Помоги проекту - поделись книгой:
– Ты никуда не едешь.
– Существует шестое чувство, – ответила племянница. И притопнула сапогом – из той самой пары, что ей заказал дядя. – Чувство свободы во сто крат благороднее и возвышеннее остальных. Передвигаться, говорить, дышать, ходить, не отдавая никому отчета в своих действиях, не подвергаясь опасности!
– О да, – согласился Томас. Он тоже читал известный роман госпожи Бичер-Стоу[15]. – Не подвергаясь опасности, это точно. Ты остаешься дома, мисс. Я работаю один, и это не работа нянькой.
Он еще не знал, что ошибается.
Глава восьмая
Я буду рядом. – Сигара, звезда и усы. – У нас проблема, шериф. – Горбатый Бизон. – Индейцы и китайцы. – Трубка мира. – Пожар в усадьбе. – Духи предков.
1
– Надо бы шерифу доложить.
– О чем?
– О пожаре.
– О пожаре он знает.
– Зато не знает, что пожар ликвидирован.
– Да ну тебя! Уже, небось, донесли. Весь город гудит…
– Все равно надо. Служба.
Спорить Джошу неохота. Он с наслаждением плещется в лохани на заднем дворе. Оттирает мочалкой копоть и грязь. Зайдя в дом, глянул в зеркало, чуть не помер со страху. Он да Сэм – близнецы-братья! Копоть, упрямица этакая, оттираться не желает, но Джош упрямее.
– Слыхали, масса Джош? Служба!
Сэм счастлив. Сэм добрался до запаса сухих сигарок. Черный паровоз под парами развалился в плетеном кресле-качалке: пыхтит, дымит, ухает. Катим прямиком в рай, сэр!
– Тебе приспичило, ты и тащись. Ноги не отвалятся.
– Вот и пойду, только не к шерифу. Я на речку смотаюсь, лошадей искупаю. И сам помоюсь, кстати. Ты тут еще час задницу драить будешь…
– Одежду оставь. Отдам вдове Махони в стирку.
– Лады.
Когда Сэм уходит, Джошуа выбирается из лохани. Оценив цвет жидкости, опрокидывает себе на голову припасенное ведро чистой воды. Фыркает и вздрагивает – не от холода, от шелеста листвы. Голос тахтона заполняет весь мозг без остатка. Раньше он говорил тише.
Без переводчика ясно, о ком талдычит ангел-хранитель. Не о Сэме же?
«
– Спарк-дилер? Я заметил. И что с того?
Раздражение и злость возвращаются. Переплавляются в смутное чувство тревоги.
– Вот заладил: она опасна, он опасен! Саквояжника испугался? Покрутится тут, закупится искрами и уедет.
– Что ты предлагаешь?
Тахтон молчит. Размышляет.
– Экий ты кровожадный, приятель! Нет, не захочу. А если бы и захотел… Есть такая штука: закон. Ты ведь не захочешь, чтобы я болтался в петле? И потом, с ним ездит охрана. Два стрелка, мисс Шиммер…
В шелестящем голосе тахтона звучат нотки паники.
– Хорошо, постараюсь. Кстати, куда это ты ездил ночью в моем теле? Ты же не в постели дрых, верно?
– Какими еще делами?
– Надеюсь, ты никого не убил?
Знать бы еще, шутит Джош или нет.
Противореча собственным словам, тахтон исчезает.
Джошуа Редман столбом торчит посреди двора. Голый, мокрый. Хмурится, скребет в затылке. Наконец лицо его разглаживается. Беззаботно махнув рукой, Джош топает в дом через черный ход. Глупо бежать впереди лошади, сэр! С проблемами надо разбираться по мере их поступления. И вообще…
Хорошо, когда у тебя есть смена чистой одежды!
А когда их две – так и вовсе замечательно. Одеваясь, Джош насвистывает «Старину Дэна Такера»[16]. Делает заметку на будущее: прикупить новую рубашку и штаны. И куртка не помешает. У джентльмена должен быть гардероб. Не приведи Господь, выдастся два-три таких денька, как сегодня – схватят чернющего оборванца, посадят за бродяжничество.
Джош усмехается. Давно ли прошли те времена, когда ты, старина, не менял одежду месяцами? Смены не было, а выстирать некогда. Запасных револьверов, кстати, у тебя и сейчас нет. Есть отличный пятнадцатизарядный винчестер Model 1873 сорок четвертого – как и «ремингтоны» – калибра. Это для серьезной заварушки, или если ехать куда придется. Не таскаться же с ним по городу…
Шериф подождет.
Джош усаживается за стол, извлекает барабаны из револьверов, откручивает крепежные винты. Ливень, сэр! Такая вот неудача. Ничего, почистим, смажем – будут как новенькие. Патроны? Выкинуть жалко, патроны денег стоят. Глядишь, порох и не промок. А если промок? Жадность может стоить кое-кому жизни! Пойдем на компромисс: в патронташ и барабаны отправятся сухие патроны из дому. А те, что попали под дождь, встанут аккуратным рядком на подоконнике. Просохнут как следует, и через пару дней Джош отстреляет штуки три-четыре для пробы. Тогда и выясним, годятся ли патроны в дело.
По дороге он заносит два узла одежды вдове Махони. Стирает она хорошо и берет недорого. Народ к ней валом валит.
– Добрый день, сэр…
Вот так сюрприз! В конторе шерифа по-хозяйски расположился мэр города, Фредерик Киркпатрик собственной персоной. Занял лучшее кресло, прихлебывает кофе из синей чашки с золотым ободком, дымит дорогущей гаванской сигарой.
Шериф, впрочем, тоже в наличии.
– И вам добрый день, сэр.
– Рад вас видеть, мистер Редман.
– Говори, зачем пришел.
Шериф недоволен. Шериф груб. Их беседу с мэром прервали.
– Пожар у Сазерлендов ликвидирован, сэр! Мы все: я, Сэм, Ганс…
– Я в курсе, – шериф досадливо машет рукой.
Сигарный дым завивается причудливыми воронками и петлями.
– Это все? Можешь идти.
– Не торопитесь, мистер Редман, – жестом мэр останавливает Джоша. Шериф не решается возразить. – От огня никто не пострадал?
– Все живы, сэр. Мелкие ожоги не в счет.
– Это хорошо.
– Даже к доктору никто не стал обращаться. Напились как свиньи, не без того. Но это пустяки, до завтра проспятся.
– Это очень хорошо, мистер Редман. Причину пожара выяснили?
Этот вопрос должен был задать шериф.
– Нет, сэр. Может, окурок бросили. Грешат на индейцев, но это вряд ли.
– Индейцы?
Мистер Киркпатрик играет бровями. Мистеру Киркпатрику не сразу удается придать своему лицу заинтересованное выражение.
– Нельзя ли поподробнее, мистер Редман?
– Индейцев возле промысла никто не видел, сэр. Но Сазерленды вбили себе в головы, что это дело рук краснокожих. Грозятся пристрелить любого, какого заметят в миле от их промысла. И знаете, сэр? Они это сделают.
– Да уж…
Мэр впадает в задумчивость. Рдеющий кончик сигары выписывает в воздухе замысловатые вензеля. Наконец взгляд мэра проясняется, устремляется на Джоша.
– А как вы сами думаете, мистер Редман?
Надо же! Мэр города спрашивает его мнение.
– Присаживайтесь, мистер Редман. Я бы хотел подробно выслушать вас, как очевидца, более того, непосредственного участника – и в то же время лицо незаинтересованное. В отличие от братьев Сазерленд. Мистер Дрекстон, у нас остался кофе?
Шериф угукает, как сова. По тому, как уныло обвисли его прокуренные усы, становится ясно: шерифу не нравится, что Джошуа Редман задержался в его кабинете. Но перечить мэру он не отваживается. Для Джоша находится и кофе, и чашка. Кофе остыл, но это не имеет значения.
– Расскажите обо всем, мистер Редман, прошу вас.
Джош рассказывает. О ветре, который едва не погнал огонь к становищу шошонов. О перекопанном склоне. О том, что индейцы не дураки – устраивать проблемы самим себе…
– Весьма разумное суждение, – подводит итог мэр. – Не находите, мистер Дрекстон?
Шериф не находит. Даже не ищет.
– Тем не менее, возгорание имело место. Заметьте, я не говорю «поджог»! Но и этого нельзя исключать. Как вы считаете, мистер Редман?
– Никак нельзя, сэр!
Кто-то точит зубы на нефть, и вряд ли это краснокожие. Кто-то хочет согнать братьев Сазерлендов с промысла. Кто-то вполне мог устроить поджог. У Джоша есть мысли, кто бы это мог быть, но он благоразумно оставляет их при себе.
– У нас проблема, шериф, – мэр в скверном расположении духа. – В будущем я бы хотел избежать повторения таких неприятных инцидентов. И неплохо было бы попридержать этих Сазерлендов. Еще пристрелят сгоряча какого-нибудь краснокожего… От перспективы войны с шошонами у меня начинается изжога. Задержитесь, мистер Редман. Уверен, ваше участие в выработке важного для города решения будет не лишним.
«Быть тебе шерифом!» – слышит Джош насмешливый голос Сэмюеля Грэйва. Если так, напротив Джоша сидит враг. А если вы не поняли, сэр, о ком речь, так это мистер Дрекстон, его латунная звезда и унылые усы. Реши мэр стравить двух служителей местного закона, словно бойцовых собак в яме, и сам дьявол не придумал бы лучшего способа.
Будь мэр шансфайтером, Джош решил бы, что мистер Киркпатрик выпалил в шерифа крупнокалиберной черной полосой. В самое яблочко попал, сэр, и никак иначе.
Джош запрокидывает лицо к потолку. В конторе шерифа нет массивной, подвешенной на тросах люстры, как в «Белой лошади». Нечему лопаться, нечему падать. Но Джошуа Редман вопреки очевидному уверен: люстра есть – и она вот-вот упадет ему на голову.
2
Две дюжины островерхих
Полторы сотни, на глаз прикидывает Рут. Может, больше.
Да, жирный куш.
Шагом отряд Пирса въезжает на территорию стойбища. Их догоняют дозорные – те, что ехали следом от нефтепромысла. Догоняют, обгоняют, скрываются за типи, на вид не слишком отличающемся от других. Ветровые клапаны, флажок на шесте. Там же, на шесте – личный знак хозяина. Пучок жердей, связанных оленьими сухожилиями, торчит из верхнего отверстия. В типи горит очаг: струйки дыма ползут вверх по тростниковому дымоходу, вьются между жердями. Первое впечатление обманчиво – когда Рут подъезжает ближе, она видит, что шкуры, служащие пологом этому жилищу, не только раскрашены ярче других, но и щедрей прочих расшиты бисером и иглами дикобраза.
Это типи принадлежит вождю или уважаемому старейшине.
Перед ним на циновках сидят трое индейцев в годах, неподвижные как статуи. Двое одеты в обычном стиле краснокожих: к широкому поясу прикреплены штаны, верней, две отдельные штанины, и свободно висящая набедренная повязка. Голый по пояс, первый индеец кутается в шерстяное одеяло, словно сейчас не лето, а по меньшей мере осень. Второй носит рубаху, расписанную его боевыми деяниями. Подковы – число украденных лошадей, трубки – количество походов, в каких владелец рубахи командовал отрядом. Бахрома из полосок кожи нарезана из скальпов поверженных врагов.
Поделиться книгой: