Битва после войны

Иван Колесниченко

Битва после войны

Иван Сазонович КОЛЕСНИЧЕНКО

Первые шаги

Отгремели последние залпы Великой Отечественной… Воины 3-й гвардейской армии, которым довелось пройти от Дона до Влтавы, закончили свой боевой путь освобождением столицы Чехословакии Златой Праги. Я с 1942 года был членом Военного совета этого объединения.

Радость, торжества, ликование… Мирное небо, тишина, от которой мы уже отвыкли… Но все это не должно было никого расслаблять, ни генерала, ни рядового красноармейца. Дел, забот в войсках было у каждого много. Нужно организованно провести демобилизацию солдат и младших командиров старших возрастов, наладить постоянную боевую и политическую учебу в частях и подразделениях. В начале июля 1945 года Военный совет получил из Москвы директиву о выведении войск 3-й гвардейской из Праги. К 11 июля подготовка к передислокации была закончена, но мне суждено было расстаться с боевыми друзьями-гвардейцами: именно в этот день вечером была получена телеграмма из Москвы с приказанием явиться в Берлин в распоряжение Маршала Советского Союза Г. К. Жукова.

Утром 12 июля знакомой дорогой через Рудные горы, лежавший в страшных развалинах Дрезден и другие города Германии, хранившие свежие следы только что пронесшегося урагана страшной войны, направился в Берлин. Всю дорогу терзался догадками, зачем понадобился я маршалу Г. К. Жукову, который вряд ли помнит меня, так как за время войны мы встречались с ним всего два раза, хотя и в очень ответственные моменты.

Прибыв в Карлсхорст, где размещался штаб Группы советских оккупационных войск в Германии, я не застал на месте Г. К. Жукова и поэтому направился к члену Военного совета ГСОВГ генерал-лейтенанту К. Ф. Телегину. В приемной у него узнал, что приказом Главноначальствующего советской военной администрации в Германии я назначен начальником Управления советской военной администрации федеральной земли Тюрингии.

Конечно, было пока совершенно не ясно, чем же придется заниматься в новой должности.

Когда зашел к генералу К. Ф. Телегину и посетовал на то, что не попал к главкому, Константин Федорович сказал:

— А разговор о деле вам все равно предстоял как раз со мной…

Генерал Телегин проинформировал меня о сложившейся в Германии послевоенной обстановке, о создании в стране советской военной администрации в Германии для контроля за выполнением соглашений, достигнутых державами антигитлеровской коалиции.

— Зайдите в отдел СВАГа по гражданским делам, — сказал К. Ф. Телегин. — Там вас подробно проинструктируют по всем вопросам вашей будущей деятельности на новом посту.

В отделе меня сразу же познакомили с проектом разработанных штатов управлений советской военной администрации земель и провинций, сообщили, что уже подбираются необходимые кадры специалистов для укомплектования их аппаратов.

Мне сказали, что в Тюрингии, где я должен был возглавить управление, уже подобрано и утверждено немецкое управление земли во главе с президентом доктором Рудольфом Паулем и тремя вице-президентами, представляющими демократические антифашистские партии, а назначенный американскими оккупационными властями президентом Тюрингии доктор Герман Бриль отозван в Берлин, где его предполагается использовать на должности ректора университета имени Гумбольта.

— А вообще-то поезжайте скорее в Веймар, где вас ждет Чуйков, — сказали мне в отделе. — Там на месте скорее сориентируетесь, что и как делать…

Из Карлсхорста в Веймар мы выехали только утром 13 июля. Путь от Праги до Берлина был нелегким, и водитель заметно устал, поэтому заставлять его сразу же ехать еще 320 километров было бы просто рискованно.

Мы заночевали в Карлсхорсте и утром взяли курс на Веймар. Дорога была не только длинной, но и нелегкой, так как на автостраде было много взорванных мостов и приходилось пользоваться далеко не совершенными и длинными объездами.

Прибыв в Веймар вечером, я застал генерал-полковника В. И. Чуйкова работающим в штабе, который был тогда размещен в здании «Софиенгаус» — больницы и школы медсестер, принадлежавших евангелической церкви. Во время пребывания в Веймаре американских оккупационных войск здания эти пустовали, и при вступлении 8-й гвардейской в Тюрингию были временно заняты штабом этого объединения.

Василий Иванович встретил меня очень приветливо, но разговор о делах отложил на следующий день, приказав коменданту штаба немедленно устроить меня на ночлег и срочно подыскать по возможности удобное постоянное жилье.

На следующий день В. И. Чуйков подробно рассказал мне об армейских делах и положении в Тюрингии и сообщил, что в мое распоряжение из политотдела армии передается несколько офицеров, владеющих немецким языком. Они будут помогать при общении с немецкими гражданами.

— Но их нужно использовать не только как переводчиков, — сказал Василий Иванович. — Они хорошо подготовлены политически для выполнения многих важных задач, которые возникнут в нашей работе. Действуй самостоятельно, но если нужна будет помощь, обращайся ко мне в любое время, — заключил нашу первую деловую беседу В. И. Чуйков.

И его помощью приходилось пользоваться неоднократно, хотя я старался не злоупотреблять его готовностью в любое время включаться в решение важных вопросов, касавшихся осуществления советской оккупационной политики в Германии, в первую очередь в Тюрингии. Ибо по опыту работы в Военном совете армии знал, что у командующего разных армейских дел невпроворот.

* * *

Как только горожане узнали, что в Веймаре советским военным командованием создана организация, которая будет специально заниматься проблемами устройства их мирной жизни, в управлении тут же появились посетители. Ими были так называемые «активисты первого часа». Вряд ли можно установить, откуда произошло это название, относящееся ко всем тем антифашистам, которые с первого дня после освобождения немецкого народа от фашизма самоотверженно принялись за восстановление политической, хозяйственной и общественной жизни в стране на демократических основах.

Раньше других вошел ко мне в кабинет мужчина средних лет. С мягкой подкупающей улыбкой, будто старый знакомый, он представился на чистом русском языке:

— Георг Шнайдер, член Коммунистической партии Германии, прибыл в Тюрингию по заданию ЦК КПГ для оказания окружному комитету партии помощи при развертывании работы в массах и в восстановлении партийных организаций на местах.

Меня удивило и обрадовало, что немецкий коммунист так свободно владеет русским. Я ему об этом сказал и, естественно, поинтересовался, где он изучал наш язык.

— Где же можно лучше всего овладеть родной речью Ленина, если не в стране Ленина? — ответил вопросом на вопрос мой собеседник.

Оказалось, что по решению ЦК КПГ после прихода нацистов к власти Шнайдер с женой Шарлотой эмигрировал в СССР и, будучи биологом, работал в Академии наук СССР под руководством известного ученого И. А. Опарина. А в годы Великой Отечественной войны супруги Шнайдер трудились в одном из наших госпиталей, внося тем самым свой вклад в дело разгрома фашистской Германии.

— Расскажите о себе поподробнее, — попросил я Шнайдера.

— Понимаю, что нужно сообщить вам анкетные данные, которые мне приходилось не раз приводить в различных учреждениях в СССР. Охотно это сделаю и буду краток.

Он рассказал мне, что является родом из тюрингского города Гота, где до прихода к власти фашистов работал учителем, поэтому хорошо знал эти края. Видимо, это обстоятельство и учел ЦК КПГ, отправляя его на работу в Тюрингию после возвращения из эмиграции вместе с группой германских коммунистов во главе с Вальтером Ульбрихтом.

В свои 37 лет Георг Шнайдер выглядел довольно молодо, хотя предательская седина стала уже заметно серебрить его виски. Веселый, жизнерадостный, общительный, он с первых же минут беседы расположил меня к себе своей искренностью и неистощимым юмором, который не покидал его даже при разговоре о серьезных делах.

Выслушав его краткий рассказ о себе и задании, полученном им от ЦК КПГ, я поинтересовался, о каком окружном правлении КПГ он упоминал.

— О том, которое было избрано 22 апреля на конференции в Бухенвальде. Разве вы не информированы об этом?

— Конечно, нет. Я ведь только вчера приехал в Веймар и сегодня первый раз сел за стол в этом кабинете…

— Тогда разрешите познакомить вас с председателем окружного правления Эрнстом Буссе.

— А где он?

— Тут, недалеко. Я схожу за ним.

Конечно, меня очень заинтересовала возможность познакомиться с руководителем тюрингских коммунистов, и я с нетерпением ожидал его появления, собрав нескольких офицеров-политотдельцев, временно выделенных в мое распоряжение.

Не прошло и получаса, как Г. Шнайдер снова явился ко мне вместе с Эрнстом Буссе. Среднего роста, с серьезным выражением лица и глубоко посаженными серыми глазами, он подошел ко мне, представился по-немецки. Его слова почти синхронно переводил старательный Шнайдер. Я попросил гостей присесть.

Мне хотелось об Э. Буссе узнать как можно больше, особенно о его партийной деятельности.

— Как давно вы состоите в КПГ? — спросил я его в начале беседы.

— С 1919 года, — ответил он и замолчал.

— И что делали как коммунист?

— Был членом районного и подрайонного руководства КПГ, редактором партийной газеты «Рурское эхо», в Кёльне возглавлял РПО…

— А что это такое?

— Это была революционная профсоюзная оппозиция оппортунистическому руководству профсоюзов. В 1932 году я был избран депутатом рейхстага от КПГ, а с приходом фашистов к власти перешел на нелегальное положение и оставался подпольным руководителем РПО и председателем партийной организации Кёльна. Но нацисты нашли меня и в августе 1933 года арестовали. Год они держали меня под следствием, а затем бросили в тюрьму «Кассель-Вельгайден». Просидел там некоторое время в одиночке, потом попал в концентрационный лагерь Лихтенберг, откуда вместе со всеми политзаключенными был доставлен в Бухенвальд. Участвовал в выступлении заключенных этого лагеря 11 апреля 1945 года. Вот, пожалуй, и все…

Георг Шнайдер перевел последнюю фразу и заметил:

— Больше он, наверное, из скромности ничего не скажет. Но если вы интересуетесь деятельностью Буссе в Бухенвальде, то я могу вам кое-что рассказать.

— Меня интересует все, что касается руководящих деятелей КПГ в Тюрингии, так как мне, наверное, предстоит с ними работать вместе не день и не два, — заверил я Шнайдера.

— Тогда я вот что должен вам сообщить, — начал он, — хотя вы уже по его короткому рассказу могли заключить, что наш Эрнст прошел все муки фашистского ада, но остался несгибаемым коммунистом и даже в Бухенвальде не прекращал борьбы против нацистов. В лагере был создан интернациональный лагерный комитет — ИЛК — во главе с Вальтером Бартелем. В него входили заключенные разных национальностей, в том числе и представители советских военнопленных. По заданию ИЛК Буссе принял предложение руководить санитарным бараком, так как работавший там раньше коммунист Вальтер Крамер был переведен в другой лагерь и там казнен. На предложение ИЛКа занять указанный пост Буссе ответил: «Я знаю, что меня посылают, по-существу, в команду смертников, но считаю необходимым действовать по директивам партии».

— А почему командой смертников? — поинтересовался я, прервав Шнайдера.

— Мы еще не все знаем, не все подытожили, что творилось в Бухенвальде, но по рассказам Эрнста и других бывших узников этого лагеря смерти нам известно, что интеркомитет два года готовил вооруженное восстание заключенных, что местом сбора его руководителей был именно санитарный барак, он же был и хранилищем оружия, которое похищалось узниками из арсенала эсэсовцев, собиралось из тайно вынесенных с оружейного завода, где работали заключенные, отдельных частей автоматов. Кроме того, в этом бараке были спасены многие заключенные, обреченные на уничтожение. Таким товарищам вручались документы умерших узников, их направляли в так называемые внешние команды, работавшие на разных объектах вне лагеря, а там подпольщики обеспечивали им бегство и безопасность. Словом, жизнь каждого там висела на волоске: ведь организация могла быть в любой момент раскрыта и тогда…

Мне становилось ясным, что руководитель тюрингских коммунистов заслуживает не только полного доверия, но и глубокого уважения как преданный сын своего народа и партии, которого ничто не могло сломить и лишить веры в неизбежность краха фашизма.

Забегая вперед, скажу, что упоминавшийся Шнайдером Вальтер Бартель сообщил мне позже, что Э. Буссе был и остается высоко почитаемым в международном комитете «Бухенвальд-Дора», что во многих странах бывшие узники концлагеря помнят его, благодарят и считают, что обязаны ему жизнью.

Шнайдер бегло переводил для Буссе все, о чем мне рассказывал, а затем он сам произнес несколько фраз, из которых я понял только слово «конференция».

— Товарищ Буссе, — пояснил Шнайдер, — просил меня сказать, что у нас завтра, 15 июля, в «Веймархалле» состоится окружная партийная конференция с моим докладом о задачах партийной организации Тюрингии, вытекающих из воззвания ЦК КПГ от 11 июня 1945 года, и он хочет, чтобы вы были гостем нашей конференции.

Признаюсь, что это приглашение меня озадачило, но размышлять долго нельзя было, так как мои посетители могли меня неправильно понять, поэтому я сразу же ответил:

— Дорогие товарищи, очень благодарен за ваше приглашение, но я не знаю немецкого языка и был бы на конференции, как глухонемой, но главное заключается не в этом, а в том, что мое присутствие некоторые коммунисты могут неверно истолковать, как намерение этим оказать давление на делегатов, чтобы они принимали решения, угодные советским оккупационным властям. Поэтому прошу вас проводить свою конференцию без представителей от советских военных властей, Мы не считаем нужным контролировать деятельность организации КПГ, доказавшей своей боевой работой в интересах Германии, что это наша братская партия.

Мои собеседники поняли меня, и мы дружески распрощались. Конечно, не надолго. В последующем я с ними встречался едва ли не каждый день, так как этого требовали наши общие заботы о строительстве новой жизни.

* * *

Думаю, что здесь будет уместным рассказать о структуре управления СВА, которое было размещено в Веймаре, в доме № 1 по Куртштрассе.

16 июля генерал-полковник В. И. Чуйков издал приказ № 1, в котором доводилось до всеобщего сведения о создании управления СВА Тюрингии. Переведенный на немецкий язык, он был размножен типографским способом в виде большого плаката и распространен по всей Тюрингии, чтобы население знало о существовании и деятельности военно-административной власти в земле.

У меня по штату был заместитель по экономическим вопросам, который ведал сектором, состоявшим из отделов: промышленного, сельскохозяйственного, финансового, торговли и снабжения, рабочей силы. Был также создан политсектор, который вскоре переименовали в отдел информации. Несколько позже в штаты УСВАТ были введены отделы народного образования, здравоохранения, а также штаб и политический отдел.

Все сотрудники управления назначались приказами Главноначальствующего СВАГ. Материально-техническое обеспечение осуществлялось на первых порах штабом генерал-полковника В. И. Чуйкова. И осуществлялось хорошо. В частности, все наши руководящие работники были обеспечены легковым транспортом, а аппарат — целиком надежной телефонной связью с комендатурами, что имело огромное значение для поддержания постоянных контактов с ними, а через них и с немецкими органами самоуправления, руководителями фабрик, заводов и других объектов.

Чтобы избежать повторений в повествовании, сразу хочу подчеркнуть, что действовали мы на основе Потсдамских соглашений. Аппарат УСВАТ складывался постепенно и к осени 1945 года превратился в большой коллектив сотрудников различных специальностей, распределенных по отделам. В отделах шла напряженная работа с немецкими посетителями, которые имели свободный доступ в наше учреждение и шли для выяснения всяких интересующих их вопросов. Германские граждане помогали нам изучать положение в Тюрингии, нужды и потребности населения, что давало возможность правильно определять очередные мероприятия по возрождению хозяйственной, политической, общественной и культурной жизни в земле. Наиболее часто представители населения и демократических организаций посещали Промышленный, сельскохозяйственный отделы, отдел торговли и снабжения, а функционеры демократических партий чаще всего контактировали с сотрудниками политсектора.

Промышленный отдел возглавлял М. П. Шинкевич. Инженер по образованию и опыту работы, энергичный и вдумчивый человек, он работал, не считаясь со временем, и любое задание по сбору и отработке необходимых сведений о работе тюрингской промышленности выполнял быстро и качественно.

Осуществлением демилитаризации Тюрингии, розыском и уничтожением остававшегося оружия, снарядов, бомб, взрывчатых веществ занимался военный отдел, который возглавлял Герой Советского Союза полковник А. К. Кортунов. До войны он работал инженером-строителем, в Великую Отечественную командовал полком, а в 1948 году, после выполнения задачи демилитаризации земли, был отозван в Москву на руководящую работу в Наркомат нефтяной промышленности.

Начальник сельскохозяйственного отдела А. М. Анемподистов обладал хорошей агрономической подготовкой и большим опытом руководства сельскохозяйственным производством. Он быстро сориентировался в необычных для него условиях мелкого землевладения немецкой деревни и вместе со своим заместителем и референтами отдела оказал неоценимую помощь демократическим силам и органам самоуправления Тюрингии в проведении и закреплении земельной реформы, а также в планировании сельскохозяйственного производства.

Особенно трудные задачи предстояло решать отделу торговли и снабжения, который возглавлял М. С. Семин. Этот опытный торговый деятель хранил в своей памяти массу данных о потребностях и наличии продовольственных и промышленных товаров для снабжения населения по карточкам. Он также держал в своих руках иных и не так уж малочисленных немецких торговцев и заготовителей, которые были не прочь нажиться на ограниченных заготовительных возможностях, пытаясь спекулировать дефицитными товарами и продуктами питания. Многие из таких дельцов были своевременно разоблачены.

Отдел информации был связан со всеми партиями и общественными организациями. Он ведал работой средств информации и культурных учреждений (театры, кино, библиотеки, музеи и т. п.). Вначале этот отдел, как я уже говорил, назывался политсектором, и его начальником был И. М. Скляренко. Осенью 1945 года он был отозван для работы в Наркомат иностранных дел Украины, и начальником отдела стал полковник М. М. Варакин. В годы войны он возглавлял политотдел дивизии, был тяжело ранен, награжден несколькими орденами и медалями. Жизнерадостный и общительный, он быстро завоевал в отделе и среди функционеров земли большой авторитет, умело помогая немецким друзьям в решении многих хозяйственных и политических вопросов.

В отделе информации трудилось около тридцати инструкторов и референтов. Все они работали добросовестно, но обо всех невозможно рассказать.

Упомяну только о двух.

Старший лейтенант Н. В. Волков, владевший кроме немецкого еще несколькими языками, отвечал за связь со Свободными немецкими профсоюзами и оказывал им необходимую помощь. Он легко наладил контакты с активистами рабочего движения и крепко подружился с руководителем земельного правления профсоюзов Альбрехтом. Николай Васильевич успешно справлялся со своими обязанностями, помогая профсоюзным функционерам стать подлинными вожаками рабочих масс.

Инструктор отдела И. Я. Поволоцкий был связан с партией Христианско-демократический союз (ХДС). Спокойный, рассудительный, он очень четко сориентировался в деятельности руководителей земельного правления ХДС, претендовавших на руководящую роль в создании антифашистско-демократического порядка в Тюрингии, но открыто выступавших против демократических реформ, и помогал прогрессивным функционерам преодолевать сопротивление этих элементов строительству новой жизни. Встретившись с чуждой ему идеологией, извращенным понятием борьбы за социализм, И. Я. Поволоцкий, конечно, не навязывал руководителям ХДС марксистско-ленинского мировоззрения, но очень тактично добивался их лояльного сотрудничества с другими партиями. Он был активным корреспондентом газеты СВАГ «Советское слово», освещал в ней сложный процесс демократизации Тюрингии.

Очень инициативным и деятельным был начальник штаба УСВАТ генерал-майор И. В. Смирнов. В годы войны он был начальником штаба дивизии. Как опытный штабист, он хорошо организовал работу своего аппарата и подсобных служб (канцелярия, связь, материальное снабжение, транспорт, военторг и т. п.), а также боевую подготовку офицерского состава, так как все мы считали себя временно занятыми несвойственным для военных делом — участием в строительстве нового демократического гражданского порядка в послевоенной Германии — и были убеждены, что после выполнения этой задачи вернемся к исполнению своих прямых функций по укреплению обороноспособности своей Родины. Тогда я, как и все мои сотрудники, еще не совсем точно представлял себе, что наши усилия, направленные на перестройку политической, общественной и государственной системы в Тюрингии и во всей зоне целиком, — это одновременно и деятельность по укреплению нашей оборонной мощи, что убедительно доказала потом история.

В организации работы штаба и отделов управления неоценимую роль играл начальник канцелярии майор Г. К. Федун, с которым я прошел в годы войны от Дона до Берлина и Праги, так как он был секретарем Военного совета 3-й гвардейской армии. По моей просьбе командарм генерал-полковник В. Н. Гордов откомандировал в мое распоряжение этого энергичного, старательного и исполнительного офицера. И я не ошибся. Григорий Кузьмич с первого же дня пребывания в Веймаре включился в работу и превосходно справлялся со своими обязанностями.

Заместитель по экономическим вопросам И. А. Козлов до направления в Тюрингию занимал ответственную должность в Наркомате легкой промышленности СССР. Он быстро освоился в необычных для всех нас условиях, четко планировал деятельность промышленного, финансового и снабженческого отделов, руководя ими с большим тактом и умением, мягко, но требовательно, как дирижер управляет вверенным ему оркестром.

Особое место в управлении занимал комендантский отдел. Его начальник генерал-майор А. И. Карпелюк, бывший в годы войны командиром дивизии, установил строгий контроль за несением комендантской службы в районах и городах, поддержанием четкого воинского порядка в них (в смысле соблюдения воинами Красной Армии правил и требований воинской дисциплины), а также за деятельностью комендатур по охране общественного порядка и безопасности на территории Тюрингии.

В тесном контакте с комендантским отделом работал отдел внутренних дел, который оказывал помощь немецким органам самоуправления, главным образом, новой немецкой полиции, которая обеспечивала общественный порядок в населенных пунктах, ежедневно информировала наше управление о всяких происшествиях, охраняла важные объекты, а криминальная полиция занималась раскрытием уголовных преступлений. Возглавлял отдел опытный работник советской милиции подполковник А. Д. Иванов. Он первый получал сводки полиции о происшествиях, и если к ним в какой-то мере были причастны военнослужащие Красной Армии, то об этом немедленно ставился в известность А. И. Карпелюк, который срочно выявлял этих лиц и, если нужно, привлекал их к ответственности. Ведь мы нетерпимо относились к малейшим нарушениям общественного порядка со стороны советских людей, и об этом знали немцы.

В УСВАТ насчитывалось свыше двухсот сотрудников, и за прошедшие долгие годы я забыл даже фамилии многих из них. Но утверждаю, что, за исключением нескольких лиц, с которыми пришлось расстаться из-за их непригодности к работе в таком ответственном звене, как советская военная администрация, весь коллектив трудился дружно, добросовестно, с чувством высокой ответственности за порученное дело.

В идейном и организационном сплочении сотрудников УСВАТ огромную роль играла наша партийная организация, которая рассматривала и обсуждала все принципиальные вопросы деятельности управления, вскрывала недостатки в работе и проявляла особую заботу об идейном воспитании коммунистов, всех сотрудников и соблюдении ими партийной и трудовой дисциплины. С организацией политотдела значительно улучшилось руководство, партийными организациями комендатур, выполнявших функции низовых органов СВА.

Замечу, кстати, что военные комендатуры были учреждены раньше советской военной администрации. Сразу же после вступления советских войск в Тюрингию в каждый город были назначены военные коменданты и положенный им аппарат для обеспечения общественного порядка и безопасности в населенном пункте и его окрестностях. Комендатуры формировались начальниками гарнизонов и подчинялись им. Но после создания земельных управлений СВАГ комендатуры были переподчинены им. Чтобы успешнее выполнять свои функции, они были пополнены специалистами, ведавшими вопросами промышленности, сельского хозяйства, народного образования и т. д.

Так как в Тюрингии имелось 22 района и 12 городов земельного подчинения, часть которых одновременно были и районными центрами, то для контроля за деятельностью ландратов и бургомистров городов и общин нужно было иметь комендатуры только в районах и городах земельного подчинения. В действительности же к моменту создания УСВАТ не было ни одного даже небольшого городка, где бы не было военной комендатуры, если даже в этих населенных пунктах отсутствовали советские гарнизоны.

Наличие такого количества комендатур, естественно, требовало и большое число офицеров, способных решать задачи, стоявшие перед органами советской военной администрации. Конечно, недостатка в них не было, но я не знаю ни одного случая, чтобы кто-либо из офицеров добровольно шел работать в комендатуру. И не только из-за того, что каждому из них хотелось как можно скорее возвратиться на Родину, но прежде всего потому, что новые функции комендатур, как органов СВА, никому из них не были известны, хотя каждый понимал, что они накладывают на работников комендатур высочайшую ответственность.

Итак, с созданием земельных управлений и преобразованием военных комендатур в их органы завершилось со-» здание централизованного аппарата советской военной администрации в Германии, работавшей под непосредственным руководством Центрального Комитета ВКП(б) и Советского правительства.

* * *

За время кратковременной оккупации Тюрингии американские военные власти совершенно не меняли существовавший при фашизме аппарат органов самоуправления в районах, городах и общинах, только кое-где заменили бургомистров. Ими были также назначены «правительственный президент» земли доктор Г. Бриль и несколько «правительственных директоров». Но так как всякая общественная деятельность американцами же была запрещена, то и президент и директоры земельного управления ничего не могли делать для возрождения хозяйственной, политической и культурной жизни в Тюрингии.

Поэтому нам нужно было заново создавать работоспособный немецкий орган управления, и по поручению В. И, Чуйкова мною были приглашены в УСВАТ обербургомистр города Гера доктор Р. Пауль, председатель земельного правления КПГ Э. Буссе, доктора Г. Аппель, М. Кольтер и Г. Бриль. К нам прибыл и В. И. Чуйков с членом Военного совета армии генерал-лейтенантом А. М. Прониным.

В. И. Чуйков обратился к членам управления земли Тюрингия с поздравлением по случаю оказанного им высокого доверия и изложил самые неотложные задачи, стоящие перед ними, а именно: ликвидация и искоренение нацизма, перевоспитание населения в демократическом духе, восстановление экономики земли, установление централизованного руководства органами самоуправления в районах, городах и общинах, предупреждение эпидемических и иных опасных заболеваний, подготовка к новому учебному году в школах и др.