— Итак, я вынужден подтвердить или опровергнуть ваши последние слова, — вкрадчиво сказал он. — Я выбираю первое.

Он был уверен в своей полной безнаказанности и способности держать всю ситуацию под контролем. Анджелине так хотелось уязвить хоть чем-нибудь его непробиваемую броню. Но Рольф смотрел на нее с иронией, наблюдая за ритмичным покачиванием девственной груди и разрумянившимся от волнения и стремительного движения лицом.

— Ну, а теперь, когда мы более или менее поняли друг друга, может быть, вы все-таки скажете, как умер мой брат?

— Я ничего вам не скажу, потому что ничего не знаю. Как мне убедить вас, что меня не было там?

— Вас видели выходящей из дома в третьем часу ночи, через несколько часов после этого моего брата застрелили в его собственной постели. На простынях и подушках обнаружили несколько длинных рыжих волос, а ночную рубашку из зеленого шелка с вышивкой опознали слуги брата, они признали эту рубашку — вашей! Итак, вы были там.

Анджелина сбилась с ритма и спутала шаг. Выбитая из колеи, она нечаянно толкнула принца, и его рука поддержала ее, прижав к сильной, показавшейся ей твердокаменной груди, холодные пуговицы и ордена его мундира впились в тело Анджелины. Она поспешно отпрянула, опустив длинные ресницы, чтобы скрыть свое смущение.

— Должно быть, произошла страшная ошибка.

— Должно быть. И сделал эту ошибку сам Максимилиан, когда разрешил вам провести с ним еще одну — последнюю — ночь после того, как дал вам окончательную отставку. Хотя я должен признать — после знакомства с вами, что его уступка вполне понятна и простительна.

В том, что он подразумевал, не оставалось никакого сомнения. Клэр была любовницей Максимилиана. Анджелине очень хотелось бы ошибиться, но все совпадало, и эта подробность ставила последние точки над «i». Это объясняло некоторые умолчания в письмах Клэр и утрату ею интереса к делам Рутении, а также определенный цинизм в словах и поведении, замеченный Анджелиной в кузине за эти два дня. Заметила она и странные перегляды двоюродной сестры с тетей.

— Вас расстроило то, что все открылось?

— Если меня и расстроило что-то, — раздраженно сказала она, — то это некоторые подробности относительно жизни Клэр, о которых я предпочла бы ничего не знать.

Выражение его лица сразу стало ледяным. Сжав зубы, он процедил:

— Вы отлично все знали, мадмуазель. Итак, или вы помогаете мне или…

— Во всяком случае, — Анджелина разозлилась и осмелела, наконец, — давайте обсудим, кто может быть заинтересован в смерти вашего брата? Давайте подумаем вместе, Ваше Величество, кто получит выгоды от устранения наследника трона? Кто этим приобретает хоть что-то, — например, богатство, почести, высокое положение?

Ее голос набирал силу. Боковым зрением она заметила реакцию одного из людей принца — плотного, светловолосого мужчины с полукруглым шрамом на лице. Он с изумлением глядел то на нее, то на своего повелителя.

Анджелина не почувствовала смены настроения в своем партнере по танцу. Но внутри она ощущала такой жуткий страх, которого не испытывала никогда в жизни.

— Думаю, что нам лучше поговорить с глазу на глаз, — медленно произнес Рольф.

— Это ничего не даст вам, если даже я и соглашусь на такой разговор, чего я, впрочем, не намерена делать!

— Для мужчины, который смеет, согласие женщины вовсе необязательно.

Желваки нервно заходили по его напряженной щеке, а в бирюзовых глазах зажегся мрачный огонек.

— Вы не сделаете этого… вы не сможете этого сделать…

— Не смогу? Не существует таких средств — сумасшедших или даже бесчестных, которыми бы я ни воспользовался для того, чтобы узнать, кто убил моего брата, доказав, что это не было самоубийством или, если вам угодно, мадемуазель, оправдавшись в глазах отца и моей страны и сняв с себя то обвинение, на которое вы изволили так тактично намекнуть.

Музыка постепенно затихала, танец подходил к концу. По мере того, как она переставала сопротивляться, его хватка ослабевала, позволяя Анджелине восстановить приличную дистанцию между ними. И все-таки она чувствовала напряжение — подобно тонкому лезвию, изогнутому в три погибели, которое удерживают в этом положении твердой рукой и волей. Ее внутренняя дрожь передалась пальцам, которые затрепетали в руке принца.

Она понятия не имела, что он сделает, когда умолкнет музыка, да она в сущности и не хотела этого знать!

И вот, наконец, отзвучали последние аккорды вальса. Анджелина рванулась и почти обратилась в бегство. Но он мгновенно бросился за нею вслед и ухватил сильной рукой ее запястье, да так, что косточки Анджелины хрустнули в его вцепившихся мертвой хваткой пальцах. Она остолбенела, побледнев до кончиков ногтей.

Анджелина заглянула снизу вверх в лицо этого человека и ее пронзил взгляд его синих глаз из-под нахмуренных в гневе бровей.

— Вы так спешите покинуть меня? — спросил он вкрадчиво.

— Я должна вернуться к тете. Она — да и каждый на ее месте — неизвестно что подумает, если я не сделаю этого.

— Пусть думают, что хотят, — возразил он, надменно откинув голову.

Анджелина почувствовала, что за ее спиной кто-то стоит, она обернулась и увидела кланяющегося Андре. Выпрямившись, он перевел удивленный взгляд с ее встревоженного лица на лицо принца.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Я… я объясняла принцу особенности этикета, который соблюдается у нас здесь, в глухой провинции.

Рольф опустил руку так, что ее перехваченное запястье скрылось от взгляда Андре, спрятанное в складках юбки Анджелины.

— Я уверен, что подобные вещи, как и правила приличия, одинаковы и в провинции, и в столицах, — чувствовалось, что Андре заподозрил что-то неладное. — Кстати, Анджелина, я хотел бы вам напомнить, что вы обещали мне заключительный танец.

— Да, конечно, — Анджелина заставила себя улыбнуться, смело двинувшись к Андре и положив на его плечо свою свободную руку, — вам вовсе не нужно было напоминать мне это. Я отлично помню.

У принца не было выбора: или ввязаться в неприличную схватку с женщиной, вырывающейся из твоих рук, или отпустить ее. Он сделал последнее и отступил назад.

Анджелина почувствовала такую радость и облегчение, что не могла сделать ни шага. Наконец, собравшись с силами, она двинулась вперед и, обернувшись, взглянула в лицо молодого человека, так долго мучившего ее.

— У мадам Делакруа есть дочь, которая хорошо поет. Я думаю, что она будет развлекать нас за ужином. Вы останетесь?

— Пожалуй, нет. Я и мои люди и так довольно бесцеремонно ворвались сюда, было бы наглостью с нашей стороны остаться еще и на ужин. Но с вами, мадемуазель, я уверен, мы встретимся снова — и очень скоро.

Кивнув Андре, принц резко повернулся на каблуках и зашагал прочь из гостиной.

Его верная свита, одетая в белые мундиры, мгновенно бросив своих партнерш посреди зала, последовала за ним. Мажордом поспешил к дверям, чтобы распахнуть их перед Их Высочеством. Люди принца вышли строем из залы и исчезли в глубине длинной анфилады.

— Анджелина, дорогая! — воскликнула мадам Делакруа, спеша к ней. — Что ты такое наговорила принцу? Почему он так поспешно покинул наше общество?

Зеленые глаза Анджелины затуманились, она задумчиво взглянула на хозяйку дома.

— Про правде говоря, мадам, — произнесла она, помолчав, — я, напротив, очень мало сказала ему.

Заключительная часть вечера обернулась для Анджелины сущей пыткой. За ужином ее одолели молодые леди, в восторге восклицавшие, как ей повезло, что принц выделил ее из всех и пригласил на танец. Они непременно хотели знать, что он говорил Анджелине и что она отвечала ему. И были очень удивлены, что она вообще сохраняла способность говорить не робея. В их многословных восклицаниях повторялся все тот же вопрос, который задавала и хозяйка дома — почему молодой человек королевской крови не удостоил своим вниманием городские власти и другие важные персоны старшего поколения, а попросил представить себя ей одной, покинув сразу же после тура вальса с ней гостиную и не сказав больше никому ни слова.

Анджелина отвечала, как умела, скрыв, конечно, то, чего на самом деле добивался от нее принц, и тем более то, что Клэр вернулась домой. Устав от сотен устремленных на нее глаз, в которых любопытство смешивалось с подозрительностью, от девичьих охов и ахов, реплик по поводу молодцев из свиты принца, с которыми танцевали сегодня барышни, да еще от назойливых расспросов Андре по поводу ее недавней головной боли, Анджелина была более чем рада, когда заметила, что тетя делает ей знаки, извещая о своем желании покинуть собравшихся.

Но ее допрос этим не кончился. В карете по дороге домой мадам де Бюи расспрашивала Анджелину о каждом слове, произнесенном принцем и о каждом слове, сказанном ею в ответ. Тетушка ругала Анджелину за то, что та не могла пофлиртовать немного с принцем; если бы ей удалось очаровать его, он наверняка поверил бы ей. Во всяком случае, своими непочтительными, грубыми речами она разозлила принца, вывела его из себя, поэтому у него и сложилось мнение, что она лжет. Мадам де Бюи призналась, что ничего другого она от Анджелины и не ожидала. Та ведь сразу же оскорбила принца, отказавшись танцевать с ним, такой акт неповиновения особы королевской крови не могут простить. Угрозы принца мадам де Бюи с ходу отмела. Что он может ей сделать? Ворваться силой в дом? Люди его положения обычно не ведут себя подобным варварским образом. Но даже если он и отважится пойти на это, у них в доме есть мужская прислуга, способная его остановить. Если же он рассчитывает напасть на нее где-то в другом месте, то во избежание этого следует принять простые меры предосторожности: Анджелина не будет выходить из дому без сопровождающих, пока принц не уедет из города. Это было отлично придумано: раз Клэр должна оставаться затворницей в доме матери какое-то время, ей нужна компаньонка, чтобы развлекать ее.

Поднимаясь по ступеням дома вслед за тетей, Анджелина с мрачной улыбкой кивнула в знак приветствия дворецкому — именно его имела в виду мадам де Брюи, когда говорила о мужской прислуге, способной остановить разбушевавшегося принца и его людей. Это был совершенно седой, шаркающий больными ногами старик, прикрывающий одной рукой вечно зевающий рот, самое большое на что он был способен — это отказаться доложить хозяйке о пришедших незваных гостях.

Клэр отбросила в сторону рукоделье и выпрямилась в кресле, стоявшем у камина, когда Анджелина открыла дверь в свою спальню.

— Ну и ну! — воскликнула Клэр срывающимся от обиды голосом. — Ты посмотри, сколько времени! Я уже. думала, что вы собираетесь протанцевать всю ночь напролет.

Анджелина прикрыла за собой дверь и обернулась лицом к кузине.

— Что ты здесь делаешь? Я думала, ты останешься в покоях тети Берты, где тебе сможет прислуживать ее горничная.

— С Марией не о чем разговаривать. А вечно разглядывать полотно Де-Жуи на стене — как бы ни была хороша изображенная на нем сцена праздника в честь Вакха — мне надоело! Короче, я умираю от скуки.

— И это всего лишь за два дня?

— Знаешь, я привыкла к чуть-чуть более интересной жизни, — Клэр потянулась всем своим гибким чувственным телом, одетым в изумрудно-зеленое атласное платье.

— Итак, я делаю вывод: если что-то произойдет сегодня ночью, то лишь потому, что ты за это время привыкла к «более интересной жизни» со своим принцем. В таком случае ты заслужила все эти напасти.

Клэр резко встала.

— Что ты имеешь в виду? Не Рольфа же в самом деле! Он не сможет проникнуть сюда.

— Думаешь, не сможет? — в голосе Анджелины слышалась ирония. Отвернувшись от кузины, она сняла свою накидку из темно-серого сукна и бросила ее на спинку кровати.

— О Боже, только подумать, что этот человек все время шел по моим следам! — Клэр задрожала и передернула плечами. — Я должна была предусмотреть все, что может выкинуть Рольф, если уж его задели за живое. Но кому могло прийти в голову, что он так всполошится по поводу смерти брата? Они никогда не питали друг к другу особой любви и даже простой симпатии. Наверное, долг перед родом и ответственность за судьбу трона — он ведь теперь наследник! — толкают его к действиям.

— Каковы бы ни были причины его приезда, но он уже здесь. Так что прими мое сочувствие.

— Твое сочувствие? — переспросила Клэр.

— Он спутал меня сегодня с тобой. И я на своей шкуре поняла, каково тебе придется с ним.

Клэр онемела на несколько секунд, а потом разразилась громким смехом.

— Это не было так забавно, как тебе кажется! — воскликнула Анджелина.

— О прости, пожалуйста, — отозвалась Клэр. — Он был нелюбезен с тобой? Ты не отвечаешь… Ну, конечно, могу представить — он вел себя, как всегда, вызывающе! И я уверена, что еще больше разошелся бы, если бы понял, что обознался.

Анджелина бросила на нее сердитый взгляд.

— Возможно, это было бы именно так, если бы мне удалось заставить его признать свою ошибку. Но это безнадежное дело, он ничего и слышать не хочет и только свирепеет, когда я пытаюсь раскрыть ему глаза на очевидное.

В этот момент дверь распахнулась и в комнату вплыла мадам де Бюи. За ней появилась Мария, худая француженка неопределенного возраста и сдержанного нрава, одетая всегда в черное.

— Так вот где ты, дорогая, обретаешься! — произнесла мадам. Причем, когда она обращалась к дочери, холодное выражение ее лица всегда таяло, переходя в радушную улыбку. — Я перепугалась до смерти, обнаружив, что тебя нигде нет. Надеюсь, Анджелина рассказала тебе о событиях сегодняшнего вечера?

— Все это забавно, не правда ли? — усмехнулась Клэр.

— Я и сама того же мнения. Но я никогда не находила между вами, кузинами, ни малейшего сходства. Мне кажется, все это досужие выдумки или обман зрения!

— Вопрос заключается в том, сумеем ли мы воспользоваться ошибкой принца?

Мадам де Бюи не стала лукавить и притворяться, будто не понимает, что имеет в виду ее дочь.

— Но каким образом? Я не вижу способа, которым мы могли бы сделать это.

— В данный момент и я его не вижу. И вообще считаю, что он очень скоро обнаружит подвох, если получит возможность поговорить с ней пару минут с глазу на глаз.

Анджелина, слушая разговор с возрастающим чувством тревоги, решила, наконец, вставить слово.

— Если вы думаете, что я соглашусь выдавать себя за Клэр, вы жестоко ошибаетесь! Таким бессмысленным маскарадом мы абсолютно ничего не достигнем.

— Лично мне ни к чему встречаться с ним и терпеть его оскорбления!

— Да? Значит, все это должна терпеть я. Благодарю покорно!

— Дорогая Анджелина, ты сумеешь лучше, чем я, убедить принца в своем полном неведении относительно трагических событий в Рутении. Тебе всегда к тому же удавалось лучше, чем мне, сохранять хладнокровие и самообладание. Тем более, что в данном случае у тебя нет причин выходить из себя.

Анджелина понимала, что ее обхаживают и задабривают льстивыми словами, и потому отвергла неискренний комплимент.

— Конечно, разыгрывать неведение для меня не составит большого труда, ведь я действительно ничего не знаю!

— А ты хочешь что-то узнать об этом деле?

— И очень многое, — отвечала Анджелина, прямо встречая холодный изумрудный взгляд кузины. — Начнем с того, что мне никто ничего не сказал о твоем свидании с принцем в ту роковую ночь. Вы были одни в комнате. Далее — кто все-таки пытался застрелить тебя?

Клэр бросила на мать настороженный взгляд.

— Тебе совершенно необязательно вникать в такие деликатные подробности. И потом я не уверена, что смогу припомнить хоть что-то. Слишком сильным был шок, ведь Макс умер по сути на моих глазах, получив пулю, выпущенную неизвестной рукой. Я помню лишь выстрел и… я потеряла сознание. На мое счастье, пуля только слегка задела мой бок.

— С чем тебя и поздравляю. А почему ты не хочешь упомянуть такую деликатную подробность, как твоя ночная рубашка, найденная в постели Максимилиана?

— Анджелина! — вскричала мадам де Бюи. — Это уже слишком!

Горничная, хотя ее губы и превратились в плотно сжатую ниточку, казалось, не была удивлена словами Анджелины. Если что-нибудь и вызывало ее негодование, так это как раз поведение самой Анджелины, так бестактно поднимающей столь щекотливую тему.

Но Анджелина стояла на своем.

Я же должна знать свои исходные позиции, если действительно собираюсь выдавать себя за Клэр!

— Давайте договоримся, что подобная сделка в принципе невозможна, — сказала мадам де Бюи с застывшим, как маска, каменным лицом.

Это была отчасти победа Анджелины. Она взглянула на Клэр, но не могла разглядеть в ее правильных чертах лица ни тени замешательства. Не было похоже также, что она испытывает хотя бы малейшие угрызения совести за то, что обидела свою двоюродную сестру. Что же касается тети, то было ясно видно: она задета намеками на скандальное поведение своей дочери.

— Мне жаль, что Макс умер, — резко сказала Клэр. — Я была действительно влюблена в него, несмотря на то, что он… на то, как он со мной обходился. Но о нашем якобы уговоре покончить вместе жизнь самоубийством и речи быть не может. Это чистой воды убийство. У принца Максимилиана Рутенского и в мыслях не было сводить счеты с жизнью. Впрочем, как и у меня самой.

— Но что же тогда произошло? — вырвалось у Анджелины.

— Я не знаю. Я действительно не знаю. Я была в его объятиях, и вдруг он начал падать, мгновение спустя грохнул выстрел, и я почувствовала боль — пуля задела меня, а потом темный провал беспамятства. Когда я пришла в чувство, Макс был мертв, а я… у меня была только одна мысль — бежать оттуда куда глаза глядят.

— Довольно, дорогая, — сказала мадам де Бюи резким тоном. — Главное сейчас — найти надежное место, где бы ты могла укрыться, пока этот безумец, преследующий тебя, не покинет наши края.

— Место? Но я просто-напросто останусь здесь, в доме, и не буду показываться на глаза посторонним людям.

Густые брови мадам де Бюи сошлись на переносице.