Ты мне не пара [СИ]

Весь день размышлял об увиденном. Строил догадки о примененном хилером механизме оперирования, просчитывал, что мне можно использовать из полученного урока. В лаборатории на вопрос Мельника:

— Ну что, Сергей, разобрался с этим чудодеем? — покачал головой, после ответил: — Не все так просто, Илья Николаевич, надо мне хорошо подумать.

Рассказал, как есть — о своих предположениях перед сеансом, о том, что видел и согласии Виргилио встретиться со мной. Мельник высказал то, в чем я сам сомневался:

— Все же отбрасывать вероятность гипноза не стоит. Сужу из твоих слов, что хилер раздвинул кожу и ткани концентрированным полем. Он что, дематериализовал их, разорвал молекулярные связи? А потом таким же невообразимым образом восстановил, как было? Более достоверным вижу объяснение, что он загипнотизировал всех, тебя также. То, что аура больного не показала признаков патологии, не говорит однозначно о вмешательстве хилера. Или тот же морок, наведенный на энергетическом уровне, или хилер своим полем подпитал больной орган. Я уже не говорю о том, что пациент мог быть подставным, без серьезной онкологии.

Видел в словах ученого немалую долю истины, но интуиция подсказывала мне — хилер не манипулировал внушением, действительно провел оперативное вмешательство с устранением ракового образования. Так и высказался Мельнику — он обычно доверял моему подсознательному чувству. Помолчав в задумчивости минуту, ответил все же с сомнением:

— Хорошо, Сергей, встреться с доктором. Может быть, что переймешь у него полезного для себя. Тем более, по твоим словам, он сильный эмпат с солидной энергетикой.

Доктор Виргилио Гутиеррес встретил меня приветливой улыбкой. Еще вчера обратил внимание на удивительное тепло, казалось, идущее из самого сердца великого мастера. Мне еще не встречались люди с такой доброй харизмой. Он располагал к себе с первого взгляда, невольно вызывал приязнь и доверие. Возможно, что такое обращение выработалось у него годами профессиональной практики, но действовало безотказно, во всяком случае, — на меня. Пригласил сесть за небольшой столик, а потом, когда я расположился поудобнее в низком кресле, предложил чашку кофе. Не стал отказываться, через минуту помощница доктора подала нам горячий напиток, сама присела между нами. Мастер не торопился начинать разговор — с наслаждением смаковал каждый глоток. Я — по его примеру, также, хотя особого вкуса, кроме горечи, от кофе не испытывал. Но голову он прояснял заметно — уже после нескольких глотков почувствовал, как уходит усталость, а мысли становятся более глубокими и четкими.

— Сергей, о чем ты хотел поговорить со мной? — задал вопрос Виргилио, когда мы закончили с кофе, а помощница освободила столик.

— Уважаемый доктор, — приступил к продуманной еще вчера речи. Останавливался после каждого предложения, давая возможность девушке перевести его. — Кроме учебы в мединституте, я параллельно работаю в институте психологии. Тема, которой сейчас занимаюсь, связана с применением пси-энергии в лечебных целях. То, чем вы пользовались во время операции, напрямую связана с целью моих исследований. Я только в начале пути, ищу способы прямого вмешательства своей энергетикой в физическую структуру биологического объекта. Так что вы можете представить мои чувства, когда увидел вчера его реальное исполнение. Причем не на простейших организмах, с которыми я сейчас работаю, а на живом человеке, с изумительной точностью и эффективностью. Правда, у меня несколько иная направленность — дистанционное влияние, без прямого контакта с оперируемым органом.

— Твой интерес к операции понятен, — с явным вниманием оглядев меня, отозвался Виргилио. — Расскажи подробнее, что ты заметил, с самого начала.

— Вы стояли минуту неподвижно — в вашей ауре заметно стал выделяться оранжевый оттенок на желтом фоне. По-видимому, формировали волну пси-энергии нужного диапазона. Потом стали водить руками над больным органом — видел, как их стала окутывать, как в коконе, пелена сгустившегося поля. Когда же стали погружать в тело пациента, кожа и ткани как будто разошлись под пальцами. Вы касались ими кишечника, а через них текла и впитывалась в пострадавший орган жизненная энергия. Она имела свой оттенок — ярко-золотистый, а не оранжевый. Через минуту пси-энергия вновь сменилась и вы стали вычищать раковые образования, вырезать зараженный опухолью участок. Сращивание и восстановление тканей, нервных и кровеносных каналов шло уже энергией третьего вида — с горчичным оттенком. Завершили операцию общим укрепляющим полем жизненной энергии.

— Хорошее наблюдение, — после непродолжительного молчания подытожил доктор/ — У тебя, Сергей, развитое внимание — заметил действительно важные моменты операции. А теперь спрашивай, что тебя интересует?

Я задал несколько вопросов — среди них и те, о которых говорил Мельник. Доктор Виргилио отвечал охотно и подробно, насколько он понимал суть своих воздействий. У меня стало складываться впечатление, что он сам не знал природу оперируемой им пси-энергии — почему она действует именно так, а не иначе, по какой причине одна энергия заживляет ткани, а другая разрушает. Представлял собой чистого практика — применял сложнейшую материю, не понимая ее законов и принципов. Но даже и в таком качестве его знания и умения имели для меня уникальное значение — давали ясную картину невообразимых пока, но реальных в будущем возможностей, если я смогу перенять приемы доктора. А дать научное обоснование можно со временем, используя имеющиеся в нашей лаборатории наработки и методики.

Он рассказывал о некоей Сущности, дающей ему силы лечить людей. Именно она ведет его руками, заживляет раны, позволяет почти бескровно и без боли проводить операции. Надо только чувствовать ее, принять с полной верой, без тени сомнения или страха, иначе она просто не раскроется целителю. Перед операцией хилеры настраиваются на волну божественной благодати — в большинстве они долго молятся, положив руки на Библию. Сам же Вергилио обходится без нее и намного скорее — открывает сердце Сущности, а она наполняет его своей энергией. Технику же лечения он усвоил от великого хилера Элеутерио Терте, положившего начало новому искусству врачевания. Ему понадобился не один год учения, пока учитель дозволил самому проводить лечение. Так же учились и другие практикующие сейчас хилеры — под руководством опытного мастера. Возможности у них разные — кто-то берется только за несложные операции, другие, как Вергилио, за такие опасные, как запущенный рак.

В завершении беседы, длившейся больше часа, доктор сделал мне предложение, от которого не мог отказаться:

— Сергей, вижу в тебе большие способности, а главное — доброе сердце. Уверен, что ты сможешь достигнуть многого в богоданном деле. Через два месяца у себя дома я провожу недельный семинар для таких, как ты — готовых постигнуть великое искусство врачевания. Платы не беру — ваш труд на здоровье людей станет мне достойным вознаграждением. Если согласен приехать на мою родину, то я вышлю тебе официальное приглашение от нашего министерства здравоохранения — хилеры работают под его ведомством. С решением не тороплю, у тебя есть несколько дней до моего отъезда.

Принял предложение с признательностью:

— Благодарю за высокую оценку моих скромных возможностей и приглашение. Я переговорю в институте со своим руководством, в случае согласия — думаю, что получу его, — непременно приеду к вам.

На том и расстались, доктор еще вручил мне свою визитку с телефонами и адресом со словами: — Можешь звонить мне в любой день — рад буду помочь советом.

Как и предполагал, Мельник пошел мне навстречу, сумел уговорить руководство института отправить меня в командировку в далекие Филиппины после получения официального приглашения. В тот же день позвонил помощнице доктора и передал ей о своем согласии. Через две недели по факсу в адрес института пришло извещение об отправке приглашения, а еще через неделю позвонили из заморского посольства и вызвали получить официальную бумагу. После началась суматоха с оформление визы и других документов, покупкой билетов, получением нужных прививок. В конце ноября, распрощавшись с подругами и родными, получив от них напутствия и некоторые заказы, впервые в своей жизни вылетел в другую страну.

Сидел в кресле самолета, а самому не верилось, что лечу в далекую страну на другой край света. Эта сторона казалась какой-то диковинкой, неизвестной мне экзотикой. По книгам, журналам в какой-то мере узнал о здешней природе, людях, местных обычаях. Но понимал — то, что видишь своими глазами, не описать ни в одной книге. В предвкушение будущих впечатлений, эмоций сердце захватывала особая волна волнения — будто там, далеко за горизонтом, меня ожидал новый мир, полный чудес и волшебства. Как в детстве, когда после сна ко мне иногда приходило чувство — сегодня случится что-то необычное, сказочное, — весь день ждал и надеялся.

Час проходил за часом, а самолет наш летел все дальше. Только раз садились в промежуточном аэропорту, а через два часа вновь отправились в путь. Внизу суша сменилась морем, на бескрайней его глади видел видел корабли, изредка попадались острова — большие и малые. Полет проходил спокойно, против ожидания, без воздушных ям и колдобин. Даже незаметно уснул — утром встал рано, не выспался. Усталости не чувствовал, только иногда закладывало уши, а ровный шум моторов слился фоном, не раздражающим слух. Скрашивал время чтением журналов и проспектов, которые раздала пассажирам бортпроводница, смотрел в иллюминатор, вступал в разговор с соседом, пока по радио не объявили, что приближаемся к главному городу Филиппин — Маниле.

Все прильнули к стеклу, я тоже, вглядываясь в приближающуюся землю. Под крылом видел россыпь островов, вытянутую с севера на юг. Столица разместилась на самом крупном из них в устье реки у южного побережья. Мы уже пролетали над островом, позади в горной долине остался город Багио, в котором живет и работает Вергилио. Горы сменились равнинами, сплошь занятыми поселениями, городами, рисовыми полями. Этот район самый густонаселенный, используется каждый клочок земли. Видны еще кокосовые рощи вокруг большого озера в центре острова и вдоль вытекающей из него реки. Самолет пролетел по краю большого города, а потом, взревев моторами, пошел на посадку — мы прибыли в столицу Филиппин.

Глава 11

В аэропорту не стал долго задерживаться, ничего примечательного в нем не увидел — все так, как и в других крупных портах. Быстро прошел досмотр — таможенники придирчивостью не отличались, проверяли почти формально. Уже выйдя из здания терминала на прилегающую к нему площадь, полюбовался открывавшимся отсюда видом на море. Все точно, как на фотографиях — голубая вода, песчаный берег с растущими группами пальм, вдали видны яхты и лодки, — только все вживую, красивее. Можно сравнить, как для футбольного болельщика — видеть матч по телевизору и на стадионе, — эмоции совершенно разные! После отправился к автобусной площадке по соседству с портом.

Можно было и дальше лететь самолетом — из Манилы в Багио есть прямой авиарейс. Но решил все же добираться на машине — коль есть возможность посмотреть страну, грех ее упускать. Да и путь не очень долгий — около шести часов. Подождал на остановке автобус, идущий в нужную мне сторону. Вскоре он подошел — небольшой, на базе джипа, его так и называют — джипни. Весь разрисованный в яркие цвета, с причудливыми картинками и надписями — наверное, его владелец приложил в украшении своего чуда всю фантазию. Вход в машину сзади, сиденья расположены в два ряда по бортам, вместо окон и дверей — одни проемы, ехать придется с ветерком. Народу в нем оказалось немного, выбрал место впереди, поудобнее.

Джипни.

В обращении с местными — персоналом аэропорта, водителем автобуса, попутчиками, — у меня особой проблемы с языком не возникало. Английский здесь распространенный, так что они понимали даже в моем произношении, далеким от идеального. Я их тоже, может быть, через слово, но смысл улавливал. Приятно поразила приветливость тех, с кем довелось встретиться — улыбались без фальши, с готовностью отвечали на вопросы, старались услужить даже в мелочах. Причем не только по отношению ко мне, иноземному гостю — с туристами местные особенно обходительны, — но и между собой. Хотя меня предупреждали знающие люди, что в стране неспокойно из-за распрей между основным населением — католиками и мусульманами, на юге дошло до вооруженных столкновений.

Ехали не быстро, останавливались в каждой деревне или по просьбе пассажиров. Один раз увидел, как водитель, не заморачиваясь стеснительностью, встал на обочине и тут же, не отходя от машины, справил малую нужду. Дорога выпала неплохая, не беспокоила колдобинами или неровностями — автобус шел мягко и ровно, только на виражах кренился Все в окрестностях, мимо которых проезжали, привлекало интерес — от природного ландшафта до домов, придорожных сооружений. Только недавно закончился сезон дождей — воздух и почва еще пропитаны влагой, но солнце уже грело довольно сильно. Самая жара здесь в мае-июне, в разгар туристического сезона, но и сейчас неплохо — приятное тепло без изнурительного зноя.

По невзрачному виду многих жилищ в городах и деревнях, через которые мы проезжали, видел, что основная масса населения живет скудно. Убогие домики из фанеры, бамбука, отходов строительных материалов, занимавшие целые кварталы даже в деловом центре, рядом с небоскребами, оставляли тягостное впечатление, вызвали недоумение — как же можно в этом благодатном краю прозябать в такой нужде? Те же Сингапур, Малайзия или Индонезия со сходными природными условиями ушли вперед в своем развитии, а народ их живет гораздо лучше. Правда, в соседнем Таиланде, насколько мне известно, обстоит примерно также. Оставил мысли о глобальных вопросах — Восток так просто не понять, не мне судить о нем. Осталось принять его таким, какой он есть.

Трущобы среди многоэтажек.

Где то через два часа пути начались горы. Широкая поначалу дорога сузилась до двухполосной ленты, запетляла серпантином между скалами. С подъемом стало заметнее прохладно, да и наступал уже вечер, пришлось надеть куртку. Горы здесь не очень высокие, их склоны покрыты густым сосновым лесом. Местами видел террасы рисовых полей, на них местные крестьяне готовили почву для посева — месили грязь голыми ногами. Дважды пересекали по мостам горные речки с бурным потоком после выпавших дождей. В Багио приехали уже ночью. Водитель джипни довез до самой гостиницы, в которой я забронировал номер, не пришлось искать ее на такси. Портье принял меня со всем радушием, как важного гостя, не задержал с оформлением, уже через пару минут передал ключ и проводил до лифта.

В номере, как и в самом трехзвездочном отеле, все выглядело аккуратно и уютно, пусть и без роскоши, для меня излишней. Все нужное есть — приличная мебель, свежее белье, холодильник, телевизор с кабельными каналами, отдельная ванна с душем, даже чайник электрический. А я взял с собой небольшой кипятильник со стаканом, хотя меня предупреждали — он для администрации любой гостиницы как красная тряпка для быка — пожароопасный! Разложил вещи в шкафу и тумбочке, принял душ, а потом чаевничал, глядя на цветной экран — расслаблялся после суточной дороги. Акклиматизации из-за многочасовой разницы не потребовалось — уснул почти сразу, как лег в постель, все таки в пути вымотался.

Утром позвонил Вергилио, на своем корявом английском сказал ему о своем приезде. Доктор подтвердил, что семинар начнется завтра, уточнил мне время и место его проведения. Пожелал хорошо отдохнуть сегодня, осмотреть город — потом работы предстоит много, программа насыщенная. Я сам так намеревался, не теряя времени, собрался и отправился гулять. Определенной цели у меня не было — шел куда глаза глядят. Гостиница расположилась почти в самом центре города, так что далеко идти не пришлось — главные достопримечательности оказались поблизости. Обошел на своих ногах одно за другим Кафедральный собор, летний Дворец президента, Военную академию. Каждое из них представляло величественное сооружение, зевак вроде меня хватало. Хотя иностранцев, во всяком случае, из Европы, видел редко — горная столица не так популярна среди них, как известное на весь мир побережье с пляжами и развлекательными центрами.

Больше времени — почти до самого вечера, провел в городском парке или, как его здесь называют, Бёрнхэм-парке — излюбленном месте отдыха местных жителей и гостей. Поднимался на гору Кабуяо, с которой оглядывал окрестности — она самая высокая из находящихся в черте города. Зрелище впечатляющее — красивые здания на склонах, фонтаны на площадях и скверах, много зелени. Все продумано, гармонично сливается с окружающими горами. Посидел еще на лавочке возле искусственного озера в центре парка, по нему катались на лодках отдыхающие. Самому не хотелось, лень было напрягаться лишний раз. Пообедал здесь же — в одном из небольших ресторанчиков. Местную кухню — с морепродуктами и рисом, фруктами, — перенес сносно, хотя и с опаской — вид некоторых блюд внушал сомнения, съедобны ли они. Так и не решился попробовать здешний деликатес, балут — протухшее утиное яйцо с мертвым птенцом внутри.

Город Багио в горной долине.

Семинар проходил в небольшой клинике доктора. В ней практиковали он сам и его сын, Виргилио-младший, с двумя ассистентами. Приехал сюда ранним утром, загодя. До начала еще оставался час, но доктор и его помощники уже хлопотали здесь — готовили операционный кабинет, комнату для ожидающих. Не стал им мешать, сел на лавочку во дворе под раскидистой пальмой. Один за другим подходили люди — пациенты или слушатели семинара, не стал гадать по их виду. В назначенное время к нам вышла девушка и пригласила пройти на занятие. В комнате скромных размеров — наверное, для отдыха персонала, — нас встречал сам доктор. После приветствий и представления друг другу расселись по плотно расставленным стульям, занявшим всю свободную площадь.

Слушателей оказалось больше двух десятков, приехали со всех сторон света. Среди них три моих соотечественника — молодая женщина, лет около тридцати, и двое мужчин постарше. И вообще, большую часть составили люди зрелого возраста, я, по-видимому, самый молодой. Первое занятие доктор начал с вступления о священном предначертании целителей, вере в Высшую сущность — о которой мне высказывался еще при первой беседе. Долго не стал распространяться, рассказал, чем будем заниматься в течении недели:

— Каждый день, начиная с сегодняшнего, я буду проводить с вами тренировки вашего духа. Постараюсь научить чувствовать Сущность, без нее мастер лечить не может. Уверен, что у вас получится, задатки есть у каждого. А потом будете наблюдать за операциями — моими и сына. Я, по-возможности, буду по ходу сеанса разъяснять свои действия. Хотя во время операции не желательно отвлекать мастера, так что вопросы задавайте после ее окончания. Если кто-то из вас решит позаботиться не только о собственном здоровье с помощью моих уроков, но и заняться лечением других, то можете пройти стажировку у меня — сначала ассистировать, а затем проводить сеансы под моим наблюдением. Но только учтите, она займет долгий срок — несколько лет.

Дальше началась наша учеба — мастер объяснял и показывал, а мы повторяли за ним поэтапно комплекс упражнений. Входили в нужное состояние, учились видеть свечение пресловутой Сущности, чувствовать ее в себе. У меня, в отличие от большинства слушателей, не было слепой веры в мифическую, даже божественную природу сверхъестественной способности. Понимал отчетливо, имею дело с особой, еще неизвестной мне структурой тонкой материи. Пси-энергия еще никем до конца не изучена, вероятно, одним из неизвестных науке ее проявлений пользуются в своих операциях хилеры. На уроках Виргилио работал над ней с полной отдачей — анализировал указания мастера, старался выяснить суть его манипуляций с энергетикой. Постепенно приходила ясность — в чем же особое отличие новой способности от известных мне ранее.

Здесь совершенно иной уровень — не столько физический, даже с примесью биофизики, которым я оперировал в своих экспериментах, А тот, который мы чувствуем интуитивно, подсознательно, как божественное провидение. Его не замерить и не взвесить, как когда-то было с квантовой физикой и корпускулярной теорией в частности, но от того он не становится менее материальным. Только надо научиться работать с ним, а какие возможности откроют человечеству знания о новой энергии — трудно переоценить. Хотя и делались попытки изучить феномен хилеров известными биофизиками — английским ученым Гарольдом Шерманом или японцем Мотояма, но они пока еще не привели к разгадке великой тайны человеческой природы. Официальная наука пошла более легким путем — объявила операции хилеров мошенничеством, не пытаясь разобраться в слишком сложных для нее фактах.

Конечно, говорить о том, что мне открылся хотя бы самый краешек подобных знаний, было бы преувеличением, но понимание их существования уже стоило затраченных сил и средств. Осмысленное восприятие уроков мастера дало свои плоды — на третий день я научился видеть особую ауру новой энергетики, а потом впитывать ее в себя. Уже различал ее вариации у мастера, когда он проводил при нас операции. К концу учебного курса у меня получилось приходить в нужное состояние скорее, чем всем остальным, считая и самого Виргилио. Мне не требовалась долгая медитация, в считанные секунды набирался упоительной энергии, позволявшей чувствовать себя если не равным Созидателю, то близким к нему. Приходилось даже сдерживать наваждение от эйфории, опускать себя на землю после волшебного парения в небесных высях.

Виргилио заметил мои успехи, похвалил, но большего от него не дождался. Допускать к какому-то вмешательству, практике оперирования энергией он не стал, только спросил:

— Сергей, что решил с дальнейшим обучением? Способности в Сущности у тебя огромные, можешь достигнуть самого высокого уровня. Советую хорошо подумать — ведь ты можешь принести многим страдающим людям здоровье, избавить их от мучений. Я же готов принять тебя ассистентом в любое время. Условия работы и обучения, думаю, будут тебе вполне приемлемые.

Поблагодарил доктора за доброе слово, пообещал серьезно обдумать его предложение и обязательно сообщить о своем решении. Сам я сомневался с выбором — получить еще многие знания и реальную лечебную практику от выдающегося мастера стоило многого, но и оставлять на годы родину, своих близких также не хотелось. Оставил этот вопрос на будущее — жизнь покажет. В ближайших же планах собирался на собственной практике применить те знания и навыки, что получил от уроков доктора. Чувствовал, что с их помощью смогу гораздо скорее достичь прежней цели, причем собственным путем. Методы работы хилеров с их кровавыми операциями, физическим проникновением в организм больного меня не привлекали. После них еще больше утвердился в выбранном уже ранее бесконтактном направлении — работать своим полем, а не руками.

В заключительный день семинара после непродолжительных занятий мастер организовал нам экскурсию по городу и окрестным горам. Правда, сам с нами не поехал — направил сына и одного из ассистентов, — и еще добавил, что вечером приглашает всех на праздничный ужин в ресторан. Нас уже ждали два заказанных джипни, расселись в них свободно и отправились по достопримечательным местам. Кроме тех, где я побывал в первый день после приезда, мы еще осмотрели монастырь с примечательным названием Good Shepherd Convent (Добрый монастырь Пастыря), грот со скульптурой Леди Лурды — Пресвятой Девы Марии, этнографический музей под открытым небом Tam-Awan Village (Деревня Там-Аван). Проездили до самого вечера, находились по ступенькам тоже изрядно, но остались довольны — чуть лучше узнали страну, ее историю и культуру.

Праздник для души сменился праздником бренного тела — нас привезли в небольшой ресторан неподалеку от клиники. Столы с холодными закусками уже были накрыты, а мастер ждал за центральным из них. Проголодавшиеся, да еще с разгулявшимся аппетитом от нелегких подъемов по крутым склонам, едва выдержали напутственную речь Вергилио-старшего, набросились на приготовленные деликатесы.

После салатов перешли на черепаший суп, а потом, утолив первый голод, более взыскательно оценили другие блюда — акульи плавники, ролы, печеную молочную рыбу. На десерт подали фирменное блюдо хало-хало — из мякоти разных фруктов и кокосового молока. Ели уже через силу, но не могли отказаться от выставленного на стол великолепия — хотя бы ложечку или кусочек! Сам мастер только смотрел на нас довольно, отпивая глоточками свое кофе.

Поблагодарили его от всей души за все заботы и отправились по гостиницам — завтра большинство из нас возвращаются на родину. Ранним утром на такси выехал в аэропорт, обратный путь до Манилы совершал самолетом. Здесь прогулялся по побережью, купаться не рискнул — вода в море еще холодная. Время до рейса в Пекин еще оставалось, прошелся по магазинам, набрал сувениров и подарков — небольшие статуэтки и брелки ручной работы, фигурки животных и рыб на магнитиках, картины из ракушек и дерева, кулоны с жемчугом, женские сумки, легкие сорочки из ананасовой ткани для себя и подруг, декоративную посуду.

Набил ими баул до отказа, но зато никого не обделил. Взял еще фруктов — свежих и сушенных, конфеты из них. Чуть было не взял экзотический плод — дуриан, мякоть у него превкусная, распробовал на вчерашнем застолье. Но с ним нужно особая осторожность из-за острых шипов, да и запах — не каждому понравится. Так что отказался от него, набрал более привычных кокосов, манго и папайя.

В обратный путь летел тем же самолетом, что и сюда, даже экипаж оказался прежним. Вылетели без задержки, впрочем, и весь полет проходил спокойно. Через три с небольшим часа приземлились в китайской столице. Пока самолет стоял на обслуживании и заправке, прошелся по лавкам в здании аэропорта, накупил еще сувениров и кое-что из вещей. Того времени, что пробыл здесь, конечно, недостаточно, чтобы судить о местных порядках или нравах. Только у меня сложилось впечатление, что китайцы более закрытые люди, чем филиппинцы.

Во всяком случае, не видел того внимания, иногда даже навязчивого, с которым часто сталкивался в островной стране. Здесь же никто не подходил ко мне с какими-то вопросами или предложениями. На мои обращения отвечали с формальной вежливостью, без той готовности помочь или услужить, как у южного народа. Обобщил свое мнение таким сравнением — филиппинцы более отзывчивые, в то же время безалаберные, а китайцы — целеустремленные и активные.

Почти сутки у меня ушло на дорогу, самолет прилетел в мой город под самое утро. Первое, что почувствовал, выйдя на трап — сильный холод. Попасть из теплого края, где круглый год лето, в нашу стужу — для отвыкшего организма оказалось чувствительным. Да и одет я не по зимнему — в легкой куртке и туфлях, так что быстрым шагом, почти бегом, направился по хрустящему снегу в здание аэропорта. Получил свои баулы, а потом на первом же такси поехал в родной дом, предвкушая радость встречи с любимыми девушками.

Вроде меня не было дома всего ничего — меньше двух недель, а встречали подруги, как после долгого расставания, даже всплакнули от нахлынувших чувств. Я обнимал их обеих, у самого в душе переворачивалось от бесконечной нежности и сладкого до боли блаженства чувствовать их в своих объятиях. Чуть позже, отойдя от первых эмоций, девушки захлопотали с завтраком, пока переодевался, они уже накрыли стол. Выложил из сумок заморские деликатесы, смотрел с удовольствием, как подруги ели их и ахали — раньше не доводилось пробовать.

После настал черед подарков — они заняли весь стол и еще на диване немало места. Своей экзотикой и необычной красотой поразили девушек, каждая вещь вызывала восторг и вопросы — что это такое, для чего, как им пользоваться. Потом принялись разбирать на кучки — это нам, это родителям, родственникам. Часть отложили для моих коллег — хотя бы по одной безделушке, но каждому. Я в их процесс не вмешивался, хотя они в своем раскладе отходили от моего, с которым брал вещи. Подумал — женщинам лучше знать, что подходит им и другим.

В этот день подруги остались дома, со мной. Рассказывал им о происшедшем, о тамошних людях, природе и еще о многом другом, отвечал на бесчисленные вопросы. Показывал открытки с местными достопримечательностями, фотографии доктора и персонала клиники, слушателей семинара. Прошел час, пока они угомонились, дали мне поспать с дороги. Правда, не удержались, юркнули ко мне под одеяло, причем обе сразу — Кира со своим заметным уже животиком тоже захотела плотской радости. Со всей бережностью и лаской занялся ею первой, а потом, когда жена отпустила меня из своих объятий, перешел к Кате.

Прежде мы не занимались любовью втроем — проводил ночи с подругами по установленной ими очереди. Сейчас же у обеих не хватило терпения дожидаться своей череды, пришлось мне напрячь фантазию и услаждать их одновременно. Кире многого не понадобилось, да и сдерживала себя, а потом смотрела, как мы с Катей на ее глазах отдаемся всепоглощающей страсти. По-видимому, такая картина ее возбудила, вновь подступила ко мне. Так я чередовал девушек — ублажал одну, а вторая заводилась на новую близость, пока обе не улеглись подле меня без сил, и я заснул наконец-то.

Вечером поехали к моей маме с подарками для нее. Она больше обрадовалась нашему приезду, а не им — в последние месяцы, как начались занятия в институте, заезжали к ней не часто. Повторил свой рассказ о поездке в дальнюю страну, о своих впечатлениях. Не только мама, но и подруги, слушали меня внимательно, как будто впервые. Задавали новые вопросы, мои ответы вызывали следующие. После мама спохватилась, наскоро приготовила ужин и накрыла стол. Мы еще добавили привезенных мною продуктов, так что стол вышел праздничным — с русскими пельменями и заморскими блюдами и фруктами. После ужина не стали долго задерживаться — всем завтра на работу и учебу, вернулись домой. К родителям Киры в этот вечер не поехали, отложили поездку на ближайшие выходные — без спешки, да и жене надо время переговорить с мамой по своим делам.

В институте в перерывах между занятиями ко мне подступали с расспросами, особенно девушки — о тамошней природе, погоде, кухне, как живут местные, во что одеваются, о их вере и обычаях. Отвечал по возможности подробно, интерес моих одногруппников понятен — многие, как и я прежде, никогда не выезжали в другую страну. А уж тем более — в такую далекую и экзотическую. Так что они как бы сами побывали там — слушали меня во все уши, а я старался рассказывать в красках, показывал им картинки на открытках. К вящему их удовольствию вручил каждому по брелку с восточным рисунком.

В лаборатории первый день моего выхода на работу больше прошел в подобных разговорах. Мельник даже устроил собрание коллег с моим отчетом о поездке. Среди прочих задавали вопросы, напрямую связанные с основной целью командировки, — об операциях хилеров. Первый же из них — действительно ли они совершают оперативное вмешательство или обманывают людей, внушая им подобное впечатление. Ответил прямо, без осторожных околичностей:

— Да, операции их настоящие, с хирургическим вмешательством. Главное свойство хилеров в том, что они умеют пользоваться особым видом пси-энергии, позволяющим им творить чудеса. Доктор Виргилио научил нас, слушателей семинара, видеть эту энергию, впитывать в себя. Пользоваться же ею показал только для собственного здоровья, поддержания активного тонуса. О вмешательства в состояние других людей речи не было, такое допускается только под контролем опытного мастера. Виргилио предложил мне пройти у него стажировку, но она может занять несколько лет. Пока ответа ему не дал, со временем будет ясно — принять предложение или нет.

Разумеется, нашлись сомневающиеся. Один из ведущих ученых лаборатории высказал их мнение:

— Но ведь, Сергей, неспроста в ведущих западных странах официально запретили деятельность хилеров. Американское противораковое общество после специальных исследований не нашло доказательств какого бы то ни было положительного влияния операций хилеров на ход болезни. Да и наши ученые разделяют подобное мнение, считают таких целителей мошенниками, приносящим больным только вред из-за упущенного на реальное лечение времени.

— Виталий Леонидович, я не могу судить о подобном отношении к хилерам. Возможно, что истинных экстрасенсорных хирургов единицы, зато желающих погреть руки на их славе гораздо больше. Во всяком случае, с Виргилио Гутиерресом у меня сомнений нет.

Следующий вопрос также был ожидаемым — что планирую делать дальше. О нем я задумывался еще там, в Багио. Проработал варианты исследований как самого поля, так и его применения, подготовил подробную программу экспериментов. Сейчас же ответил общей фразой — буду работать с новым свойством энергетического поля, ожидаю от него самых превосходных перспектив. Больше тему хилеров не затрагивали, коллеги расспрашивали о стране, ее людях, природе, моих впечатлениях. Уже который раз повторял свой рассказ, добавляя какие-то детали, интересные именно этим слушателям.

Когда поток вопросов иссяк и все разошлись по рабочим местам, вместе с Мельником и Юрой сели разбирать мою программу исследований новой энергетики. Для большей ясности назвал ее менто-энергией — она в какой-то мере носит неосязаемый, ментальный характер, в отличие от известной нам пси-энергии с биофизической природой. Особых замечаний план не вызвал, единственно, что добавил руководитель лаборатории — обучение самых сильных эмпатов из нашей контрольной группы. Вероятно, что кто-то из них освоит эту новую энергию, можно тогда будет говорить о тиражировании нужной способности, не ограничиваясь только мной.

Юра сам загорелся подобной мыслью, попросил меня продемонстрировать работу с загадочным полем. Провел ему, да и Мельнику, внимательно слушавшему мои объяснения, первый урок — как входить в состояние абсолютной отрешенности от внешнего мира. Они оба тут же попытались повторить за мной, пользуясь наработанными приемами транса. Остановил их, еще раз повторил, что здесь надо совершенно иное состояние — нужно подготовить сознание и душу к слиянию с тем, что мой наставник назвал Сущностью. Я бы охарактеризовал ту силу или природу как целую Вселенную, пока почти неведомую людям. Ее не увидеть или ощутить обычными чувствами, но она реальна не менее, чем привычный нам мир — надо только познать ее. А уж какие возможности откроет — трудно представить, они мне сейчас казались безграничными.

Глава 12

В последующих экспериментах никак не удавалось зарегистрировать материальное проявление менто-энергии — ни прямыми измерениями самыми чувствительными приборами, ни по косвенным признакам. Я ожидал подобного результата, ведь и другие ученые, работавшие с хилерами, не могли похвалиться лучшим. Но пример маститых коллег, так и не сумевших найти научное обоснование феномену, не обескураживал, надежда не оставляла меня — ведь эта энергия существует! На собственных опытах с биологическими объектами убеждался в том, причем в заметно большем ее влиянии, чем привычным мне полем в прежних экспериментах.

В ментальном поле повторил на простейших организмах опыты с амитозом, отработал технику оперирования с заданными произвольно параметрами, а потом перешел к лабораторным мышам. Провел исследования структурных изменений в тканях на клеточном уровне, после решился на прямую вивисекцию подопытного объекта. Я никогда раньше не проводил хирургические операции — ни медицинским инструментом, ни своим полем. Так что первый опыт вскрытия пусть и неразумного, но живого существа проводил с нервной дрожью. Пришлось даже прерваться, приводить себя в более-менее отрешенное состояние, о котором нам говорили как преподаватели, так и врачи-хирурги. Его еще называют «профессиональной черствостью» — операцию надо проводить с холодным разумом, отставив переживания за пациента.

Обездвижил мышь парализующим импульсом, а потом сконцентрированным в узкий луч полем провел надрез небольшого участка кожи. Не пользовался рукой, как хилеры, для направления энергии в нужную точку, только мысленным ее представлением. И у меня получилось — под моим лучом кожа расступилась, обнажив живую, мелко дрожащую ткань. Убрал свой «скальпель», заменил его восстанавливающим полем — кожа полностью приняла начальный вид, даже волоски сохранились. От удачи, да еще в первом опыте, едва не закричал, с трудом унял переливающийся через край восторг. Еще на первом сеансе Виргилио, наблюдая за его удивительной операцией, мечтал о такой способности, верил, что и мне когда-то удастся совершить подобное. И вот теперь эта мечта начала сбываться, сделан первый шаг.

Мне еще многому придется учиться, провести множество экспериментов, чтобы самому, без помощи наставника, суметь проводить реальные операции на людях. Конечно, такой мастер, как Виргилио, научил бы лечебному искусству гораздо скорее. Но хотелось дойти до понимания сложной науки самому, без чьих-либо подсказок, да и не было желания оставлять на годы привычное окружение, не говоря уже о родных мне людях. Так что с новой решимостью, получившей прекрасный стимул от первого успеха, продолжил опыт. Вслед за вскрытием мышечной ткани перешел на внутренние органы — разрезал и вновь соединял их ткань, кровеносные сосуда, нервные каналы.

Не обошлось без потерь — первая мышь умерла от кровотечения, я не сумел вовремя закрыть его. Также произошло и со второй-третьей-десятой, пока не научился точно и вовремя проводить простейшие операции на небольшом участке. Много времени ушло на полное восстановление нервной системы, устранял нарушения в ней из-за моих ошибок. Первые мыши, оставшиеся в живых после операции, теряли двигательные и рефлексные реакции, или меняли поведенческий характер — лежали безучастно либо в возбуждении не находили места. На последующих объектах старался сохранить прежнюю структуру вплоть до мельчайшей детали, но все равно что-то упускал. Только с практикой многочисленных опытов пришли навыки безошибочного оперирования, и то на несложных участках.

Параллельно проводил обучение способности видеть и воспринимать менто-энергию. Отобрали из контрольной группы пятерых кандидатов, среди них и Юра, с самым сильным пси-полем. К ним я предложил добавить Катю, хотя особым талантом в пси-энергетике она не отличалась. Но что-то мне подсказывало, наверное, из подсознания, что с ней может и получиться. Так и вышло, после двухнедельных занятий и тестов смогли показать хотя бы в минимуме нужный уровень менто-восприимчивости только двое, одной из них стала Катя. Юра же не прошел, к заметному его огорчению — он следил за моими опытами, сам хотел проводить подобное. По-видимому, ментальные способности не однозначно связаны с общим энергетическим потенциалом, надо еще определиться — отчего же они зависят.

Протестировали остальных участников проекта, в конечном результате нашли четырех учеников для моих уроков. Занимался с ними по собственной методике, примерно таким же образом, как учился сам. Не требовал строгой последовательности каких-то действий при оперировании с энергией. Главное — оператору самому надо почувствовать, в каком состоянии она наиболее чувствительная, отзывается на его управляющие сигналы. Учил находить во внешнем поле и принимать эту энергию, преобразовывать в различные формы с заданными свойствами. Показал на биологическом образце, как трансформировать исходную структуру для конкретных целей — вскрытия ткани, вырезания фрагментов, сращивания и восстановления оперируемого участка.

Первый показ реальной моей операции на лабораторной мыши произвел на учеников сильное впечатление. Представляю, как видеть такое — бегающая по клетке мышь вдруг падает на бок и замирает, а потом с ней происходит невообразимое. Сама по себе вскрывается кожа на каком-то участке, оголяя живую ткань под ней. Она также расступается и уже перед глазами внутренности зверька. Зрелище непростое даже для врачей и тех, кто привычен видеть кровь, а что уж говорить о других! Хотя я перед операцией предупреждал подопечных о подобном процессе и никто из них не стал отказываться от наглядного урока. Сейчас же, когда они своими глазами увидели такую картину, отреагировали заметным волнением и страхом — кто-то побледнел, другой отвернулся, а третьему стало плохо.

Пришлось прервать урок и оказывать помощь самому чувствительному ученику, выводить его из прострации. Только после импульса в эмоциональный центр заметил в остекленевших глазах проблеск какого-то понимания. Взял себе на заметку — нужно с ним поработать над психической устойчивостью, иначе в какой-нибудь критической ситуации нанесет вред себе и окружающим, пусть и непроизвольно. Ментальную энергию можно применить во благо — для лечения людей, а можно ею творить зло. Так что владеющий ею несет особую ответственность как перед собой, так и другими. Эту мысль я выразил ученикам вслух после завершения прерванного урока:

— Знания о новой энергии небезопасны. Вы только что видели, как с ее помощью можно влиять на живой объект. Разумеется, проводить такие операции на людях могут врачи с соответствующей подготовкой. Но и имеющихся у вас способностей достаточно для влияния на состояние других, вы можете по незнанию или неосторожности причинить им вред. Каждому из вас надо осознать свое особое моральное обязательство и не применять такое сильное средство в ущерб окружающим. Иначе не может быть и речи о продолжении наших занятий. На сегодня вам достаточно, подумайте над моими словами.

Ни Мельник, ни другие ответственные за новый проект руководители не подумали о морально-психологической стороне при отборе кандидатов. Всех интересовало только одно — есть ли потенциальная способность или нет, а что дальше — мол, видно будет. Теперь мне выпало что-то предпринять, но учить кого угодно, лишь бы он мог справляться с менто-энергией — посчитал неразумным и неосторожным. Степень ее влияния на живые организмы гораздо большая, чем обычной пси-энергии — такое убеждение у меня сложилось за месяцы экспериментов над ней. Даже та малая доля возможности, что мне открылась в новой невидимой материи, позволила совершать невообразимые прежде операции. А уж что еще можно было ожидать от нее — не мог сейчас и гадать, но далеко за пределами постижимого обычным разумом.

Высказал Мельнику мнение об отборе учеников, он после минутного размышления задал свой вопрос:

— Кто из них внушает тебе сомнение? Ты уже месяц занимаешься с ними, за это время, наверное, разобрался — от кого следует избавиться?

Я назвал одного из четырех, к которому едва ли не с первого дня чувствовал недоверие — какой-то скользкий, неискренний. Вторым, после некоторых колебаний, назвал того самого чувствительного ученика, потерявшего самообладание при виде оперируемого зверька. Видя мои сомнения со вторым, Мельник спросил, что не так с ним. Так и объяснил:

— У него недостаточно крепкая психика. При любой стрессовой ситуации или под давлением кого-либо может совершить опасную ошибку или пойти на проступок, даже преступление. Такой вывод я делаю не только из-за сегодняшнего случая, но и по другим фактам за время работы с ним.

— Хорошо, пусть будет так, как ты предлагаешь. Продолжай заниматься с оставшимися, а мы решим с отбором еще учеников для твоей группы, учитывая и твое пожелание.

Так из четверых моих подопечных остались двое — Катя и Алексей, студент второго курса мединститута. Его еще год назад заприметил Юра, когда отбирал среди студентов-медиков группу для первого нашего проекта. Прошел сеанс перестройки психоинтеллектуальных центров, а потом занимался в последующих проектах, в том числе и моих, получая скромную зарплату лаборанта. Мне он понравился очень серьезным отношением к делу, хотя, как и Катя, особым потенциалом энергетики не обладал. В мою группу он попал во второй очереди, после того, как из первой пятерки самых сильных кандидатов остался только один, не считая Кати. С менто-энергией у него также складывалось не лучше других, отчисленные могли похвалиться гораздо лучшими способностями. Не отставал же от них Алексей за счет своей старательности, много времени занимался самостоятельно по моим дополнительным заданиям.

С Катей же произошла удивительная история. Вначале не проявила особого интереса к моему предложению пройти начальный курс и тестирование на ментальную способность. Не считала себя одаренной хоть какими-то талантами, в особенности — в такой сложной, даже заумной — как она выразилась, области, как психика. Согласилась только по моему настоянию — убедил ее, что у нее, вероятно, есть нужные данные. Когда же сама почувствовала ту неведомую многим энергию, привнесенную ею эйфорию от необычайной легкости и внутренней силы, то загорелась желанием познать тайны открывшегося ей мира, насколько хватит возможностей. Занималась весьма старательно, не только с группой, но и дома.

Кате уже удавалось довольно быстро входить в поле ментала, видела потоки энергии и буквально купалась в них, впитывая в себя до предела. Он же рос с каждым сеансом, через месяц занятий увеличился едва ли не на порядок. По своему потенциалу Катя вначале заметно уступала другим ученикам — тому же Алексею, сейчас же стала лидером. Ей гораздо легче стали даваться упражнения с оперированием и трансформацией энергией, за ее счет поддерживала у себя довольно высокий тонус. Даже в физическом плане намного окрепла, легко выдерживала серьезные нагрузки, поражая других на тренировке в фитнес-зале. А уж что вытворяла со мной в постели — не сравнить с тем, что было еще совсем недавно. Выдерживала без устали до полного своего и моего удовлетворения. Единственно, что сдерживало — ограниченность положений в близости. Стоило ей забыть о них и отдаваться самозабвенно страсти, как боль внутри приводила в чувство.

Тем временем в нашей семье произошли важные события. Вскоре после Нового года Кира легла в больницу на сохранение — врач-гинеколог при очередном обследовании нашла у нее угрозу выкидыша. Пока еще без серьезной патологии — есть небольшие отклонения от нормальной анатомии матки, но посоветовала лечь в стационар и наблюдаться там. О причине такой угрозы врач определенно не сказала, на вопрос жены — может ли она быть из-за первого аборта, — допустила, как возможную. Вечером, когда я вернулся домой после работы, рассказала мне о приеме гинекологом и ее заключении. По заплаканному лицу Киры видел, как ее встревожила и огорчила новость — она уже не чаяла души в будущем ребенке, у нее и мысли не было, что может потерять его.

Постарался скорее успокоить взволнованную жену — все переживания ей только во вред:

— Кира, пожалуйста, возьми себя в руки. Уверен, все образуется. Давай я тебя сам осмотрю, а там решим — что будем делать.

Кира согласно кивнула головой, а потом послушно легла на диван. Внимательно осмотрел ее и плод — никаких явных нарушений в их состоянии не заметил. Идет шестой месяц беременности, ребенок в основном уже сформировался, так что видел, как бьется маленькое сердечко, течет по сосудам кровь, двигаются ручки и ножки. В матке также все в порядке — как и должно быть. Что же нашла врач, какую аномалию — мне не понятно. Но решил еще раз проверить — может быть, что-то упустил. Только при повторном, самом тщательном, осмотре увидел небольшое пятнышко в шейке матки. Что оно может значить — точного предположения у меня не было. Как-то раньше с гинекологической патологией я не сталкивался, так что с диагнозом вышло затруднение.