Хильдегарда. Ведунья севера

– Я бы не отказалась от завтрака, – призналась честно, еще раз с сомнением окинув взглядом кухню.

– Тогда давайте я вас провожу до спальни. Отдохните немного, госпожа, вам еще нельзя так много ходить. А я принесу вам чего-нибудь перекусить.

Кивнув, я покинула кухню, отметив, что работы только в этом замке у меня намечается столько, что хватило бы времени все переделать. Знать бы еще, за что хвататься в первую очередь. Хотя, наверное, все-таки стоит подождать. Вот выйду замуж за Тора, тогда и поглядим, что делать. А пока можно и позавтракать.

С некоторым сомнением поглядев на не слишком аппетитно выглядевшую кашу, в которой можно было увидеть крупные куски мяса, я приступила к своему первому в этом мире завтраку.

Позже из слов Хельги я узнала, что завтраки, обеды и ужины тут не слишком отличаются. Вообще, с разнообразием еды имелись некоторые проблемы. Естественно, я не могла не обратить на это пристального внимания и не заинтересоваться подробностями.

В большинстве своем питались тут, как ни странно, хлебом. На юге от нас, на обширных равнинах, многие выращивали пшеницу, ячмень и овес. Хлеб из пшеницы и ячменя попадал на стол знати; те, кто не мог себе позволить подобного, обходились овсяным, а беднякам оставалось довольствоваться ржаным. Хлеба ели много, запивая его различными отварами, а то и просто водой. Или пивом.

Из зерна также варили каши. Знать могла позволить себе добавлять в нее мясо, остальные слои населения мясо видели редко. Конечно, в горах можно было добыть различную дичь, но простым людям без разрешения охотиться не дозволялось. Хотя никто бы не стал преследовать человека, поймай он, например, змею, которую можно съесть, или же птицу. Да и на охоту на грызунов знать не обращала внимания. Правда, и тут были некоторые ограничения.

Овощи на столах знати появлялись преимущественно летом. Как я поняла, ни о какой заготовке на зиму речи не шло, хотя капусту здесь выращивали. Кроме нее пользовался популярностью лук и горох. Горох сушили, а зимой варили и готовили из него суп. Правда, случалось это довольно редко.

Из фруктов здесь были известны только яблоки. Причем сырыми их не ели, так как по непонятной мне причине считали яблочный сок опасным, зато летом их сушили, а зимой варили компоты.

В горных озерах водилась рыба. Ее тоже подавали к столу, но в домах знати редко. Зато обычные люди рыбу ели часто. Летом ее также сушили, чтобы сохранить до зимы. Добавляли в каши, жарили, варили из нее супы.

Кроме этого, что хорошо, здесь любили всякую зелень. Укроп, петрушка, зеленый лук – все это мелко рубилось, заливалось топленым жиром с солью, ставилось в холод, а потом подавалось к столу. Приготовленную смесь можно было намазывать на хлеб или добавлять к мясу, как своеобразный соус.

Пили тут молоко, пиво, отвары из трав, компот. Сахара не было совсем.

По словам Хельги, не так давно из какой-то далекой страны привезли некое белое зерно. К нему не привыкли, а потому весьма редко употребляли в пищу. Я подозреваю, что это рис.

Вроде звучит неплохо, продуктов имелось довольно много, но на самом деле все было удручающе однообразно. Обычно обед ярла состоял из куска хорошо зажаренного мяса, тарелки каши, кружки пива и ломтя хлеба. Ужин ничем не отличался. Разве что мясо могли сварить. Летом к этому основному набору могли добавиться тушеные овощи. И то в очень небольших количествах, дополнением опять-таки к мясу.

Конечно, еда была сытной и вполне вкусной, но, как по мне, слишком бедной и простой. Из той же муки – которая, кстати, использовалась только для выпечки хлеба, – и мяса вполне реально было придумать что-нибудь более замысловатое. А если заквасить капусту, то можно зимой добавить к столу еще парочку вкусных и полезных блюд.

Спросила я и о местной медицине. Как я и думала, большинство болезней тут лечили отварами и мазями из трав. Еще был не очень стандартный способ лечения горячими камнями. Травницы также исполняли роль повитух. Что, впрочем, неудивительно.

После завтрака и очередного познавательного разговора с Хельгой я отпустила ее, еще раз тщательным образом проинструктировав, что нужно говорить обо мне и каким образом сокрушаться о моей нелегкой доле. Мне кажется, судя по тому, как блестели ее глаза, ей самой не терпелось приступить к своей миссии. Я не стала ее задерживать.

Сама же, подсев поближе к печке, в которой еще не успели остыть горячие камни, решила обдумать происходящее и составить хотя бы примерный план на ближайшее будущее.

В первую очередь меня, естественно, волновало замужество. Тор не показался мне плохим и жестоким человеком, но кто знает, может быть, он искусно скрывает свою сущность глубоко внутри, чтобы выпустить ее в самый подходящий момент. Садисты тоже не всегда выставляют свою темную сторону напоказ.

еще могу стерпеть некоторую грубость – все-таки тут довольно суровый мир с весьма своеобразными устоями и менталитетом, – но мне совсем не хочется, чтобы в мою жизнь прочно вошли побои и унижения. Но опять же на первый взгляд, Тор не показался мне человеком, способным на нечто подобное.

Конечно, ни о какой любви речи не шло. Это будет всего лишь сделка, и только. Умирать мне не хотелось, бежать и прятаться я не собиралась. Слишком романтичной натурой я не была, поэтому вполне могла позволить себе выйти замуж и без любви.

Легкая грусть, сдавившая сердце, была полностью мною проигнорирована. Все мои невинные девичьи мечты остались где-то там, далеко в прошлом. В то время я была наивна, дышала полной грудью, звонко смеялась над трудностями и верила в безоблачное и счастливое будущее. Тогда я не была больна. И я еще знала, что значит жить без постоянной боли и осознания, что жизнь вскоре закончится. Да, мне хотелось верить, что смогу преодолеть, перебороть, но сейчас можно себе признаться: в глубине души я всегда знала, что конец близок.

На этих мыслях улыбнулась и обвела взглядом помещение. Кто же знал, что один конец станет началом чего-то другого? Я вот точно не знала. И наверное, не жалею об этом. Ведь иначе я опустила бы руки, перестав бороться. И кто знает, может быть, это стало бы роковой для меня ошибкой.

Тряхнув головой, выбросила подобные мысли. Хватит, я здесь, и теперь у меня есть будущее.

– Будущее, – прошептала, улыбнувшись. Кто бы знал, как это приятно звучит.

Значит, сегодня вечером, когда Тор придет за ответом, я дам свое согласие.

Задумалась.

Большинство мужчин не слишком ценят то, что досталось им с легкостью. Впрочем, это касается не только мужчин, но и людей в целом. Тогда, может быть, стоит еще потянуть время? Сделать вид, что я не уверена, что рассматриваю и иной вариант? Заставить его немного понервничать, чтобы он не чувствовал себя хозяином положения? Попробовать сделать так, чтобы он боялся потерять меня? Это возможно?

Я видела Тора лишь раз, да и то недолго. Этого времени было катастрофически мало, чтобы хотя бы немного его изучить.

Значит, стоит попробовать. Получится – хорошо. Не получится – это все равно даст чуть больше представления о том, кто станет моим мужем.

Итак, на свадьбу я согласна, но отвечать сразу «да» не стоит. Нужно попытаться добиться отсрочки. Не для того, чтобы найти лазейку и ускользнуть, а просто чтобы слегка пощекотать нервы будущему мужу.

Потом бракосочетание. Нужно будет узнать у Хельги, как здесь проходят свадьбы. И праздники вообще. А еще поспрашивать у нее о богах и обычаях, связанных с религией. Думаю, для этого времени данная тема весьма актуальна. Это в моем прошлом мире я могла сказать, например, что атеистка, и меня никто не потащил бы на костер. Кто знает, как обстоят дела здесь? Не стоит в этом вопросе полагаться на свою удачу.

Надо будет узнать у Тора, где мы будем жить после свадьбы. Конечно, я уже тут немного осмотрелась, но есть шанс, что он заберет меня в свой замок – в Одельгар.

Кроме этого, нужно будет обязательно расспросить Хельгу о деталях жизни моей предшественницы. Я ведь даже не знаю ни имени отца, ни имени матери. Тор сказал, что отец Хильдегарды погиб где-то на чужбине, но нужно будет выяснить, где именно и что он там вообще в это время делал. Как я поняла, походы тут обычно совершаются летом, а сейчас точно зима.

Что еще?

К сожалению, так сразу и не сообразишь. Я бы с удовольствием все это записала, чтобы не забыть, но не хотелось, чтобы записи кто-то прочел. Писать на русском, чтобы не поняли? Надо об этом подумать, ведь прежняя Хильдегарда где-то училась. По крайней мере, именно так сказал Тор. И поэтому любые свои знания я вполне могу объяснить образованием, полученным в другой стране.

Встав, решила немного пройтись. Снаружи, правда, было довольно холодно, ведь коридоры вообще никак не отапливались, но и сидеть в комнате безвылазно мне тоже не хотелось.

Самое интересное, что я не боялась мира за дверью – наоборот, мне хотелось его изучить, понаблюдать за людьми, послушать, о чем они говорят. Может быть, даже встретить Тора. Умом я понимала, что это пока опасно: он может задать вопросы, на которые у меня не будет ответов. Но я уверена, если это случится, всегда смогу найти отговорку.

Именно поэтому решительно откинула крышку сундука в надежде найти что-нибудь теплое. Я не прогадала – на самом верху лежал подбитый мехом плащ.

Взяв его, осмотрела со всех сторон. Плащ выглядел очень теплым, так что я с готовностью накинула его на плечи, захлопнула крышку сундука и устремилась к выходу. Но покинуть комнату не успела. Только я протянула руку, как дверь открылась. Рефлекторно я сделала шаг назад.

– Госпожа! – воскликнула запыхавшаяся Хельга.

– Что случилось? – спросила, напрягаясь. Сюрпризы я не слишком любила, по правде сказать.

– Идемте, вы должны это видеть!

Выпалив это, Хельга развернулась и буквально вылетела в коридор, оглядываясь на меня, будто проверяя: иду я за ней или нет.

Я пожала плечами и спокойно вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Не скажу, что я совсем не была взволнована, но старалась не показывать своих эмоций. Хотя да, мне было весьма интересно узнать, что успело случиться за короткое время, прошедшее после нашего с ней последнего разговора.

Из замка выйти нам не дали. Когда мы приблизились к входной двери, путь нам перегородил громадный хмурый мужчина, взираюший на Хельгу с неодобрением.

– Ливольф! – недоуменно вскрикнула та, подняв голову и вопросительно посмотрев мужчине в глаза.

Надо отдать должное – этот Ливольф выглядел поистине внушительно. И дело было даже не в высоком росте и мощной фигуре, буквально источающей какую-то первобытную силу, а в его чертах лица. Казалось, его вылепил не очень умелый скульптор, сделав лицо грубым, тяжелым, не слишком красивым, но одновременно притягательным именно своим несовершенством.

– Госпожа, – медленно переведя взгляд светло-голубых глаз с Хельги на меня, Ливольф склонил голову, всем своим видом стараясь продемонстрировать почтение и покорность. Если с первым у него еще что-то получалось, то вот с покорностью удавалось не очень. – Вам не стоит выходить.

– Вот как? – спросила я, с интересом разглядывая того, кто, можно сказать, лично выбрал для меня мужа, опираясь исключительно на свои мысли и… предпочтения. То, что, по его словам, нет достойнее ярла, чем Тор, не означает, что мы с моим будущим супругом будем счастливы. Ведь мужчина может быть отличным другом, но при этом отвратительным мужем.

Хотя кто знает, что случилось бы, не позови Ливольф сюда Тора. История точно пошла бы по другому пути. Так что благодарность к нему я все-таки испытываю.

– Я разве пленница в своем собственном замке? – спросила, когда Ливольф выпрямился и посмотрел на нас выжидающе, будто рассчитывая, что мы немедленно развернемся и, не задавая более никаких вопросов, уйдем.

Он явно не ожидал услышать такой вопрос, но удивление лишь на секунду проскользнуло в его глазах и исчезло.

– Нет, госпожа, просто ярл просил вас воздержаться от прогулок во дворе в ближайшее время. Он волнуется за ваше хрупкое здоровье.

– О, – я кивнула и развернулась, поморщившись, так как заметила, что подол моего плаща метет грязный пол, усеянный стоптанной соломой. – Передай мою благодарность ярлу. Мне очень приятна его забота, – бросила через плечо.

Когда я выходила из холла, слышала торопливый шепот Хельги, а потом и ее быстрый шаг.

– Простите его, госпожа, – торопливо сказала девушка. И я услышала в ее голосе нотки неуверенности. Она явно не знала, чего от меня ожидать.

– Все в порядке, Хельга. Ливольф ни в чем не виноват. Кто он тебе? – спросила, пытаясь вспомнить, какой из путей приведет меня в коридоры-балконы. Помнится, там были большие окна, некоторые из которых выходили в замковый двор.

– Муж, – ответила Хельга с гордостью. – А куда мы идем?

Я быстро объяснила ей, что именно мне нужно. Хельга понятливо покивала, а потом повела меня в нужную сторону. Нам пришлось подняться наверх, на третий этаж. Вскоре мы уже выходили из замка на балкон – буду называть эти прогулочные коридоры именно так.

Снаружи было очень холодно. Резкий ветер моментально налетел, растрепал волосы, забрался под плащ, кусая щеки и нос. Торопливо накинув на голову капюшон, я запахнулась сильнее и спрятала руки.

– Холодно, – поделилась со мной очевидным Хельга.

Я и сама отметила, что в замке, несмотря на то, что в нем коридоры совсем не отапливались, было гораздо теплее. Видимо, во многом ощущение холода возникало из-за ветра.

Подойдя к краю, встала так, чтобы из-за перегородки меня не было видно со двора. Хельга, наблюдавшая за мной, последовала моему примеру, встав напротив. Она с любопытством вытянула шею, выглядывая наружу.

– Смотрите, госпожа, – прошептала она, нервно комкая побелевшими пальцами край своего плаща.

Мне не нужно было ничего говорить, я и сама все отлично видела. Там, внизу, явно что-то происходило. К моему огорчению, не во дворе, а за пределами замковой ограды. На дороге, ведущей к замку, можно было различить воинов.

– Это люди Глауда, – с непонятным ужасом прошептала Хельга.

Я посмотрела на нее скептически.

– Каким образом ты это поняла? – спросила, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть. По всему выходило, что Тор сейчас с кем-то беседовал около ворот. С одной стороны, на дороге, стояли чужие воины, около замковой стены столпились наши люди.

– Вы разве не видите, госпожа? – она посмотрела на меня с таким выражением, будто я внезапно ослепла.

Я быстро пробежалась взглядом по предполагаемым чужакам, не понимая, что должна была увидеть. Отсюда нельзя было рассмотреть ни лиц, ни каких-либо отличительных признаков в одежде. Хотя… Вот там, прямо около стены, кажется, мелькает что-то цветное.

– Штандарт, – произнесла полувопросительно.

– Да, да, – Хельга часто закивала головой. – Это его цвета. Надо же, все-таки пришел, – сощурившись, прошипела она не хуже змеи, с ненавистью глядя на развевающееся знамя. Что-то мне подсказывало, что у ее неприязни к Глауду имеются основания. – И ведь не струсил, не повернул назад.

– Как думаешь, что сейчас там будет? – спросила, решив, что в данный момент происходящее за стенами замка меня волнует больше, чем причины нелюбви Хельги к ярлу Глауду. Позже узнаю.

– Ничего, – Хельга пожала плечами, успокоившись. – Ярл Тор в своем праве, так как прибыл сюда быстрее. Глауду придется убраться восвояси, пива не хлебавши.

– А если он будет настаивать? – спустя некоторое время задала я еще один вопрос, так как не понимала, о чем можно было так долго разговаривать.

По мне, так этот Глауд должен был все понять и уйти, как только увидел чужих воинов на стенах замка. Ну или по крайней мере после того, как Тор вышел к нему.

Надеюсь, они там сейчас не торгуются? Я уже настроилась на Тора. Да и неприятно осознавать себя предметом торга.

Хельга глянула на меня и пожала плечами.

– Вам не стоит переживать, госпожа. Ярл Тор не станет отдавать Асгрим.

– Как интересно, откуда такая уверенность? – спросила, добавив в голос немного прохлады.

– Потому что так не принято, – мгновенно отозвалась служанка. – Подобное могут принять за слабость. Если он отдаст завоеванный замок без боя, то все посчитают, что он чего-то испугался. Такой ярл не достоин уважения.

– А если Глауд предложит обменять Асгрим на что-то другое? – спросила уже с интересом, понимая, что здесь много различных тонкостей.

– Это тоже не приветствуется. Если ярл Тор продаст Асгрим почти сразу после своей победы, то его посчитают жадным человеком. Это, конечно, не так зазорно, как слабость, но уважения ему не прибавит. Завоевание Асгрима для ярла Тора сейчас нечто вроде символа его победы, показателя его воинских умений, ума и доблести. Человек, у которого можно купить победу, не имеет чести.

Надо же, как категорично. Меня, конечно, радует такое положение вещей, но слышать подобное слегка необычно. В моем прошлом мире многое можно было купить за деньги. Хотя и не всё.

Поежившись от налетевшего порыва ветра, я вновь перевела взгляд на людей внизу. Всё-таки мне придется долго привыкать к местным порядкам и образу мышления.

– Ну а если Глауд всё-таки не отступит?

– Тогда у ярла Тора будет лишь один выход – схватка.

– Один на один?

– Когда как, – Хельга пожала плечами. – Иногда за что-то ценное и желанное ярлы бьются один на один. Иногда сходятся отрядами. Но такое случается редко, лишь когда ни один, ни второй не желает уступать.

Мы замолчали. Отсюда не было ничего слышно, но никто из нас не желал уходить в теплую комнату. И даже холодный ветер не мог согнать нас с места.

– Расскажи мне о ваших богах, Хельга, – попросила я, когда стоять в тишине стало немного неуютно. Казалось, там, внизу, накапливается напряжение, которое, волнами разлившись по округе, добралось и до нас.

– Богов у нас много, – Хельга пару раз переступила с ноги на ногу, а потом еще и попрыгала на месте, явно замерзнув. – Главный бог – это великий Арн. Бог-создатель, творец всего сущего. Его чаще всего представляют в виде гигантского орла, который взирает на творение свое с высоты, паря в небесах. У Арна есть жена – богиня Асэ. Она покровительница всех женщин. Богиня весны и плодородия. Эти два бога самые могущественные, и большинство поклоняется именно им. Но есть еще и другие боги. Например, Хардир – бог войны, сражений, раздора и гнева. Вета – богиня бури и зимы. Эти два бога – дети Арна и Асэ. А еще… – Хельга запнулась, замирая и перестав перескакивать с ноги на ногу и махать руками в попытках согреться. – Там что-то происходит.

Я и сама уже видела, что внизу люди заволновались и явно начали вести себя не так спокойно, как минуту назад.

– Они будут сражаться, – Хельга снова перешла на шепот.

Обеспокоившись–все-таки там сейчас будет решаться моя судьба, – я вцепилась в холодный камень, но сразу же отпустила его, поднося руки к губам и принимаясь дышать на пальцы. При этом я не отрывала взгляда от происходящего внизу.

В какой-то момент напряжение достигло наивысшей точки. Люди волной качнулись, словно в едином порыве подались вперед. Порыв ветра донес до нас крик и гам. Я ощутила, что меня в буквальном смысле трясет, и не уверена, что от холода.

Обхватив себя руками за плечи, смотрела, стараясь не моргать, чтобы не пропустить ни малейшей детали. Я была столь напряжена, что звук, как от лопнувшей струны, заставил меня вздрогнуть всем телом.

– Что?.. – я недоуменно моргнула и оглянулась.

В этот момент Хельга подскочила ко мне и схватила за руку, не отрывая, впрочем, взгляда от разворачивающихся событий.