Помоги проекту - поделись книгой:
Средневековое мыло
В Раннем Средневековье мыловарение развивалось прежде всего в арабских странах, где мыло продолжали изготовлять по методу, изложенному Плинием и Аретеем. Но уже тогда в Алжире появляется и новый вид мыла, в котором вместо животных жиров используется оливковое масло. «Это мыло, приготовленное почти холодным способом, слегка желтоватого цвета, несколько прозрачное и желеобразной консистенции, но с очень малым содержанием воды. Оно сделано из оливкового масла и щелока, причем последний получают, позволяя воде просачиваться через смесь древесной золы и жженой извести. Арабы используют получаемый таким образом мазеподобный продукт для лечения кожных заболеваний, а также для бытовых целей и для стирки шерсти, предназначенной для ткачества»[29]. Другое подобное известное мыло, из оливкового и лаврового масла, делали в сирийском городе Алеппо.
Мыльнянка (Saponaria offi cinalis). “A guide to the wild fl owers” (1899)
В Европе мыло стали производить в почти промышленных масштабах где-то с 900-х годов н. э., хотя отдельные центры мыловарения стали образовываться гораздо раньше – первые гильдии мыловаров возникли в Италии еще в VII веке, а столетием позже они появились и во Франции. Причиной такого медленного распространения столь полезного продукта была, скорее всего, низкая плотность населения, благодаря чему долгое время хватало мелкого производства и разных мылящихся трав, таких как мыльнянка, сапиндус, гипсофил и так далее – наши предки знали много растений, которые хорошо мылятся в воде. Для стирки же продолжали использовать способы, проверенные еще римлянами. Однако численность населения росла, мыла требовалось все больше, и наконец первые крупные мыловаренные центры появились в Савойе и Марселе. Есть даже предположение, что итальянское название мыла – savon – происходит именно от города Савойи.
Новой вехой европейского мыловарения стало производство в XIV веке в Испании знаменитого кастильского мыла, которое делают до сих пор. Недавно, кстати, я тоже его опробовала – несколько непривычное на современный взгляд, мягче обычного, слегка тягучее и легко «раскиселивается», поэтому его надо держать на решетке, чтобы не лежало в воде.
В чем была его особенность? Мыло варили в каждой стране, и процесс его производства был примерно одинаковым, да и сейчас почти не изменился. На протяжении всей своей долгой истории химический процесс производства мыла вообще принципиально не менялся. Нейтральные масла или жиры кипятят со щелочью до реакции, в результате которой получаются мыло и глицерин. Если используется калий, получается мягкое мыло, если натрий, то твердое.
Мыло приготавливают кипячением в воде жирных масел со щелочами, такими как каустическая сода или каустический поташ. Жирные масла извлекают из растительных продуктов, например хлопкового, пальмового и соевого масел, животных продуктов, таких как животное сало и рыбий жир, и продуктов переработки орехов, в частности, кокосового масла. Жиры – это соединения глицерина и органических кислот, известных как жирные кислоты. Во время кипячения жиров со щелочами образуются глицерин и соли жирных кислот, т. е. мыла́. Натриевые мыла более густые и, как правило, твердые; калиевые мыла более мягкие или жидкие.
Однако качество получаемого мыла очень сильно зависит от качества материалов, используемых для производства. В первую очередь дело в жирах – долгое время мыло варили на животном жире, поэтому сколько бы его ни ароматизировали, оно все равно получалось вонючим и в лучшем случае напоминало современное хозяйственное. Туалетное мыло в Европу привозили из арабских стран, поэтому стоило оно очень дорого. Но со временем рецепт мыла на основе оливкового масла добрался из Алжира и Сирии в Испанию и южную Францию.
Вторым главным компонентом является щелочь, которую в Средние века получали при сжигании различных растительных материалов. В Испании нашлось отличное растение с большим содержанием натрия – солянка содоносная. В сочетании с местным оливковым маслом оно обеспечило хорошее качество мыла, которое при варке всплывало на поверхность, оставляя щелочь, растительную окраску и примеси оседать. В итоге, как я уже сказала, появилось первое в Европе твердое туалетное мыло – Jabon de Castilla, или кастильское мыло, также известное как Sapo hispaniensis или Sapo castilliensis. Для Средневековья это мыло стало настоящим прорывом. Производить его начали еще в XIV веке, а в XV веке, во времена правления королевы Изабеллы Кастильской, его начали делать под патронажем короны в больших количествах и продавать по всей Европе. Спрос был огромный в Кордове, например, оно стало одной из основных статей экспорта. В лондонских торговых записях 1500 года значится, что кастильское мыло стоило около 3 шиллингов 4 пенсов за 50 кг (в примерном пересчете на современный вес, потому что имелся в виду английский центнер, который варьировался от 45,36 до 50,84 кг), а севильское – 3 шиллинга 9 пенсов за 50 кг.
В самой Испании королевским указом даже был установлен максимум цены – 5 мараведи за фунт, чтобы избежать спекуляции. Для сравнения – мясо тогда стоило в районе 6 мараведи, а рыба в период подъема цен доходила до 9 мараведи за фунт. Чтобы был понятен порядок цен – судья в то время получал около 250 мараведи в день, а королевский чиновник – до 400. Поэтому для людей состоятельных туалетное мыло было так же доступно, как и сейчас, а простонародье пользовалось более дешевым хозяйственным мылом из животных жиров.
В уже упоминаемой мной книге по домоводству и косметологии “Manual de mugeres”, изданной в Испании на рубеже XV–XVI веков, в числе прочего были приведены не просто рецепты домашнего мыла, но и отдельные рецепты мыла для рук и лица. Видимо, настоящая дама уже тогда не могла мыть лицо мылом для рук.
Рецепт кастильского мыла
Для получения 58 фунтов мыла требуется:
1 арроба (18,25 литра) оливкового масла
1/3 груза дров (груз равнялся одному-полутора м3)
1 фанега (55,5 литра) золы
1 фанега извести
Английское мыло
До Англии с ее обособленностью и малонаселенностью мыло, по-видимому, добралось позже, чем до ее континентальных соседей. Однако в англо-саксонских манускриптах есть рецепты «теста», которое делалось в котелке из смеси щелочи с жиром, а потом оставлялось для затвердевания. Через какое-то время получался продукт, называемый eald sape, который по-видимому ценился больше свежего, потому что был более мягким. Но каковы были масштабы изготовления такого мыла – вопрос пока открытый.
Примерно после 1000 года в деловых записях английских монастырей стали упоминаться закупки уже местного английского мыла. В 1192 году некий Ричард Девайзес жаловался на ужасный запах от мыловаренных мастерских в Бристоле и ехидно писал, что там все жители либо были мыловарами, либо сейчас ими являются. Это, конечно, преувеличение, но оно дает понимание, насколько важной была эта отрасль в таком значительном по средневековым меркам городе, как Бристоль, являвшемся морским портом и вторым после Лондона центром английской международной торговли.
К XIII веку в Англии крупных мыловаренных производств стало как минимум четыре – добавились Йорк, Халл и Ковентри, производившие свои собственные сорта мыла. Роберт из Глостера[30] в своей «Хронике» упоминает железо Глостера и мыло Ковентри как некие расхожие выражения, хорошо знакомые читателям (как нам тульские самовары или ивановские ситцы). В Лондон мыловарение пришло несколько позже, по одним данным в XIV веке – это мнение основано на топонимике города, по другим – только в XV веке. Во всяком случае в документах 1422 года среди прочих столичных гильдий уже точно упоминается и объединение «изготовителей мыла».
Но спрос на мыло в бурно растущей Англии XIV–XV веков превышал предложение, поэтому несмотря на собственное производство, приходилось ввозить его из-за границы. Так, например, по сохранившимся торговым документам 1329 года в Саутгемптон было завезено испанское мыло, изготовленное из оливкового масла, и черное мыло – вероятно, из Амьена или Абвиля в Пикардии.
Сундук с мылом из трактата “Hortus Sanitatis”, Германия, 1491 г.
«В Англии доступно мыло нескольких разновидностей, – пишет Мортимер. – Лучшее – кастильское, которое продают в брикетах (cakes)… Стоит оно 4 пенса за брусок. Более дешевое белое, серое и черное хозяйственное мыло производят в Англии. Этот вид мыла жидкий (одна бочка в 80-х годах XIV века стоила около 13 шиллингов 4 пенсов); для использования его сливают в миски. У прачек, склонившихся над тазами и стиральными досками либо утаптывающих одежду в ручье, на ногах от черного мыла серые пятна. Естественно, черным мылом белый лен стирать нельзя, так что приходится покупать более дорогое, белое. Жидким мылом нельзя мыть руки, оно тут же повредит кожу – достаточно взглянуть на волдыри, покрывающие руки и ноги прачек. Но зато его много где можно достать: Генрих Ланкастер обновил запасы мыла, отправляясь в Крестовый поход в Пруссию в 1391 году. В некоторых городах даже можно взять в аренду тазы и стиральные доски: Генрих поступил именно так, в 1396 году посетив Кале. Если у вас достаточно денег, то вы сможете быть чистыми где угодно».
В Англии довольно долго не делали собственного туалетного мыла, местные мыловарни варили мыло на топленом животном жире – говяжьем или бараньем. Позднее растущий импорт таких масел, как пальмовое, кокосовое, оливковое, льняное и хлопковое, расширил выбор сырья и способствовал производству более качественного туалетного мыла в таких морских портах, как Лондон и Бристоль.
Кроме растительных масел для производства мыла с континента ввозили, как это ни странно для нас сейчас, золу. Это на пару столетий отсрочило исчезновение английских лесов по сравнению, например, с Марселем, где активное мыловарение к концу Средневековья привело почти к полному исчезновению лесного покрова. В Англии леса были королевскими, видимо, поэтому корона их берегла, и гильдиям мыловаров приходилось закупать золу из-за границы. Британские леса вырубили позже, когда нужна была уже не только зола для производства мыла и стекла, но и понадобилось большое количество древесного угля для выплавки металлов.
В XV веке англичане производили белое и черное мыло, рецепты можно найти в некоторых рукописях Британской библиотеки. Для приготовления белого мыла смешивали папоротниковую золу и негашеную известь, а также делали щелок, который выдерживали в течение двух дней. Затем его выливали из отверстия в днище бочки в котел, в котором смешивали с маслом и жиром и доводили до кипения. Иногда добавляли бобовую муку и, когда масса становилась очень густой, ее формовали вручную. Черное мыло делалось с применением древесного угля, который дробили и перемешивали, чтобы получалась однородная сыпучая масса.
Чтобы понять объемы производства мыла, можно посмотреть промышленный рецепт в «Coestes to Make Soep» 1500 года. Он рассчитан на получение более чем пяти тонн (английская тонна с XIII века равна 2240 фунтам или 1016 кг) мыла.
Для этого производства требовалось:
* 2 тонны оливкового масла из Севильи,
* 3 тонны сала,
* щелочь из трех бочек золы – 36 баррелей (каждый баррель – около 150 литров, цифра примерная, потому что одновременно существовали разные виды баррелей), то есть 5400 литров),
* около 32 бушелей негашеной извести (бушель был равен примерно 36 литрам), то есть 1152 литра.
Дальше производство мыла продолжало только расти, испанские и французские рецепты перестали быть тайной, и к середине XVI века в Англии делали уже пальмовое, кокосовое, оливковое, льняное и хлопковое мыло, золу для изготовления которых ввозили из Дании. А простое бристольское серое мыло уже в 1523 году стоило всего один пенни за фунт и было доступно любому бедняку. Правда, через некоторое время власти вмешались и ограничили производство мыла из растительных жиров. Причина была в том, что из-за высокого спроса на жир выросли цены на сальные свечи, вот и пришлось пожертвовать чистотой ради света. Кроме того, дешевое серое мыло вытесняло с рынка более качественное мыло из растительных масел и грозило разорить его производителей.
Потом мыло стали делать из китового жира, что сильно стимулировало китобойный промысел. Правда, оно сильно воняло рыбой, но в Италии придумали, как его ароматизировать – готовое мыло растирали в пыль, добавляли розовую воду, мускус или другие сильно пахнущие вещества и скатывали в приятно пахнущие шарики. А чуть позже в Неаполе научились ароматизировать мыло уже в процессе изготовления.
Англия быстро пускала в оборот все эти рецепты и вскоре уже не покупала, а сама продавала мыло всей Европе. В XVII веке производилось более 5000 тонн мыла в год, и оно экспортировалось во многие страны, включая Россию.
«Другой способ приготовления белого мыла»
Рецепт мыла из английского манускрипта XIV века “Trinity Encyclopedia” в переложении Марка Кларка, автора книги “Tricks of the Medieval Trades: A Collection of 14th Century English Craft Recipes”.
“Trinity Encyclopedia”, по словам Марка Кларка, отличается от других подобных средневековых сборников рецептов тем, что предлагает очень подробные инструкции. Большинство подобных работ написаны без подробностей, с расчетом на читателей, которые уже знают основы (так же как и кулинарные книги, где рецепты пирогов чаще всего начинаются со слов «сделайте хорошее тесто»). «Trinity Encyclopedia» предлагает читателям десятки рецептов с пошаговыми указаниями, включая создание пигментов, крашение одежды, обработку кожи и даже улучшение внешнего вида жемчуга. Данный рецепт там так и называется: «Другой способ приготовления белого мыла» (я даю его в пересказе, в кавычках – цитаты из оригинала).
Что вам понадобится:
Зола дуба
Животный жир
Известняк – который после нагрева станет негашеной известью
Соль
Мука
Вода
Горшок
Кастрюля
Крепкая палка для перемешивания
Для приготовления мыла вам нужно положить «чистую золу дуба» в горшок размером три или четыре галлона, а затем добавить в нее два галлона «обжигающей горячей воды». Перемешайте, накройте крышкой и оставьте это на целый день. Эта смесь теперь называется щелочью. Затем добавьте в нее «две щедрые унции негашеной извести» и еще два галлона кипятка. Перемешайте и дайте постоять еще сутки.
Затем возьмите три кварты этого щелока и положите его в медную кастрюлю и дождитесь, пока он закипит, а затем, когда это произойдет, немедленно добавьте к нему полфунта хорошего чистого сала овцы, полностью заранее расплавленного. Затем возьмите хорошую большую палку и хорошо перемешайте. А когда жир полностью расплавится в щелоке, добавьте к нему пол-унции хорошей белой соли и хорошо перемешайте; затем возьмите четверть унции хорошей пшеничной муки и смешайте ее с небольшой порцией холодного щелока, а затем отожмите ее через льняную ткань в блюдо на манер крахмала; а затем положите тот же самый «крахмал» к другим вашим материалам в медной кастрюле, а затем хорошо перемешайте их все вместе палкой; а если он поднимется вверх, снимите черпаком и верните обратно, и постоянно перемешивайте, пока состав не станет настолько густым, что вы сможете видеть дно кастрюли во время перемешивания, а также таким, что если его ткнуть палкой, отверстие не будет затягиваться обратно – это истинный признак того, что готово.
В рецепте есть пометка, что щелок и жир могут плохо смешиваться друг с другом. Тогда вам нужно продолжать добавлять больше щелока – по одной кварте за раз – «до тех пор, пока ингредиенты не будут хорошо держаться вместе в кастрюле, не отделяясь друг от друга».
Когда он достигнет этого вышеуказанного состояния, снимите его с огня и положите в форму, предварительно смоченную водой, и поставьте его на ровный стол, и пусть он высохнет в той же самой форме в хороший кусок мыла, и тогда будет готов.
В конце рецепта написано, что вы можете делать и большее количество, если хотите, тогда вам просто понадобятся большие кастрюли и горшки и большее количество ингредиентов.
Глава 6. Ванна, баня или тазик?
Золото, обращенное в кал
Однако растущее производство мыла, возможно, не для всех является доказательством того, что им мылись. Поэтому логичным будет переход от мыльной темы к банной. Так мылись люди или не мылись, а мыло производили для каких-то неизвестных нам целей?
Но прежде чем перейти к исследованию средневековых ванн, хочу вспомнить забавную историю из книги Поджо Браччолини «Фацетии»[31] (1438–1452 гг.), в которой тесно переплелись вопросы религии, философии и гигиены:
«Один из наших друзей рассказывал в компании, что ночью ему приснилось, будто он нашел золото. «Смотри, – заметил один из присутствующих, – чтобы с тобой не случилось того же, что с моим соседом, у которого золото обратилось и кал». Мы попросили, чтобы он рассказал про этот сон.
«Мой сосед, – сказал он, – видел однажды, во сне, что дьявол повел его в поле, чтобы выкопать золото. Золота нашли много. Но дьявол сказал: «Нельзя унести сокровище сейчас же. Отметь место, чтобы ты один мог его узнать». Человек спросил, каким знаком можно его отметить. «Наложи здесь, – ответил дьявол, – это лучший способ, чтобы никто не догадался, что здесь есть золото, и ты один будешь это знать». Человек согласился, сделал то, что советовал дьявол и, проснувшись, почувствовал, что все последствия его сна в большом изобилии находятся в постели. Он встал весь замаранный, в нестерпимой вони и, чтобы выйти из дому, надел на голову капюшон, но оказалось, что в него ночью нагадила кошка. Изнемогая от потока нечистот, он побежал мыть голову и волосы. Так золотой сон обратился в чистый помет».
Эта неаппетитная история – из юмористической книги знаменитого итальянского гуманиста Поджо Браччолини, пользовавшейся огромной популярностью в XV–XVI веках. Особенно надо отметить, что книга была написана на латыни, то есть предназначалась для самой образованной части населения.
По этому рассказу, с одной стороны видно, над шутками какого уровня в Средние века веселились даже представители интеллектуальной элиты, но с другой стороны, понятен и его глубокий философский смысл. Однако сейчас речь не об этом, а об информации, которую из него можно почерпнуть касательно гигиены. Она минимальна, но демонстрирует простейшую истину – в Средние века люди, измазавшись в нечистотах, в том числе и в собственных, испытывали отвращение и тут же бежали мыться.
Бани Карла Великого
В основном все, о чем я пишу, относится к Высокому и Позднему Средневековью. Но несмотря на то, что ранее Средневековье я бы вообще рассматривала как совершенно отдельный исторический период, все-таки очень многие процессы и традиции следующих веков зародились именно в то время.
«Нравы и обычаи двора Карла Великого, – пишет Вирджиния Смит в книге “Clean: A History of Personal Hygiene and Purity”, – были отчасти франкскими, отчасти христианскими, отчасти римскими. Наиболее сильное влияние на одежду и манеры его придворных оказала богатая христианская Византия… Сам Карл Великий любил сражаться и пировать со своими музыкантами и семьей, собравшейся вокруг него, но также расслаблялся в римском стиле… Когда Карл Великий умер в 816 году, его наставник и друг, знавший его всю жизнь, Эйнхард, написал отчет об этом царствовании. Среди прочего он особенно отметил его большую любовь к термальным ваннам: «Он наслаждался паровыми банями на термальных источниках и любил упражняться в воде, когда это было возможно. Он был чрезвычайно сильным пловцом, и в этом виде спорта никто не мог превзойти его. Именно по этой причине он построил свой дворец в Ахене и постоянно жил там в течение последних лет своей жизни, до самой смерти. Он приглашал принимать ванны не только своих сыновей, но и знатных людей и друзей, а иногда даже толпу своих слуг и телохранителей, так что иногда в воде оказывалось не меньше сотни человек».
Лечебные ванны (“Balneum Tripergulae”) из «Codice Angelico», 1250–1270 гг.
Эйнхард был архитектором новой романской виллы Карла Великого в Ахене, построенной рядом с его византийской часовней, и, по-видимому, спроектировал обнаруженную современными археологами систему подвода воды из горячих источников на виллу, что обеспечивало ее отоплением и горячей водой».
Римское и сарацинское влияние
В Южной Европе были свои особенности, связанные прежде всего с тем, что, в отличие от более северных стран, в Италии (и в меньшей степени в Испании и на юге Франции) сохранялись довольно серьезные следы влияния древнеримской культуры. Традиции общественных бань как места для омовений и развлечений там существовали даже в те времена, когда им противопоставлялся аскетизм ранней римско-католической церкви. Но, как известно, стоило церкви из бедной и гонимой стать богатой и господствующей, как ее деятели охотно присоединились к светским правителям в поисках сибаритских удовольствий и развлечений.
В то же время у Испании был свой особый путь – после распада Римской империи там образовалось варварское королевство вестготов, но уже в начале VIII века его всего за несколько лет завоевали пришедшие из Северной Африки арабы. И последующие семьсот с лишним лет христиане с переменным успехом отвоевывали Пиренейский полуостров обратно. За столь долгий срок, разумеется, произошло очень сильное взаимопроникновение культур. Мавры и сарацины, чьими научными знаниями христианские ученые охотно пользовались, сарацинские женщины, так много знающие о косметике, – это большей частью именно испанские арабы, с которыми христиане много столетий торговали, воевали, обменивались посольствами и просто подолгу вынужденно жили рядом.
Похожая ситуация была и на Сицилии, которую в начале X века арабы отвоевали у византийцев. Но там они продержались не так долго – всего около двух столетий. Уже в конце XI века нормандцы из Южной Италии выбили их оттуда и основали Королевство Сицилия. Однако еще около двухсот лет там сохранялась высокая религиозная терпимость, христианская и мусульманская культуры сосуществовали рядом.
Влияние очень передовой на то время арабской культуры сказывалось и на гигиенических традициях. Великолепные ванны, любовь к благовониям – все это перенималось христианскими правителями. Первые нормандские правители Сицилии Роберт Гвискар и Рожер I с удовольствием жили во дворцах изгнанных сарацинских владык, построенных рядом с горячими источниками на севере острова. Сторонние наблюдатели с интересом или негодованием (если это был какой-нибудь церковный деятель) писали о том, как христианские рыцари, разгромив сарацин, нежились в их банях, а жены этих рыцарей наряжались в мавританские шелка и благоухали восточными ароматами.
Парижские бани
Исследуя средневековый Париж, Симона Ру, автор книги «Повседневная жизнь Парижа в Средние века», разумеется, упоминает и вопрос гигиены. Как и многие другие современные западные историки (а она не просто писательница, а профессор Парижского университета), она не останавливается на этой теме подробно, а лишь мимоходом упоминает ванны и бани в городских домах или объясняет, что при постройке Бурбонского дворца Карл VI разрешил отвести туда часть источников, снабжавших водой Лувр, потому что герцогу была нужна вода для бани. Во Франции тема гигиены хорошо изучена, подробно останавливаться на ней нет необходимости – то, что люди где-то мылись, для читателей Симоны Ру само собой разумеется.
Публичные бани. Валерий Максим, «Достопамятные деяния и изречения», Франция, около 1450 г.
Она вкратце пишет, что «в описях домов названы чаны для купания, тазы для мытья головы или ног и умывальники на ножке, устанавливаемые в зале, чтобы всегда можно было помыть руки. Поскольку ели руками, используя только нож для разрезания мяса на тарелке, обычай требовал, чтобы в конце трапезы гостям подавали кувшин, наполненный благоуханной водой, и те могли сполоснуть руки. Умывались, наверное, каждый день. Ванну принимали дома, если там имелись соответствующие емкости и служанки, чтобы принести и нагреть воды. Самые бедные должны были довольствоваться купанием в Сене – летом. Для обеспеченных парижан в столице имелись публичные бани: там парились или купались в горячей воде. В банях можно было заказать еду и вино и, как говорили проповедники, там околачивались проститутки, предлагая свои услуги. Однако, по имеющимся сведениям, непохоже, чтобы бани были исключительно «борделями», и в XIII–XIV веках ремесло банщика было признано наравне с другими; в бани пускали мужчин и женщин по очереди, но существовали и отдельные мужские и женские бани».
По данным налоговой переписи в 1249 году в Париже работало 26 общественных бань. Работали они, согласно городским правилам, шесть дней в неделю, а цены были доступными для большинства населения. Некоторые исследователи считают, что бань было гораздо больше, просто не все значились именно как бани, а могли скрываться под названиями других заведений или вовсе прятаться от налогов и нигде официально не фигурировать.
Каждый, кто хочет быть банщиком в городе Париже, может им быть свободно, лишь бы работал по обычаям и кутюмам цеха, установленным всем цехом. Любой человек своему банщику платит за мытье 2 денье, а если он еще и купается, он платит 4 денье; и поскольку иногда дрова и уголь бывают дороже, чем в другое время, и кто-нибудь пожалуется, парижский прево устанавливает подходящую умеренную цену соответственно времени по донесению и клятве добрых людей этого цеха, каковые условия банщики и банщицы обещались и поклялись выполнять твердо и постоянно, без нарушений.
Лондонские ванны
В целом ситуация с гигиеной в Лондоне была примерно такой же, как в Париже, но я остановлюсь на некоторых подробностях, чтобы показать сходство между гигиеническими традициями разных стран и потом уже не рассказывать отдельно о Вене, Гамбурге, Флоренции и других крупных средневековых городах.
Итак, мылись англичане так же, как французы, либо дома, либо в общественных банях. Богатые люди – от зажиточных буржуа до королей – имели дома собственные купальни. Подготовка ванны – дорогой и трудоемкий процесс, ведь нужны дрова, чтобы нагреть воду, и слуги, чтобы носить ее в комнату и наполнять ванну. А сколько ведер воды в одной ванне? Минимум два десятка. Поэтому в ванне сначала сидели, наслаждаясь теплом, а потом мылись в той же воде. После ванны можно было ополоснуться чистой водой из ведра.
«В ванной комнате короля Эдуарда I, – пишет Мортимер, – была даже проточная вода, которую открывали медными кранами. Эдуард III построил в своих дворцах несколько ванных; в некоторых из них была не только холодная, но и горячая проточная вода. В ванных, обычно обложенных плиткой, лорды ставят деревянные ванны. Их прокладывают тканью. Ванну наполняют из кранов (в королевских ванных) или из котлов с горячей водой. В воду добавляют лепестки роз, специи, травы и другие источники сильных запахов. Обычно над ванной вешают полог, чтобы сидящего в ванне не продуло и чтобы сохранить тепло. Лорду дают большую губку, на которую он садится, а слуги моют его тело теплой розовой водой. В некоторых случаях в больших ваннах могут одновременно купаться двое мужчин или муж и жена. Они попивают прохладительные напитки, слушают игру музыкантов и наслаждаются теплой ароматной водой. В такие моменты жизнь прекрасна».
Домашняя ванна. “Omne Bonum”, Англия, ок. 1360–1375 гг.
Собственная ванна – это удовольствие только для богатых людей и одновременно символ статуса. Быть чистым – признак богатства, ведь если человек принимает ванну, значит, он может себе это позволить. Это было характерно не только для Англии – есть немало изобразительных и письменных свидетельств того, что ванны с собой возили даже в походы.
Коли захочет, может сообщить ревнивцу: «Сеньор, пылает мое тело от болезни странной, то ль от подагры, то ль от лихорадки. Идти мне нужно в паровую баню. Дома лишь два котла, а это не купанье». Если подлец умом раскинет, то ее отпустит. Пусть она с собой возьмет служанку иль соседку, которая сама имеет друга. Так в баню отправится она. Только ни чанов, ни тазов искать ей не придется. Она тотчас помчится к другу. И уж там, коль очень захотят, начнут купаться вместе.
Жизнь без ванны
Для тех, кому собственная ванна не по карману, существовали городские бани. В Лондоне их было немало, рассчитанных на самые разные кошельки, но популярнее всего были Саутуоркские бани, где можно было не только помыться, но и поесть, выпить, принять ванну с ароматическими маслами и провести время в приятной женской компании. Поэтому многие обеспеченные (но не настолько богатые, чтобы иметь собственную ванну) горожане могли бы сказать о себе: «Каждый Новый год мы с друзьями ходим в баню…» В 1374 году таких бань было восемнадцать, и большинство из них располагалось в домах, принадлежащих епископу Винчестера – видимо, английские отцы церкви вполне благожелательно смотрели на купания и даже на сопутствующие им не всегда приличные развлечения.
«Роскошное купание, особенно в компании противоположного пола, – пишет Мортимер, – несет в себе определенную долю распутства. Так что будьте осторожнее в публичных купальнях и банях. В Саутуоркских банях вы, конечно, найдете немало горячей воды и пара, но женщины-фламандки, которые там заправляют, могут предложить вам не только потереть спину. Мытьем тел, как и стиркой одежды, занимаются только женщины, так что, когда обнаженного богача купает полуголая незамужняя бедная женщина, не может не возникнуть искушения. Особенно учитывая, что проституция в большинстве городов негласно разрешена».
Но ходить в бани, даже в обычные, без дополнительных услуг, удовольствие тоже не на каждый день. Для ежедневной гигиены оставались тазики, кувшинчики и ковшики. Летом можно было купаться в реке, в холодное время года оставались обтирания и омовения наиболее грязных частей тела в тазике. Людям, занимающимся грязной работой, приходилось купаться каждый день, невзирая на холод. Потому что – как уже было сказано – чистота была признаком статуса, символом респектабельности.
Мытье в домашних условиях. “Regimen Sanitatis”, Германия, 1429 г.
«Сложные отношения между чистотой, самосознанием, гордостью и респектабельностью требуют от людей содержать в чистоте и себя лично, – пишет Мортимер. – Наибольшее внимание привлекают лицо, зубы, кисти рук, туловище, ногти, борода и волосы. Можете себе представить, чтобы аристократ явился ко двору немытым, в грязной одежде, не задумываясь о том, что подумает о нем король и другие лорды? Чтобы король выбрал себе посла, который даже не может содержать себя в чистоте? Воняющий посол опозорит все королевство. В реальной жизни мужчины и женщины являются представителями друг друга: иждивенцами, родственниками, союзниками, друзьями. Их внешний вид в том числе подчеркивает статус и достоинство их близких и уважение, которым пользуются они и их друзья. Если вы пахнете, словно миазм, то люди будут избегать вас, как чумы. Вас посчитают аморальными, грешными или даже сумасшедшими. Если вы пахнете хуже, чем простолюдин, то не сможете ходить с гордо поднятой головой среди аристократов. Хотите, чтобы к вам относились серьезно? Хотите общаться с теми, кто стоит выше вас в обществе? Тогда постарайтесь пахнуть не как навозная куча во дворе, а как лаванда, рассыпанная по свежим камышам в вашей подстилке».
Запах в Средневековье был важным показателем статуса, к тому же в те времена считалось, что через миазмы передаются болезни. Все, кто думает, будто от средневековых людей воняло, сильно ошибаются – с неприятным запахом боролись изо всех сил. Если нельзя было мыться каждый день – чаще меняли белье. Оно было льняное, хорошо впитывало пот, а уж если его пересыпали солью и розовыми лепестками, и вовсе оказывало легкое дезодорирующее действие. А потом на помощь приходила парфюмерия – мускус, цибетин, лаванда и розовая вода создавали стойкие приятные ароматы.
Чтобы не пахло изо рта, жевали кардамон, солодку, анисовое семя, кумин и фенхель. Это не только помогало бороться с запахами, но оказывало благоприятное воздействие и на зубы. Кстати, уход за полостью рта находил отражение в том числе и в литературе. У Боккаччо влюбленные трут зубы шалфеем, а у Чосера в «Рассказе Мельника» персонажи жуют кардамон и солодку. «Женщинам иногда рекомендуют анисовое семя, кумин и фенхель, – рассказывает Мортимер об английских способах освежения дыхания. – Это делается скорее не для профилактики болезней зубов, а для того, чтобы изо рта приятно пахло. Свежее дыхание важнее всего. Зловонное дыхание, как считается, приводит к болезням… По тому же принципу считается, что дыхание прокаженных вызывает проказу, поэтому их изолируют от общества. В общем, ухаживают за полостью рта в первую очередь ради свежего запаха, а не сохранения зубов… Всё большая доступность сахара привела к тому, что кариес в XIV веке распространился шире, чем в англосаксонские времена. В среднем у взрослых англичан на момент смерти не хватает четырех-шести зубов. Врачи скажут вам, что зубные боли вызывают маленькие червячки, поедающие эмаль. В качестве лекарства предлагают мирру или опиум. Если у вас нет на них денег, то «возьмите свечу из бараньего жира, добавьте в нее семена синеголовника и сожгите эту свечу как можно ближе к зубу, держа внизу таз с холодной водой. Черви [которые грызут зуб] упадут в воду». Как вариант, можете обратиться к зубному врачу, который вырвет вам зуб. А потом, как Джон Гаддсден, просто вставьте протезы».
Действительно, протезирование зубов уже существовало, хоть и очень сильно отличалось от современного. Использовали для этого чужие зубы или протезы, выточенные из кости. А простейшие рецепты – прикрутить золотой проволокой вставные зубы к собственным – встречались во многих книгах по домоводству и домашнему лечению.
О гигиене в «Книге манер» Джона Рассела
“The Book Of Nurture By John Russell” – популярнейшее в XV веке руководство по этикету, манерам, воспитанию и домашнему хозяйству. «Эта книга интересна тем, что дает представление о домашней, семейной жизни английского аристократа, привычек в еде, правилах сервировки, поведении, нравах, – пишет Ирина Яхина, переводившая на русский язык отрывки из этой книги, касающиеся домоводства и гигиены. – Написана она в манере поучения. Автор в начале встречает отчаявшегося найти место службы юношу и обещает наставить его в премудростях ведения благополучного хозяйства, чтобы тот мог бы послужить хоть самому принцу: «Я научу, если ты будешь любить Бога и будешь верен своему господину».
Поделиться книгой: