Коды сознания. Измени свои убеждения, измени свою жизнь

Выбор был очевиден, продолжал объяснять наш гид. Либо его предки должны были принять религию пришельцев, либо потерять все. Поэтому они пошли на компромисс. Предприняв поистине блестящий маневр, они замаскировали символы своей веры, скрыв их среди языка и обычаев, удовлетворявших испанцев. Таким образом, они сохранили свою землю, свои обычаи и свое прошлое в неприкосновенности.

Я провел пальцами но шляпкам гвоздей, вбитых в старые деревянные планки, скреплявшие дверь. Когда мы вошли в часовню, звуки суеты, отмечавшие жизнь поселка снаружи, утихли, и нас окружили тишина и спокойствие этого благодатного места. Оглядевшись вокруг, я увидел святые образы, напоминавшие те, что мне приходилось видеть в грандиозных соборах Перу и Боливии, — христианские иконы. Но чем-то они все-таки отличались.

— Испанцы называли своего Создателя Богом, — раздался в тишине голос нашего гида. — Хотя христианский Бог — это не то же самое, что наш Создатель, он был ему в чем-то близок, поэтому мы тоже начали называть своего Великого Духа тем же именем. Святые, которых признавала церковь, напоминали тех духов, которых чтили и призывали в своих молитвах мы. Мать Землю, дающую нам урожай, дождь и жизнь, мы назвали Марией. Мы спрятали за их именами то, во что верили сами.

Так вот почему эта церковь выглядела немного иначе, чем те, что я видел раньше. Внешние символы просто маскировали глубокую духовность и истинную веру иного времени.

«Ну конечно, — подумал я. — Это объясняет все!» Вот почему одежда на женщинах-святых меняет свой цвет в течение года. Они меняют ее в соответствии с сезоном: белая — зимой, желтая — весной, и так далее. И вот почему за ликами святых на алтаре проглядывают образы «Отца Солнца» и «Матери Земли».

— Вот видите, все так, как я сказал. Наши традиции никуда не делись, они все еще здесь, даже по прошествии четырех сотен лет! — с широкой улыбкой на лице возвестил наш гид. Его голос эхом разносился в пустом пространстве часовни с торчащими по сторонам брусьями и балками и сводчатым потолком наверху. Обойдя заднюю часть помещения и направляясь ко мне, гид объяснил, что он имел в виду: — Для тех, кто знает эти символы, ничто никогда не потеряно. Мы по-прежнему меняем цвет одежды Девы Марии, чтобы почтить времена года. Мы по-прежнему собираем в пустыне и приносим сюда цветы, хранящие дух жизни. Все это скрыто здесь, на виду у всех.

Мне показалось, что я узнал нашего проводника немного лучше. Я даже не представлял себе, каково пришлось его народу четыре столетия назад, когда все вдруг изменилось, и почувствовал глубокое уважение к силе, смелости и изобретательности, которые они проявили, чтобы замаскировать свои традиции в символах другой религии. Теперь слова, услышанные мной менее часа назад, обрели смысл. Воистину, лучший способ что-то скрыть — поместить туда, где никто не ожидает это увидеть. То есть всюду.

*

Не может ли быть так, что мы, подобно людям из Таос-Пуэбло, маскирующим свои убеждения в традициях современной религии, тоже замаскировали собственный секрет? Подобно тому как индейцы скрыли свою изначальную мудрость в атрибутах другой традиции, то есть на самом виду, не поступили ли и мы так же с тем, что считается самой мощной силой во Вселенной? Ответ на каждый из этих вопросов один — «да». Разница между нашим секретом и скрытой религией народа таос пуэбло в том, что этот народ помнит, что именно и где он спрятал четыреста лет тому назад. А вот помним ли мы? Или же мы скрывали от себя силу своих убеждений так долго, что забыли о ней, в то время как она вся на виду?

Можно найти множество объяснений того, как столь могущественное знание было забыто и столь долгое время пребывало в забвении и почему оно вообще было спрятано, однако первым шагом в пробуждении этой силы в нашей жизни должно быть точное понимание того, что она собой представляет и как действует. Когда мы это поймем, то обретем не какой-то там пустяк, а самый настоящий дар изъясняться на квантовом языке и программировать Вселенную!

Глава 2. Программирование Вселенной: наука убеждений

Возможно, Вселенная — не что иное, как гигантская голограмма, созданная разумом.

Дэвид Бом (1917-1992), физик

Для тех, кому все кажется, все кажущееся ЕСТЬ.

Уильям Блейк (1751-1827), поэт

В тот самый момент, когда мы чувствовали себя вполне уютно в рамках существующих «законов» физики и биологии и тешились мыслью, что можем подчинить себе природу, все неожиданно изменилось. Нам вдруг сказали, что структура атомов более не напоминает крошечные солнечные системы, что ДНК — вовсе не язык, как мы привыкли думать, а теперь мы к тому же обнаруживаем, что не можем просто наблюдать за миром, никак не влияя на него.

Говоря словами Джона Уилера, «мы придерживались старого представления о том, что вот там Вселенная, а вот здесь человек, наблюдатель, защищенный от этой Вселенной шестидюймовой пластиной зеркального стекла». Ссылаясь на эксперименты, проведенные в последней четверти XX века и показывающие, что, просто смотря на что-то, мы тем самым меняем то, на что смотрим, Уилер продолжает: «Теперь квантовый мир учит нас, что даже для того, чтобы наблюдать за таким крошечным объектом, как электрон, мы должны разбить это зеркальное стекло; мы должны выйти за его пределы. Поэтому само слово «наблюдатель» должно быть вычеркнуто из книг, а на его место мы должны поставить новое слово — «соучастник»» (курсив мой — Г. Б.). Другими словами, открытия показывают, что мы вносим активный вклад во все, что видим в мире вокруг себя, в точности так, как говорят нам об этом духовные традиции.

В свете подобных открытий мы оказываемся на весьма любопытных перекрестках дорог, где перед нами стоит задача решить, какие из наших убеждений и представлений о мире верны, а какие нет, какие действенны, а какие не действенны. Интересным побочным продуктом этого процесса явится то, что такая сортировка даст нам новое понимание того, где и как наука и духовность стыкуются с нашей жизнью.

Открытия квантовой физики, доказывающие, что, когда глядя на что-то, мы меняем то, что видим, делают все более зыбкой границу между наукой и духовностью. Может быть, именно поэтому научное сообщество столь подозрительно относится к силе убеждений. И все-таки лично я убежден, что, лишь размыв те границы, которые традиционно разделяют науку и духовность, мы в конечном счете обретем великую силу мудрости. Благодаря новым открытиям, показывающим, что сознание воздействует абсолютно на все, начиная от клеток нашего тела и заканчивая атомами, убеждения, несомненно, выходят сегодня на переднюю линию фронта научных исследований. Интересно также и то, что убеждения становятся той областью, где наука, вера и даже духовность ищут общую почву для взаимопонимания и взаимодействия.

Убеждения, меняющие наше тело

Когда я ходил в школу, меня учили, что, независимо от того, что я думаю, чувствую или во что верю, мои внутренние переживания не влияют на окружающий мир. Сколь бы мощными ни были те чувства, какие я испытываю, будь то любовь, страх, гнев или сострадание, они никак не сказываются на том, что происходит вокруг меня, внушали мне. Вот почему мои внутренние переживания не были «реальными». Они представляли собой нечто такое, что таинственным образом происходило только в моем мозгу, и ничего не значили в общей схеме Вселенной.

Но, как говорилось выше, новые направления научных исследований навсегда изменили мое мировоззрение. Название серии исследований, проведенных в 1998 году в Вейцмановском научном институте, расположенном в местечке Реховот в Израиле, говорит само за себя: «Квантовая теория продемонстрировала: наблюдение влияет на реальность». В этом отчете описывается, как мы воздействуем на реальность, наблюдая за ней. Этот невероятный эффект привлек к себе внимание самых разных новаторски мыслящих людей — от врачей и ученых до священников и художников.

Результаты очевидны. Открывающиеся перспективы умопотрясающи. Вместо того чтобы защищать устоявшиеся взгляды на мир, делающие нашу жизнь такой, какова она есть, эти исследования доказывают, что мы тесно связаны со всем — от жизни внутри нашего тела до мира за его пределами. И этой связью служит опыт сознания, выражаемый в виде чувств и убеждений. Простейший акт наблюдения за частицами, из которых сформирован этот мир, обусловленный нашими чувствами и убеждениями, воздействует на эти частицы.

Помня о таких открытиях, вполне уместно спросить, какую же роль взаимоотношение между наблюдением и реальностью играло в нашей жизни в прошлом. Могло ли быть так, что мы были свидетелями последствий своих наблюдений, но просто не понимали этого? Можно объяснить таинственные случаи чудесных исцелений тем, что мы являемся со-участниками во Вселенной? И если да, тогда что это говорит нам о нашем собственном здоровье?

*

Хотя приводимая ниже ситуация чисто гипотетическая, она, однако, сконструирована на основе нескольких подлинных примеров из жизни, как правило игнорируемых догматически мыслящими врачами. Дело в том, что подобные явления не имеют «научного» объяснения, которое бы принимало в расчет возможность исцеления без помощи медицины. Однако, как мы увидим, некое научное обоснование у них все же есть, и та же наука, относящая эти случаи спонтанного исцеления к «чудесам», тем не менее указывает на механизм, который объясняет, почему они происходят.

Итак, в воображаемой столовой воображаемого госпиталя, расположенного в одном из больших городов восточного побережья Соединенных Штатов Америки, два врача обсуждают случай успешного, но непостижимого исцеления одной из пациенток. Успешного потому, что аномальный и злокачественный рост тканей на ноге пациентки неожиданно прекратился и более тоге — опухоль полностью исчезла. Непостижимость же ситуации заключается в следующем: хотя пациентке говорили, что ей дают новое очень сильное лекарство, на самом деле ей давали лишь воду из-под крана с растворенным в ней красителем.

Эта женщина была участницей сравнительного эксперимента, где ей и другим пациентам со сходными симптомами заболевания, выбранными наудачу, говорили, что они получают только что разработанное «радикальное» лекарство. Причем одним давали настоящее лекарство, а другим — подкрашенную воду. Главным же в этом исследовании был тот фактор, что пациентам говорили: к тому времени, когда лекарство (то есть окрашенная вода) кончится, болезнь пройдет. В случае с этой пациенткой «лекарства» хватило на 24 часа. И когда оно закончилось, болезнь исчезла!

Давайте послушаем, как два врача — один скептически относящийся к силе убеждений, а второй убежденный в ней — обсуждают это чудо за ужином.

Врач-оптимист: Вот так случай! Какое грандиозное завершение рабочего дня! Мы все сделали для того, чтобы заставить эту женщину поверить в свое выздоровление. И когда заставили, ее собственная убежденность приказала телу справиться с болезнью, и оно справилось. Ее тело точно знало, что делать, и исцелило себя.

Врач-скептик: Минутку, минутку. Не так быстро. Откуда ты знаешь, что эта женщина действительно исцелила себя? Откуда тебе известно, что ее тело знало, что делать? Вовсе не исключено, что ее болезнь была психосоматической. И если так, мы просто устранили психологическую причину, и опухоль исчезла сама собой.

Врач-оптимист: Вот именно. В том-то все и дело. Новые исследования показывают, что многие из тех физических недомоганий, которые мы лечим, являются результатом психологических переживаний — подсознательных убеждений, которые программируют тело. И та опухоль, которую мы вылечили, тоже была внешним выражением внутренних переживаний пациентки, обусловленных ее убеждениями.

Врач-скептик: Если это справедливо, то с чем же мы остаемся? Что мы, собственно, лечим: физические факторы? Или все же психологические?

Врач-оптимист: Именно!

Врач-скептик: М-м-м... Ну что ж, это все меняет! Я, однако, предпочел бы, чтобы пациент был ни при чем и чтобы именно мы занимались его исцелением.

Врач-оптимист: Ну, коллега, ты упускаешь самую суть вопроса. Мы никогда и не занимались исцелением1. Суть в том, что именно плацебо вовлекает пациентов в процесс внутренних отношений между верой и телом. Если уж кто и занимается исцелением, то именно они сами.

Врач-скептик: Ну да... Нуда... Верно... И так далее.

Давно известно, что убеждения обладают целительной силой. И в наши дни все меньше ведется полемики по вопросу о том, само ли по себе убеждение исцеляет или оно лишь запускает биологический процесс, который в конечном счете и ведет к исцелению. С точки зрения непрофессионала, различие между тем и другим крайне невелико, тоньше волоса. Но хотя врачи и не могут точно объяснить, почему некоторые пациенты исцеляются с помощью веры или убеждений, сам этот эффект был документально зарегистрирован столько раз, что мы, по меньшей мере, должны признать: именно корреляция между способностью тела к самовосстановлению и верой пациента приводит последнего к исцелению.

Убеждение-код № 11: То, что мы считаем глубоко истинным в жизни, обладает, возможно, куда большей силой, чем то, что другие просто приемлют как истину.

Исцеляющие убеждения: эффект плацебо

В 1955 году Г. К. Бичер, главный анестезиолог Массачусетской больницы общего типа в Бостоне, опубликовал эпохальный отчет, озаглавленный: «Могущественное плацебо». В своем отчете Бичер на основании обзора более чем двадцати четырех медицинских случаев делает документально подтвержденный вывод о том, что одна треть пациентов в описанных случаях выздоровела... просто так. Для описания данного эффекта он использовал термин «реакция на плацебо», или, как теперь его называют, «эффект плацебо».

Латинское слово «плацебо» (placebo) использовалось в раннехристианских традициях как часть ритуала чтения Книги псалмов (Псалтыря) на латинском языке. Так, псалом 114:9 заканчивается словами: Placebo domino in regione vivorum, что означает: «Буду утешать пред лицом Господа на земле живых». Хотя ведется полемика относительно латинского перевода этой древнееврейской фразы, само слово «плацебо» эта полемика никак не затрагивает, и оно обычно переводится как «утешу» или «буду утешать».

В наши дни слово «плацебо» используется для описания следующей формы лечения: пациента заставляют поверить, что он проходит оздоровительную процедуру или получает целебное средство, тогда как на деле ему дают нечто такое, что не обладает лекарственными свойствами. Плацебо может быть как простым (например, сахарная пилюля или обычный слабый раствор поваренной соли), так и сложным (например, якобы хирургическая операция). Другими словами, если пациент соглашается участвовать в медицинском исследовании, он может и не знать точно, какова его роль. Для проверки эффекта плацебо его могут подвергнуть и настоящей операции, включая анестезию, разрез тканей тела и наложение шва, однако при этом врачи даже не притрагиваются ни к одному внутреннему органу.

Самое важное здесь то, чтобы пациент верил. На основе своего доверия к врачам и современной науке пациент верит, что его подвергают чему-то, что поможет справиться с недугом. И под влиянием этой веры его тело реагирует так, как если бы ему действительно давали лекарство или подвергали соответствующей процедуре.

Хотя Бичер в своем отчете сообщил лишь о трети больных, позитивно отреагировавших на плацебо, в других исследованиях коэффициент позитивных реакций гораздо выше, что, естественно, зависит от проблемы или заболевания, подвергаемого лечению. Так, избавление от мигреней или удаление бородавок имеет более высокий коэффициент успеха. Нижеследующий фрагмент из статьи, опубликованной в журнале «Нью-Йорк таймс мэгэзин» в 2000 году, показывает, сколь мощным может быть эффект плацебо.

Сорок лет назад молодой кардиолог из Сиэтла по имени Леонард Кобб провел уникальный эксперимент, взяв за основу процедуру, применявшуюся в то время при лечении ангины, когда врач делал на груди небольшой надрез и завязывал узлы на сосудах, чтобы обеспечить приток крови к сердцу. В то время эта техника была очень популярна — 90 % пациентов заявляли, что она им помогла; однако когда Кобб взял для сравнения плацебо-операции, во время которых он делал надрезы, но не перевязывал сосуды, оказалось, что фальшивые операции не менее успешны. Сама же процедура, ныне известная как перевязка внутренних сосудов грудной железы, вскоре была запрещена.

В мае 2004 года группа итальянских ученых из Медицинской школы при Туринском университете провела беспрецедентное исследование, целью которого было изучение эффективности силы веры при исцелении того или иного недуга. Исследование начали с того, что пациентам стали давать лекарства, имитировавшие допамин и облегчавшие симптомы болезни. Здесь важно заметить, что эти лекарства оказывают лишь краткосрочный эффект на организм длительностью примерно 60 минут. Когда действие лекарства заканчивается, симптомы возвращаются. В течение суток пациенты проходили медицинскую процедуру, во время которой они были убеждены, что им дают препарат, способствующий восстановлению химического состава мозга до нормального уровня, тогда как на самом деле им давали обычный соляной раствор, который не должен был оказывать ни малейшего влияния на недуг.

В ходе процедуры электронные сканеры, подключенные к мозгу пациентов и дававшие сведения о состоянии их мозговых клеток, показали, что происходит нечто, похожее на чудо. Клетки мозга пациентов реагировали на процедуру, как если бы им давали настоящее лекарство, способное устранять симптомы болезни. Комментируя поразительную суть данного исследования, руководитель группы Фабрицио Бенедетти заявил: «Мы впервые увидели его эффект на уровне единичного нейрона». Это исследование в Туринском университете было задумано как продолжение более ранних исследований, проводившихся группой ученых в университете Британской Колумбии в Ванкувере, Канада. Согласно ранее опубликованному ими отчету, плацебо реально повышал уровень допамина в мозгу принимавших его пациентов. Увязывая воедино свои исследования с теми, что проводились ранее, Бенедетти, по его словам, склонен подозревать, «что те изменения, которые наблюдали мы сами, вызваны дозами допамина».

Именно по причине этого эффекта доктор медицины Уильям Джеймс, известный всему миру как один из отцов психологии, никогда по-настоящему не занимался медициной как таковой, несмотря на то что имел высшее медицинское образование. В статье, написанной им в 1864 году, Джеймс не оставляет ни малейшего сомнения по поводу того, почему, как он подозревает, истинная сила исцеления менее эффективна в тех случаях, когда применяются непосредственно сами процедуры, и более эффективна, когда врачи помогают своим пациентам разобраться в их собственных чувствах относительно самих себя. «Мои первые впечатления [от медицины таковы: там много притворства и, за исключением разве что хирургии, где иногда достигается что-то положительное, врач самим своим присутствием оказывает на пациента больший лечебный эффект, нежели все остальное», — пишет Джеймс.

С тех пор как появились люди, всегда предпринимались попытки облегчать страдания больных и избавляться от тех факторов, которые приводили к недугам. Если история целительства уходит в глубь веков аж на 8000 лет, то начало современной медицины можно, пожалуй, отнести лишь к XX веку. Вполне вероятно, что и раньше, задолго до этого времени, многие из тех средств, что использовались в целительской практике, содержали очень незначительное количество активных ингредиентов. Если это так, тогда эффектом плацебо можно объяснить большой процент исцелений, случавшихся в прошлом, да и сам этот эффект, скорее всего, играл ключевую роль в истории болезней человечества, помогая ему дожить до нынешних времен. .

Если жизнеутверждающие убеждения действительно обладают силой изгонять болезнь и лечить тело, тогда мы должны задать себе вполне очевидный вопрос: «Сколько же тогда вреда наносят негативные убеждения?» Например, как наше отношение к собственному возрасту влияет на процесс старения? Каковы будут последствия, если нынешние средства массовой информации, бомбардирующие нас посланиями о том, что мы больны, заменить дифирамбами нашему здоровью? Чтобы найти ответы на эти вопросы, нам нужно лишь посмотреть на своих друзей, членов семьи и мир вокруг нас.

Так, с момента теракта 11 сентября 2001 года мы поверили, что живем в мире, где не можем чувствовать себя в безопасности. Поэтому нас не должно удивлять то, например, обстоятельство, что общий уровень нервозности и беспокойства нашей нации, так же как и число случаев психических расстройств, за тот же период времени значительно вырос. Исследования, проведенные в 2002 году, показывают, что 35 % индивидуумов, получивших психическую травму 11 сентября, подвержены весьма вероятному риску заполучить и посттравматические стрессовые расстройства. Сегодня, спустя пять лет после случившейся трагедии, эта «вероятность риска» становится реальностью, ибо среди детей среднего школьного возраста, ставших свидетелями наихудшей из возможных террористических атак на Америку, спрос на лечение заболеваний, связанных с беспокойством и боязнью, начал заметно возрастать.

В марте 2007 года Йельская медицинская группа сообщила об исследовании, проведенном Американской ассоциацией больных, страдающих расстройствами на почве беспокойства (ADAA). В отчете говорится, что среди людей с симптомами подобных расстройств все больше студентов колледжей, так как «в колледжи все чаще и чаще поступают молодые люди, психика которых расстроена событиями 11 сентября». Поскольку же позитивные убеждения, касающиеся безопасности и здоровья, как мы интуитивно подозреваем, благотворно влияют на нас, эта статистика, очевидно, лишь подтверждает следующее: если Жизнеутверждающие убеждения способны нас исцелять, то негативные убеждения, вызванные психическими шоком и травмами, способны нас разрушать.

В приведенном выше примере со студентами испытываемому ими стрессу способствует не столько чувство опасности (которое само по себе может быть, а может и не быть реальным), сколько их убежденность в том, что они живут в небезопасном мире. Постоянно пребывая в подобном состоянии, в котором они ощущают какую-то общую угрозу, не зная, что им с этой угрозой делать, они оказываются в поистине адской ситуации, воздействующей сегодня на столь огромное число людей в нашей стране - в ситуации «борись или убегай», где непонятно, с чем бороться и куда убегать.

Эксперты сколько угодно могут спорить по поводу степени реальности тех или иных угроз, сути дела это не меняет. Важно другое: если мы чувствуем или верим, что находимся в опасности, наше тело реагирует на эту угрозу, как если бы она была реальной. Хотя мы и можем сказать сами себе: «О, этот мир относительно безопасен», но это ничего не меняем и факт остается фактом: авторитетные люди то и дело говорят нам: «Будьте начеку!» Неудивительно, что наша нация после сентября 2001 года стала немного невменяемой.

Опасные убеждения, эффект ноцебо

Точно так же как убежденность в том, что нам дают целительное средство, может наполнить тело жизнеутверждающей энергией, может случиться и обратное, если мы убеждены, что находимся в опасной для жизни ситуации. Это называется эффектом ноцебо. Благодаря множеству поистине эпохальных исследований было доказано, причем на уровне, не допускающем ни малейшего сколько-нибудь разумного сомнения, что эффект ноцебо столь же эффективен, как и противоположный ему эффект плацебо. По словам Артура Барски, психиатра в Бригхэмской женской больнице в Бостоне, предубежденность пациента — его вера в то, что лечение или не даст нужных результатов, или будет иметь негативные побочные последствия, — играет существенную роль в том, что он называет «негативным результатом лечения».

Даже в том случае, когда пациентов лечат с помощью методик, доказавших в прошлом свою полезность, если они убеждены, что эти методики малополезны или вовсе никчемны, их убеждение может вызвать мощный негативный эффект. Помню, несколько лет назад я прочитал об эксперименте, в котором участвовали люди, страдавшие от проблем респираторного характера. (Мне даже подумалось в тот момент: «Как хорошо, что я не один из тех, над кем проводили эксперимент».) Во время эксперимента людям, болевшим астмой, исследователи давали некий совершенно безвредный препарат, внушая им при этом, что это химический раздражитель. Хотя препарат представлял собой не что иное, как распыляемый соляной раствор, пациенты были убеждены, что это раздражитель, и почти у половины из них возникли проблемы с дыханием, а у некоторых — даже полноценные приступы астмы! Когда же им внушили, что теперь их лечат настоящим лекарством, они немедленно поправились. В действительности же это «новое лекарство» было все той же солью, растворенной в воде.

В книге «Народные целительные средства, заговоры и стоящая за ними наука» ее авторы, Роберт и Майкл Рут-Бернстайны, суммируя этот неожиданный эффект, утверждают: «Эффект ноцебо может нейтрализовать реакцию организма на надлежащее медицинское лечение, изменив ее с положительной на отрицательную».

Сходным же образом физики установили, что отношение наблюдающих к исходу эксперимента в его процессе также влияет на результат, и если врач, например, говорит «Ну, мы попробуем это средство и посмотрим, что получится... возможно (!), оно немного поможет», — такое утверждение может и способствовать его успешному исходу, и наоборот. Именно по этой причине любой, даже самый слабый намек со стороны врача насчет того, что лекарственное средство может не сработать, негативно влияет на успех лечения. Ставшее знаменитым исследование сердечно сосудистых заболеваний, начатое по инициативе руководства Национального института сердца во Фрэмингэме (сейчас он называется Национальным институтом сердца легких и крови) в 1948 году, документально подтвердил силу подобного эффекта.

В исследовании участвовали 5209 человек, мужчин и женщин, в возрасте от 30 до 62 лет, все — жители города Фрэмингэм, штат Массачусетс. Целью исследования было выяснить прежде неизвестные факторы болезни сердца. В 1971 году в рамках этой программы было предпринято второе исследование, на этот раз с привлечением детей участников первой группы, а недавно началось третье исследование; на сей раз его объектом стали внуки участников первой группы.

Каждые два года участников подвергают медицинскому осмотру на предмет выявления у них факторов и обнаруженных в ходе исследования. Хотя группа исследуемых представлена широким кругом людей, ведущих самый различный образ жизни, исследователей немало удивил тот факт, что негативные убеждения части обследуемых играют важную роль, подвергая их риску заболевания сердечно-сосудистыми заболеваниями.

Корреляция большого количества статистических данных показала, что у женщин, убежденных в том, что они склонны к сердечным заболеваниям, вероятность смертельного исхода в четыре раза превышает вероятность того же исхода у женщин, подверженных тем же факторам риска, но не верящих в возможность подобных заболеваний (курсив мой. — Г. Б.).

Хотя медицина и не в состоянии полностью понять, почему происходит подобный эффект, несомненно одно: между нашей убежденностью относительно состояния собственного здоровья и качества жизни и реальным исцелением существует нерасторжимая связь. Но прекращается ли на этом сам эффект? Иссякает ли сила наших убеждений на границе, создаваемой плотью нашего тела, или же она простирается дальше? И если простирается, то можно ли объяснить этим эффектом те явления, которые мы называем «чудесами»?

Убеждения, меняющие наш мир

Хотя теории, касающиеся веры и убеждений, сами по себе интересны, а эксперименты могут выглядеть весьма убедительными с точки зрения моего «мужского ума», признающего ту роль, которую убеждения играют в нашей жизни, однако мое научное образование этим не удовлетворяется и по-прежнему требует чего-то реального, а именно — осмысленного применения того, о чем говорят теории.

Одним из наиболее поразительных примеров группового чувства и убеждения, оказавшего влияние на значительный географический регион, является, если верить отчетам, некий дерзновенный эксперимент, проведенный во время ливано-израильской войны, начавшейся в 1982 году. Именно в этот период времени исследователи обучали группу людей способности «ощущать» мир внутри себя — но не с помощью мыслей о мире или молитвы «во благо» мира, а с помощью убеждения в том, что он, этот мир, в них уже присутствует. В ходе эксперимента его участники с целью обретения указанного чувства прибегали к той разновидности медитации, которая известна как ТМ — трансперсональная медитация.

В специально назначенное время в специально выбранные дни месяца этих людей забрасывали в истерзанные войной регионы Ближнего Востока. И когда они посреди всего этого кошмара преисполнялись чувством мира, террористические действия прекращались, преступления против мирных жителей шли на спад, количество пострадавших, доставляемых в госпитали, и число дорожных происшествий уменьшалось. Когда же эти люди переставали сосредоточиваться на переживании мира, все возвращалось на круги своя.Такие исследования подтвердили ранее сделанные открытия: когда даже небольшой процент населения обретает внутреннее состояние мира и покоя, это состояние отражается в окружающем мире.

Полученные данные, при анализе которых учитывались дни недели, праздники и даже лунные циклы, настолько информативны, что исследователи смогли на их основании высчитать то количество людей с чувством мира в душе, которое требуется для того, чтобы это состояние отразилось на окружающем мире. Их число равняется квадратному корню одного процента населения. Согласно данной формуле, требующееся количество людей даже меньше, чем мы могли бы ожидать. Например для города с миллионным населением потребовалось бы примерно 100 человек. А для региона с населением 6 миллиардов оно составило бы меньше 8000 человек. Формула учитывает лишь тот минимум людей, который необходим для того, чтобы начать процесс оздоровления мира. Чем большее количество людей охвачено чувством мира, тем быстрее возникает нужный эффект. Это исследование получило название «Международного проекта мира на Ближнем Востоке», а его результаты опубликованы в «Журнале разрешения конфликтов» за 1988 год.

Подобные исследования, несомненно, заслуживают пристального внимания. Они показывают, что качество наших внутренних убеждений влияет на качество внешнего мира. С этой точки зрения все — от исцеления тела до мира между народами, от успехов в бизнесе, отношениях и карьере до неудачных браков и распада семей — должно рассматриваться как отражение нас самих и того смысла, который мы вкладываем в собственную жизнь.

С традиционной точки зрения, предположение, что то, во что мы верим или в чем глубоко убеждены, может как-то повлиять на что-либо в нашем теле, представляется, мягко говоря, слишком смелым. Однако у тех, кто принял холистический взгляд на мир, это предположение не вызывает сомнений. Каждого из нас универсальная сила убеждений наделяет способностью устранять из жизни боль, страдание, войну и лишения по собственному выбору.

Но здесь есть некое условие, без выполнения которого мы не сможем реализовать силу своих убеждений: чтобы убеждение имело силу в нашей жизни, мы должны глубоко в него поверить. Именно это условие и мешает иногда подойти со всей серьезностью к силе убеждений.

Убеждение-код № 12: Мы должны признать силу убеждений, чтобы почувствовать ее в своей жизни.

Поскольку чудесные исцеления возможны и наша жизнь изобилует «синхронными событиями», мы, чтобы воспользоваться даваемыми ими выгодами, должны быть открыты для них и хотеть их признать. Вот где вступает в силу различие между убеждением, верой и наукой.

Убеждения, вера и наука

Сегодня мы живем в поворотный период времени, когда три основных пути знания — убеждение, вера и наука — проходят испытание реальностью нашего мира. Когда нас спрашивают, откуда мы знаем, что то или иное верно, мы обычно ссылаемся на один из этих трех путей, каждый из которых представляет свой, особый взгляд на мир или на их комбинацию.

Но если наука четко отмежевывается от первых двух путей и опирается на такие очевидные вещи, как факты и доказательства, то различие между убеждением и верой не всегда четкое. Фактически, люди часто используют эти два слова как синонимы, заменяя одно другим. Возможно, лучший способ провести границу между ними, столь важную для нашей книги, — привести пример из жизни.

Если я, например, давно занимаюсь бегом на марафонские дистанции и кто-то спрашивает меня, собираюсь ли я бежать марафон в ближайшем будущем, я отвечу «да». Мой ответ будет основываться на том факте, что я бегал марафонские дистанции раньше, и на моем убеждении, что я смогу сделать это снова в ближайшем будущем. У меня нет причины думать иначе. Поэтому в данном случае я могу сказать, что полагаюсь на свое умение бегать и убежден, что пробегу всю дистанцию, и это убеждение основывается на непосредственном жизненном опыте.

Теперь давайте предположим, что спустя неделю после такого разговора я получаю по электронной почте информацию от организаторов марафона, которую мне почему-то не сообщили с самого начала. Неожиданно я узнаю, что финиш марафона будет проходить на вершине горы Пайке Пик в Колорадо-Спрингс, штат Колорадо, на высоте свыше 14 000 футов на уровнем моря. Теперь я оказываюсь в иной ситуации.

То, что я пробегал дистанцию в 26, 2 мили в прошлом, и пробегал успешно, это верно, но верно также и то, что я никогда не бегал ее на такой высоте. Поэтому теперь у меня нет уверенности в том, что я смогу завершить состязание успешно. Хотя у меня нет причины полагать, что я этого не смогу, однако я просто никогда раньше такого не делал. Как следствие, я начинаю задумываться об исходе забега и размышлять, сумею или не сумею одолеть дистанцию. И эти мои размышления основываются на вере так как у меня нет прямых доказательств в поддержку того, что я справлюсь.

Хотя этот пример довольно несуразный, он, однако, наглядно показывает разницу между верой и убеждением. Убеждение основывается на доказательстве или свидетельстве. Хотя вера во что-то тоже иногда может опираться на доказательства, суть, однако, здесь в том, что эти доказательства излишни. Для человека, который верит, доказательства необязательны.

Нам часто приходится слышать о различии между верой и убеждением в религиозном контексте. Для некоторых людей существование Бога — несомненная истина. Они заявляют, что не нуждаются в доказательствах Его существования и просто верят в то, что Он есть. Однако тем, у кого нет чувства присутствия Бога, которое являлось бы для них прямым доказательством, принять Его существование как факт оказывается трудным делом. Хотя они и хотели бы иметь такое доказательство и, возможно, всю свою жизнь искали то, что могли бы счесть таковым, оно, видимо, так и не пришло к ним в той форме, в которой они его ждали. Для таких людей известные им свидетельства существования Бога представляются ненадежными, и они не решаются поверить в Него.

В то же время других людей поиски Бога приводят к тому, что они прозревают в жизни порядок и красоту, которые наука раскрывает во всем, начиная с мельчайших частиц материи и заканчивая наиболее удаленными галактиками, что является для них неопровержимым доказательством разумности Вселенной. Для таких людей сама наука предстает как доказательство существования Бога.

Интересно, что в нынешние времена понятия «вера» и «убеждение» настолько взаимозаменяемы, что даже в толковом словаре Мириам Уэбстер каждое из этих слов используется для определения другого. Английское слово «вера» (faith) происходит от латинского fidere, что значит «доверять». Вера определяется как «твердая убежденность в чем-то, чему нет доказательства». В том же словаре убеждение определятся как синоним веры, но с учетом одного важного различия. Убеждение — это «убежденность в правоте какого-либо утверждения или в реальности какого-либо существа или феномена, основанная на изучении доказательств» (курсив мой. — Г. Б.).

Как упоминалось выше, именно факты отделяют науку от веры и убеждения. Хотя факты могут меняться и часто действительно меняются, особенно когда обнаруживаются новые обстоятельства, общепринятым определением науки было и остается следующее: наука — это система знаний, содержащая общие истины и объясняющая действие общих законов, установленных и проверенных путем научного метода.

В контексте данного определения наше исследование силы убеждения на собственном опыте — это и есть наука. Другими словами, если мы что-то делаем или в чем-то определенно убеждены, то можем ожидать определенный результат. Приняв и усвоив это представление, мы можем считать его научным. Разгадка тайны убеждения как науки, вероятно, самое эпохальное открытие в современном мире. Благодаря этому открытию мы понимаем, что сами себя наделяем силой менять условия, ведущие к боли и страданию, которые терзают наш мир, сколько человек себя помнит.

Главная цель — найти способ придать нашим убеждениям смысл. Мы должны отыскать способ мыслить о них в рамках чего-то, что нам уже знакомо и что легко объяснить, — например, с помощью метафоры компьютера. Если мы станем мыслить об убеждении как о программе сознания, тогда у нас все получится.

В главе 1 мы рассмотрели возможность того, в какой мере Вселенная может работать как огромный компьютер, где в качестве программ выступают убеждения. Мы уже знаем, как работает компьютер. И знаем, как работают компьютерные программы. Так что рамки для подобного сравнения уже имеются. Теперь давайте будем вести наше исследование поэтапно, от одного уровня к другому. И для начала более обстоятельно рассмотрим, насколько наши убеждения являются программами и каким образом можно создавать новые убеждения-программы, чтобы работать со вселенским «компьютером».

Убеждение: определение

Описанием причин того, почему нечто столь простое, как убеждение, обладает такой силой, можно было бы заполнить целые тома. Так что эта книга служит только началом. В предыдущем разделе мы описывали убеждение как нечто большее, чем просто вера, не нуждающаяся в фактах. Более того, убеждение — это не согласие и не компромисс, а нечто выше их. С позиции тех целей, которые ставит перед собой эта книга, давайте определим убеждение как переживание, происходящее и в нашем уме, и в нашем теле. Если уж быть более точным, можно сказать, что убеждение — это приятие того, что мы считаем верным на уровне ума, вкупе с тем, что мы ощущаемым верным на уровне сердца.

Убеждение-код № 13: Убеждение можно определить как уверенность, даваемую приятием того, что мы считаем верным на уровне ума, вкупе с тем, что мы ощущаем верным на уровне сердца.

Убеждение — это универсальное переживание, которое мы можем понять, разделить и развить до уровня мощного агента изменений. В основании характеристики того, что такое убеждение и как можно использовать свои убеждения в качестве эффективной внутренней технологии, лежат следующие моменты.

* Убеждение — это язык. Но не любой язык. И древние традиции, и современная наука определяют убеждение как ключ к тому самому «веществу», из которого сформирована наша Вселенная. Без всяких слов или внешнего выражения кажущееся беспомощным переживание, определяемое нами как «убеждение», есть тот язык, который соприкасается с квантовым веществом наших тел в нашем же мире. Перед лицом наших глубочайших убеждений известные сегодня ограничения биологии, физики, времени и пространства становятся достоянием прошлого.

* Убеждение — это личное переживание. Все в чем-нибудь да убеждены, и у всех есть убеждения. Но каждый относится к убеждению или переживает его по-разному. В царстве убеждений нет верных или неверных путей, как и нет предписаний, что нам должно, а что не должно. Здесь нет древних секретных поз, которые должно принимать наше тело, и нет священных знаков, которые нужно создавать пальцами рук. Если бы таковые были, то силой убеждений обладали бы лишь немногие — те, кто полностью бы владел своим телом. Убеждение есть нечто большее, нежели мы представляем или мыслим. Оно больше того, об истинности чего вам говорят книги, ритуалы или исследования, проводимые другими людьми. Убеждение — это наше приятие того, что мы видели, пережили и знаем о самих себе.

* Убеждение — это персональная сила. Убеждения таят в себе всю силу, которая нам нужна для проведения в жизнь выбранных перемен: силу передавать целительные команды своей иммунной системе, стволовым клеткам и ДНК; силу положить конец насилию в наших домах и обществах или даже в целых географических регионах; силу исцелять свои глубочайшие душевные раны, наполнять собственную жизнь величайшей радостью и в буквальном смысле создавать повседневную Реальность с большой буквы. В виде убеждений нам дана в дар самая мощная сила во Вселенной — сила изменять свою жизнь, свое тело и свой мир путем выбора.

Чтобы постичь силу убеждений, нам необходимо понять сами убеждения на уровне азов: как именно они формируются и где пребывают внутри нас. Поскольку убеждения тесно связаны с чувствами, они подпадают под их особую категорию, несколько отличающуюся от категории простых чувств, вроде гнева или радости. Когда мы выявим это тонкое, но тем не менее кардинальное различие, то поймем, как можно сменить свои убеждения, если они нам больше без надобности.

Анатомия убеждения

Для того чтобы убеждения оказывали влияние на окружающий нас мир, необходимы две вещи. Первая: должно иметься что-то, с помощью чего наши убеждения переносятся за пределы тела. Вторая: убеждения должны обладать силой производить какие-то действия в физическом мире. Другими словами, для того чтобы что-то случилось или произошло, убеждения должны уметь перераспределять атомы, из которых образован мир. Новые открытия, вне всякого сомнения, показывают, что наши убеждения способны и на то, и на другое.

Как бы мы ни называли пространство между нами и объектами окружающего мира и как бы ни определяли его наука и духовные традиции, это пространство (которое мы в прошлом считали пустым) вовсе не пусто. Еще в начале XX века Альберт Эйнштейн упомянул о таинственной силе, существующей, по его убеждению, в пространстве, заполняющем все, что мы видим вокруг как Вселенную. «Природа демонстрирует нам только львиный хвост», — писал Эйнштейн, предполагая, что реальность представляет собой нечто большее, нежели то, что мы видим. Благодаря красоте и выразительности, которые типичны для взглядов Эйнштейна на Вселенную, он создал свою метафору космоса: «Я не сомневаюсь, что он [хвост ] принадлежит льву, хотя тот и не может явить всего себя сразу из-за своего огромного размера».

Как говорилось в главе 1, новые открытия свидетельствуют о том, что эйнштейновский «лев» и есть та сила, которую физик Макс Планк называл матрицей, заполняющей «пустое» пространство и связывающей все со всем. Эта матрица является тем самым каналом или связующим звеном между нашими внутренними убеждениями и окружающим нас миром. Современная наука уточнила наше понимание матрицы Планка, описывая ее как поле энергии, постоянно находящейся повсюду еще со времен Большого Взрыва. Существование такою поля подразумевает три принципа, непосредственно влияющие на силу убеждений в нашей жизни. Хотя эти принципы могут и противоречить многим, прочно утвердившимся научным и духовным догматам, они в то же время открывают изумительную перспективу, позволяющую нам взглянуть на мир и жизнь по-иному.

Первый принцип заключается в том, что, поскольку все существует внутри Божественной матрицы, значит, все между собой взаимосвязано. Если это так, наши действия в одном месте должны влиять на происходящее в другом месте. Такое влияние может быть огромным или незначительным, в зависимости от описываемых в этой книге факторов. Главное, что наше внутреннее переживание в одном месте обладает силой воздействовать на мир где-то еще. И эта сила способна создавать физические эффекты.

Второй принцип: Божественная матрица представляет собой голограмму — в том смысле, что любая часть поля содержит в себе все поле. Это означает, что когда мы сидим в своей гостиной и убеждены, что выздоровление любимого человека — вопрос уже почти решенный, поскольку мы мыслим об его исцелении, как если бы оно уже состоялось, то квинтэссенция нашей убежденности тут же передается этому человеку. Другими словами, перемены, которые мы начинаем внутри самих себя, уже наличествуют повсюду в Матрице в виде некоего проекта или плана. Поэтому наша задача не столько в том, чтобы посылать свои благие пожелания туда, где находится другой человек, сколько в том, чтобы вдыхать жизнь в те возможности, которые мы создаем как свои убеждения.