и уж куда опытнее.
Во-вторых, большие шишки опять начали препираться, и пехота слегка растерялась, не зная, что делать.
Оно началось, когда «Серый-7» добросовестно объявил о новом открытии — где они собираются меня перехватить. Тут его прервал знакомый голос: «Говорит Тара Стрикланд! Наша задача: захватить и допросить! Задача ликвидации откладывается, повторяю, откладывается!»
«Серые» не слишком довольны, им не нравится, когда спецсоветник Стрикланд дергает вожжи. Кажется, у «серых» были друзья в «Кобальте». Однако Стрикланд упорна. Она вмешивается, когда целловский «апач» накрывает меня к югу от Фултона, обваливая целое чертово шоссе на мою голову. Встревает, когда Локхартовы ребята гонят меня по канализации под Саут-стрит. Пытается вякать, когда «серые» хотят накрыть меня долбаным генератором импульсов.
Поделиться книгой: