Я твоя ведьма

Похоже, запал, подумала она.

Ну раз так, то пусть забирает. Правда, если Стасик прознает, что у него появился соперник, хозяйский сынок придет в бешенство. Глядишь, еще и переедет ростовского миллиардера на своей новенькой "Ниве"... Впрочем, это было уже не ее дело, пусть мужчины сами разбираются!

***

Вечером, лежа в кровати, Мари с легким ужасом поняла, что на нее накатывает Бездна. Но на этот раз Она явилась сама, без приглашения и ритуала призыва на крови. Темная, осязаемая, незаметная для обычного глаза субстанция заполняла пространство ее спальни, подбираясь к кровати, готовая утащить ее за собой.

Впрочем, подобные стихийные погружения с Мари уже случались, и каждый раз она возвращалась с воспоминаниями о прошлых жизнях. Обычно это были отрывистые картинки, из которых она мало что могла понять.

Но этот раз стал исключением из правил.

Глава 4

...Она лежала на стылом полу камеры, тщетно пытаясь хоть как-то согреться. Тело сотрясала дрожь. От каменных стен шел промозглый холод, хотя на воле давно уже разыгралось жаркое лето.

Сколько времени она провела в застенках инквизиции? Пять, шесть месяцев?.. Мари давно уже потеряла счет времени. Дни в этом жутком месте сливались в одно кошмарное месиво с ночами, различаясь лишь тем, что днем ее таскали на допросы.

Но лучше бы оставили в покое, перестав ее мучать, дав умереть от жуткого холода! Вот так, заснуть и никогда уже никогда не проснуться, чтобы все-все закончилось... Но она исправно продолжала просыпаться.

От сумасшествия спасали молитвы, а от того, чтобы нырнуть в Бездну под боком у инквизиции - остатки здравого смысла.

Тут раздались шаги мучителей, глухо разносившиеся по древним камням подземелья, и она поняла, что настал еще один день...  День, когда ее в очередной раз потащат на допрос.

Подвывая от ужаса, взмолилась Богине, прося у нее защиты, дожидаясь появления тех, кто шел по ее душу. За полгода в застенках она успела изучить даже их походку. У одного из стражников болело колено, и он припадал на левую ногу. Это был омерзительный червь - толстый и дебелый, от которого несло потом и тошнотворным винным духом.

Однажды он попытался ее изнасиловать, но у него ничего не вышло. Не позволила, лишив его мужской силы почти на месяц.

Этот месяц он исправно ее избивал, но задирать сорочку больше не посмел.

Зато второй... О, второй был молод и силен, ступал твердо и уверенно, ее самый главный враг!.. Его Мари боялась куда больше остальных, понимая, что именно от него зависит ее судьба.

Он почти всегда молчал. Смотрел на нее тяжелым, немигающим взглядом, но Мари знала, что он самый опасный из всех.

Ее инквизитор.

Вошли.

Рыжий здоровяк с больным коленом швырнул ей в лицо одежду, заявив, что она должна ее надеть на аутодафе, где ей зачтут приговор, потому что суд вынес свое решение. В свете факелов Мари уставилась на желтый плащ из грубой шерсти с нарисованными по подолу языками пламени и чертями и цилиндрический колпак с похожими рисунками. Затем завыла в ужасе, догадавшись...

О, если бы плащ был без рисунков, это бы означало, что ее оправдали. Но не этот, с Адовым пламенем!..

Выходит, ее судьба решена. Приговор вынесен и будет исполнен уже сегодня. Камадеро, Площадь Огня, публичное сожжение на потеху толпе - таков ее удел!

Но где же те, кто обещал ей оправдание ее в глазах Католической Церкви? Почему Орден за нее не заступился? Ведь ее Братья никогда не дают пустых обещании! Все это время в ней теплилась надежда, что их апелляция к Папе Римскому будет благосклонно рассмотрена, и ее помилуют...

Триединая Богиня, почему они бросили ее? За что?!

Мари швырнула проклятые тряпки обратно в стражника и истерически расхохоталась. Рыжий ударил ее по лицу, и она отлетела к стене, затихнув под непроницаемым взглядом ее инквизитора.

- Одевайся! - приказал тот.

- Гори ты в адском пламени, сволочь! - кинула ему Мари.

Рыжий снова ударил ее по лицу под непроницаемым взглядом инквизитора, затем нагнулся и стал натягивать на полу-безжизненное тело грубое одеяние...

- Ты сдохнешь сегодня, ведьма! - заявил ей, пытаясь застегнуть пряжку на ее плече. - И я приду посмотреть на твою казнь.

- Сдохну! - прошипела она в ответ, решив, что больше нет смысла скрывать свою природу. То, кем она была на самом деле. - Но заберу с собой в Бездну еще очень многих!.. И тебя, тварь!.. И тебя, Карлос Вилланьера!

Ее ненависти хватит, чтобы швырнуть страшное проклятие в лицо тех, кто ее так долго мучал, а потом осудил и вот-вот приведет приговор в исполнение.

И ее личному врагу.

Ни черная ряса монаха-доминиканца, ни распятие на груди, ни молитвы на устах, с которыми Карлос Вилланьера совершает свои злодеяния, не убережет его от того, что она вызовет своими словами. Ее ненависть разбудит Древнее Зло, которое ее орден тысячелетиями держал в заточении, запертым в Бездне.

И Оно утащит в Ад всех, кто над ней так долго и так изощренно издевался.

***

Она сидела на кровати, обхватив себя руками, тщетно пытаясь успокоиться. Ее трясло, противные, холодные слезы стекали по щекам, щекотали шею, срываясь на тонкую ткань сорочки.

Мари понимала, что именно вызвало сегодняшние видения. Вернее, кто вызвал эти видения.

Артем Стоцкий, который слишком сильно напоминал ей главного инквизитора ее процесса, Карлоса Вилланьеру.

Она не могла отделаться от мысли, будто бы самый страшный враг, который погубил ее в прошлой жизни, пришел за ней опять. Отыскал ее в станице Лазоревская спустя четыре века, решив снова обречь на страшные муки...

Тут Мари потрясла головой, разгоняя страшные воспоминания, приказав себе не делать поспешных выводов раньше времени. Потому что у нее не было доказательств. Лишь картинки, которые она принесла с собой, вернувшись из Бездны.

Картинки, куда больше походившие на кошмар.

Но, может, это и был всего лишь кошмар? И ей не стоит пороть горячку и сходить с ума преждевременно, потому что мужчина, чью собаку она лечила этим утром, и кто наливал ей чай из фигуристого фарфорового заварника и рассказывал байки из своих путешествий, не причастен к страшному злу, которое ей причинили?

Она просто очень устала, и Бездна повлияла на нее подобным образом.

Так бывает. Да, иногда случается.

Нет, не с ней, но Мари знала, что на слабые умы Бездна действует разрушительно. Ее мама, оказавшаяся слишком слабой ведьмой, так и не оправилась от очередного контакта.

Сердце не выдержало.

Мари тогда было три года, и на воспитание ее забрала бабушка, которая тоже прожила недолго, после чего растил ее уже Орден. Поговаривали, ее отец тоже был из него, но она не знала наверняка.

Потому что он никогда не интересовался своей дочерью.

Наконец, откинулась на подушку. Натянула одеяло на голову, не совсем уверенная, что удастся заснуть. Мысли, словно подростки под амфитамином, хаотически дергались, предлагая множество вариантов и бесконечное число решений.

Допустим, завтра она вызовет духа-Хранителя - можно и сегодня, но Мари была не в том состоянии, чтобы в очередной раз заглянуть в Бездну, - и тот подтвердит, что миллиардер-Стоцкий и есть ее инквизитор.

Явился за ней вторую жизнь подряд, и очень скоро навлечет на нее страшную катастрофу. Отсюда и его повышенный интерес - он отнюдь непрост, как ей показалось в самом начале, и пришел за ней, чтобы казнить в очередной раз.

Что тогда делать? Бежать из Лазоревской, поскорее уносить отсюда ноги? Или же... Быть может, он ничего не помнит из прошлого воплозения, и их встреча случайна?

Как быть в таком случае? Как поступить с человеком, кто распорядился ее прошлой жизнью столь жестоко?

Остаться и отомстить? Проклясть его, чтобы он сдох в муках, или же сделать все по-быстрому? Перерезать горло, отравить или пожаловаться в Орден, у которого тоже есть счеты к Карлосу Вилланьеве, и они сделают всю грязную работу за нее?..

Какой из вариантов будет самый верным?

Этого Мари не знала.

Проворочавшись почти до рассвета, она все-таки заснула, решив сперва убедиться, что под голубым небом станицы Лазоревской она встретила бывшего инквизитора, а затем уже прининять решение.

Глава 5

Артем поджидал ее возле стеклянного входа в ветеринарную клинику. Хищный черный «Лексус» выглядел инородным телом в окружающем пейзаже, состоявшем сплошь из образцов отечественного машиностроения.

- Писателям вполне сносно платят, - заметила Мари, усаживаясь в пахнущий кожей салон дорогого автомобиля.

-  Я все-таки должен сделать признание, - усмехнулся он. - Тут не столько писательство, сколько металлопрокат.

Мари кивнула - вчера он рассказывал о своем заводе, деловых связах и заказчиках со всей Европы, куда постоянно мотался по командировкам.

Тут Артем достал с заднего сиденья роскошный букет роз.

- Ты прекрасна, - произнес он с искренним восхищением.

Поблагодарив, Мари осторожно взяла цветы. Незаметно провела рукой, проверяя на наличие магических ловушек.

Но нет, все было чисто, цветы как цветы.

Впрочем, расслабляться она не собиралась. После вчерашнего видения Артем казался ей опасным, но для того, чтобы выяснить, кто он такой на самом деле, ей нужно было от него кое-что получить.

Для этого приходилось терпеть его общество. Вернее, до момента, пока она не решит, что с ним делать.

Машина тронулась, и она стала слушать его рассказ о писательстве и металлопрокате. Вернее, преимущественно о металлопрокате. Украдкой разглядывала его волевой профиль и крепкую руку, уверенно сжимавшую руль, и размышляла.

Все о том же. Он - не он?

Неожиданно решила, что если ей почудилось, и Артем Стоцкий вовсе не Карлос Вилланьева, то, пожалуй, она расслабится и позволит себя соблазнить.

От подобной мысли по телу тут же пробежал жаркий огонь, но... Тут какой-то лихач чуть было не въехал «Лексусу» в правый бок. Артем, выругавшись, резко дернула руль, и Мари повисла на ремне безопасности. Их руки неожиданно соприкоснулись, и она вновь погрузилась во тьму.

***

Центральная площадь в центре города, место сбора горожан и пристанище нищих, карманников и проституток. Добротные каменные дома, узкие, запруженные народом улочки... Почти весь город пришел посмотреть на зрелище, объявленное еще две недели назад - публичное сожжение ведьмы для примирения ее с христианской церковью.

Камадеро, Площадь Огня... И каменный эшафот, на котором уже закончились приготовления к казни.

Четыре статуи католических святых углам угрюмо и равнодушно взирали на людей. Задние ряды напирали, стараясь подобраться поближе, чтобы не пропустить воскресного развлечения. Оно ожидалось быть зрелищным, потому что никто не пожалел несчастную и не удавил ее перед казнью, как делали с теми, кто признался в своих страшных преступлениях.

Но ведьма собиралась умереть нераскаявшейся.

Костер из влажных дров уже готов... Монах с Библией и серебряным распятием в руках призывает ее все же признаться в своих грехах прежде, чем та предстанет перед судом Божиим.

Но она молчит... Кашляет, но молчит.

Дым застилая ей глаза. Толпа напирает, ожидая увидеть то, ради чего собрались в воскресный день - мучения нераскаявшейся жертвы.  И вот тогда Мари перестала кашлять.

- Арадия, внемли моим словам! - закричала срывающимся голосом.

Затем нырнула в Бездну, позволяя своей ненависти, напитанной темной силой Той, кому она служила, вырываться наружу. И тут же зазвучали слова на древнем, тягучем языке.

Передние ряды в ужасе отхлынули, началась давка. Истерично завопили женщины, в голос заплакали дети. Кто-то принялся крестился, но Мари знала, что это бесполезно - то, что она выпустила наружу, таким не остановить.

Впрочем, зеваки, собравшиеся на ее казнь, не должны были пострадать. Она ни в чем их не винила.

Вместо этого черные, словно вечная Тьма, щупальца проклятия тянулись к монаху, который призывал ее покаяться. К стражникам, охранявщим костер, к палачу, который так старательно его поджигал и следил, чтобы огонь разгорелся как следует. К двум монахам-иезуитам в черных рясах, похожих на всполошенных ворон, наблюдающих со стороны за происходящим.

Их синюшные губы тряслись, шепча молитвы.

Но было слишком поздно. Ее проклятие невидимой волной проникало внутрь мучителей, и жить им оставалось всего ничего...

Только вот Карлоса Вилланьевы, ее инквизитора, на площади Огня этим днем не оказалось.

Глава 6

- Мари, что с тобой? - Артем выглядел бледным, словно приступ случился с ним, не с ней. Остановил машину, попытался ее растрясти, вывести из полуобморочного состояния. Но от его прикосновений становилось только хуже. - Поедем в больницу, сейчас же! - заявил ей.

- Нет, не надо! - пробормотала она. Потрясла головой, пыталась утихомирить бешено колотящееся сердце и прийти в себя, избавиться от ужасных воспоминаний. Но картины последних минут прошлой жизни до сих пор стояли перед ее глазами. - Мне... Мне уже хорошо! Но мне нужно на свежий воздух, - пробормотала она, чувствуя, как снова подкрадывается обморок.

Наконец, Артем съехал с шоссе. Распахнул перед ней дверь, и Мари выпала ему на руки. Обмякла в ужасе, боясь пошевелиться. Инстинкты призывали бежать, прятаться от ласковых объятий и озабоченного взгляда главного инквизитора.

Сомнений у нее не оставалось - это был он! Он!..

Но она все-таки должна удостовериться... Должна знать наверняка!

...Мари надолго ушла в степь. Бродила одна, попопросив дать ей время, пока Артем терпеливо дожидался ее возле машины. Наконец, приведя мысли и чувства в относительный порядок, вернулась. Пожаловалась Артему на обострившийся весенний авитаминоз, заявив, что с ней все в полном порядке.

Нет, в больницу они не поедут, в этом нет никакой необходимости. Она все же медик... пусть и ветеринар. На въезде в станицу произнесла совершенно спокойно:

- Ты не одолжишь мне одну из своих книг? Хочу, так сказать, приобщиться...

- Конечно! - отозвался Артем с легкостью. - Да хоть все три, - затем принялся настаивать, чтобы она с ними поужинала. Заявил, что мамин борщ - лучшее лекарство от авитаминоза. Он бы отвез ее поужинать в Ростов, но она выглядит слишком уставшей, так что ресторан придется отложить на другой раз.

И Мари согласилась на борщ, потому что книга была нужна ей сегодня.