Хильдегарда. Ведунья севера

Глава 1

Дитя другого мира, Для этого ты – Диво. Призвана Богами, Умытая слезами. Испытанная болью, Отмеченная кровью.

Подойдя к окну, выглянула во двор, придерживая рукой тяжелую штору. Сквозь кусочки слюды было плохо видно, но я всё-таки смогла рассмотреть, что захватчики вместе с побежденными, теми, кто совсем недавно изображал активное сопротивление, неплохо проводят время. Воины, еще вчера «самоотверженно» защищавшие стены замка, смеются вместе с захватчиками, совершенно не испытывая при этом никакого дискомфорта. Да и местные слуги не выглядят так, словно битва проиграна и они теперь во власти врага.

Опустив штору, отошла в темноту комнаты.

Мне нужно было подумать.

Тяжелое платье мешало двигаться, но холод в комнате наводил на мысль, что снимать с себя пусть и неудобную, но теплую одежду все-таки не стоит. Горячие булыжники, разложенные в переносной железной печке, совсем не помогали. Проверив камни, которые слуги принесли час назад, зябко потерла руки и глянула на кровать. Шкуры на ней меня слегка смущали, но я понимала, что вскоре здесь станет совсем холодно.

Подойдя ближе, приподняла одну шкуру и понюхала. Скривилась. Запах был слабым, но – проклятье! – они все равно воняли псиной.

Потоптавшись немного, с отвращением откинула шкуры. Ложиться я не стала, просто села на кровать, укутав ноги одеялом и подложив под спину пару подушек.

Оглядев небольшую полутемную комнату, спрятала руки в рукава и задумалась, вспоминая все, что произошло за последнее время.

Не стану много рассказывать о том, как я умерла. Да, вы не ослышались, я на самом деле умерла. Правда, была к этому готова, так как болела долго и, поверьте мне, очень мучительно. Я всегда отличалась упрямством и, когда узнала свой смертельный диагноз, долгие годы после этого боролась за свою жизнь изо всех сил. Но некоторые вещи мы, к моему глубокому сожалению, не можем изменить даже с помощью упрямства и силы воли.

Не знаю, за что мне дарован еще один шанс. Может быть, за то, что так и не сдалась до последнего? Ведь в самом конце я почти корчилась от боли, но даже тогда не желала умереть, чтобы облегчить свои страдания. И нет, не потому, что боялась смерти, просто мне казалось, что жизнь – это великий дар и его нужно ценить и бороться за него до последнего. И я боролась. Но проиграла.

Помню лишь, как сильно расстроилась, подумав, что приложила недостаточно сил, поэтому не справилась. Впрочем, кроме этого я ощутила громадное облегчение и счастье. Как бы я ни старалась быть сильной, смелой и упорной, но боль вымотала меня настолько, что в глубине души я была рада, что все, наконец, закончилось.

Однако бессознательное блаженное состояние длилось недолго. Или же мне так показалось. Не знаю.

Очнулась я резко и тут же застонала от боли в голове. Это была другая боль, незнакомая мне. Чужая.

«Неужели это еще не все?» – подумала я, чувствуя смесь отчаяния и радости.

Как оказалось, это действительно было «еще не все».

Кое-как открыв глаза, я поначалу толком не поняла, что происходит и почему в больнице люди сражаются на мечах. Кругом стоял шум, крики. Пахло не цветами и даже не лекарствами.

Конечно, я решила, что у меня просто галлюцинации. Вот только в эту картину не вписывалась пульсирующая боль в затылке. Почему-то я была уверена, что голова болеть у меня не должна.

Хоть происходящее и выглядело бредом или сном, навеянным либо прочтенной книгой о старых временах, либо просмотром исторического фильма, но кидаться под мечи я не собиралась. Медленно добравшись до одного из углов, забилась в него, внимательно наблюдая за битвой.

Воины, облаченные в старинные одежды, действительно дрались мечами, стараясь задеть противника. И несколько поверженных уже лежали на каменном полу, присыпанном соломой, и очень убедительно постанывали. Тогда мне все показалось очень реальным, лишь позже я поняла, что все было только инсценировкой.

Нахмурившись, потрогала затылок и ощутила пальцами влагу. Зашипев от резкой боли, убрала руку и посмотрела на нее. Пальцы были окрашены красным. Значит, меня кто-то ударил по голове. Вот только…

Естественно, я не стала бросаться под ноги воинам, моля их остановить безумие и перестать резать друг друга. Я не понимала, что происходит, поэтому не торопилась давать о себе знать.

Спустя какое-то время ситуация изменилась. Появились победители и проигравшие. Честно говоря, в тот момент я толком не поняла, как они так распределились. Впрочем, понять, кто из них кто, не составляло труда, ведь победители радостно гоготали, время от времени потрясая мечами, и выглядели такими довольными, словно выиграли миллион.

Конечно, у меня не было ни шанса отсидеться в своем углу. Было страшновато, мало ли что эти люди могут сделать с женщиной, но я, как обычно, решила принять судьбу такой, какая она есть, и постараться выбраться из этой ямы с наименьшими потерями для себя.

Меня не стали ни убивать, ни насиловать. Надо мной даже не издевались. Лишь закрыли в этой комнате со словами, что на данный момент некоему ярлу* немного не до меня.

Значит, решение о моей судьбе откладывается. Не скажу, что сильно возражала – мне необходимо было хотя бы немного времени, чтобы во всем разобраться.

Вскоре я поняла, что нахожусь не в своем мире и даже не в своем теле. Всё-таки стройное здоровое тело несколько отличалось от моего прежнего, болезненно-тощего. Для того чтобы это понять, хватило одного взгляда на руки. К тому же у меня раньше были короткие черные волосы, а это тело обладало шикарной светло-русой шевелюрой до поясницы. Да что говорить? Думаю, любой человек сразу отличит собственное тело от чужого.

Мне повезло, так как я понимала язык местных. Он напоминал мне немецкий, к которому я в прошлом не испытывала теплых чувств. Мне никогда не нравилось его звучание. К тому же в детстве я смотрела много советских фильмов про войну, и мой юный мозг отлично запомнил, что говорящие на этом языке раньше были врагами. Потом эту нелюбовь подогрели в школе, заставив его изучать, хотя мне так хотелось учить английский. Американские фильмы тогда прочно вошли в нашу жизнь, завлекая красотами далекой и необычной страны.

Впрочем, сейчас это уже не так уж и важно. Все осталось в прошлом.

Если судить по окружению, я попала не в самое цивилизованное общество. Каменный замок, печь с огненными камнями, шкуры, пошитая явно вручную одежда, солома на полу, слюда в окне вместо стекла, ставни, обитые мехом, чтобы сохранить тепло. Судя по всему, это была какая-то северная страна.

Я не знала своего статуса, но комната, в которой меня держали, явно раньше принадлежала девушке, чье тело я теперь занимала. Все в этой комнате наводило на мысль о неких привилегиях. Да и обращались со мной почтительно.

Служанкой прошлая владелица этого тела точно не была. Тогда кем?

В этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату вошел поистине огромный мужчина. Испуганно вздрогнув от неожиданности, я опустила ноги на пол и встала. Все внутри замерло в ожидании. Сейчас я узнаю.

– Здравствуй, Хильдегарда, прекрасная ярлина*, – прогудел он, остановившись в нескольких шагах от меня. Голос у мужчины был густым и низким.

Конечно, я быстро его оглядела. Высокий, под два метра ростом, широкоплечий, мощный, с руками-кувалдами. Именно такими в сказках описывали богатырей. Волосы немного встрепанные, светлые, довольно длинные. Ясные голубые глаза смотрели выжидающе и заинтересованно, а на щеках играл здоровый румянец. Никогда не любила лишнюю растительность на лице, но этому мужчине шла его борода и небольшие аккуратные усы. Почему-то возникала параллель с древними скандинавами. Может быть, из-за того, что приведший меня сюда человек упомянул некоего ярла?

Не зная, как обратиться к этому мужчине, я решила действовать по наитию.

– Милорд, – выдохнула я и, подхватив юбку, присела в реверансе. Понятия не имею, какие тут порядки (кроме языка, от прошлой обитательницы тела мне не досталось никаких знаний), но думаю, подобное уважение будет уместно.

Судя по расширившимся глазам, я сделала что-то необычное, ну да ладно.

– Значит, слухи правдивы, – прогудел мужчина, начиная обходить меня по кругу и рассматривать как какую-то диковинку. – Ты и в самом деле получила образование в далекой западной стране. И каково там?

– Намного меньше снега, милорд, – отозвалась, молясь всем богам, чтобы это было именно так.

Мужчина рассмеялся, хотя я не поняла, что в моих словах его насмешило.

– Смелая, красивая, – сказал он, встав прямо передо мной. Чтобы смотреть ему в глаза, мне пришлось поднять голову. Наверное, я снова что-то нарушила, так как мужчина удивленно вскинул брови, но потом удовлетворенно хмыкнул. – Настоящая драгоценность севера. Ты ведь знаешь, что тебя ждет?

– Не имею ни малейшего представления, – отозвалась тут же, пытаясь держаться ровно. Он… подавлял. Хотелось отшатнуться, отвернуться, отвести взгляд, но я упрямо стояла, расправив плечи, и смотрела ему в глаза, стараясь не пропустить ни одной эмоции.

– Ярлина не может править землями и людьми. И ты это знаешь, Хильдегарда. Твой отец был глупцом, не оставив после себя наследника мужского пола. Недавно я получил весть, что твой отец погиб в далеких землях. Именно поэтому я решил, что мне стоит присоединить Асгрим к моим владениям. Если бы у тебя был брат, я бы даже не подумал нападать на вас. Теперь этот замок и земли принадлежат мне. А у тебя есть выбор.

– Какой, милорд? – спросила. Я и раньше понимала, что ситуация не так проста, а сейчас только уверилась в этом.

– Ты можешь умереть, – ответил он, а потом поднял руку и прикоснулся грубыми твердыми пальцами к моему подбородку. – А можешь стать моей женой. Я не отпущу тебя, Хильдегарда, моя драгоценная ярлина, ведь твой будущий сын, будь он даже безродным ублюдком, сможет претендовать на Асгрим, а мне бы этого не хотелось.

– Я могу подумать, милорд?

Кажется, своим вопросом я снова его удивила. Он отпустил мое лицо и сделал шаг назад. Усмехнувшись, мужчина кивнул.

– Конечно можешь. Завтра ближе к вечеру я приду за ответом. Надеюсь, ты примешь правильное решение, Хильдегарда. Мне бы не хотелось своими руками уничтожать одно из сокровищ севера.

Сказав это, он развернулся и вышел из комнаты.

– Принесите в комнату ярлине еще камней! – послышался из коридора его гулкий голос.

Выдохнув, опустилась обессиленно на кровать. Сколько бы я сама ни считала себя храброй, но я отлично знаю, что такое страх и напряжение.

Что ж, время подумать у меня есть, хотя я уже и так знала свой ответ. И нет, не потому, что мужчина мне понравился. Просто…

Просто снова умирать мне совершенно не хотелось.

Не успела я расслабиться, как дверь тихо приоткрылась и в комнату проскользнула невысокая фигура.

– Как вы, госпожа? – спросила женщина, принимаясь хлопотать вокруг печки. – Зря вы из комнаты вышли. Ой, зря. Голова ваша как? Сильно ударили? Видели бы вы, как ярл рассвирепел, когда узнал, что кто-то поднял на вас руку.

Пока она болтала, я потрогала тряпку на голове, которую мне намотали сразу после окончания битвы. И даже не подумали промыть рану или что-нибудь приложить. Впрочем, я была так взволнована происходящим, что и сама толком не обратила на это внимания. Да и голова уже совсем не болит. Хотя это и странно.

Закончив с печкой, женщина повернулась ко мне лицом, и я смогла лучше ее рассмотреть. Лет тридцать пять, может немного меньше. Низкого роста, не тонкокостная, а крепкая, плотно сбитая. Волосы темные, собраны в две косы. Черты лица запоминающиеся.

– Что с вами, госпожа? – спросила она встревоженно.

Я задумалась. Мне просто необходим был источник информации. Судя по ее манере разговора, они с прежней владелицей этого тела были либо подругами, либо кем-то вроде того. Хотя я могу и ошибаться, и это просто служанка, любящая поболтать.

Мне бы не хотелось, чтобы о моем состоянии знали лишние люди. Рискнуть?

– Как тебя зовут? – спросила, встав так, чтобы отрезать ее от двери. Мало ли, вдруг решит сбежать, а мне хотелось бы для начала поговорить.

Глаза женщины распахнулись в удивлении. Она даже отшатнулась немного, словно в испуге.

– Да… как же это? – ошеломленно прошептала она. – Святая Асэ, что же это делается? – сказала она чуть громче.

– Не кричи только, – одернула я ее, так как мне показалось, еще немного – и она заголосит сиреной. – Иди сюда, – я протянула ей руку, за которую она, несмотря на явный шок, вцепилась, как утопающий за соломинку. – Ну так как?

– Что? – переспросила она заторможенно.

Вздохнула, присаживаясь на кровать и утягивая за собой женщину. Она, будто послушная чужой воле кукла, села, неотрывно смотря на меня.

– Имя твое как? – переспросила терпеливо, понимая, что для подобного поведения у нее явно есть причины.

Вместо ответа женщина всхлипнула, согнувшись, уткнулась носом в колени и горестно заплакала.

Я, честно говоря, растерялась. Не зная, что делать и говорить, принялась осторожно поглаживать служанку по сгорбленной спине. Я собиралась сделать вид, что потеряла память, но, может быть, у них тут подобное считается чем-то вроде смерти? Вскоре я узнала, что мои предположения верны.

– Не помните? – вытерев покрасневший нос неизвестно откуда взявшейся тряпкой, спросила женщина. – Ничего не помните?

– Ничего, – подтвердила я, не став уточнять, что помню-то я все, только совсем не о жизни Хильдегарды.

Женщина снова заплакала. Я не стала ей мешать. Встала и отошла к окну. Через плохо обработанную слюду почти ничего не было видно, но я все-таки рассмотрела в опускающихся сумерках горы. Пейзаж за окном не блистал разнообразием цветов. Белый снег, серые горы, темное, нависшее над беззащитным миром небо, похожее на длань карающего бога. Ночью пойдет снег, поняла я неожиданно для себя, словно ощутила дыхание холода и услышала завывание ветра, заблудившегося между остроконечных тысячелетних скал.

– Хельга, – услышала я и разорвала странную нить, связывающую меня с внешним миром. В груди потянуло от чувства потери. Что это только что было? Непонятно, но разберусь чуть позже.

– И ты?..

– Я ваша личная служанка, госпожа. Мы с вами вместе с самого вашего рождения. Я помню вас крохой, вот такой, – Хельга развела руки в стороны, показывая размеры этого тела при рождении. – Мне десять зим всего было, когда ваш отец пришел к моей матери и сказал, что жена его ночью разродилась и вам требуется подружка. Я была так счастлива, так счастлива.

– Десять, – повторила я задумчиво. – А сейчас тебе сколько?

– Двадцать шесть.

– Хм, – я оглядела ее внимательнее. Выглядела однозначно старше. – Расскажи мне, почему ты плакала только что?

– Так ясно ведь, – глубоко вздохнув, Хельга всхлипнула в последний раз и принялась за рассказ: – Когда боги гневаются, то забирают память, повелевая человеку начать жизнь заново.

– И что тут плохого? Человек ведь не умирает, просто теряет память.

– Что вы? – ужаснулась Хельга. – Потерять память – то же самое, что умереть, ведь теперь вы будете другой, совсем другой. От вас прежней осталось только ваше тело, да и то…

– Что?

– Ваш взгляд, госпожа, – Хельга испуганно тряхнула головой. – И как я сразу не заметила? Ваш взгляд совсем другой. Видите, вы уже другая. Моя госпожа умерла, – из глаз девушки снова полились слезы.

Я не стала ее успокаивать, так как она в чем-то была права. Прежней души в этом теле однозначно нет. Не знаю, по какой причине не слишком сильного удара по голове хватило, чтобы убить эту девушку, но это так. Она на самом деле умерла.

Когда Хельга немного успокоилась, то посмотрела на меня настороженно, явно не зная, как себя со мной вести.

– Скажи, а по какой причине боги могут отнять память?

Когда-то давно я не слишком верила в разные всесильные сущности, потом, когда болела, молилась, конечно, так как вера немного помогала справиться с отчаянием, охватывающим меня время от времени. А сейчас я была уверена, что некто всемогущий существует. Не просто же так я попала сюда. Боюсь, простым людям сотворить такое не под силу.

– Грех, очень тяжелый грех.

– Вот как, – я не слишком была удивлена.

Выходит, по логике местных жителей, если исполнилось некое наказание, то назначено оно не просто так, а за какой-то грех. Хотя, как по мне, все могло быть чистой случайностью. Девушка просто оказалась не в том месте не в то время. Один удар по голове, ставший роковым, унес ее жизнь. Не совсем понятно только, почему в освободившееся тело перекинули мою душу.

– К сожалению, я не помню, по какой причине меня настигла божья кара, но мне бы хотелось, чтобы произошедшее осталось между нами. Ты меня понимаешь?

– Да, – Хельга кивнула. – Понимаю, госпожа. Я буду молчать, но разве остальные не поймут, что вы изменились?

– Люди иногда меняются, когда происходят тяжелые события. Тот, кому теперь принадлежит Асгрим, сказал, что мой отец погиб.

– Ох, да, я так сожалею, госпожа, – начала причитать Хельга, но я сразу ее остановила.

– К тому же мне теперь предстоит выйти замуж за незнакомого мужчину. Плюс потеря Асгрима. Думаю, всего этого достаточно, чтобы любая на моем месте изменилась. А если ты еще и немного поговоришь с другими слугами о том, как мне плохо, как много свалилось на меня, какая непомерная тяжесть легла на мои хрупкие плечи, что не всякий человек способен пережить без последствий все это, то я буду тебе очень благодарна, Хельга.

– Как… – Хельга смотрела на меня, и я никак не могла понять, чего в ее взгляде больше: ужаса или уважения. – Вы здорово все придумали, госпожа. Вы правы, такое не всякому мужчине по силам, что уж говорить о нашей хрупкой, робкой и милой госпоже.

– Робкой? – не знаю почему, но я рассмеялась. Уж кем-кем, а робкой я никогда не была. – Ладно, – отсмеявшись, я повеселевшим взглядом посмотрела на Хельгу. – А теперь расскажи мне, что за постановка была здесь вместо боя?

Хельга ощутимо вздрогнула и явно занервничала.

– Ну же, все уже случилось, так что ни к чему скрывать, – поторопила я ее, подталкивая к тому, чтобы облегчить груз совести.