Феникс. Часть 5

— Я дам тебе денег! — в ужасе взмолился гном, снова высунувшись из-за своего укрытия.

— Нафига мне твое золото? У нас был другой договор! — ухмыляюсь в ответ, опуская оружие.

— Я доставлю вас в столицу! — понятливо кричит гном.

— И ты будешь молчать о нашей встрече?! Клянись своим богом, бородатый!

— Да чтоб тебе сдох… — начал было гном, но увидев как поток пламени приближается к его бесценным ящикам, сдался, — Стой! Демоны с тобой! Клянусь отцом Махалом! Только погаси свой проклятый огонь!

— Вот так бы и сразу.

Глава 54

Дорога домой

Скакалка — это проверенный и быстрый способ похудения, если бить ей человека, который много жрет.

Орбен Четырехпалый меня удивил, ткнув пальцем в входящую в гавань судно. Узкая галера на тридцать пар весел, наподобие той, что штурмовала усадьбу Торос, полная стражи в боевом облачении подошла к пирсам Босана. У меня были все основания предполагать, что жадный гном снова меня обманул.

— Ах ты, бородатый сморчок! Снова за старое? — зло прошипел я на Четырехпалого, стоящего рядом со мной.

Гном презрительно смерил меня взглядом снизу вверх, огладил бороду и неприязненно бросил в ответ:

— Как договаривались. Это судно довезет вас до самого Заара.

— Подставишь, поверь, мне хватит времени убить тебя, — предостерег я гнома, но тот лишь презрительно хмыкнул — непробиваемый товарищ.

Под негромкие звуки маленького барабана галера ходко приблизилась к причалу, и капитан, приказал «сушить весла». Единым движением тридцать весел взлетели вверх, к пирсу судно подошло уже по инерции. Дежурившая обслуга кинула швартовые и галера остановилась.

Форма этих моряков сильно отличается от стандартного обмундирования: сухопутные подразделения носят тяжелые стальные панцири и шлемы, надежно защищающие уязвимые места человеческого тела от смертельных ударов, военные моряки, что служат на больших кораблях, тоже не брезгуют железом, а вот на узких галерах, использовать такое снаряжение было бы глупо. Прибрежные патрули, морскими их назвать язык не поворачивался, снаряжались совсем другую форму: плотные кожаные колеты с короткой юбкой до середины бедра, рубахи и бриджи из неокрашенной парусины и однотипные головные повязки, по типу бандан. Вооружение тоже в большинстве своем было единообразным, пара пистолей в перевязи на груди — кристаллам огнита абсолютно безразлична морская вода и вообще влага, и короткие сабли с чашкой, полностью закрывающей кисть и пальцы, вместо гарды — логично, броню особо не поносишь, а так, вооруженная рука защищена. В довесок шел маленький кулачный щит, который моряки носили сбоку на поясе. Честно сказать, они меня впечатлили значительно больше городской стражи, кадровых моряков, или даже кавалерии и дело не обмундировании, а в том, что постоянная гребля превращала даже задохликов в атлетов. Все тридцать матрос, как один, могли похвастаться размахом плеч и перевитыми жгутами жил и мышц фигурами, и смотрелись они вовсе не как «мясные быки». Уверен, для поступления именно в это подразделение, нужно было пройти весьма серьезный отбор по физическим данным. В свете фонарей было отлично видно, что почти половина небольшой команды состояла из орков или полукровок, хотя, старший явно был человеком. Высокий, седоусый здоровяк, с застывшей на губах ухмылкой, смотрел на мир уверенным взглядом стальных глаз.

Вопреки знакомой мне фразе, что «капитан покидает судно последним», именно капитан первым сошел на пирс, от остальных его отличала ярко-алая бандана, простые воины носили черные.

— Стоянка один час! Морк — вода и припасы, Боси — за старшего, — коротко бросил он хриплым голосом и смачно сплюнул на пирс. Потом зло выпятил челюсть и добавил, — если хоть одна тухлая мокрица притронется к вину! Клянусь Морским Змеем, привяжу за ногу и протащу до самой столицы! Свободны, сбор через факел!

Несмотря на столь грозное напутствие, матросы с довольными улыбками и гвалтом и гурьбой покинули судно.

— Кххм, — громко прокашлявшись, привлек внимание моряка гном, — Десятник Косут Торопыга.

— «Десятник? Странно, а почему не капитан?» — отметил я про себя.

— Снова ты, Четырехпалый, — ответил Косут, довольно покручивая длинный седой ус, как-будто только что заметил стоящего от него в десятке шагов гнома. — Не поверишь, но сегодня рад тебя видеть.

От ухмылки десятника лицо гнома перекосило, но он тоже выдавил из себя еле заметную улыбку. Похоже, эти двое давно знакомы и неизвестно какая история их связывает. Гном молча протянул десятнику свиток с восковыми печатями и незаметно сунул увесистый кошелек, после чего лицо капитана галеры просто расцвело. Косут взломал печати, быстро проглядывая свитки.

— Значит, гильдейца и пленного, за герцогский счет до Заара? — уже значительно тише произнес десятник. — Ну, а почему бы и нет? Значит так, пассажир, — он ткнул в меня пальцем с желтым ногтем, — отплываем через час. А ты, Орбен, подожди меня, сейчас отмечусь у Навигатора и пошепчемся.

Гном понятливо кивнул, а десятник неторопливо двинулся вдоль пирса.

Если честно, я ожидал какой-нибудь подставы до последнего, но обошлось. Хотя назвать Четырехпалого довольным нашей сделкой было очень трудно, но он сам виноват, я честно заплатил оговоренную сумму, а вот пострадавший на складе товар — сугубо его проблемы. С зубным скрипом Орбен проглотил эту обиду, но по-любому затаил зло. Да и хрен с ним, я не «Орден Милосердия», чтобы оплачивать дуракам их ошибки.

— Герех, а что с Зайкой будет? — неожиданно сбил меня с мысли Ико.

— Каким Зайкой? — не понимая о чем речь, переспросил я.

— Осел наш, — пояснил альбинос.

Вот о чем я думал в последнюю очередь, так об этой неадекватной скотине. Ночь накануне была излишне нервной, и я думать забыл про это вредное животное. Вещи мы забрали, а осел так и остался стоять у коновязи недалеко от порта.

— Слыш, Орбен, тебе осел не нужен? — тут же нашелся я. — Недорого! Сам брал за пять серебра, а тебе уступлю за четыре.

— Себе оставь, — пробурчал гном.

— Вот чего ты на меня дуешься, я тебе с самого начала честную сделку предлагал, это ты сам себя перехитрил.

Гном не ответил и лишь еще больше нахмурился.

— Три монеты, соглашайся, — меж тем продолжил я торг в одиночном порядке.

— Одна, — нехотя выдавил Четырехпалый, которому врожденная «домовитость» не позволила упустить шанс хоть чуть-чуть подзаработать.

— Где ты за одну монету такого отличного осла найдешь? В столице я его без проблем за пять с половиной продам, — вполне честно ответил я.

— Вот и вези его в столицу и пошлину на въезде не забудь уплатить, — впервые за долгое время гном искренне улыбнулся.

Уел, чего уж там.

— Да хрен с тобой, забирай, — согласился я. Как говорится, с паршивой овцы… короче, одна серебрушка за вредную скотину и то результат. Будем считать, что это моя маленькая месть, у Орбена осел точно без работы не останется, кормить будут хорошо, но и отработать придется каждый пучок соломы по-полной.

— Пристроили мы твоего Зайку, — успокоил я альбиноса, который, видать и вправду прикипел к своему ослу, принимая монету из рук гнома. — Ну а ты, Четырехпалый, не держи обиды, глядишь, еще встретимся.

— Встретимся, — утвердительно кивнул гном, но протянутую руку так и не пожал. Как же тяжело с этими гномами.

Минут через пятнадцать вернулся десятник и они с гномом отошли в сторону «шушукаться», нам же было заняться нечем. Минут через сорок Косут объявил посадку, и мы загрузились на борт галеры. Один раз я уже побывал на такой, но в тот раз судно было пустым, сейчас оказалось, что на нем ужасно тесно. Тридцать четыре разумных плюс груз с трудом помещались на борту галеры, и, скажем прямо, удобство было ниже среднего. Команда заняла свои места на веслах, десятник на носу, а нас с Ико усадили на корму рядом с барабанщиком, который представился как Тощий Боси, хотя этот тощий был раза в полтора шире меня в плечах и я бы назвал его жилистым.

— Отдать швартовы! Боси, заводи! — скомандовал Косут.

Барабанщик хрустнул пальцами, залихватски свистнул и негромко запел, аккомпанируя себе на барабане:

Кто готов судьбу и счастье

С бою брать своей рукой,

Выходи корсаром вольным

На простор волны морской!

Песню подхватили гребцы и над гладью воды раздались грозные голоса:

Ветер воет, море злится,-

Мы, корсары, не сдаём.

Мы — спина к спине — у мачты,

Против тысячи вдвоём!

Нож на помощь пистолету -

Славный выдался денёк!

Пули сломит их упрямство,

Путь расчистит нам клинок!

(Старая морская песня за авторством Джорджа Стерлинга, очень примерная датировка — 1920 г)

* * *

Неожиданно водный поход оказался очень увлекательным занятием. Местами ночная вода светилась голубыми и фиолетовыми оттенками, от фосфоресцирующего планктона. До нее можно было дотянуться рукой, совсем чуть-чуть свесившись за низкий борт.

— Тощий, а почему Косута зовут десятником? Ведь у него судно и тридцать один человек в подчинении, — решился я задать давно интересующий меня вопрос.

— Так мы же из абордажников, — просто ответил тот, словно сказав очевидную истину, но, видя мой непонимающий взгляд, пояснил. — Когда нет войны, нас — абордажников, чтобы не мозолили глаза начальству и не списывать на берег, отправляют в прибрежные патрули. Вот скажи, может быть на судне два капитана?

— Ну, нет, наверное, — от морского и военного дела я далек, но точно знаю, что в нашем флоте, на Земле, на одном корабле может быть даже три капитана зараз, правда, разных рангов и один из них самый главный.

— Вот и адмиралтейство также подумало, и поэтому наш Торопыга — десятник абордажной команды. А если по совести, то ему давно пора уже и свой корабль, и звание получить, — шепотом, не переставая отбивать ритм, отозвался о начальстве барабанщик.

После небольшого раздумья, я признал, что, несмотря на некоторые странности, идея очень толковая. Абордажники при деле, на практике закрепляют полученные навыки, в это же время государству прибыток, так как кадровые военные на зарплате гоняют всякую шушеру, которая хрена с два сможет им что-то противопоставить. Т — толково.

— И что, часто вас так гоняют? — поинтересовался я.

— Когда как, но это военная тайна, — уклончиво ответил Тощий, и страшно выпучил глаза.

Ну, тут все понятно, если за дело берется армия, то есть смены и маршруты патрулирования, вот только эта информация «не моего ума дело».

— А почему у него прозвище такое? — спросил я.

— У Косута-то? Думаешь, неподходящее? — с улыбкой спросил матрос.

— Ага, — кивнул я в знак согласия.

— Это тоже страшная тайна, — хмыкнул барабанщик, — но при случае спроси его сам.

Ясно-понятно. Кто задает глупые вопросы, тот получает глупые ответы. В общем, беседа получилась занятной и Боси охотно травил байки, в полголоса, но при этом информативной ее назвать было сложно.

Халявили на судне только мы с альбиносом, все остальные занимались делом. Морские просторы были далеко, мы шли всего в сотне метров от берега, и это была вовсе не развлекательная прогулка. Тощий отбивал ритм, гребцы, понятно дело, гребли, десятник всматривался в ночную тьму, с помощью какого-то магического аналога подзорной трубы. Поковыряться мне в нем не дали, да я и не напрашивался, но рассмотреть успел. Артефакт выглядел как монокль с черным стеклом, и, самое интересное, что он позволял рассмотреть происходящее на берегу даже ночью.

Шли на веслах до самого рассвета, затем капитан объявил «привал» и мы скоро причалили к берегу. Я думал, моряки будут себя вести, как на пирсе Босана, но на этот раз они действовали как военное подразделение: пятеро ушли в разведку и только по их возвращению, десятник разрешил высадку. Матросы засуетились, собирая дрова для костра. Каждый знал свое дело, лишь мы с альбиносом стояли на берегу и ковырялись в носу.

— Герех… — вдруг резко всполошился альбинос, но его перебил неожиданно оказавшийся рядом десятник Косут с совсем не идущим этому серьезному дядьке прозвищем Торопыга.

— Ну, рассказывай, — спросил он.

— Чего? — слега затупил я.

— Говорю, неужели за голову этого гоблина так хорошо платят, что ты заплатил Четырехпалому звонкой монетой? — с улыбкой на губах и холодком в глазах спросил десятник.

— Так интересно? — ощерился я.

— Да вот, думаю, что с вами делать, то ли тут прикопать, то ли городской страже сдать по прибытию? — спокойно и даже с ленцой ответил десятник, будто выбирая, что съесть на завтрак, по-быстрому перекусить бутербродом или заморочиться на яичницу.

Я нервно огляделся, неожиданно отмечая, что моряки вроде и заняты каждый своим делом, но как-то ненавязчиво расположились так, что в любой момент могут открыть по нам перекрестный огонь. Мозг с ходу включился в работу и стал накидывать варианты, но ничего толкового так и не придумал. Стоящий в паре шагов десятник хищно ухмылялся, наблюдая за моими мыслительными потугами.

Вот же гады, как поймали! Опытные волки, это не уличные гопники, что зажали меня возле «Гавани», здесь на победу можно не рассчитывать. Их слишком много и рассвет — пик моей силы, уже минул. Конечно, Косут не знает, что бронзовый амулет на моей груди — это всего лишь формальность, но других козырей у меня нет. Допустим пятерых-шестерых, мы с альбиносом точно утащим с собой на тот свет, а вот что называется «амба» — конец, убьют нас. Конечно, если меня не пустят на корм рыбам, то я воскресну, и буду мстить, но это откровенно тупая идея. Очень не хочется мне драться с этими злыми в драке мужиками.

— А как же договор, ведь мы оплатили твои услуги? — попытался наехать я.

— Мальчик, ты в какой мире живешь? — хмыкнул десятник, — я на службе вообще-то. Контрабанда это так — мелочь, это лишь затравка и мелкий приработок, а вот «гильдейский контракт на беглого мага разума» — это уже совсем не шутки. Или ты меня за дурака держишь, и я не знаю, как пленных перевозят? Вы же из одной банды.

Да, дурацкий прокол. Что мне стоило разыгрывать спектакль для этих ребят? Ну, не страшно, посидел бы Ико недолго связанным, зато лишних проблем не нажили бы. А теперь надо как-то выкручиваться, а то положат нас здесь в песок, как пить дать.

— Тут ты прав, — начал я, медленно подбирая слова, — но позволь тебе кое-что показать. У меня в сумке бумаги лежат.

— Где?

— У спинки, в кожаном тубусе, — ответил я.

— Опасное чего есть?

Я на секунду задумался. Всех свойств найденных артефактов я не знаю, но прямой угрозы от трофеев не чувствовал, поэтому отрицательно мотнул головой.

— Боси, отойди подальше и поковыряйся у этого краба в сумке, на предмет бумаг, заодно глянь, чего еще интересного есть, — скомандовал десятник.

Матрос подхватил мою сумку, отошел с ней на два десятка метров и весьма профессионально выпотрошил ее: аккуратно, не прикасаясь голыми руками, извлек все артефакты, а затем прощупал сумку на предмет скрытых карманов. Тощий довольно крякнул, при виде монет и золота, но, тем не менее, ничего не взял и вернулся к десятнику с открытым тубусом.

— Деньги, какие-то побрякушки, плавленое золото и серебро, — отрапортовал матрос.

В этот раз мне повезло, Тощий не очень внимательно рассматривал мои трофеи, ведь в куче амулетов было два дворянских кольца с гербами. Стараясь не выдать свое волнение, я быстро перевел тему:

— Вот в этих бумагах все ответы, — я указал на рекомендательные письма, где значился альбинос.

Десятник бегло прочел содержимое и непонимающе мотнул головой.

— Это рекомендательные письма, которые позволят ему вступить в гильдию Искателей, способностей хватит — я уверен, — пояснил я.

— А как же контракт на его голову? — спросил десятник.