Ферромант

Глава 9

Доспех весил не меньше полутора пудов, и даже после рубки угля и плотной мясной диеты принц едва держался на ногах. И это несмотря на то, что латы представляли собой настоящее произведение искусства, за которое любой вальдранский рыцарь отдал бы все, включая жену и многочисленных отпрысков. Идеально ровная ковка, плавные изгибы, отличное прилегание, хороший обзор и минимум уязвимых мест — если бы ведьма не была такой мразью, то сделала бы состояние на кузнечном ремесле. Но кузнец — человек подневольный, а эта гадина жить не могла без крохотной, но все-таки короны.

— И щит не забудь, — хозяйка крутанула тяжеленым полуторником с такой легкостью, что Амис засомневался в обещании не использовать магию.

Впрочем, какая разница? Это просто очередное развлечение, завязанное на боли и насилии: вчера кнут, сегодня — драка, завтра еще какая-нибудь пытка. Когда чужие страдания доставляют такое же удовольствие, как пьянице — кружка браги, легко пристраститься и совсем потерять берега. А если пагубная привычка еще и подкрепляется практически непреодолимой силой и полнейшей безнаказанностью, в мире и рождается чистокровное зло.

— Готов? — и, не дождавшись ответа, крикнула. — К бою!

Как уже было упомянуто, принц частенько посещал турниры, а там конные стычки порой заканчивались пешими поединками. И назвать его совсем уж несведущим в ратном деле нельзя, но теория, как любил говаривать учитель естествознания, бесполезна без практики, а с ней-то у Амиса полный швах. И все, что он смог повторить из увиденного на ристалище — это прикрыть треугольным щитом лицо и рубануть клинком из-за головы, точно перед ним стоял не живой соперник, а сухое полено.

Удар вышел настолько медленным, что ведьма не стала даже принимать его на щит или блокировать мечом, а просто отшагнула. Парень же не удержал равновесия и загрохотал вперед, думая не о драке, а о том, как бы помягче приземлиться. И вот тут соперница так огрела его рукояткой по шлему, что узник рухнул уже на спину.

— Кто так двигается? — возмутилась мучительница. — Ты что, пьяный? Где злоба? Где ярость? Врежь мне как следует, или приведу сюда Инну и буду сечь за каждый твой промах!

Парень перевернулся на живот и кое-как встал, упершись острием в пол. Бойцы вернулись на исходные, после чего Амис повторил удар, но теперь получил по куполу не относительно легким эфесом, а щитом, весящим примерно в треть доспеха. В глазах потемнело, земля ушла из-под ног, и из полуобморочного состояния вывел гневный крик мегеры:

— Тащи сюда эту клушу!

Облитое огнем сердце рвануло в галоп. Узник и под пытками бы не вспомнил, как вскочил и кинулся на ведьму, потому что пришел в себя от оглушительного лязга. Тварь лежала под ногами, заслонившись щитом, а юноша держал меч двумя руками, как кирку, и рубил, рубил, рубил, без устали вскидывая и обрушая увесистую сталь. В настоящей схватке это, скорее всего, была бы уверенная победа, но затупленное лезвие не могло прорубить металл, как Амис ни старался. И когда огнем ожгло уже легкие, а в селезенку вонзилась каленая игла, ведьма ударила латными сапогами по ногам, и на земле уже оказался принц.

— Уже лучше, — она села на колени, сняла шлем и поправила шелковую ленту, какую носила вместо вуали. — Но слепая ярость — первый шаг в могилу. Гнев должен пробуждать силы, а не затуманивать взор. Не давай злости управлять собой, иначе погибнешь.

— Понял, госпожа. На этом все? Я могу идти?

— То есть, все? — тонкая бровь изогнулась вопросом. — Мы только начали. Разве тебе не интересно побороться со мной на равных?

— Я бы предпочел вернуться в шахту.

— Это всегда успеешь. Слушай, а давай драться на спор? Вы, мальчики, любите всякие такие штуки, верно?

Амис промолчал, ожидая подвоха.

— Итак, моя ставка, — она в раздумьях закусила губу. — Если выиграешь ты, дам вам с Инной выходной. Никаких правил, никакой работы — развлекайтесь, как хотите. Если выиграю я, этот выходной проведешь со мной. И будешь делать все, что пожелаю.

— Я только этим и занимаюсь, причем без всяких споров. Что мешает просто приказать?

— Азарт. Ты что, не любишь щекотать нервишки? Как-то не очень вяжется с образом похотливого гуляки.

— А если откажусь?

— Тогда твой гульфик станет в два раза меньше. И в прямом, и в переносном смыслах, — в подтверждение слов ведьма качнула пальцами, и Амис поморщился, чувствуя нарастающее давление в паху, будто причинное место оказалось промеж тисков.

— Ты же обещала…

— Я в курсе. Но сейчас не бой, так что все честно. Не пойму, неужели не хочешь побороться за целые сутки отдыха для подружки? Из меня такой же дуэлянт, как из тебя — монах. Шансы почти равны, так чего ты боишься?

— Ладно, — просипел пленник и протянул руку. — Спорим.

— Отлично! — прикрикнула чародейка с девичьим задором и ответила крепким рукопожатием. — Но для чистоты пари предлагаю немного отдохнуть и перекусить. И драться уже со свежими силами. Согласен?

— Да.

— Да, госпожа, — поправила мегера и отвесила парню оплеуху — увесистую, несмотря на шлем. — Идем.

Вопреки ожиданиям, они пришли не на балкон, где хозяйка имела обыкновение трапезничать, а к бассейну. Похоже, подземные цеха запустили на полую мощность — вода в каменной чаше исходила паром, а порода вокруг чуть заметно дрожала, срывая со стенок сонмы пузырьков.

— Раздевайся и лезь, — приказным тоном произнесла ведьма. Для упражнений она переоделась в облегающие кожаные брюки, белую сорочку и стеганый жилет, и теперь без тени смущения избавлялась от обновок.

— А что, выходной уже начался?

— Не умничай, — проворчала девушка, расстегивая пуговицы на высокой и крепкой, несмотря на размер, груди. — И не порти мне настроение, иначе я испорчу тебе шкуру.

Оставалось лишь гадать, чем вызвано такое воодушевление у вечно мрачной, угрюмой и язвительной отшельницы. Но ничего не попишешь — пришлось подчиниться, стараясь не таращиться на длинные поджарые ноги, округлый упругий зад и подтянутый живот. Живот, куда еще не так давно хотел воткнуть обломок древка, но чем дольше длилось заточение, тем чаще жажда мести и справедливости уступала иному — менее благородному чувству. Раньше Амис и дня не проводил без взятия очередной юбки, ныне же приходилось лишь страдать и вкалывать, вкалывать и страдать, а на простые человеческие радости совершенно не оставалось ни времени, ни сил. Да и с кем их разделить? С ведьмой? Только если в колодках на главной площади — и никак иначе.

Раздевшись, она села на край чаши и осторожно спустилась в воду. Нырнула с головой, поправила ослабшую повязку и зачесала мокрые волосы назад, обнажив слегка вытянутые и заостренные уши. И слова о немалом возрасте заиграли новыми красками, ведь с примесью древней крови люди могли жить столетиями.

— Я надеялась, ты окаменеешь лишь в одном месте, а не целиком, — ведьма с усмешкой облокотилась на бортик так, чтобы большая часть груди оказалась над водой. — Или мои уши волнуют тебя больше всего остального?

— Ты… эльф? — в детстве мама часто рассказывала небылицы о волшебном заморском народе, и в них эльфы всегда выставлялись злобными, завистливыми, надменными и жестокими существами, которые только и делали, что совращали благоверных мужей и похищали непослушных ребятишек. Что ж, сказка — ложь, да в ней намек…

— Отчасти, — мегера криво улыбнулась и свела большой и указательный пальцы. — Вот настолечко. А теперь хватит мерзнуть и полезай сюда.

Пришлось подчиниться — выбора ему все равно бы не оставили. Амис сел с противоположного края и как мог вжался в стенку, чтобы держаться от мучительницы подальше. Но бассейн предназначался для одного человека, поэтому хватило бы вытянутой ноги, чтобы коснуться соседки. Ведьму же близость ничуть не смущала, более того, она водрузила стопы на голени парня, поочередно скользя до коленей и ниже.

Принц старался держаться спокойно и отрешенно, не показывая ни напускной злобы, ни более чем искреннего вожделения. Просто сидел и незряче таращился перед собой, надеясь, что эта изощренная пытка поскорее закончится, и его отправят в шахту, где никто не донимает и не пристает. Но мечты мечтами, а у хозяйки имелись свои мысли на этот счет. Повернувшись к пленнику спиной и расправив плечи, она произнесла:

— Помни мне плечи, — и похрустела шеей, склонив голову вбок, а парень от всей души пожелал, чтобы звук стал стократ громче. — Постоянно затекают из-за шлема.

— Я… — узник выдержал паузу, замедляя учащенное дыхание, — не умею.

— Так учись. С женщинами надо быть нежным и обстоятельным, а не просто валить на сеновал и задирать подол.

Амис со вздохом вытянул руки и коснулся плеч с таким видом, словно мял конские яблоки. Судя по всему, ведьма упражнялась в пешем бою с завидным постоянством — натруженные и оттого набухшие жгуты мышц отчетливо проступили под кожей.

— М-м… — простонала чародейка, и плоть обдало колючим жаром от пяток до затылка. — А говоришь, не умеешь… И шею тоже.

Пальцы прошлись от ключиц до мочек ушей, непроизвольно усиливая нажим, а в голове роилась единственная мысль — успеет ли свернуть?

— Полегче. Или ты меня задушить собрался?

— Нет.

Девушка развернулась, взяла его руки и сомкнула ниже подбородка. После чего вопреки воле запястья одеревенели, а все десять пальцев впились глотку.

— Что… ты делаешь? — Амис попытался отстраниться, но не смог — черная магия вновь подчинила себе кровь.

— Продолжай, — прохрипела тварь, оскалив острые зубки. — Ты же этого хочешь? Это куда проще, чем проткнуть живот черенком от сачка. Убей меня — и все мучения вмиг прекратятся.

Артан бы убил, причем без раздумий. Альвин засомневался бы, слегка струсил, но в конечном итоге избавился бы от гадины. Но младший сын перепугался так, что набухшие чресла вмиг опали, несмотря на бешеный стук сердца. И все попытки высвободиться, развеять чары или хотя бы ослабить хватку ни к чему не привели — главный враг угасал в его руках, и парню это совершенно не нравилось.

— Отнять жизнь так просто, — ведьма уже едва ворочала посиневшим языком, не переставая при том сверлить юнца уничтожающим взглядом, ощущающимся даже сквозь повязку. — И порой необходимо. Разве мама и папа тебя не учили?

— Хватит!

— Почему? — голос ослаб до едва различимого шепота. — Ты ведь этого хочешь?

— Отпусти меня!

Пальцы разжались, но ведьма малость перестаралась и, пьяно шатнув головой, чуть не ухнула под воду, где точно бы захлебнулась. Принцу пришлось подхватить обмякшее тело и прижать к себе, иначе неизвестно, чем бы все закончилось. Но с учетом хитрости и норова мегеры, она бы вряд ли сдалась бы так легко — скорее всего, это очередная игра. И утверждение оказалось верным, когда поднос выпал из ослабших рук и с грохотом и звоном упал на пол. Напротив бассейна стояла Инна в сопровождении железного скелета и таращилась на принца, как истовая прихожанка на голого пастора, после чего резко развернулась и быстрым шагом направилась к выходу.

— Ой, как неловко вышло, — чародейка осклабилась, все еще трясь щекой о грудь узника.

— Ты это нарочно, да? — прошипел юноша.

— Ну что ты? Как можно думать такое? — она оттолкнула парня ладонями, в два прыжка выбралась из воды и нависла над ним, подбоченившись и широко расставив ноги. Солнце катилось с зенита за ее спиной, от былой немощности не осталось и следа, а значит, весь этот спектакль затеян чуть ли не с самого утра.

— Вот же с…

— Ш-ш-ш, — она поднесла палец к губам, растянутым в насмешливой ухмылке. — Не трать ярость попусту, еще пригодится. И раз уж обед отменяется, пошли сражаться. Железо куют, пока горячо.

В этот раз выбрали двуручные мечи — такие тяжелые, что никаким щитам и не снилось. Амис подозревал, что это сделано специально для тренировок, ведь в реальном бою от таких весел руки отвалятся через десять замахов.

— Двуручник затачивают не как нож, а как зубило, — чародейка взялась левой рукой за лезвие. — И пораниться об него в перчатке практически невозможно. И только дурак будет орудовать им как полуторником, держась за рукоять. Умный боец использует все оружие целиком. Даже так.

Она схватилась за клинок и ударила гардой, как молотом. Амис не успел защититься, и толстый брусок с округлой шайбой на конце с лязгом ударил в наплечник. И, несмотря на крепость брони, рука мгновенно онемела, и к тупой боли в суставе добавилось щекотное покалывание под кожей.

— Одной лишь силы или опыта недостаточно для победы. Нужно думать. Предугадывать шаги. Обманывать. Хитрить. Искать уязвимые места и бреши в обороне. А уж потом, когда враг подставится, врезать от всей души.

Думать о драке принцу не хотелось. Он корил себя за нерешительность и за то, что не утопил мразь в бассейне, хотя и понимал, что черта два ему бы дали довести дело до конца. И теперь единственный союзник считал, что парень сдался и взялся за старое, ласкаясь с той, кто едва не засекла фрейлину до смерти. Отличная задумка, просто великолепная — не можешь заставить, так рассорь, внеси смуту, настрой друг против друга. Иногда узнику казалось, что ведьма — беглая королева, уж больно знакомые методы та применяла, устраивая в маленьком замке большую политику. Тут и жестокость, и строгость, и заговоры, и давление, и запугивание, и увещевание, и весь остальной набор уважаемого монарха.

— Не спи! — закругленное острие ударило в панцирь, и юноша отшатнулся, чуть не выронив оружие.

Мысль о том, что сперва его пытались сломать пытками, а теперь перешли к более сложному манипулированию, вскипятила кровь быстрее любых издевательств. Амис стиснул зубы и ринулся в бой, направив меч на соперницу. И тогда та изготовилась отвести клинок в сторону, перехватил его перед грудью и врезал с двух рук таким движением, словно толкал вагонетку. Ведьма подставила сталь под удар, но не успела встать достаточно твердо, чтобы замедлить или остановить брус в полпуда весом, и собственный же меч врезался поперек забрала. Не останавливаясь, принц качнул левой рукой, отбивая клинок и оставляя корпус без защиты, а после врезал «яблоком» под шлем. И когда чародейка отпрянула, потеряв боеспособность, наподдал ей с ноги в живот, и этот ход стоил ему безоговорочного выигрыша. Ведь и в обычной одежде высокий пинок — не самый простой прием, а уж в неповоротливом и тяжелом доспехе и вовсе на грани мастерства. Которого у разошедшегося драчуна, естественно, не было, и Амис попросту потерял равновесие и грохнулся на спину.

Соперница тут же встала на четвереньки, заползла на упавшего врага, полностью лишив возможности подняться, и щелчком вскинула забрало. И перед глазами закачался длинный треугольный в сечении стилет с широченным сплющенным эфесом, предназначенным для того, чтобы ладонью вбивать клинок в щели и сочленения.

— Сдавайся.

Юноша поерзал, подергался, в полной мере осознал, что сопротивление бесполезно и ударил кулаком по настилу — не столько в знак признания поражения, сколько от снедающей душу злости.

— Сдаюсь.

— Только не надо так рычать, — девушка сняла шлем и тряхнула мокрыми волосами. Слезать с проигравшего при том не спешила, лежа сверху и сжимая талию бедрами, точно любовница в постели. — Все прошло честно, как и обещала. Просто немного не повезло — с кем не бывает?

Раньше никогда такого не было, подумал Амис. А теперь как порчу навели.

— Или ты не согласен? — холодная сталь огладила щеку. — Думаешь, я жульничала?

— Нет, госпожа, — выдохнул парень, неотрывно глядя в темнеющие небеса.

— Значит, завтрашний день проведем вместе. А чтобы не торчать все время в замке, махнем в Маршанский порт. Сперва заключу пару сделок, а затем повеселимся на славу. Там пляжи, сладости, вина, факиры и танцовщицы… — мечтательно произнесла чародейка и подперла щеку кулаком. — Давненько я не развлекалась. Все работа да работа, торговля, контракты, кредиты, печати, подписи…

— Ясно, — принц вновь попытался освободиться, но мегера не отпускала.

— Но ты же помнишь, что обязан выполнять любые мои прихоти? И не с кривой мордашкой, а с пылкостью и охотой.

— Забудешь тут…

— У меня всего два желания. Первое — не пытайся сбежать. Города не знаешь, а местные власти сделают все за пару процентов скидки. Стража найдет в два счета, и тогда милашке-фрейлине придется совсем худо. За побег сдерживаться не стану, и тогда узнаешь, что такое настоящие пытки. У меня большой опыт, я училась у лучших вальдранских палачей. Тех, из старой школы, что вырывали ногти и ломали кости еще до начала допроса. А не нынешних хлюпиков, предпочитающих стращать и угрожать, чем мараться в крови. Посмотрим на твое поведение, когда любимую Инну подвесят на крюк за ребро…

— Я понял! — прорычал Амис. — Не сбегать — так не сбегать. Даю слово.

— Ну-ну… — палец провел от губы до подбородка. — И второе — слава старой девы и отшельницы мешает торговле. Поэтому сопроводишь меня не как слуга, а как муж. И только попробуй уклониться от своих супружеских обязанностей.

Глава 10

Ведьма приказала продолжать тренировку с живым доспехом, после чего ушла по своим делам. Драка, конечно, куда веселее, чем рубить уголь, но под вечер тело саднило и покрылось синяками, несмотря на прочные латы. Принц едва добрел до ванной и чуть не заснул, стоя под струями, и без помощи Наставника вряд ли добрался бы до кровати. А поутру его разбудила Инна, но в этот раз фрейлина принесла не поднос с завтраком, а кипу бережно сложенной и выглаженной одежды.

— Госпожа велела помочь вам собраться, — девушка низко поклонилась, натянув на лицо маску полного безразличия.

— Слушай, — узник взял ношу и закрыл плечом дверь. — То, что ты увидела вчера…

— Это не мое дело, — резко пролепетала в ответ. — Мы не связаны никакими обязательствами и клятвами. Даже не помолвлены, поэтому я не вправе требовать от вас верности.

— Да это случайно произошло! Мегера просто… в общем… между нами ничего нет.

— Я вам верю. И вы вдвоем едете в Машран просто так, с рабочим визитом.

— Она меня заставила! Сама знаешь, что будет, если ей перечить!

— Понимаю. Сама заставила, сама прыгнула в объятия.

— Инна… — принц тяжело вздохнул и потер грудь, чувствуя разливающееся внутри саднящее тепло.

— Я вам никто — на том и закончим. Собирайтесь, пожалуйста, иначе меня накажут.

Судя по тому, что говорила чародейка, Машран — страна жаркая, но одежды выдали столько, что согрела бы и в самую лютую зиму. И вся, понятное дело, черная с золотой оторочкой — штаны, кафтан без рукавов, плащ и туфли. Белые только сорочка, жабо и чулки, которые, как пояснила девушка, надлежало натянуть едва ли не до колен и заправить в них штанины. И это — лишь один из множества нюансов, так что без посторонней помощи юноша точно бы не справился. Чему-то такому учили на этикете, но… в общем, вы поняли.

— Идемте, — фрейлина указала на выход и сложила ладони на животе. — Госпожа ждет.