Снегурочка без права выбора

Все-таки у некоторых странная манера здороваться.

– А похоже было, что я собираюсь передумать?

Я пожалела о том, что сняла трубку, практически сразу после того, как ее сняла. Вряд ли сейчас я услышу что-то новое.

– Ну не дури, Май! – сказал он вместо «Здравствуй, как дела?» С места в карьер и без лишних разговоров. Впрочем, как всегда. – Ну возвращайся к работе. Давай будем считать, что это был дополнительный предновогодний оплачиваемый отпуск. В подарок от компании. Ты мне нужна. Тут без тебя все сыпется.

Он врал. Нет, не то чтобы я была совсем бесполезна на прошлой работе. Но и сыпаться без меня нечему. Одного менеджера всегда можно заменить другим. А вузы страны каждый год выпускают новых в таких количествах, что работодателям в пору захлебнуться.

– Извини, но тут не о чем говорить, – сказала я. – К тому же я уже нашла работу.

Это, конечно, было неправдой. Но я имела полное право врать бывшему. Он тоже был со мной, мягко говоря, не совсем честен.

– Это что, Снегурочкой что ли? – усмехнулся он. – Не смешила бы людей.

Мои щеки вспыхнули. Как вообще он мог узнать! Впрочем, ответы пришли сразу и много. Могла проболтаться Наташка, а мог доложить кто-нибудь из наших общих знакомых. Я в снегурочьем обличье обошла такую уйму народа, что даже по теории вероятности среди всей этой толпы запросто мог оказаться кто-то один, кто видел нас вместе и хорошо запомнил меня. А я его не запомнила.

– Нет, это не работа… Это я… Просто на спор. И вообще это не твое дело! А на новую работу я выхожу после праздников. Так что твоя ирония неуместна.

Я врала совершенно невозмутимо. Уж не знаю, получалось ли у меня убедительно. Но меня это не слишком волновало. А ведь совсем недавно я начала бы запинаться, сбиваться и чувствовать себя неудачницей. Но после того как со стихами и поздравлениями обойдешь немалое количество взрослых «детишек», к чужому мнению начинаешь относиться с известной долей пофигизма.

– Вот-вот, и выходи! Только не на ту работу, которую ты… – он подумал немного и сказал тоном, выражающим крайнюю степень недоверия: – нашла. А на нормальную, где у тебя есть отличная по нынешним временам зарплата, перспектива карьерного роста, а главное – человек, который намерен тебя всячески продвигать.

Единственное, что он забыл добавить, что этот чудесный человек, который жизни не пожалеет за мою карьеру, – вроде как мой бывший жених. И бывшим стал совсем недавно, ровненько в тот самый момент, когда я невовремя вошла в его кабинет. Так уж вышло, что мне не у кого было спросить, не занят ли босс. Его секретаря – милой девушки с симпатичными конопушками и милым именем Аленушка – не оказалось на месте. Зато она оказалась на его столе, а оба они оказались в весьма пикантном положении, которое сложно было трактовать двояко.

В общем, одна досадная ошибка, незапертая дверь, и моя счастливая и благополучная жизнь, в которой было место личному счастью и успехам в работе рухнула, разлетелась на осколочки не хуже той статуэтки, с которой мы неудачно столкнулись в дорогом особняке.

– Ты всерьез считаешь, что я могу туда вернуться? Вот так просто приходить на работу, заходить в кабинет, здороваться с твоей Аленушкой, как будто ничего не случилось?

– Послушай, если для тебя это так важно, я могу ее уволить, – заявил мой бывший жених.

– О, да, это, конечно, решит проблему.

Именно сейчас я поняла, что этой милой барышне, как бы я ни злилась на нее все это время, наверное, следует послать цветы и конфеты, как только я выберусь из финансовой ямы. Похоже, в тот самый день, который я считала худшим днем в своей жизни, она оказала мне огромную услугу. Я ведь действительно могла выйти замуж за этого идиота.

– Прости, Николай, но мне пора. Скоро новогодний корпоратив на новом месте. Надо готовиться. У меня еще салон, да и платье новое надо купить, знаешь, как говорят: в новый год с новыми шмотками. В общем, удачи тебе там.

Я положила трубку, и меня как-то сразу отпустило. Да, конечно, у меня пока что нет работы, а есть неприятный тип – снегурковладелец. Но эта неделя, как и все плохое, скоро закончится. А в новый год я обязательно войду обновленной, свободной и с огромными перспективами. Вот так-то!

Кстати, про салон и платье я тоже соврала очень уверенно. Впрочем… почему сразу «соврала»?

Я подтянула к себе телефон и посмотрела остаток на карточке. Негусто, конечно, но и не так, чтобы совсем тоскливо. Кое-что там еще есть. И раз уже у меня выдался свободный день, да еще я наврала бывшему, что иду в салон, самое время сказку сделать былью!

Я всегда боялась экспериментов. От этого и длиннющая коса, которую просто страшно обрезать, а сейчас вот как пойду, как обновлюсь! Я набрала номер ближайшего салона красоты.

– Ой, а у нас как раз освободилась запись.

– Отлично, значит, я минут через пятнадцать буду.

Я радостно потирала руки. Все-таки жизнь не может состоять из одних темных пятен. Невезение в чем-то одном обязательно компенсируется везением в чем-то другом. Я наскоро собралась, замотала свою косу, окинула ее прощальным взглядом, набросила шубку, нормальную, человеческую шубку, и выскочила из дому.

Глава 22

Я сидела перед зеркалом и смотрела на свое отражение. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы это оказалось кошмарным сном. Где там спасительное гудение пылесоса? Слезы сами собой наворачивались на глаза.

А ведь все так хорошо начиналось!

– Кажется, я созрела для эксперимента, – сказала я, расположившись в кресле перед зеркалом. – Хочется что-то особенное. Современное и женственное.

Конечно, перед визитом в парикмахерскую стоило полистать модные журналы, чтобы хоть приблизительно представить, чего бы мне хотелось. Но желание изменить прическу было спонтанным, подготовиться я не успела и решилась довериться парикмахеру. Тем более меня успокоил ее уверенный и важный вид.

– Я знаю, что вам нужно, – она заглянула в зеркало, напротив которого разместили меня, и я встретилась взглядом с ее горящими профессиональным интересом глазами. – Это будет нечто. Ручаюсь, все упадут.

Почему-то в этот момент я представила Игоря Самойловича, уронившего челюсть при виде моей красоты.

– Главное, чтобы без травм обошлось, – заметила я.

– Ну, за это ручаться не могу, – улыбнулась парикмахерша и взялась за ножницы. – Эффект будет сногсшибательный!

Я закрыла глаза от волнения. Все-таки не каждый день тебе подрезают косу, которую ты растила со школы. Поэтому только услышала глухое «хр-р-р-р» у себя над ухом. Потом что-то шлепнулось рядом с моим креслом, а голове вдруг стало очень легко. Хорошее это было ощущение.

Все процедуры я перенесла стоически. Мои волосы дергали, намазывали чем-то дурно пахнущим, мыли, потом опять намазывали. И вот, наконец, я снова оказалась перед зеркалом, с полотенцем на голове, завернутым по принципу восточного тюрбана.

Легким движением руки парикмахер сдернула его, я взглянула на себя в зеркало и громко ойкнула. Та девушка, которая отражалась в нем, не имела ничего общего со мной. Насколько помнила себя, всегда с уверенностью могла сказать, что считаю себя симпатичной. А вот та, которая с ужасом смотрела на меня, вряд ли осмелилась бы такое утверждать. Над ее головой торчали словно общипанные прядки грязно-розового цвета.

– Ну вот, – довольно произнесла мастерица, сотворившая это на моей голове. – Теперь на человека стали похожи. А то эта старомодная коса вообще все портила.

Словно зачарованная я смотрела, как она продолжает колдовать над моей головой, укладывая в каком-то ей одном ведомом порядке остатки моих волос. В глубине души я все еще надеялась, что сейчас случится чудо, какой-нибудь локон ляжет особенным образом, и прическа получится замечательной. Но этого все никак не происходило.

Вот и локоны уже закончились, и парикмахерша уже выключила фен и отложила большую круглую расческу, а я все еще была похожа на гибрид фламинго с кем-то еще, никак не могла понять, с кем.

– Ой как здорово получилось! – отреагировала коллега моего мастера, на секунду отвлекаясь от терзания шевелюры очередной несчастной. – Ну прям писк, самый модный лук.

Лук! Вот оно! Только после этого я поняла, что немножко напоминаю этакого экстравагантного Чиполино.

– Вам нравится? – поинтересовалась убийца моей косы и, не дожидаясь пока я произнесу хоть звук, ответила за меня: – Ну, конечно, такое не может не нравиться человеку с хорошим вкусом.

Мне не нравилось. Совершенно. Это было ужасно.

Но, к сожалению я не в магазине, а прическа – не сумочка. И я не могу сказать: заберите эту гадость и сделайте как было. А раз так – какой смысл скандалить и ругаться?

Я сдавленно спросила:

– Сколько с меня?

Скандалить было еще и некогда. Все эти процедуры по оболваниванию меня заняли гораздо больше времени, чем я рассчитывала. До шести часов вечера оставалось всего-то ничего. Нужно было поторапливаться, чтобы успеть получить новый костюм Снегурочки. Поэтому я просто напялила шапку, натянув ее до самых бровей и на всех парах понеслась домой.

Когда я подбежала к подъезду, у него уже маячил мой бывший напарник. Без костюма Деда Мороза я узнала его не сразу. Только когда он окликнул меня зычным басом, остановилась и, переводя дыхание, сказала:

– Привет.

– Я тебе тут курьером не нанимался, – он сунул мне в руки увесистый пакет. – Вот, возьми. Постарайся хоть этот уберечь.

Он махнул рукой в мою сторону, словно хотел добавить «Что с нее взять, с криворукой». Или что-то другое? Показалось мне или нет, но в его взгляде читалось презрение.

– Зато тебе теперь наверняка нормальную Снегурочку выдали, – попыталась я настроить его на оптимистичную волну. – Чаевые мешками носите…

– Да ну тебя, – пробурчал он и зашагал прочь.

Глава 23

Новое снегурочье платье оказалось даже лучше предыдущего. Удивительно, как только мне доверили такую красоту. Подозреваю, в агентстве у меня сложилась не лучшая репутация.

Утром я почти с удовольствием облачилась во все это расписное великолепие. Единственное, что мне не понравилось, так это головной убор. Вместо короны, которая хоть как-то скрывала макушку, теперь был огромный кокошник. В нем скрыть творение парикмахерши вообще не представлялось возможным. Я убрала эту красоту в пакет и надела свою вязаную шапку. Нечего пугать людей в автобусе.

Нацепила я его только перед тем, как идти в кабинет босса. Под высокомерным взглядом секретаря я предприняла еще одну попытку пригладить торчащие в разные стороны розовые остатки шевелюры и только после этого постучала, возвещая о своем прибытии.

– Входите! – раздался веселый голос Игоря Самойловича.

Я тяжело вздохнула и толкнула дверь в кабинет.

Мой босс сидел за своим столом, по обыкновению уткнувшись в экран компьютера. При моем появлении он выглянул из-за монитора, пару раз моргнул вдруг увеличившимися вдвое глазами и снова скрылся за техникой.

Все-таки парикмахер была права, мой новый лук сражает наповал.

– Здравствуйте, – тихо сказала я. – Кому сегодня нести радость?

Он еще раз посмотрел на меня, кажется, не слишком веря своим глазам. Я сжалась, ожидая какой-нибудь подходящей случаю шуточки. Сейчас я просто идеальный объект для насмешек, что уж!

Но он сказал лишь:

– Сегодня понесем радость вместе! – решительно выключил компьютер и встал из-за стола. – В путь!

Куда мы держим путь, он не признавался. Поэтому в его огромном автомобиле я сидела как на иголках и нервно посматривала в окно. У меня, конечно, была возможность убедиться, что мой снегурковладелец человек незлой и даже заботливый. Но почему-то в тот момент, когда мы выехали из города, сердце тревожно забилось. А что, если он решил, что своим видом я позорю снегурочье племя, и теперь собирается избавиться от меня?

Вслух я, конечно, ничего не сказала. Промолчала и когда мы свернули с трассы на узкую проселочную дорогу. Только на всякий случай запоминала названия деревушек на указателях, чтобы иметь хоть какое-то представление о направлении, в котором мы удалялись от города.

Игорь Самойлович тоже молчал и старался не смотреть в мою сторону. Мне даже показалось, что он на меня немного обижен. Наша игра в молчанку прекратилась только в тот момент, когда автомобиль въехал в широкие ворота какого-то явно казенного учреждения.

– Приехали, – доложил босс, паркуясь около невзрачного серого здания.

Я вышла и осмотрелась. Здесь стояла звенящая зимняя тишина. Растущие на территории сосны были покрыты сверкающе-чистыми сугробами. В общем, настоящая зимняя сказка. Я перевела взгляд на серое здание и прочитала надпись на табличке: «Детский дом».

В этот же момент двери открылись, и благолепную тишину нарушили веселые крики:

– Ура-а-а!!!

Нас тут же окружила толпа детей самых разных возрастов. Они говорили хором, всеми доступными средствами выражали свою радость, носились вокруг нас, падали, смеялись.

– Посмотрите, кого я вам привез, – расслышала я в этой какофонии голос Игоря Самойловича. – Снегурочку! Честное слово, самая настоящая. Я сначала сам сомневался, но потом понял, что она не обманывает.

– Здравствуйте, ребята, – произнесла я и широко улыбнулась.

То ли от слов босса, то ли от того, что дети смотрели на меня с таким восторгом и верой в чудо, мне вдруг и самой захотелось стать самой настоящей зимней волшебницей и сделать все возможное, чтобы на их мордашках расцветали счастливые улыбки.

– Игорь Самойлович, здравствуйте, – на крыльце появилась женщина средних лет с очень добрыми глазами. – А у нас сегодня весь день суета, ребята только о вас и спрашивают.

– Мы торопились как могли, – улыбнулся мой босс. – Давайте-ка, организуйте мне помощников, надо разгрузить все это.

Он открыл багажник, доверху набитый мешками с подарками.

– Сейчас, сейчас, – засуетилась женщина. – Только Снегурочку с ребятами провожу.

– Да мы сами! – заголосили ребята.

Несколько цепких ручек вцепились в мою новенькую шубку, и меня потащили внутрь здания. Миновав несколько коридоров, мы оказались в актовом зале, посреди которого красовалась елка, наряженная самодельными игрушками.

– Что ж, ребята, давайте знакомиться, – предложила я. – Я Снегурочка. А вас как зовут?

– Саша!

– Катя!

– Настя!

– Сережа!

Ребята выкрикивали свои имена, стараясь перекричать остальных. Как ни странно, я умудрилась запомнить всех, и озорного Сережку, и скромную молчаливую Настеньку, и умненького Сашу, носящего смешные круглые очки, как у Гарри Поттера.

Этот день пролетел как один миг. Мы с ребятами водили хороводы, устраивали разные соревнования, пели песенки. Слова их всплывали в моей голове словно сами по себе. Не зря все-таки суровый снегурковладелец заставил меня все их выучить!

А теперь я словно снова оказалась в своем детстве, в том, где я сама ждала подарков и чудес, радовалась найденным под елкой конфетам в коробке в виде домика, радовалась ароматным мандаринам и загадывала фантастические желания.

Только когда за окном совсем стемнело, все дети получили подарки и успели похвастаться ими мне, мы стали собираться в дорогу.

Я выглянула за окно и оторопела. Как же красиво было на улице! Пока мы веселились, погода успела измениться. Тяжелыми пушистыми хлопьями на землю падал настоящий новогодний снег. Сугробы росли с комической скоростью. Ели с трудом удерживали на своих ветвях опустившееся на них богатство. Картина эта по-настоящему завораживала.

Прежде чем сесть в машину мы еще долго махали ребятам, словно прилипшим к окнам. На душе было и грустно и хорошо. Впервые я не испытывала раздражения по поводу своего костюма и с гордостью несла на голове кокошник, который сегодня вызвал столько неподдельных восторгов.

– Пора! – наконец провозгласил Игорь Самойлович.

Я запрыгнула в теплую машину и только в этот момент поняла, как устала за этот день. Ровный шум мотора успокаивал, я погрузилась в свои мысли, и только вздрогнула, когда машина вдруг как-то резко дернулась и замерла.

– Приехали, – мрачно констатировал босс. – Кажется, мы застряли.

Я выглянула в окно и тяжело вздохнула. Даже на первый взгляд ситуация выглядела так себе. Огромный джип Игоря Самойловича буквально тонул в сугробе. А вокруг виднелись лишь огромные ели. И ни одного огонька, который мог бы свидетельствовать о присутствии цивилизации. И как только он умудрился сюда заехать? Разве что специально. Аха, вот оно что! Страшная догадка мелькнула у меня в голове, но я не стала делиться ею. Тем более, мой снегурковладелец и сам выглядел обескураженным.

Он достал из кармана телефон и принялся звонить. Я с замиранием сердца следила за его диалогом. И мне совершенно не нравилось, что голос босса с каждой фразой звучит все тише и как-то обреченно.