Помоги проекту - поделись книгой:
И чем дальше, тем обостренней становились эти ощущения. Она с некоторым интересом следила за этими изменениями, понимая, что в будущем они помогут ей в общении с людьми. Ведь благодаря этому чувству присутствия она сможет безошибочно угадывать истинные чувства собеседника. Впрочем, после некоторого анализа Вера решила, что стоит относиться к этому с осторожностью. Кто знает, какие таланты могут скрываться в людях. Вдруг кто-то все-таки будет способен обмануть ее чувствительность к чужим чувствам и эмоциям.
– Так и будешь молчать? – спросил Иагон, смотря на притихшую внучку.
Вера удивилась. Разве она не сказала все, что хотела? Что Иагон еще хочет услышать от нее? Обоснования просьбы? Наклонив голову вбок, она начала пояснять:
– Я хочу, чтобы человек, который возьмет меня в жены, сделал это осмысленно, понимая, что его ждет длинная жизнь в обществе слепой.
– Когда помолвка была заключена, тебе было всего несколько месяцев. Его отец согласился. Ему неважно было, какой ты вырастешь, – произнес Иагон.
На самом деле он и сам склонялся к тому, чтобы написать генералу Харту с просьбой о разрыве помолвки. Он желал этому ребенку всего самого хорошего и понимал, что в ее состоянии житья в столице ей не будет.
– Возможно, – осторожно произнесла Вера, – он не откажется от своих обязательств из-за моей слепоты, но я не хочу жить с человеком, которому я полностью безразлична, а то и вовсе противна.
– Ты не можешь знать заранее, – Иагон покачал головой. – Твоя внешность, несмотря на слепоту, все еще прекрасна.
Вера поджала слегка губы. Ну что за упрямец? Впрочем, она его понимала. Такую выгодную партию никто не хочет терять. В конце концов, благодаря этой свадьбе Меиры могли получить доступ к самому королю. Вряд ли, конечно, именно это их волновало, людьми они были честными и открытыми. Вероятнее всего, деда беспокоила исключительно безопасность Давьерры. Всё-таки такой сильный и влиятельный человек, как сын генерала, мог защитить свою жену от многих опасностей. Конечно, если бы захотел. А если нет, то ему достаточно было бы просто оставить ее без защиты в столице, а самому направиться на границу.
– Расскажи мне о нем, – попросила она, решив зайти с другой стороны. – Я хочу знать об этом человеке больше. Ты его видел?
Иагон чуть прищурил глаза. В его душе поднялось легкое веселье. Он догадался, что внучка по какой-то причине не желает выходить за человека, которого он выбрал. И именно поэтому пытается убедить его. Раз не удалось с первого раза, она решила отыскать еще причины. Что ж, он даст ей эти причины. Ему стало интересно, что еще она придумает.
Рассказав все без утайки, Иагон с интересом замер. Ему нравилась проснувшаяся во внучке гибкость ума. Это могло помочь ей в будущем. Конечно, с высоты прожитых лет он видел ее насквозь, но разоблачать не стал. Зачем? Этот ребенок должен был научиться защищать себя любыми способами.
– Ты не шутишь? – Вера постаралась изобразить на лице потрясенное выражение. К сожалению, ее актерские навыки всегда были плохими, но она надеялась, что их будет достаточно. Всё-таки сложно удивляться тому, о чем знала. Главное, не переусердствовать.
К ее счастью, Иагон никогда ранее не видел на лице Давьерры такого выражения, поэтому поверил в ее удивление.
– Зачем мне шутить с тобой? – чуть ворчливо спросил он, а потом нахмурился, недовольный собой. Он давно стал замечать, что чем старше становился, тем чаще эти «ворчливые» нотки стали пробираться в его речь.
– Но, деда, эту помолвку точно нужно разорвать, – убежденно выдала Вера. – Для начала сын генерала, который в будущем и сам может стать генералом, никак не может позволить себе слепую жену. Это повредит его репутации. К тому же, – начала она, но замолчала, сделав вид, что ее что-то пугает.
– Я тебя слушаю.
– Я не уверена, что смогу выжить в столице, – произнесла Вера, делая голос подавленным. – Я не смогу себя защитить, если кто-то там захочет причинить мне вред.
Иагон кивнул, совсем забыв, что внучка его не видит. Он тяжело вздохнул, а потом встал и подошел к кровати. Сев рядом с Давьеррой, он погладил ее по голове, а потом обнял.
– Ты могла просто сказать, что тебе страшно, – сказал он. – Этого было бы достаточно.
Вера обняла Иагона в ответ. В нос ударил сильный запах многочисленных трав. Так пахло только от деда Давьерры. Не нужно было долго думать, чтобы понять, что этот запах – результат алхимии.
Вера не была тактильным человеком. Можно сказать, что ей, наоборот, никогда не нравились прикосновения чужих людей. Она всегда старалась держать дистанцию с остальными. Но, к своему удивлению, обнаружила, что прикосновения членов семьи Меир никогда не были неприятными.
Вот и сейчас, ощутив чужие объятия, она чуть улыбнулась, расслабляясь. Запах деда кому-то мог показаться резким и удушливым, но Вере он нравился. Она невольно принялась вычленять из общей какофонии отдельные нотки.
Не так давно она начала поглощать память Давьерры. Происходило это во сне, небольшими порциями. Вероятно, всю память сразу освоить она не могла.
К ее удивлению, многие здешние растения были похожи на те, что имелись в оставленном мире. Даже названия совпадали. А с растениями она была знакома очень хорошо. В прошлой жизни пониманию трав ее научила бабушка. Когда Вера была маленькой, родители много работали, поэтому часто отправляли ее к бабушке в деревню. Старый дом стоял почти у самого леса. Бабушка с трудом признавала современное лечение, полагаясь больше на травы. Она сама их собирала, сушила и хранила. Всему этому она обучила и Веру.
Привыкнув к этому в детстве, в дальнейшем она в первую очередь думала о том, какие травы могут помочь. Конечно, людям, которые приходили в аптеку, она советовала таблетки и иные препараты. В современном мире мало кто доверял простым травам. Некоторые даже считали, что подобное лечение – чистой воды шарлатанство. Вера даже не думала никого переубеждать. В конце концов, все сами выбирают, как им жить и чем лечиться.
Она давно заметила, что запах деда напоминает ей о жизни в деревне с бабушкой. Только от нее еще часто пахло свежим молоком и выпечкой. Наверное, именно из-за этого она так спокойно приняла этих людей. А может, все дело в памяти Давьерры. Всё-таки девушка очень любила свою семью. И эти чувства Вера не могла игнорировать.
– Мне страшно, – честно призналась она.
Какой бы сильной она себя ни считала и ни ощущала, но ее действительно пугала перспектива остаться в столице незнакомого мира одной без какой-либо поддержки. Она хорошо понимала, что ее могло там ждать. И картины, которые рисовал разум, ей совершенно не нравились.
Обсудив все, Иагон оставил внучку на попечение сына, а сам направился в кабинет. Достав давно спрятанный документ, подтверждавший помолвку, он сел в кресло и задумался.
Когда он встретил раненого воина, ему казалось, что поженить их детей – хорошая мысль. Мало кто желал идти против офицеров королевской армии. Но тогда он не подумал кое о чем важном. Нарман попал к нему
Все-таки правильно говорят, что не стоит гоняться за небесной птицей, будучи простым зайцем.
Покачав головой, Иагон разорвал документ пополам, а потом достал писчие принадлежности и задумался, как наиболее правильно составить письмо. Он не хотел обидеть старого друга, но при этом ему нужно было сохранить достоинство.
Через час ему удалось закончить короткое письмо. Иагон еще раз пробежал взглядом написанное. Он давно не упражнялся в словесном кружеве, поэтому письмо вышло довольно прямолинейным, но ему не хотелось переписывать его еще раз, поэтому он оставил все как есть.
Положив письмо вместе с порванным договором о помолвке в конверт, Иагон резко вывел на нем «Н. Харт» и запечатал. Закончив, он ощутил облегчение. Оказывается, все это его довольно сильно тяготило. Иагон и сам не подозревал насколько.
Взяв письмо, он направился к сыну. В это время тот должен был сидеть с Давьеррой. Пусть внучка не проявляла признаков подавленности и беспокойства из-за своего состояния, они все еще опасались оставлять ее в одиночестве.
Войдя в комнату, Иагон увидел, что сын сидит в кресле и читает вслух энциклопедию по лекарственным травам. Давьерра сидела на кровати, «смотря» прямо на отца, и внимательно его слушала. Услышав звук открывающейся двери, она моментально повернула лицо.
– Деда? – позвала Давьерра, немного удивив этим Иагона. Как она догадалась, что это он? Это ведь могла быть и Асалия. – Что-то случилось?
– Все в порядке, – ответил он и подошел к сыну, протягивая ему письмо. – Отнеси на почту. Я побуду с Давьеррой.
Глянув на конверт, Уоррен закрыл энциклопедию и встал. Положив книгу на стол, он принял письмо, бросил короткий взгляд на надпись и кивнул.
– Это… – Уоррен вопросительно посмотрел на отца, не торопясь выполнять его просьбу. Кто знает, что в этом письме.
Иагон, взяв в руки энциклопедию, сдвинул сына в сторону и сел в кресло.
– Зайцы должны жить с зайцами, а не гоняться за небесными птицами, – произнес он.
Напряженное лицо Уоррена тут же расслабилось.
– Спасибо, отец, – поблагодарил он главу семьи, а потом вышел из комнаты с легким сердцем.
– Деда?
– Что? – заворчал Иагон. – Молода ты еще, чтобы замуж выходить. К тому же обучение алхимии занимает слишком много времени. Нечего тебе пока еще о женихах думать.
Давьерра нежно улыбнулась, и Иагон замолчал, любуясь улыбкой, которая так давно не появлялась на лице внучки.
– Спасибо.
Он кивнул, а потом открыл книгу и вслух прочитал первое, что попалось ему на глаза. Принимать благодарности он не любил. Забота о членах семьи – его долг. Он просто сделал то, что считал правильным и нужным. Все! Не о чем тут больше говорить.
Глава 3
Когда почтовая карета, охраняемая двумя воинами первого ранга, добралась до расположения королевских войск, Лейрон еще раз проклял свою невезучесть. А ведь все так хорошо начиналось. Он познакомился на рынке с исключительной красавицей, которая весьма благосклонно ответила на его ухаживания. Несколько недель Лейрон витал в облаках любви, но реальность оказалась очень жестокой.
Кто же знал, что смешливая и доступная девушка окажется дочерью начальника их отделения? Лейрон до сих пор помнил, как покраснело весьма упитанное лицо его начальника, как узкие глаза налились жаром гнева, как сжались здоровые кулаки. Лейрон поморщился и потер скулу, до сих пор ощущая фантомную боль от того удара, который на несколько часов отправил его в бессознательное состояние.
В самом деле, в чем его вина? Он не сделал ничего плохого, так почему ему теперь достается самая паршивая работа? Взять, например, это назначение. Какой здравомыслящий человек захочет ехать туда, где вот-вот должна разгореться война? Лейрон в глубине души проливал слезы, проклиная несправедливого начальника. Тот явно надеялся, что Лейрон сгинет в этом богом забытом месте, оставив его дочь в покое. Больно она ему нужна!
Карета резко остановилась, отчего почтовый служащий, последние часы проклинающий своего начальника, упал с лавки. Потирая ушибленный лоб, он выругался и встал. Первым его порывом было открыть дверь и гневно спросить, что случилось. Но вскоре голову подняла привычная и до боли любимая им осторожность. С чего это карета остановилась так резко?
Проглотив едва не сорвавшиеся с губ гневные слова, Лейрон приник к окну и осторожно оттянул уголок ткани. Решетка, должная защищать письма и почтового служащего, немного мешала обзору, но Лейрон не обратил на это внимания, пристально осматривая местность. Заметив занимающихся своими делами воинов королевской армии, Лейрон выдохнул, чувствуя, как ноги стали совсем мягкими от облегчения.
Впрочем, спустя пару секунд он нарисовал на лице суровое выражение, снял с шеи ключ и открыл замок, намереваясь все-таки излить свое негодование хоть на кого-нибудь.
Подхватив почтовую сумку, которая верно служила ему вот уже десять лет, Лейрон резко распахнул дверь и эффектно – как ему казалось – спрыгнул вниз.
– Что здесь!.. – начал он громко, но в этот момент внезапно ощутил странную легкость на плече.
Недоуменно повернувшись, он застыл, обливаясь холодным потом. Душевные слезы полились с удвоенной силой. Всё-таки его кто-то проклял! Иного объяснения свалившимся на него в последнее время неудачам попросту нет.
Ремень его верной сумки порвался! Как такое могло случиться? Он ведь проверял целостность сумки еще недавно! Буквально неделю назад. Или прошел уже месяц? Два? Да какая разница, главное, что это было буквально вчера! Никаких сомнений, кто-то специально повредил ремень, чтобы досадить ему!
Подняв сумку, Лейрон принялся осматривать ремень, ожидая увидеть порез. К его огорчению, порванное место выглядело так, словно ремень просто износился. Впрочем, этот факт совсем не убедил Лейрона. Он уже решил, что кто-то подстроил это специально, и от своих мыслей отказываться не собирался.
Подобрав пару выпавших писем, он стряхнул влагу с одного из них. И нужно было кучеру остановиться прямо около лужи? Нельзя было проехать немного дальше? Если бы не его быстрая реакция…
Увидев краем глаза фамилию получателя, Лейрон застыл. Его спина покрылась холодным потом.
Да, да, если бы не его реакция, письмо пострадало бы сильнее. А так всего лишь имя немного стерлось. Это же не страшно. Главное – фамилия четко видна. Да и влага вряд ли добралась до письма внутри.
Подняв голову, Лейрон нервно огляделся. Заметив идущего в его сторону воина, он торопливо сунул доказательство своей некомпетентности и неосторожности среди других писем и выпрямился. Никто не узнает. Никто ничего не докажет. Когда письмо дойдет до получателя, его здесь уже не будет.
– Добрый день, – поздоровался Атур. Он лучезарно улыбнулся, с ожиданием глядя на отчего-то сильно вспотевшего почтового работника.
Время было еще раннее, солнце хоть и встало, но сильно не грело. Неужели внутри почтовой кареты настолько жарко? Окинув взглядом толстое дерево, полностью покрытое металлической решеткой, обязанной защитить работника и груз от загребущих лап разбойников, Атур уважительно глянул на мужчину. Видимо, работа по перевозке писем не настолько простая, как ему казалось ранее.
– Очень рад, что вы добрались в целости, – добавил он, с нетерпением глядя на работника почты.
У Атура дома осталась невеста, поэтому он жаждал как можно скорее узнать, написала ли ему любимая.
– Добрый, – чуть нервно ответил Лейрон, а потом вытащил письма и передал воину.
Атур рефлекторно принял стопку писем, тут же удивившись. Нет, не тому, что работник отдал их ему. На самом деле, именно он обычно принимал у почтовиков письма, а потом разносил адресатам. А все потому, что он совсем недавно окончил военную академию и считался новичком. В принципе, в этом не было ничего странного, учитывая, что в армии он всего полгода. К тому же ему пока не удалось преодолеть сложныйбарьер между первым и вторым рангом. Старшие воины успокаивали его, убеждая, что на это иногда уходят годы.
А удивился он тому, в каком виде передал письма работник. Обычно стопка перевязывалась крепкой веревкой, а потом еще упаковывалась в несколько слоев прочной ткани. А сейчас письма не были даже перевязаны. Из-за этого парень едва не уронил их в грязь.
Проверив сумку, Лейрон убедился, что ничего больше не осталось.
– Возвращаемся! – крикнул он кучеру, грозно глянув в сторону расслабившихся воинов, которые отдыхали неподалеку. Совсем обленились, работать не хотят!
Мужчины нехотя попрятали лепешки в сумки и запрыгнули на лошадей. Работа есть работа – никуда не денешься.
Вернувшись в карету, Лейрон торопливо закрыл дверь на замок и облегченно повалился на лавку. Теперь ему не придется отвечать за порчу письма! Повеселев, он вытащил сумку с продуктами, решив заесть перенесенное волнение. В конце концов, он выполнил свою работу хорошо, остальное не его проблемы.
Проводив взглядом удаляющую карету, Атур поглядел на разрозненную стопку писем в своих руках. Вздохнув, он направился к общей палатке, намереваясь сначала сложить их аккуратно, а потом уже разнести.
Спустя некоторое время он спрятал весточку от невесты подальше, решив прочитать чуть позже. Раздав почти все письма, Атур замер с последним в руках. Надпись на нем была повреждена водой. Он подозревал, что именно по этой причине работник почты так быстро уехал, да и выглядел тот довольно нервно. Неудивительно, ведь письмо предназначалось кому-то из семьи Харт. К сожалению, вода почти стерла имя.
Атур минут десять разглядывал надпись, а потом пришел к выводу, что почти стертая буква все-таки «Э». Кивнув самому себе, он бегом направился к палатке сына генерала.
– Что у тебя? – спросил его вспомогательный воин Эриона Харта. Звали его Тенри О’Корби, четвертый ранг.
– Вот, – сказал Атур и чуть нервно передал письмо.
Помощник пятирангового офицера заметил неуверенный вид солдата и глянул на конверт. Атур внутренне похолодел, мысленно призывая все кары небесные на почтового работника, который так его подставил.
– Что случилось? – цепко глянув, спросил Тенри.
Атур глубоко вдохнул и рассказал все, как было. При этом он старался выглядеть максимально честным. О’Корби внимательно выслушал, а потом еще раз изучил надпись на конверте.
– Действительно, похоже на «Э», – произнес он спустя долгую минуту. – Будем надеяться, что письмо внутри не пострадало. Можете идти, солдат.
Атур облегченно выдохнул, отдал честь и стремительно удалился. Он поблагодарил всех богов за то, что вспомогательный воин сына генерала настолько здравомыслящий человек.
Посмотрев в спину уходящего солдата, О’Корби вошел в палатку и положил письмо на стол. Насколько знал Тенри, всех высокоранговых воинов пригласили в палатку генерала. Бросив последний немного сомневающийся взгляд на письмо, Тенри решил, что ничего страшного не случится, даже если они и ошиблись. В конце концов, все в армии знали, что отец и сын семьи Харт близки друг другу.
Эрион не возвращался до самого вечера. После утреннего собрания у него были еще дела в военном лагере. Да и про тренировки нельзя забывать. Он уже давно достиг сложного места между пятым и шестым рангом. Ему не хватало самой малости, чтобы его преодолеть. Отец всячески поддерживал его, помогая на пути силы. Эрион был благодарен ему, но все-таки отказался принимать дорогостоящие пилюли, должные помочь ему преодолеть узкое место. А все потому, что ощущал: их прием нисколько ему не помогает. Духовная энергия, переплетенная с многочисленными лекарственными травами и заключенная в пилюлях прорыва, совершенно ему не подходила. Эрион не желал впустую выбрасывать деньги.
Выслушав подробные объяснения сына, Нарман принял его доводы и позволил развивать свои способности самостоятельно. Все в армии давно знали, что сын генерала не пользуется пилюлями прорыва.
Кто-то восхищался силой воли и талантом Эриона. Они понимали, что ему приходится работать в два раза усерднее, чтобы преодолеть узкие места между рангами.
А кто-то в глубине души злорадствовал. Они с нетерпением ждали того момента, когда сынок генерала, родившийся с золотой ложкой во рту, признает, что достиг своего предела. Они не верили, что он способен без пилюль пробиться на шестой уровень.
Все хорошо понимали, что первые пять рангов еще можно преодолеть одной силой воли, но вот дальше без помощи пилюль никак не обойтись.
Самого Эриона все это мало волновало. Он просто занимался своими делами.
Закончив умываться, он подошел к столу и глянул на письмо. Оно заставило его удивиться. Отцу незачем ему писать, он всегда может поговорить с ним с глазу на глаз. Мать никогда не любила «пачкать бумагу». Она отцу-то писала от силы один раз, и то по большой необходимости. А друзья-приятели… Эрион задумался, но так и не смог вспомнить ни одного человека, который мог бы ему написать.
Заинтригованный, он закинул полотенце на шею и сел. Взяв письмо в руки, он хмуро оглядел почти стертое имя. Поколебавшись мгновение, все-таки вскрыл конверт. Внутри обнаружился порванный надвое документ и короткое письмо.
Отложив поврежденный документ в сторону, Эрион развернул записку и погрузился в чтение. Вскоре он понял, что письмо было доставлено не тому человеку, но извещать об этом отца мужчина не собирался.
Прочитав письмо несколько раз, Эрион откинулся на спинку стула.
– Интересно, – произнес он тихо, прищурив глаза.
О том, что он давно уже помолвлен, Эрион узнал только что. Ему казалось странным, что отец скрыл от него столь важный факт.
Поделиться книгой: