Русский мат. Оды XVIII-XXI вв

Вино на драку вспламеняет, Дает оно в бою задор, Вино <пизду> разгорячает, С вина смелее крадет вор. Дурак напившися — умнее, Затем, что боле говорит; Вином и трус живет смелее, <И стойче хуй с вина стоит, С вином проворней блядь встречает,> Вином гортань, язык вещает!

6

Хмельной бакхант и целовальник, Ты дал теперь мне пять крючков, Буян я сделался, нахальник, Гремлю уж боле я сверчков; Хлебнул вина, разверзлась глотка, Вознесся голос до небес, Ревет во мне хмельная водка, Шумит дубрава, воет лес, Трепещет твердь и бездна бьется, Далече вихрь в полях несется.

7

Восторгом я обят великим, Кружится буйно голова. <Ебал ли с жаром кто толиким, Пизда чтоб шамкала слова? Он может представленье точно Огню днесь сделать моему, Когда в пизде уж будет сочно, Колика сладость тут уму! Муде пизду по губам плещут, Душа и члены в нас трепещут!>

8

Со мной кто хочет видеть ясно, Возможно зреть на блюде как Виденье страшно и прекрасно, Взойди ко мне тот на кабак, Иль став где выше, на карету, Внимай престрашные дела, Чтоб лучше возвестити свету, Стена, котора прогнила, Которая склонилась с боем, Котора тыл дала героям!

9

Между хмельнистых лбов и рдяных, Между солдат, между ткачей, Между холопов бранных, пьяных, Между драгун, между псарей Алешку вижу я стояща, Ливрею синюю спустив, Разить противников грозяща, Скулы имея, взор морщлив, Он руки сильно простирает, В висок ударить, в жабры чает.

10

Зевес с сердитою биткою, По лбам щелкавши кузнецов, Не бил с свирепостью такою, С какой он стал карать бойцов: Раскрасивши иному маску, Зубов повыбрал целый ряд, Из губ пустил другому краску, Пихнул его в толпу назад. <Сказал: — Мать в рот всех наебаюсь, Таким я говнам насмехаюсь!>

11

<Не слон ети слониху хочет, Ногами бьет, с задору ржет, Не шмат его в пизде клокочет, Когда уж он впыхах ебет, — Бузник в жару тут стоя рвется, И глас его, как сонмов вод В дыре Плутона раздается, Живых трепещет, смертных род. Голицы прочь, бешмет скидает, Дрожит, в сердцах отмстить желает.>

12

Сильнейшую узревши схватку И стену, где холоп пробил, Схватил с себя, взял в зубы шапку, По локти длани оголил. Вскричал, взревел он страшным ревом: «Небось, ребята! Наши, стой!» Земля подвиглась, горы с небом, Принял бурлак тут бодро в строй, Уже камзолы уступают, Уже брады поверх летают.

13

Пошел бузник тут, смежив вежды, Исчез от пыли свет в глазах, Летят клочки власов, одежды, Гремят щелки, тузы в боках. Как тучи с тучами сперлися, Огнем в друг друга мещут мрак, Как сильны вихри сорвалися, Валят древа, туманят зрак! Стена как в стену ударяют, Меж щек, сверх глав тычки летают.

14

О, бодрость! сила наших ве́ков! Потомков дивные дела! О, храбрость пьяных человеков, Вином скрепленные чресла! <Когда б старик вас зрел с дубиной, Которой чу́довищ побил, Которой бодрой елдиной Сто пизд, быв в люльке, проблудил, Предвидя сии перемены, Не лез бы в свет он из Алкмены.>

15

Бузник подобен Геркулесу, Вступил в размашку, начал пхать, И самому так ввек Зевесу Отнюдь <мудами> не качать! Кулак везде его летает, Крушит он зубы внутрь десен, Как гром он уши поражает, Далече слышен вой и стон, Трепещет сердце, печень бьется, В портках с потылиц отдается.

16

Нашла коса на твердый камень, Нашел на доку дока тут, Блестит в глазах их ярость, пламень, Как страшны оба львы ревут. Хребты имеющи согбенны, Претвердо берцы утвердив, Как луки мышцы напряженны, Стоят, взнося удар пытлив, Друг друга в силе искушают, Махнув вперед, вдруг в бой вступают.

17

Не долго длилася размашка, Алешка двинул в жабры, в зоб, Но пестрая в ответ рубашка Лизнул бузник Алешку в лоб. Исчезла бодрость вмиг, отвага, Как сноп упал, в крови лежит. <В крови уста, а вжопе брага, Руда из ноздрь ручьем бежит, Скулистое лицо холопа Не стало рожа, стало жопа.>

18

На падшего бузник героя Других бросает, как ребят. Его не слышно стона, воя, Бугры на нем людей лежат. Громовой <плешью> так Юпитер, Прибив гигантов, бросил в ад; Надвигнув Этну, юшку вытер, Бессилен ставши, Энцелад, Он тщетно силы собирает, Трясет плечьми и тягость пхает.

19

Как ветр развеял тонки прахи, Исчезли дым, и дождь, и град; Прогнали пестрые рубахи Так вмах холопей и солдат! Хребты, затылки окровленны, Несут они с собою страх. Фабричны вовсе разяренны, Тузят в тычки их, в след, в размах! Меж стен открылось всюду поле, Бузник не зрит противных боле.

20

С горы на красной колымаге Фетидин скачет сын уж вскок, Затем, что ночь провел в отваге, Фату развесил иль платок: Тем свет и море помрачились. А он с великого стыду, Когда Диана заголилась, <Ушел спать к матери в пизду>. Тогда земля оделась тьмою, И тем конец пришел для бою.

21

Главу подняв, разбиты нюни, Лежа в пыли, прибиты в пух, Холопов плач и скрасны слюни. Взносили к небу жалкий дух. Фабричны славу торжествуют, И бузника вокруг идут, Кровавы раны показуют, Победоносну песнь поют, Гласят врагов ступленно жало, Гулять восходят на кружало.

22

Уже гортани заревели, И слышен стал бубенцев звук, Уже стаканы загремели И ходят сплошь из рук вокруг. Считают все свои трофеи, Который что в бою смахал, Уже пошли врасплох затеи, Иной плясать себя ломал, Как вдруг всё зданье потряслося, Вино и пиво разлилося.

23

Не грозна туча, вред носивши, В эфир внезапно прорвалась, Не жирна влажность, огнь родивша, На землю вдруг с небес снеслась: Солдат то куча разяренных, Сбежав с верхов кабацких вмах, Мечей взяв острых, обнаженных, Неся эфес в своих руках, Кричат, как тигры устремившись: «Руби, коли!» — в кабак вломившись.

24

Тревога грозна, ум мятуща, Взмутила всем боязнь в сердцах, Бород толпа, сего не ждуща, Уже взнесла трусливо шаг, Как вдруг бузник, взывая смело, Кричит: «Постой, запоры дай!» Взгорелась брань, настало дело, «Смотри, — кричит, — не поддавай!» Засох мой рот, прошла отважность, В штанах я с страху слышу влажность.

Описание утренней зари. Ода

I

Уже зари багряной путь Открылся дремлющим зенницам, Зефир прохладный начал дуть Под юбки бабам и девицам. Раскинувшись пизды лежат, От похоти во сне дрожат. Иная страшным зевом дышет, Иная нежны губки жмёт, Нетерпеливо хуя ждёт; Во всех ебливый пламень пышет.

II

О, утро, преблаженный час, Дражайше нам златого века, В тебе натуры сладкой глас Зовет к работе человека. Приход твой всяку тварь живит, В тебе бодрее хуй стоит, Ты нежну похоть всем вливаешь, В ебливы жилы кровь течет И к ебле всех умы влечет, Ты нову силу всем влагаешь.

III

Корабль в угрюмых как волнах Кипящи их верхи срывает, Сквозь бурю, тьму и смертный страх Летит и бездну презирает, Подобно так в пиздах хуи, Напрягши жилы все свои, Во влажну хлябь вступать дерзают, Шурмуют, мечутся везде И в самой узенькой пизде Пути пространны отверзают.

IV

Везде струи млечны текут, С стремленьем в бездну изливаясь, Во все составы сладость льют, По чувствам быстро разделяясь. Восторгом тихим всяк обят, На побежденных томный взгляд, Еще собранье звать дерзает, Опять вступают в ярый бой, И паки сладкий ток млечной Во всех жар брани прохлаждает.

V

Что бьет за страшный шум в мой слух? Чердак, подклеть и спальня стонет, Боязнь во всех стеснила дух, Хуи слабеют, сердце ноет. Внезапно отворилась дверь, Старик, как разяренный зверь, С толпой народа в дом приходит. «Лови, — кричит, — всех, режь и бей, Жену, служанок, дочерей!» Сей вопль всем смертным страх наводит.