Помоги проекту - поделись книгой:
Горечи, прорвавшейся в его голосе, Дайм тоже не ожидал. Давно пережитой, забытой, совершенно неуместной горечи. Глупо было надеяться, что Бастерхази чем-то отличается от других темных. Что он внезапно начнет говорить правду, оставит свои интриги и хоть раз вспомнит о совести и верности.
Несусветная глупость!
— Как мило. Ни вопросов, ни разбирательства. Что-то случилось — виноват ближайший темный шер, и точка. Справедливость по-имперски, коронное блюдо Магбезопасности. — Бастерхази скривился, словно укусил зеленый лимон. — Я просто счастлив, что мир не рухнул, и вы, мой светлый шер — все тот же полковник МБ, что и всегда. А то я было обознался и принял вас за человека.
— За идиота, вы хотели сказать, мой темный шер. Доверчивого идиота, готового подставить уши под вашу тину.
«Мы хотим одного, мой светлый шер. Свобода — для тебя, для меня…» — Память словно насмехалась над Даймом. Манящая, ласковая, ручная тьма — вокруг него, внутри него — и сумасшедше прекрасное ощущение единства, доверия… безопасности… понимания… Проклятье! Каким надо быть идиотом, чтобы купиться на обещания темного шера!
— Только уши? Как плохо у вас с памятью, мой светлый!..
— Хм… не возражаете выяснять отношения без меня, благородные шеры? — прервал его Альгредо, о котором Дайм совершенно позабыл. И Бастерхази — тоже забыл.
— Никаких выяснений, Альгредо, — взяв себя в руки, холодно ответил Дайм.
— Совершенно никаких, — так же холодно подтвердил Бастерхази, хотя взгляд, кинутый им на Альгредо, горел жаждой убийства.
— Вот и хорошо… не будете ли вы так любезны пропустить меня, шер Бастерхази? Не хотелось бы ненароком задеть вас и нарваться на очередную жалобу в Конвент.
— Жалобы в Конвент? — Дайм перевел удивленный взгляд с Бастерхази на Альгредо.
— Рекомендую сиятельному шеру Альгредо обратиться со своей запущенной паранойей к целителю. Я тут помочь не могу.
— Довольно, темный шер, — поморщился Альгредо. — Вы уже испортили мне вечер, удовлетворитесь этой маленькой пакостью. И пропустите меня, наконец! Если вам скучно, все фрейлины ее высочества к вашим услугам.
— Мелкие уколы и фрейлины — это по вашей части, сиятельный шер. Извольте, я с удовольствием избавлю себя от созерцания вашей унылой физиономии. — Бастерхази шагнул в сторону и издевательски поклонился.
Альгредо, ничего не ответив, быстро прошел мимо и обернулся лишь в конце коридора:
— Вы идете или остаетесь с фрейлинами, Дюбрайн?
Только тут Дайм поймал себя на том, что стоит столбом и пялится на темного шера — а точнее, на окутывающую его тьму, такую теплую и манящую… Шис, да что с ним творится?! Надо немедленно идти спать. Спать. Немедленно!
— Приятных снов, Бастерхази. — Дайм отвесил темному шеру преувеличенно любезный поклон. — Магбезопасность непременно вызовет вас для беседы, но не сегодня.
— Сладких снов, мой светлый шер, — так же любезно ответил Бастерхази, закутался в свой вульгарный плащ и исчез под пеленой невидимости.
Павлин шисов! Чтоб он провалился!
Впрочем, проклятиям не хватало огонька. Да и куда больше хотелось, чтобы провалился Альгредо — и желательно до того, как они столкнулись с Бастерхази. Потому что тогда…
А что тогда? Они бы поубивали друг друга? Или обнялись бы, как сто лет не видевшиеся друзья? И резерв бы восстановился… особенно если опять уснуть вместе…
Так. Все. К шисам лысым идиотские мысли о том, чего не может быть никогда. Спать. Немедленно спать. А завтра — вызвать Бастерхази для официальной беседы, выложить неопровержимые доказательства его вины и отправить в Метрополию. Конвент поставил темного мерзавца — пусть Конвент сам с ним и разбирается.
Глава 3
Танцы и маски
— Хиссов ты сын, — довольно шепнул Бастерхази и толкнул Дайма плечом.
— Сам ты, — лениво отозвался Дайм, подставляя зажмуренные глаза солнцу.
Ему было хорошо. Тепло, уютно и правильно. Да, именно правильно — здесь, на берегу дикого пруда, с одной бутылкой вина на двоих, без глупых недомолвок, лжи и обид. Плечом к плечу с Хиссовым сыном Бастерхази, в ласковых объятиях тьмы и пламени. Так хорошо, что совершенно не хотелось просыпаться.
Но просыпаться было надо. Зеркало связи сердито жужжало и вспыхивало руной вызова, просвечивающей даже сквозь закрытые веки.
— Кого там шис принес? — сев на кровати, но не открыв глаз и даже не подумав хоть что-то на себя накинуть, спросил Дайм.
— Меня шис принес, меня, — отозвалось зеркало голосом Свами Пхутры. — Наше светозарное величество. Ну вы и горазды спать, мой светлый шер.
— Ваше светозарное?.. Шис… — Дайм душераздирающе зевнул, прикрыв рот ладонью, и потянулся. Как ни странно, настроение было прекрасным, самочувствие — великолепным, а сила растекалась по венам тягучей лавой. — То есть светлого утра.
Только теперь Дайм открыл глаза — и, разумеется, увидел довольного донельзя Ястребенка. Их светозарное величество в полосатом халате и с голыми пятками развалилось в кресле, потягивало шамьет и ухмылялось. Раздетый вид Дайма их светозарное величество ничуть не смущал — не после того, как они месяц провели бок о бок, даже ночевали частенько вместе. Слишком опасно было оставлять юного султана одного в полном заговорщиков дворце.
— Полудня, мой светлый шер. — Ястребенок отсалютовал чашкой. — Отсыпаешься после жаркого свидания?
— Если только со службой. — Дайм невольно улыбнулся: думалось ему категорически не о службе, а о вкусе белого вина, солнца и дружеского молчания с Бастерхази.
— Мм… если твоя служба так прекрасна, как ты сейчас улыбаешься, я тоже ее хочу. Здесь скучно до скрежета зубовного. Я начинаю понимать своих придворных интриганов. Им просто больше нечем заняться!
— Еще не поздно сбежать и поступить на службу в Магбезопасность. Лейтенантом, — подмигнул Дайм. — Сбрендившие магистры, шарлатаны и призраки, гули и вампиры не дадут тебе заскучать. А, да, и отчеты! По десять кушей отчетов на каждого упыря.
— Десять кушей отчетов для каждого упыря? — Ястребенок сделал большие глаза. — О боги! Кажется, у нас тут не так уж и скучно!
— Вообще-то гулей полно и в Сашмире. Устрой охоту — и тебе развлечение, и людям польза. Кстати, как тебе новый имперский посол?
— Обычный скучный посол, — пожал плечами Свами. — Он — не ты. Я вот думаю, чем бы таким его напугать, чтобы он сбежал и в Сашмир снова прислали тебя.
— Ну даже не знаю… Может быть, и пришлют, если ты со скуки начнешь военные маневры и нечаянно присоединишь к Сашмиру какую-нибудь свободную деревню с плантациями гоблиновой травки… прости, не деревню, раджанат.
Свами поморщился.
— Никогда не думал, что в Сашмире гоблиновой травки растет больше, чем бамбука. Ты был прав, жечь плантации и вешать мелочь можно до бесконечности. Пока за счет травки живут свободные раджанаты, это бесполезно.
— Убеди их присоединиться к Сашмиру. Ну там защита от нашествия гулей или одичавших ракшасов, месть негодяю-соседу и прочая. Мне ли учить интригам самого светозарного?
Свами важно пошевелил бровями и задрал нос:
— Светозарного, осиявшего ничтожных подданных своей великой мудростью и неземной красотой!
— Да-да, осиявшего.
— В самом деле, а не осиять ли мне раджанат Талахчат? Через них идет столько контрабанды, что местный таможенный инспектор уже богаче меня!
— С тебя причитается за идею, — кивнул Дайм и призвал с королевской кухни кружку шамьета со сливками и корицей.
— Конечно! — обрадовался Ястребенок. — Я подарю Талахчат тебе. Будешь дважды раджа.
Дайм чуть не поперхнулся.
— Мне?!
— Прекрасный подарок, не находишь? Отличная земля, красивый дворец, мирные земледельцы в подданных. — Ястребенок так светло улыбался, что даже если бы Дайм не знал точно, что за клоака этот Талахчат — заподозрил бы подвох размером со слона. — Уйдешь с императорской службы, заведешь себе гарем… даже лучше, я тебе половину своего подарю, самую красивую! Для лучшего друга ничего не жалко!
— О боги… — простонал Дайм, не зная, плакать ему от султанской щедрости или смеяться. — Мой темный шер…
— Я хороший темный шер. Добрый, милосердный и справедливый. Осиявший!
Дайм все же засмеялся, утирая слезу умиления. Растет, растет Ястребенок!
— Светозарный… — сквозь смех простонал Дайм.
— Именно! Я вижу, ты уже счастлив, друг мой, но я нынче так щедр, так щедр… отдам тебе весь свой гарем! Если бы ты знал, как они мне надоели, эти папашины жены и наложницы! Вечно у них то кто-то отравится, то упадет с балкона, то затеет заговор, а мне разбирайся. В прошлом месяце удушили мою новую наложницу, а такая милая была девочка.
— Ты думаешь, мне тут заговоров и отравлений не хватает?
— А вдруг? — Ястребенок посмотрел на Дайма с такой наивной детской надеждой, что не смеяться было совершенно невозможно.
— О боги… — через пару минут, справившись со смехом и утерев слезы, выдохнул Дайм.
— Я рад, что сумел порадовать тебя, мой светлый шер, — церемонно склонил голову Ястребенок.
— Несказанно порадовал, мой темный шер, — так же церемонно ответил Дайм.
— Я бы хотел тебе помочь чем-то еще. Обещай, если тебе что-то понадобится, ты скажешь мне.
— Обещаю.
— И раз ты уже в Валанте, навести виконта Седейра. Он кое-что для тебя привез. Надеюсь, это кое-что тоже тебя порадует, мой светлый шер.
Дайм кивнул. Встретиться с Хавьером Седейра, помощником посла в Сашмире, будет приятно. Помнится, беседы с ним — и не только беседы — очень помогали Дайму не убить папашу Ястребенка прямо во время очередной партии в хатранж или пирушки, плавно переходящей в оргию.
Ястребенок понимающе улыбнулся и продолжил:
— И передавай мое почтение его величеству Тодору. Жаль, у него только одна младшая дочь. Будь их две — вторую я бы радостью назвал своей махарани, а тебя — братом.
— И весь твой гарем сам утопился бы от счастья.
Поправлять Ястребенка на тему брата он не стал. Пусть и дальше считает, что Дайм будет просить руки Шуалейды для себя. Не говорить же ему, в самом-то деле, что пока император не снял с него печать верности, ни на ком жениться он не сможет. И гарем ему тоже не пригодится.
— Ты так проницателен, что я тебя уже боюсь, мой светлый шер, — улыбнулся Ястребенок.
— Правильно. Магбезопасность сегодня страшна и ужасна. — Дайм печально заглянул в пустую кружку из-под шамьета. — Вот закончу дела в Валанте, возьму отпуск и приеду к тебе в Сашмир вместе охотиться на гулей.
— Твои верные подданные, о лучезарный раджа Джубрай, в честь твоего приезда будут петь и танцевать целую луну и еще один день, — с едва уловимой печалью сказал Ястребенок, и зеркало погасло.
За завтраком Дайм просмотрел последний отчет капитана Герашана: после покушения на Каетано они связывались каждый день. Отчет содержал всего пару строчек:
«Никаких чрезвычайных происшествий. Аномалия скучает.
Младший Наба ведет себя, как друг принца. Никаких подозрительных контактов. Старший Наба уже дома, под наблюдением».
Аномалия скучает… Почему-то от этих двух слов губы сами собой растянулись в улыбке. Аномалия скучает по его письмам, ждет встречи и готова сказать «да». Дайм съест свою шляпу, если она не влюбилась в него. Вот будет августейшему братцу сюрприз, когда она все поймет! И плевать, что Дайм сам не может жениться на ней — Люкресу она не достанется.
Еще бы как-то успеть встретиться с ней до официальных мероприятий! Вопрос в том, как за оставшиеся до ее прибытия в Суард три дня успеть съездить в Кардалону и замок Наба, разобраться с темными делишками Бастерхази и убедить Ристану оставить брата с сестрой в покое?! А, да, и еще подлечить Тодора, одного вчерашнего сеанса ему надолго не хватит. Какая досада, что в сокровищнице Пхутра нет артефакта, растягивающего сутки втрое! Дайм непременно выпросил бы его в подарок.
Через полчаса Дюбрайн, одетый в шелковый камзол цвета старой бирюзы и с подаренной Ястребенком саблей вместо традиционной шпаги, уже подходил к покоям Ристаны. Что она у себя — он убедился заблаговременно.
— Дайм! — Ристана просияла, увидев его на пороге будуара, и велела затягивающей на ней корсаж фрейлине: — Оставь нас.
Фрейлина молча вышла. А Дайм шагнул к Ристане, вернувшейся к излюбленным ярким платьям. Сегодня на ней было нечто малиновое, изумительно оттеняющее нежную кожу и томные глаза.
— Тебе идет бледность.
— Я так тебе благодарна! Дайм… — Ристана протянула к нему руки.
— И насколько велика твоя благодарность, Тайна? — Дайм назвал ее так, как позволялось только Бастерхази, и с удовлетворением отметил на миг сжавшиеся губы.
Что ж, раньше он предпочитал не видеть ее чувств к темному шеру, сейчас же они были очевидны, как рассвет. И очевидно, как рассвет, было и то, что его собственная вымечтанная любовь растаяла, оставив… пожалуй, немножко грусти и самую малость разочарования.
— О чем ты, Дайм, любовь моя?..
Это прозвучало так фальшиво, что он поморщился.
— О неприятном, Тайна. О твоем брате и твоей сестре.
— Теперь еще и ты будешь призывать меня возлюбить этих?.. — Ее маска хрупкой нежности дала трещину, позволив проглянуть искренней усталости и злости.
— Что, сегодня я не первый глас разума?
— Ах, вокруг столько желающих позаботиться обо мне, — повела обнаженными плечами Ристана и глянула на Дайма искоса. — Отец, Альгредо, Бастерхази, теперь еще и ты. Я тронута.
— Ты серьезно насчет Бастерхази? — Дайм проигнорировал издевку.
— Я серьезно насчет «достаточно», Дайм. Я смирилась и постараюсь сделать все возможное, чтобы мой маленький братик не развалил все, что с таким трудом сделано отцом и мной. Но любить их? Нет.
— Ну и не люби, мне плевать. — Дайм с холодной усмешкой поправил левую перчатку и полюбовался блеском новенького сафьяна, как всегда черного.
— Хоть кто-то не лицемерит. — Ристана вздернула подбородок. — Итак, твоя страсть ко мне остыла, так и не загоревшись. Жаль. Действительно жаль. Но ты пришел не для того, чтобы мне об этом сказать.
— Я пришел сказать, Тайна, что если по твоей милости с Каетано что-нибудь случится, у тебя не будет возможности этому порадоваться.
— О нет, не опускайся до угроз. Это выглядит так… бессильно.
Поделиться книгой: