Взять Чумазого!

Я смутился, припоминая, как вроде бы кричал эти слова накануне. Наверняка мог бы ещё не то ляпнуть, находясь в бреду. Чего теперь отнекиваться, как известно, сказанного не воротишь.

— Я был не в себе, доктор…

— Да будет вам, какой я доктор, так! Можете называть меня медбрат, хотя я тут скорее уж за санитара, — представился упырь, тыча пальцем в пришитую к халату табличку с именем. — Я ж коли к операционной доступ получу, так всю кровушку из вас высосу, что никакого лечения не понадобится.

Кровосос вытянул губы трубочкой и со свистом втянул в себя воздух, ненавязчиво демонстрируя, как бы это произошло, получи он такую возможность. Уж не знаю, был ли это чёрный юмор, традиционно свойственный упырям, всегда и везде жалующимся на ущемление собственных прав, но глаза кровососа на миг блеснули истинно адским огнём.

Я вздрогнул, прекрасно понимая, что если этому санитару придёт в голову вцепиться в мою шею своими железными клыками, то кожаные ремни не позволят мне защититься. Вот тогда уже будет не до шуток, знаете ли! Однако, видя моё напряжение, упырь озорно хлопнул в сухие, покрывшиеся глубокими трещинами ладоши.

— Да не пью я никакой крови, успокойтесь! Последние полвека на томатном соке перебиваюсь, и ничего, привык.

Честно признаюсь, эти его слова ничуточки не успокоили меня. В определённых вопросах упыриному племени вообще веры не было. Знавал я таких типов, которые соблюдали модную томатную диету, и чем эти их диеты в конце концов заканчивались — наши коллеги-криминалисты то и дело находили обескровленные тела чертей после очередных срывов сторонников упыриного ЗОЖа. Впрочем, и ловили их быстро, упившихся, сонных и едва передвигающих конечностями от счастья…

Меж тем он кое-как подкатил каталку к моей койке, достал из нагрудного кармана халата массивные очки в неестественно тонкой оправе и нацепил их на переносицу. В лапах упыря появилась авторучка и листы бумаги.

— А зовут меня Викентий, — как бы невзначай сообщил упырь.

Знакомое имя, оно звучало, когда я находился в полубессознательном состоянии. Значит, этот тип уже заходил ко мне в палату.

Не знаю, что он там писал, но кровосос поднял на меня взгляд:

— Рад, что вы пришли в себя, врач так старался.

На ходу он делал какие-то пометки в своих бумагах. Очки с трудом держались на переносице, то и дело сползая.

— Знали бы вы, как я рад. Но был бы рад ещё больше, если… — Я, как мог, кивком головы показал на ремни. — Если бы не вот это недоразумение!

— Ну так-с потерпите ещё секундочку.

Потерплю, естественно, куда деваться-то. Медбрат закончил заполнять бумаги и подошёл к доске, висевшей справа от меня. На ней кнопками крепились различные кардиограммы, снимки, результаты анализов и прочее. Объединить всё это, и получится целая история болезни. Санитар заинтересовался одной из многочисленных схем, поправил очки с толстыми линзами и тихо спросил:

— Как вы себя чувствуете? Викентий говорил, что у вас были проблемы с давлением.

Я удивлённо уставился на него:

— Простите?

— Да-да?

— О каком Викентии идёт речь? — осторожно спросил я, в этот момент чувствуя себя круглым идиотом. Вроде как ещё пару минут назад он сам назвался Викентием? Либо я ослышался, либо в этой больнице глюки не у меня одного.

— Викентий — мой сменщик, — пояснил упырь, не дав мне договорить.

— Ваш брат? — зачем-то спросил я.

— Можно сказать и так. — Он невозмутимо пожал плечами. — Перед глазами ничего не кружится?

— Ну есть лёгкий дискомфорт в голове…

Кровосос задумчиво почесал лысину когтем. Я невольно сглотнул. Такими «коготками» ничего не стоило вырыть могилку-другую на кладбище. Не знаю, какой томатный сок упырь пил последние пятьдесят лет, но мне на минуточку даже показалось, что я реально вижу под когтями могильную землю. Кровососы, они такие кровососы.

— Это пройдёт. — Викентий прокашлялся. — Тем более что сегодня ваше давление в норме.

Я не ответил, выходит, мне пришлось тут валяться без сознания никак не меньше суток. Эта мысль выбила из колеи. Получается, я ничего не успел и провалил задание.

Упырь вдруг изменился в лице. Он как-то совсем уж безразлично вздохнул и снова сделал пометку в бумагах. Скользнул глазами по приборам, кучковавшимся вокруг моей койки, и, судя по всему, остался доволен увиденным.

— Долго со мной пришлось повозиться? — с тем же безразличием спросил я.

Кстати, если не считать лёгкого головокружения, чувствовал я себя просто восхитительно. Ничего не болело, не щемило, не чесалось, как будто бы не было тех выстрелов в упор из автомата. Неужто так действовала чудо-капельница? Или меня всё ещё не отпустил наркоз?

— Недолго, Деян, совсем недолго, вы исключительный пациент, в этом я вас заверяю. — Викентий окинул меня взглядом и, решительно выдохнув, предложил: — Так что, расстегнём ремни? Вы готовы? Можете дать слово, что у меня с вами потом проблем не будет? А то зыркаете на меня так, будто клыки вырвать собираетесь.

Хм, такие слова настораживают. Мне пришлось старательно натянуть на лицо улыбку. Прямо сейчас это была лучшая улыбка из тех, что я только мог себе позволить. Уж не знаю, что тут происходило, если младший медицинский персонал так опасается за личную безопасность.

— Больно уж ваши ремешки давят, поэтому снимайте поскорее, — твёрдо заявил я. — И не беспокойтесь за ваши… — Я сглотнул. — Ваши клыки останутся при вас, обещаю!

Наверное, мне стоит объяснить, чего он, скорее всего, боялся. Совершенно зверский ритуал, о котором упомянул упырь, был распространён на границе Чербии и Бесогории. Там местные контрабандисты заманивали туристов-упырей, выдёргивали бедолагам железные клыки и переплавляли металл, делая дорогостоящие перстни-обереги.

Якобы такие вот колечки-перстенёчки помогали нечистому в любом возрасте сохранять мощь мужской силы, что и определяло высокий спрос продукта на чёрном рынке. А то, что сами кровососы без клыков теряли свою способность перевоплощения, чахли и в скором времени умирали, никого, как вы понимаете, не волновало.

— Все так говорят, — без энтузиазма фыркнул санитар.

Он снова сделал какие-то пометки. Честно говоря, это настораживало, неужели он записывает каждое сказанное мной слово?

— Что вы там всё время пишете? — поинтересовался я.

— Составляю ваш психологический портрет.

— Что-что? — Мне не удалось скрыть удивления. — Так вы поэтому задаёте дурацкие вопросы?

— Давайте-ка вы лучше это спросите у доктора, ему с моими записями возиться, ему и лучше знать, зачем они нужны. Я-то что? Что мне говорят, то и делаю, — отмахнулся Викентий.

Он лихо оторвал лист и прикрепил его к информационному стенду рядом с остальными выписками, кардиограммами и результатами анализов. Я недоверчиво покосился на записи, сделанные на скорую лапу каллиграфическим почерком. Хорошо хоть сознался, зачем пудрит мозги, другой бы мог и не сказать.

— Возможно, будет больно, но постарайтесь обойтись без резких движений, — заговорщицким голосом предупредил кровосос.

Упырь бережно расстегнул ремень, и я увидел, как вместе с ним из моей лапы выходит канюля. Кровь запеклась, шерсть прилипла к коже, поэтому ремень пришлось буквально отдирать от запястья. Как и обещал упырь, было больно. Да дьявольщина, действительно больно! От правого запястья к локтю скатилась тонкая струйка крови. Угольки в глазах упыря вспыхнули опасным пламенем. Или же мне показалось?..

— Вот-с, такие наши методы, — пробормотал Викентий, поймав мой удивлённый взгляд. Он протянул мне ватный тампон, чтобы остановить кровотечение. — Зато теперь вы как огурчик, Деян. Всё хотел спросить, вас же зовут именно так?

— Всё верно, меня зовут Деян Видич, — пропыхтел я, целясь куском ваты в то место, откуда сочилась кровь. Лапы после вынужденного простоя слушались с трудом, была заметно нарушена координация движений. — Стало быть, теперь я ваш благодарный пациент. Полагаю, не один я. Майор Огнен Кадич уже выразил вам свою благодарность?

— Майор Огнен Кадич? — приподнял редкую бровь кровосос.

По выражению его морды казалось, что он и вправду первый раз слышит фамилию старого брюзги Огнена. Что неудивительно, ведь наверняка персонал клиники поздравляли из самого министерства внутренних дел! Врачи спасли от неминуемой смерти фактически расстрелянного офицера жандармерии, это дело государственной важности как-никак!

Больше скажу, я бы не удивился, узнав, что Викентия представили к ордену Вредителя второй степени. В Ночграде прекрасно понимали, за какими важными птичками захлопнулись дверцы клеток. А они уж точно захлопнулись, раз я здесь и я жив.

Знать бы только, кому мне предстоит сказать отдельное спасибо — полицейскому спецназу или мобильному десанту чербской национальной гвардии? Кто из них вовремя накрыл всю банду на пике Панчича и успел доставить меня в больницу…

Размышляя подобным образом, я с надеждой покосился на медбрата и осторожно уточнил:

— Не в курсе, им удалось вынести обвинение? Какую статью инкриминируют?

— Не понимаю, о чём вы, — невозмутимо пожал плечами Викентий, даже не обернувшись.

— Меня интересуют исключительно Ивич и Пиич, — доверительно сказал я, пытаясь выпрямиться и сесть.

— Да не торопитесь же вы так, а то сорвёте датчики, — строго фыркнул упырь. — Сейчас помогу, нельзя же так резко!

Он поспешил снять с меня всевозможные присоски, от которых на коже остались розовые круги. Расстегнул ремни на лодыжках немногим выше копыт. К счастью, там не оказалось канюлей, а значит, прилипшей к коже шерсти. Закончив, смахнул со лба пот тыльной стороной ладони, а я кое-как уселся на край койки, справляясь с головокружением.

— Всё будет хорошо, Деян. — Медбрат высыпал в стакан порошок-шипучку, кристаллики которого тут же растворились в воде. — Выпейте.

Он вернулся к заполнению очередного бланка. Как только упыря не тошнило от возни с бумажками? Затхлым бюрократизмом в этой дыре веяло за версту.

— Что будет хорошо? — Я взял стакан и осушил его одним глотком. Жутко хотелось пить, а порошок-шипучка придавал воде приятную кислинку.

— Да всё. Просто я понятия не имею, о чём вы говорите. Никаких господ с данными фамилиями мне знать не доводилось, — честно пояснил кровосос.

Я чуть было не поперхнулся водой, пошедшей не в то горло. Закашлялся, отставил стакан на каталку. Либо я чего-то не понимал, либо этот недоупырь Викентий чего-то явно недоговаривал. Во всей Чербии невозможно было найти нечистого, ничего не слышавшего о Черномазом и Жорике. А уж после того, что мне довелось повидать на пике Панчича…

В общем, всё указывало на то, что кровосос мне нагло врал, к тому же называл Ивича и Пиича «господами». Любопытненькое дело, однако!

«Неужто опять путает меня, специально для сводок какого-то там психологического портрета? — подумал я. — Да и что за портрет нужен в больнице? Это же не психушка, в конце концов!»

Сам Викентий невозмутимо занимался своими делами. Он вновь вписывал какую-то ерунду в свои бумаги.

— Говорю о двух крупнейших престу… — возмущённо продолжил я, но запнулся на полуслове и вовремя прикусил язык.

Захотелось зажать пасть обеими лапами, чтобы не сболтнуть лишнего. Как же я не подумал о том, что персонал в больнице не ввели в курс дела! На то она и спецоперация в конце-то концов. Слишком громкие имена фигурировали в этом деле, чтобы о ходе расследования знал каждый второй санитар.

«Вот оно что!» — запоздало смекнул я.

— Как ваша спина? — Викентий резко сменил тему нашего разговора.

В моей голове что-то щёлкнуло, проявив смутное чувство тревоги. Ведь правда, я сидел на краю койки, не чувствовал дискомфорта и совсем забыл, что накануне в мою спину всадили рожок автоматных патронов. Это порядка сорока пуль…

— Спина?

Я запнулся, подозрительно посмотрел на Викентия и выпрямился. Как-то неуверенно переступил с копыта на копыто и впал в ступор. Удивительно, но никаких повязок на груди не было в принципе, как будто в отделение я попал с отравлением, а не с огнестрелом.

Ничего не понимаю…

У входной двери стоял одёжный шкаф со встроенным в створку зеркалом. Я осторожно шагнул к нему, ловя недоумённый взгляд медбрата. Остановился и посмотрел в зеркало, повернувшись к дверце спиной.

Глава 10

Мой лечащий баггейн

— Вам бы лучше поговорить с ним, доктор. — Медбрат Викентий встретился с врачом на пороге, чуть не зашибив того каталкой.

Мне не удавалось различить их слов за дверями, специфический разговор они продолжили в коридоре. Я же, едва не лопаясь от нетерпения, уже порывался выйти вслед за ними, когда молодой и полный сил чёрт шагнул ко мне в палату.

Судя по всему, это был мой лечащий врач. Он посмотрел на меня строго, но одновременно внимательно, наверное, так и полагается смотреть врачам на буйных пациентов, отказывающихся лечиться. Это правильно!

Однако именно сейчас его поведение показалось мне до обидного вызывающим. Да знал бы этот холёный и напыщенный доктор, что кипело у меня в голове!

— Наконец-то вы пришли! — выпалил я, не зная, с чего начать.

— Вообще-то плановый обход через час, но ваши крики слышны по всему отделению, — равнодушно пожал плечами доктор. — Честно говоря, я предполагал, что вы скажете нам спасибо, а тут…

Он хмыкнул, скрестил лапы на груди, вперившись в меня суровым взглядом. Я смутился, но быстро понял, что доктор просто манипулирует. Ничего, знавали и не таких.

— Мне нужно знать, что тут происходит! — уверенно отрезал я.

— Не думал, что скажу такие слова, но без сознания вы нравились мне гораздо больше, — безапелляционно заявил врач.

— Что происходит?

— А что, собственно, происходит… Деян? — Он бросил взгляд на доску с информацией. Там, судя по всему, было написано моё имя.

— Вы ещё спрашиваете? — Я едва не задохнулся от ярости и развернулся к чёрту спиной.

— А как же мне ответить на ваш вопрос, если вы его не можете сформулировать?

Из моей пасти вырвался глухой рык. Я с трудом сдержался, чтобы не врезать ему с ноги копытом в пятак! Простите, с кем не бывает…

Но и этот доктор тоже молодец — он же просто издевался над пациентом! Признаюсь, я ожидал какой угодно реакции и был готов ко всему, но этот красавчик в чёрном халате умудрился удивить меня снова.

— А-а, так вы об этом, — рассмеялся он. — Мы всех привязываем, когда ставим капельницы, уж простите. Сразу не понял.

Не понял он, сейчас поймёшь…

Я рванул с койки, но из-за слабости завалился обратно на жесткий матрас. Эх, как же хотелось схватить рогатого умника за шиворот и взглянуть в глаза. Доктор отлично видел, что у меня не было сил, но на всякий случай отступил.

— В мою спину выпустили целый автоматный рожок, — прошипел я. — Не делайте вид, что вы не понимаете, о чём речь.

Конечно, он понимал! То, что я увидел в зеркале шкафа, не поддавалось никакой логике. На моей спине не было ни единого следа от пуль! Ни одного! Так что теперь мне очень хотелось знать, что же всё это могло значить. Видя, что я крайне раздражён, чёрт в медицинском халате решил сменить тон.