Помоги проекту - поделись книгой:
Александр Колпакиди, Елена Прудникова
Двойной заговор. Сталин и Гитлер: несостоявшиеся путчи
Возможно ли это? Конечно, возможно, раз оно не исключено…
Введение
Я предпочту в России хаос и гражданскую войну тенденции к воссоединению ее в единое, крепкое, централизованное государство.
Задача России после проигрыша в «холодной войне» — обеспечить ресурсами благополучные страны. Для этого им нужно всего пятьдесят-шестьдесят миллионов человек.
10 мая 1999 года газета «Вашингтон пост» опубликовала статью, которая, будучи переведена на русский язык и растиражирована через Интернет, в ином свете показала многое из происходящего и сделала очевидным то, что раньше было скрыто. Приводим ее целиком.
По-видимому, 20-й век является самым кровавым, самым жестоким веком в истории человечества. Он заканчивается убийствами, террором, геноцидом в Косово, как и начинался тем же самым в России. Причина, по которой сербы позволяют себе истреблять людей в конце столетия, заключается в том, что подлинные истребители — русские — никогда не были ни наказаны, ни даже подвергнуты критике за свои преступления.
«Политическая корректность» возлагает вину за преступления против человечности на отдельные личности или идеологии. Так, недавно Билл Клинтон и Мадлен Олбрайт обвинили Слободана Милошевича в убийствах и этнических чистках в Косово. Но, Билл, Слободан находится в Белграде и, вероятно, он лично не убил ни одного косовского албанца. Убийства совершались сербами, которых Мадлен назвала «хорошими людьми». Сербские мужчины, имеющие семьи, сестер, жен, бабушек и дедушек в Сербии, убивают безоружных людей, насилуют, жгут, грабят в Косово, а Мадлен Олбрайт и Билл Клинтон, будучи «политически корректными», называют их «хорошими сербами».
По этой же нездоровой логике убийство в этом столетии 100 миллионов человек в России, надо полагать, совершалось только Лениным, Сталиным и коммунистами, а не «хорошими русскими людьми». Правда состоит в том, что в столь массовом убийстве участвовали все русские. Вождь отдавал приказы, но сами убийства совершались охотно и с энтузиазмом всем русским народом. Оружие было в руках обычного русского в России, точно так же как сейчас оно в руках обычного серба в Косово, и никакая «политическая корректность» не может это скрыть. Фактически эти безнаказанные преступления русских в начале этого века стали причиной всего зла, которое последовало.
К 1938 году русские уже безнаказанно убили десятки миллионов безоружных людей. Видя это, Гитлер решился на холокост, в конце концов, разве русские не убили к тому времени пять миллионов украинцев, не вызвав ни у кого возмущения?
Образ действий также указывает пальцем на русских как на учителей и на пример для подражания. В 1938 году из 230 000 латышей, живших в то время в России, русские убили 73 000, почти всех мужчин в возрасте от 16 до 70 лет. В 1992―1995 годах в Боснии их братья, славяне-сербы, убивали в основном безоружных мужчин, кульминацией явилось убийство почти всех (7000) мужчин в городе Сребреница (1995). Сегодня в Косово сербы опять убивают безоружных мужчин. Урок русских состоит в том, что геноцид наиболее легко достижим путем убийства всего лишь трети населения (то есть мужчин от 16 до 70), другими словами, уничтожения работников и отцов. Сами русские практиковали это в течение нынешнего столетия, последний раз в Чечне, но их упражнения в геноциде были наиболее близки к успеху в Латвии. Сербы видят, что Россия совершила в Латвии, и пытаются сделать то же самое в Косово. Русские учителя разрушали и сравнивали с землей целые деревни в Латвии и Чечне, как и их ученики: сербы — в Боснии и Косово, а Саддам Хусейн и иракцы — в Курдистане.
Сейчас ясно, что время «политической корректности» прошло и наступило время правды, моральности и правосудия. Сербы должны быть выброшены из Косово. Все те, кто служил там после февраля 1998 года, должны получить по 30 лет тюрьмы за геноцид.
Затем мы должны вернуться к источнику зла и уничтожить его, и этот источник зла — Россия. России нельзя позволять существовать такой, как она есть, но из-за ее запасов ядерного, химического и биологического оружия решение проблемы России — самая большая в мире «распродажа». Дайте каждому русскому мужчине, женщине, ребенку по 100 тысяч долларов с условием, чтобы он навсегда покинул Россию и территорию бывшего Советского Союза. Небольшая, размером со Швейцарию, мини-Россия, может быть оставлена вокруг Москвы для 10 миллионов русских для сохранения русского языка. Имеются 125 000 000 русских в России и 25 000 000 в остатках бывшего Советского Союза. Таким образом, 140 000 000 должны будут уехать. Все это будет стоить 14 триллионов долларов. Поскольку ни один русский не захочет остаться, транши должны быть выделены на 140 миллионов мест. Эти деньги будут собраны путем продажи земли и ресурсов России тем, кто потом эмигрирует на эти пустые земли и создаст там новые страны. Параллельно с этим может иметь место сделка по Восточной Сибири, из которой США купили бы настолько большую часть, насколько могли бы себе позволить (то есть покупка Новой Аляски). Это уже было предложено другими — Уолтером Мидом, членом «Совета по международным отношениям» в 1992 году и Джоном Эллисом из газеты «Бостон глоб» в 1998 г. Финн Ярма Хеллевара предложил, чтобы Финляндия купила обратно Восточную Карелию, которая была отнята у нее Россией. Япония могла бы купить Курилы и остров Сахалин.
Разумеется, страны вроде Чечни и Дагестана стали бы независимыми государствами и не были бы включены в «распродажу». (Да поможет Бог их соседям! —
Несколько основных правил. Не более 5 % русских в какой-нибудь одной стране, чтобы не разложить ее. Следовательно, для США — не более 14 миллионов русских. Русские получают 30 % денег в момент эмиграции и по 10 % ежегодно в течение следующих 7 лет, так как вы не можете верить русскому. Все это гарантировало бы, что эти агрессивные, варварские, бессовестные люди не будут больше ни совершать преступления против человечности, ни учить других это делать. Если вы верите, что характер или воспитание доминируют, то если русские останутся вместе в России, то каждое новое поколение получит и характер, и воспитание от предыдущего поколения. Если бы мистер и миссис Гитлер вместе с их ребенком Адольфом эмигрировали бы в Дэм Мойнес, штат Айова, то не было бы и холокоста. Давайте же защитим мир, а также и русских людей от следующего русского преступления против человечности. Организуем величайшую в мире «распродажу».
Тут не знаешь, чему удивляться: глупости или наглости, самоуверенности или невежеству автора, а может быть, пошлости газетчиков? У нас опус подобного рода постеснялась бы опубликовать не то что газета уровня «Вашингтон пост», но даже и самый желтый бульварный шизопатриотический листок. У доктора Слукиса плохая память — он упомянул Литву и Украину, но позабыл про Хиросиму и Вьетнам. Может быть, он просто не в курсе по своему крайнему невежеству. А невежество так и прет: например, у нас в стране не то что доктор медицины, а любой старшеклассник знает, что мистера и миссис Гитлер никогда в природе не существовало, равно как и госпожи Лениной или мадам Троцкой. Впрочем, что толку о нем говорить: он нахватался из газет подобных «Вашингтон пост» верхушек общепринятых представлений и теперь, основываясь на них, строит теории. Что ж, если в Америке такое пишут и такое печатают, тем хуже для Америки.
Но не будем спешить запасаться камнями. Во-первых, доктор Слукис всего лишь идет по следам легиона других деятелей, наперебой писавших пакости о России. Например: «Теперь ему (русскому народу) придется перенести свой центр из Европы в Азию. Только таким образом он, может быть, найдет свое равновесие, не будет вечно извиваться в фальшивой покорности и одновременно зазнаваться, желая сказать „потерявшей свою дорогу Европе“ свое „новое слово“…» Это главный нацистский идеолог Альфред Розенберг. Были и до него, были и после, будут и впредь.
А во-вторых, давайте-ка лучше подумаем: откуда американцы берут сведения о нашей истории? Кто из них был свидетелем и очевидцем «русских преступлений»?
При ближайшем рассмотрении оказывается, что ни в чем, кроме глупости, самоуверенный янки не повинен. Откуда берутся его представления о России? Вот что пишет на эту тему известный русский публицист и политолог Иван Солоневич, имея в виду канцелярию все того же Розенберга (кстати, во время войны Солоневич жил в Германии и знал то, о чем пишет): «Основной тон всей иностранной информации о России дала русская литература: вот вам, пожалуйста, Обломовы и Маниловы, лишние люди, бедные люди, идиоты и босяки… На этом общем фоне расписывала свои отдельные узоры и эмиграция: раньше довоенная революционная, потом послевоенная контрреволюционная. Врали обе. Довоенная оболгала русскую монархию, послевоенная оболгала русский народ…
Довоенная болтала об азиатском деспотизме, воспитавшем рабские пороки народа, послевоенная о народной азиатчине, разорившей дворянские гнезда, единственные очаги европейской культуры на безбрежности печенежских пустынь. Германия, кроме того, имела и специалистов третьей разновидности: балтийских немцев, которые ненавидели Россию за русификацию Прибалтики, монархию — за разгром дворянских привилегий, православие — за его роль морального барьера против западных влияний и большевизм — само собою разумеется за что.
Таким образом, в представлении иностранцев о России создалась довольно стройная картина. Она была обоснована документально — ссылками на русские же „авторитеты“. Она была выдержана логически: из этих ссылок были сделаны совершенно логические выводы… Потом пришло некоторое разочарование, и немецкая послевоенная пресса с некоторым удивлением отмечает тот странный факт, что литература, по крайней мере художественная, вовсе не обязательно отражает в себе национальную психологию. Не слишком полно отражает ее и историческая литература, отражающая… не столько историческую реальность прошлого, сколько политические нужды настоящего. Строится миф. Миф облачается в бумажные одеяния из цитат. Миф манит. Потом он сталкивается с реальностью, и от мифа остаются только клочки бумаги, густо пропитанные кровью».
Прошедшие полвека не принесли изменений. По-прежнему о нашей жизни иностранцы узнают из литературы, к которой прибавились кино и телевидение, из писаний эмигрантов да работ историков. Впрочем, если они и ошибаются в оценке России — это их проблемы. Мы как-нибудь проживем без вельможного одобрения доктора Слукиса. Хуже другое — то, что в нашей стране с ее всеобщей грамотностью и всепроникающим телевидением весь этот мифологический мусор влияет и на нас.
Подавляющее большинство людей не видит связи между историей и нашей повседневной, бытовой жизнью. Если спросить, какая связь между ночными очередями в «Союзпечать» в 1987―1988 годах за «Огоньком» и «Московскими новостями» и нынешними бомбежками Сербии, машинами с трупами погибших в Чечне, которые так и стоят неразобранными под Ростовом, тем, что продолжительность жизни мужчин в России сократилась на 10 лет, — то большинство людей скажет, что ее нет. Но связь все-таки существует.
Можно раздавить военной силой маленькую Гренаду. Труднее сделать это с Сербией или Ираком. И совершенно невозможно завоевать Россию — это доказали все века нашей истории. Но есть и иной путь: разложить государство изнутри, а потом прийти и владеть. Чтобы доктор Слукис мог распоряжаться в России, надо, чтобы его сюда пустили, его слушали и ему верили. С этой-то целью — подготовить почву для Слукиса, — как мы теперь видим, и проходит в России та вакханалия, которую мы вот уже двенадцать лет наблюдаем. Причем абсолютно не имеет значения, кто за всем этим стоит — американские ли «хозяева мира» или российские воры, ибо их цели совпадают абсолютно — прийти и грабить. Только акула жрет сразу, а пираньи отрывают по кусочку. Но результат один.
Чтобы обеспечить этим господам, от доктора Слукиса до «нового русского» из соседней квартиры, их великие цели, и затеяно у нас длящееся все последнее десятилетие массированное «промывание мозгов». Ибо «Никто, вошед в дом сильного, не может расхитить вещей его, если прежде не свяжет сильного — и тогда расхитит дом его» (Мар. 3.27). А как связать «сильного», — то есть тот народ, который неуклонно ломал хребет любому захватчику и ассимилировал любого колонизатора? Как сделать граждан страны не участниками, а пассивными свидетелями происходящего развала и разорения? Как превратить народ в стадо? А вот для этого-то и необходимо было, прежде всего, полностью исказить нашу историю. Ибо совершенно по-разному ведут себя сын защитника Отечества и сын палача и убийцы.
Вспомним, с чего началась перестройка. Замазывание белых пятен — вещь сама по себе неплохая. Но не тогда, когда их замазывают черными чернилами. Ибо если в советское время под влиянием идеологического диктата партии историки лишь замалчивали те или иные факты, события, имена — что, конечно, очень плохо, — то с началом перестройки в исторической науке наступило время открытой и наглой лжи. Эта ложь нужна для того, чтобы, извратив историю СССР, поселить в нас чувство вины за наше прошлое и чувство национальной униженности, доказать, что нашему народу ничего не остается, кроме как покаяние. Покаяние, конечно, необходимо, но за реальную вину перед Богом, а не за придуманную — перед «цивилизованным человечеством».
Как это все делается, тоже достаточно просто проследить. С чего это вдруг наше телевидение, от которого российские граждане получают 80 % всей информации, воспылало такой любовью к истории? История не «Тампакс», за нее денег не платят. Все становится понятным, если повнимательнее присмотреться к этим передачам, которые на самом деле никакие не исторические, а лжеисторические. Чего стоит одна «Старая квартира», где год за годом хитроумные ведущие и сидящие в зале «дети Арбата» проводят нашу историю перед кривым зеркалом своих диссидентских пристрастий. Когда 80 % времени передачи отдается генералу Григоренко и его драматическому пребыванию в дурдоме и остальные 20 % делятся между началом выпуска конфет «Мишка на Севере» и первым полетом в космос. Это что — наша история, что ли?
Не случайно, кстати, покровителем первого «перестроечного» фильма — «Покаяние» — стал человек, которого можно назвать, своего рода, символом перестройки. Начинал он свою перестроечную карьеру как борец за народное счастье, а принес своей стране голод и войну. Шеварднадзе, бывший генерал КГБ, продавший все, чему он присягал. А сама картина лучше всяких теоретических рассуждений продемонстрировала, до чего может докатиться талантливый художник, выполняющий спецзаказ.
А как результат всего этого процесса творцам перестройки мыслится повторение того, с чего началась история Российского государства. Господа Чубайс, Гусинский, Березовский поедут в Вашингтон, поклонятся земно доктору Слукису и скажут: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Придите княжить и володеть нами!»
Центральный миф всей этой Вальпургиевой ночи, та черепаха, на которой покоится новая реформированная история, — это так называемые «репрессии 1937 года». Доходит до анекдота. Выступая в программе «Тема», профессор в очках заявляет, что Ельцину нельзя объявлять импичмент за развал армии, потому что не Ельцин развалил Советскую Армию, а Сталин, расстреляв в 1937―1938 годах ее военачальников. Нужны ли комментарии? Разве что вспомнить слова поэта: «Профессор, снимите очки-велосипед!» Впрочем, если и снимет — не поможет. Потому что этот выпад — только очень маленькая часть огромной и совершенно сознательной лжи. В разное время эта ложь имела разные цели.
В первые послереволюционные годы в Петрограде существовала подпольная организация В. Н. Таганцева (именно по ее делу был в 1921 году расстрелян поэт Николай Гумилев). У нас эта организация объявлена никогда не существовавшей. Однако, как установил историк Д. Зубарев, еще в 1931 году филолог-германист Б. П. Сильверсван сообщил в письме писателю-эмигранту А. В. Амфитеатрову, что в конце июля 1921 года Гумилев принял его в подпольную организацию. Сформирована она была по принципу «пятерок», захватывала как штатских, так и армию. После разгрома организации Сильверсван уцелел, ушел за границу. И вот теперь писал Амфитеатрову, который изначально не верил в существование заговора: «Я никогда не писал об этом деле потому именно, что не хотел заявлять, что чекисты „со своей стороны“ как бы действовали разумно и не столько лгали, как всегда, в этом случае… Поэтому пусть лучше останется Ваша версия — что „заговор“ сочинен этой сволочью и что люди погибли без причины и без повода». Не эта ли побудительная причина движет некоторыми сегодняшними историками — заявлять что угодно, только бы не признавать, что «эта сволочь» могла действовать разумно. И если еще как-то можно объяснить и оправдать «детей Арбата», прошедших лагеря, то как понять сегодняшних историков, никогда ни в каких лагерях не бывавших?
Поэтому мы и поставили своей целью рассмотреть прежде всего этот миф — миф о репрессиях. Но не на уровне анализа следственных дел: «доказано — не доказано», ибо, констатация нарушений Уголовно-процессуального кодекса в процессе следствия еще не означает, что преступления не было. Люди, развалившие нашу великую державу, перед законом чисты. Но ведь преступление-то было!
До сих пор основное объяснение событий 1936―1938 годов — сталинская паранойя, маниакальная подозрительность и страх за свою жизнь и развившаяся на их базе «охота на ведьм» и шпиономания. Что касается первых трех факторов, то мы знаем, кто пустил их в ход. Это поделки идеологической фабрики товарища Троцкого. Не зря говорят: не верьте тому, что скажет свекровь о невестке, а политик — о своем конкуренте. Что же касается последних двух — то мы согласны идти во главе «охотников на ведьм» — но только в компании с американцами!
«Никто в США, кроме американцев японского происхождения, не любят вспоминать о том, как в результате подстрекательской кампании, во главе которой стояли публицист У. Липпманн и губернатор Калифорнии Э. Уоррен (имевшие репутацию либералов), более сотни тысяч жителей западных штатов страны в течение одной недели 1942 года были отправлены в концентрационные лагеря. Их обвинили в том, что они отравляли фрукты и овощи, строили клумбы на садовых участках так, что они указывали на ближайшие аэродромы, стреляли в спину солдатам, подавали сигналы японским подводным лодкам. Ни одно обвинение не было доказано и подтверждено, но по приказу президента США Ф. Д. Рузвельта (также известного в качестве большого либерала) целые семьи были отправлены в горные штаты северной части страны и посажены за колючую проволоку под бдительную охрану, наблюдавшую за ними с пулеметных вышек. Все это происходило в стране, на территорию которой за все годы войны не ступила нога японского солдата, жители которой пользовались всеми благами высокого уровня жизни, не потревоженного лишениями. Это происходило в стране, которая постоянно гордилась своим уважением к закону и поучала другие народы уважать права человека» (
Возвращаясь к нашей теме… мы хотим рассмотреть этот миф, исходя из той чрезвычайно простой предпосылки, что Сталин не был параноиком. И удивительно, но факт — как только начинаешь анализировать его действия, основываясь на том, что в них присутствовал элементарный здравый смысл, как вся тщательно выстроенная панорама меняется, словно по волшебству…
Изучая факты нашей истории 20―30-х годов — но только факты, никаких мнений и теорий! — авторы этой книги пришли к выводу, что репрессии 1936―1939 годов объяснялись тем, что в стране существовало мощное оппозиционное подполье и готовился военный заговор с целью свергнуть Сталина и установить военную диктатуру. При ближайшем рассмотрении видно, что ничего невозможного в этой версии нет. Более того, примерно в то же время существовал сформировавшийся заговор, который не был своевременно разгромлен. В результате заговорщики устроили даже покушение на жизнь главы государства, и военный переворот был задуман, реализован и чуть-чуть не увенчался успехом. Если бы столы тогда делали не из дуба, а из какого-нибудь современного ДСП…
…А было это в стране, имевшей с Советской Россией сходное политическое устройство, находящейся в похожем международном положении, в Германии. Уж что-что, а заговор немецких генералов против фюрера никто не объявлял небывшим. И эти два путча — реальный и гипотетический — до странности похожи. Так, словно их готовила одна рука, вознамерившаяся из одного ружья поразить сразу две цели — Сталина и Гитлера.
Естественно, и авторам и, смеем надеяться, читателям интересна, прежде всего, своя история и только потом уже чужая, прежде всего, история им неизвестная и только потом уже — известная. Поэтому основную часть книги мы посвятили первому выстрелу — в Сталина. Той истории, вокруг которой нагромождены горы лжи. (В ходе разгребания этой горы пришлось немало страниц посвятить и описанию общей обстановки в стране — пусть простят нас более информированные читатели и поскучают в пользу менее информированных, тех, кто строил свое представление об эпохе с помощью журнала «Огонек».) С Гитлером и его генералами все проще, понятней, изученней, хотя тоже не до конца, есть и там моменты и фигуры умолчания. И все же с немцами проще, ибо взрыв в канцелярии фюрера — реальный факт, а переворот в Кремле так и не состоялся.
Чтобы не оговариваться на каждой странице, мы хотим предупредить в самом начале книги: все изложенное здесь — основанная на фактах и документах ВЕРСИЯ. Не более того — то есть не истина, и не менее — то есть не исторический труд. Просто журналистское расследование по известным и не очень известным фактам. Когда мы писали эту книгу, мы совершенно сознательно отказались от следования любым устоявшимся схемам — «правым» и «левым», коммунистическим и демократическим. Наша задача была другая — сложить разрозненные факты, события и обрывки событий, воспоминания (с учетом личности мемуариста и исторической обстановки, в которой они были написаны) и документы — сложить все это, как мозаику, в единую непротиворечивую картину. Пожалуй, главное именно это — чтобы отдельные ее элементы не противоречили друг другу, не выбивались из общей картины и соответствовали общей обстановке в стране и элементарному здравому смыслу. Ибо политика может допустить и объяснить все, что угодно, но здравый смысл многое отвергает. И как нам кажется (говорят, когда «кажется» надо креститься; что ж, перекрестимся и будем продолжать), как мы считаем, наша версия укладывает факты именно в непротиворечивую картину. Что более реально с точки зрения здравого смысла: когда глава государства накануне войны уничтожает всю армейскую верхушку потому, что он параноик, — или потому, что они заговорщики? Тем более что и до того, и после того практически все его действия показывают, что он является абсолютным прагматиком? Как вы думаете?
Часть 1. Союзники поневоле
Глава 1. Фигура умолчания
…Летом 1921 года на перрон Киевского вокзала в Москве из относительно чистого и комфортабельного по тем временам международного вагона вышли два человека, резко выделявшиеся своим явно заграничным видом из вокзальной толпы. Одного прикомандированный к ним сотрудник ВЧК знал хорошо. С очередным визитом на Родину приехал советский представитель в Берлине Виктор Копп. Другого он обрисовал так: «На вид лет 35―40. Волосы темные, короткие, лицо круглое, брюзгливое, бритое. Одет: серое кепи, серый костюм, длинные зеленоватые чулки, коричневые полуботинки». Фамилия гостя была Нейман.
Не знаем, что было у сотрудника ВЧК по геометрии, и изучал ли он ее вообще, если эту длинную, типично прусскую физиономию посчитал круглой. Брюзгливое выражение лица хорошо маскировали зоркие, умные глаза. И фамилия гостя была совсем не Нейман. Год назад он уже приезжал в Москву, и тогда звался Зибертом, хотя был Зибертом не более, чем Нейманом. Агент ВЧК мог и не знать настоящего имени гостя, но его начальство было прекрасно осведомлено, кто он такой. Под именем Неймана Москву посетил человек примечательный и загадочный. Сейчас его имя почти забыто, а тогда он был широко известен в узких кругах как «немецкий Лоуренс» и, несмотря на молодость, считался асом разведки. В Советскую Россию с важнейшей миссией налаживания германо-советских контактов прибыл Оскар фон Нидермайер.
Слава нашла нашего героя в конце 30-х годов. Мы то и дело натыкаемся на это имя в материалах судебных процессов и во множестве следственных дел того времени. Судя по ним, Нидермайер был одним из основных резидентов германской разведки в России. Именно он вовлек в шпионскую работу Тухачевского и Артузова, Бухарина и Рыкова, Крестинского и Радека. Большинство осужденных признались в сотрудничестве с немецкой разведкой, и всюду вербовщиком выступал Нидермайер. Собственно говоря, так оно и было. Он действительно являлся немецким резидентом. И биография у него подходящая, и должность самая для разведработы удобная. А с другой стороны, есть данные о том, что он сотрудничал и с советской разведкой. Как бы то ни было, в 1936 году в Германии ему было предъявлено обвинение в измене. И совершенно точно, что он участвовал в заговоре против фюрера.
Все достоверные сведения об этой загадочной фигуре международных отношений улетели в небо вместе с дымом немецких архивов, сожженных перед концом второй мировой войны. Остались расплывчатые разведданные ОГПУ и Разведупра, предположения, догадки…
Родился он в небольшом баварском городке Фрейзинг в семье архитектора, не то в 1885, не то в 1887 году. Дальше — типичный путь прусского офицера, прямой, как ствол ружья. В 1912 году он уже командует взводом, одновременно изучая в Мюнхенском университете географию и геологию — странное пристрастие для артиллериста! В то же время активно учит иностранные языки (в его досье значится, что он владел шестью языками). Очень скоро все объясняется — в 1913 году, еще будучи студентом, Нидермайер отправляется в «научную» экспедицию на Восток — в Иран, Аравию, Египет, Палестину, Сирию. Финансировала экспедицию Академия наук, а плодами ее пользовалось военное ведомство. Теперь ясно, к какой карьере готовил себя Оскар — «человека в штатском».
В 1914 году он появляется в Стамбуле, где к тому времени уже полно немцев. А в начале 1915 года под руководством Нидермайера в Кабул отправилась военно-дипломатическая миссия. Отряд имел при себе двенадцать лошадей, нагруженных золотыми и серебряными монетами, и щедрый запас оружия. Нидермайер ехал склонять на сторону Германии афганского эмира Хабибуллу.
Миссия удалась лишь частично. Война активизировала и без того активную бандитскую жизнь Востока. Отряд потерял на границе золото, а вместе с ним и рычаги влияния на Хабибуллу. Своего нейтралитета эмир так и не нарушил. Однако немцам удалось поднять против англичан пуштунские племена, которые сковали до 80 тысяч британских солдат, так и не попавших на основные фронты мировой войны.
Окончив работу в Афганистане, глава миссии вернулся домой, где был принят кайзером Вильгельмом, «кажется, чего-то удостоен, награжден и назван молодцом». И зачислен на работу в генеральный штаб. Карьера шла хорошо: в 1920 году Нидермайер становится адъютантом тогдашнего военного министра Гесслера. Но его ждет другая работа — не зря он тратил силы на изучение этого немыслимого русского языка. Вскоре, по указанию самого генерала Ганса фон Секта, с которым они познакомились еще в Турции во время войны и чьим личным порученцем капитан одно время был, Нидермайер, как доверенное лицо генерала, вплотную занялся реализацией советско-германских договоренностей о сотрудничестве.
…Итак, летом 1921 года в советской миссии в Берлине появился новый сотрудник по фамилии Нейман. Чем он занимался, никто не знал, да и вообще мало кто знал о его существовании. Это никого не удивляло — уже тогда советские представительства за границей вовсю использовались в целях, никакого отношения к дипломатии не имеющих. А вскоре он отправляется в Москву, где после недолгого отдыха сразу попадает на прием не к кому-нибудь, а к самому наркомвоенмору, председателю РВС республики Троцкому.
В начале 1922 года Нейман снова едет в Москву, потом еще и еще, в компании с самыми разными людьми, офицерами и специалистами. Он занимается размещением военных заказов, созданием военных школ, не брезгует и разведкой, достаточно успешно поставляя в Берлин информацию о положении в партии и стране, об РККА и нашей оборонной промышленности. Вскоре его назначают начальником службы генштаба по русским вопросам. Незаметный военный чиновник, всего-то в чине капитана, он держит в руках все нити сотрудничества двух государств-изгоев послевоенной Европы.
Но известно и другое. Кроме выполнения своих прямых обязанностей, Нидермайер поддерживает тесные связи с советской разведкой. Настолько тесные, что кое-кто из исследователей напрямую считает его советским агентом. Если, конечно, эти связи — не приписка к отчету Разведупра.
Формирующаяся советская военная разведка не пропускала ни одного человека из тех, что могли бы стать потенциальными источниками ценных сведений. Попал в поле зрения этого ведомства и Оскар фон Нидермайер. Тем более что вскоре по приезде в столицу он лично познакомился с Яном Карловичем Берзиным, руководителем Разведуправления штаба РККА.
Нидермайер охотно согласился сотрудничать с нашей разведкой, предложив снабжать Москву информацией. Правда, не о работе германского генерального штаба и тем более абвера, а почему-то о политике Англии на Ближнем Востоке. Ну да ладно, Англия так Англия, и то хорошо… Позднее он повторил свое предложение уже лично Ворошилову.
Известно, что еще в 1936 году по приказу наркома 4-е управление Генштаба (будущее Главное разведуправление) дало задание советнику советского посольства в Германии Александру Гиршфельду завербовать Нидермайера. Вербовка прошла просто на удивление гладко. Немец согласился информировать Москву и даже презрительно отказался от предложенных ему 20 тысяч марок. Он получил псевдоним «Нибелунген» и впоследствии исправно снабжал наших сведениями о настроениях в германских верхах. Но с ростом русофобии в Германии от встреч стал уклоняться и вскоре совсем пропал из поля зрения нашей разведки до 1939 года, когда оказался в числе гостей на приеме в посольстве СССР. НКВД попытался повторить вербовку, но тщетно, «профессор Берлинского университета по военным наукам», как он значился в списке гостей, отделался парой вежливых фраз, но ни на какие контакты не пошел. (Насчет профессора — это не камуфляж. Действительно, после отъезда из СССР Нидермайер занимается преподавательской деятельностью.)
Так на кого на самом деле работал Нидермайер? Кто он был: немецкий Филби или немецкий Штирлиц? Или это был двойной агент, карта-перевертыш? Какие сведения давал нашим в 30-е годы этот высокопоставленный германец, опытный разведчик? Вот одно свидетельство из архивов НКВД, приведенное Сергеем Кондрашиным в материале «Привет маршалу Ворошилову»: «Нидермайер рассказал, что недавно он имел продолжительную беседу с Гитлером о Советском Союзе. Однако он не мог с ним сговориться, так как Гитлер проявил упорное непонимание… Что касается позиции по отношению к Советскому Союзу рейхсверминистерства, то Нидермайер заявил, что „мы тверды“. Нидермайер намерен также позаботиться о том, чтобы не произошло никаких глупостей». Старый опытный разведчик явно играет какую-то свою игру, но какую?
Чудеса продолжаются. В 1936 году наша разведка, старавшаяся держать Нидермайера в поле зрения, узнала, что его обвиняют в государственной измене. Как ему удалось оправдаться — опять-таки неясно. В его поддержку выступили бывшие известные (а потому ныне опальные) русофилы фельдмаршал Бломберг и генерал фон Сект. Обвинения с него не сняли, однако… в 1938 году присвоили звание полковника.
Война сделала эту странную фигуру еще более странной. Для начала Нидермайеру предложили принять дивизию. Он отказался. В 1942 году последовало новое предложение — заняться обучением «добровольцев» из числа русских военнопленных, в основном уроженцев Кавказа и Средней Азии. Снова отказ. Потом ему предложили еще один пост, который при ближайшем рассмотрении оказался аналогичным — все те же «добровольцы». На этот раз полковник согласился. На фронт он, несмотря на состав своей дивизии, не попал, служил в Силезии. Участвовал в заговоре против Гитлера, даже составил план использования своей дивизии в случае успеха. Заговор был разоблачен, однако генерал вышел сухим из воды. В Германии о заговоре написаны десятки книг, в большинстве которых имя Нидермайера даже не упоминается.
В конце 1944 года нацисты его наконец-то арестовали и судили. 1945 год застал Нидермайера в тюрьме в Торгау. Когда в апреле городок был захвачен русскими и американцами одновременно (поскольку находился он на Эльбе), под шумок сбежал. Однако на сей раз ему не повезло, он вскоре снова был арестован, теперь уже русскими. Наши спецслужбы не выпустили свою добычу. Особым совещанием при МГБ СССР он был обвинен в шпионаже и осужден на 25 лет тюрьмы. В то время генералу было уже за 60 лет. Дождаться освобождения у него шансов не было. Впрочем, дожидаться он и не стал — умер через два месяца после суда во Владимирской тюрьме.
Странно, что суд над Нидермайером состоялся через три года после ареста, 10 июля 1948 года. Три года следствия. О чем его столько времени допрашивали? В чем он признавался, какие имена называл? Может быть, третье тысячелетие приоткроет тайну?
…Тем же летом 1921 года комфронта Тухачевский переступил порог Академии Генерального штаба, сделав очередной зигзаг своей сюрреалистической карьеры. Подпоручик царской армии, почти всю первую мировую войну благополучно пробывший в германском плену, в гражданскую он в меру успешно покомандовал армией и куда менее успешно — фронтом, провалив одну из крупнейших кампаний польской войны. Теперь же, имея за плечами двухлетнее военное училище, он был назначен ни больше ни меньше как начальником академии. До тех пор, находясь в действующей армии, Тухачевский поневоле жил сравнительно изолированно. Теперь же вокруг него сразу стали группироваться такие же, как он сам, «поручики-командармы». Именно там, в академии, от их союза со стратегией родилась военная доктрина, стоившая столько крови России во второй мировой войне. Но кроме того, там же, в академии, в жестокой борьбе с опытными старыми генералами царской армии, завязались дружеские и деловые связи на всю оставшуюся жизнь, вплоть до «черной скамьи, скамьи подсудимых», на которой большинство «поручиков-командармов» очутилось полтора десятилетия спустя. Помимо прочего, их обвиняли в военном заговоре и подготовке переворота, цель которого — свергнуть Сталина и его команду и посадить на их место более или менее марионеточную прогерманскую военную хунту.
Всего полгода терпела академия Тухачевского. После того как он учинил в ней основательный разгром (для чего, вероятно, и был послан), «подпоручик-командарм» отправляется командовать округом. Ненадолго. 1924 год застает его уже заместителем начальника штаба РККА, а 1926 год — начальником. И на этом посту, и позже он постоянно ездит в Германию, встречается с немецкими офицерами. И снова падение — после ряда сверхстранных предложений по реорганизации армии он отправляется командовать округом. И опять взлет, потом еще и звание маршала… И пуля в конце.
Эти два человека были хорошо знакомы, неоднократно встречались друг с другом. Только ли военное сотрудничество было тому причиной? Или у них были еще какие-то дела, окутанные покровом тайны?
Глава 2. Сфинкс действует тайно
«Действуя под руководством и по указанию немецкого генштаба и генерала Секта, используя контакт с советскими учреждениями и официальными лицами, Нидермайер налаживает связи в первую очередь с верхушкой троцкистских организаций. Из показаний Крестинского, который был связан с Нидермайером, известно, что последний поддерживал тесную связь с Троцким и Радеком, осуществлял их контакт с немецким генеральным штабом».
Да, все так и было. Одна только неточность вкралась в эти документы: связи были хоть и тайные, но вполне легальные, официальные и разрешенные. И деньги переводились открыто, в рамках негласного, но весьма активного советско-германского сотрудничества. Мощнейшее внешнеполитическое давление вынудило, хоть и на время, подружиться этих недавних врагов.
Версальский мир был тяжелым миром. По условиям договора, Германия должна была выплатить державам-победительницам 20 миллиардов марок золотом, товарами и ценными бумагами. Но если бы дело ограничивалось одними деньгами! Победители предприняли все возможное, чтобы впредь избавиться от немецкой угрозы, чтобы побежденная держава не могла даже мечтать о реванше.
Союзники взяли под контроль практически всю немецкую промышленность, наложили жесточайшие ограничения на вооружение. Германия лишилась права иметь танковые части, авиацию, артиллерию, подводный флот. Численность рейхсвера ограничили ста тысячами человек. Такая армия годилась только на то, чтобы поддерживать порядок внутри страны, ни о каком выходе за ее пределы с этими силами не могло быть и речи. И даже эта куцая армия была обезглавлена, ибо генеральный штаб тоже попал под запрет. Вместо любезной сердцу прусского дворянства монархии Германии была насильно навязана опереточная Веймарская республика, ненавидимая подавляющим большинством военных. Экономический нокдаун и внешнеполитическая изоляция завершали картину полного и всестороннего разгрома.
Немцы были побеждены полностью, но деморализованы лишь отчасти. Они не сомневались, что дороги Европы еще будут содрогаться от топота германских сапог. Можно разбить немецкую армию, но нельзя победить того солдата, который сидит у немца внутри. Ученые мечтали о военных разработках, промышленники — о военных заказах, генералы — о будущей армии, мощной и современной. Версальский договор — не на вечные времена. А пока… пока надо было тайно копить силы и готовиться к его краху. И спасать все, что можно спасти. Для этой миссии, от которой зависело будущее Германии, был избран генерал Ганс фон Сект. Запрещенный генеральный штаб ушел в подполье, растворился по всевозможным отделам, управлениям и ведомствам, однако продолжал незримо вести свою работу. Генерал возглавил его.
В кругу знакомых и сослуживцев фон Сект имел прозвище «Сфинкс» — за замкнутый, холодный, расчетливый характер, сочетавшийся, однако, с изысканными манерами, тактом и высокой культурой. Он родился в 1866 году в Силезии, в семье генерала. В девятнадцать лет вступил в 1-й гренадерский полк, которым командовал его отец. К 1914 году он был всего лишь подполковником, хотя и закончил военную академию еще в 1899 году. В январе 1915 года произведен в полковники. Служил начальником штаба сначала 4-й, потом 11-й армии, а затем — группы войск, действовавших против Сербии, Румынии и России. В июне 1916 года он стал начальником штаба при австрийском герцоге. Наконец, с декабря 1917 года и до конца войны фон Сект был начальником генштаба турецкой армии, что дало ему необходимый опыт работы, в том числе и в критических условиях.
Еще одно неоценимое достоинство было у генерала — стойкость. Побежденный, он не предавался унынию. Он любил повторять своим коллегам: «Пути господни неисповедимы. Даже проигранные войны могут привести к победе». В день подписания Версальского договора фон Секту было поручено исполнять обязанности начальника генштаба вплоть до «полной его ликвидации», а уже через семь дней он пишет Гинденбургу, что будет сохранять «не форму, а дух Большого генштаба». И 7 июля 1919 года он становится начальником «Всеобщего военного бюро», под вывеской которого скрывался формально распущенный генеральный штаб, имеющий почти столетнюю традицию мозг армии, залог ее будущей мощи.
Под руководством фон Секта предпринимались титанические усилия для спасения остатков подлежащей ликвидации военной машины. В первую очередь он создал Имперский архив для изучения опыта войны. Но это все теория, а практика заключалась в том, чтобы уберечь от зорких взоров победителей все, что только можно было уберечь. Как вспоминал один из офицеров, «значительное количество оружия было спасено… Под склады оружия использовались вентиляционные шахты административных зданий, дома высшего и низшего офицерства… Здания, бывшие собственностью армии, сдавались частным лицам и превращались в склады оружия. Была организована широко разветвленная разведка. В какой-нибудь тихой гавани крупные плоты нагружались винтовками под руководством военных в гражданской одежде»… Сельское хозяйство и индустрия давали средства, которые правительство не хотело или не могло дать. Командование военных округов получало деньги для найма штатских лиц, которые составляли так называемый «черный рейхсвер». Курировали деятельность «черного рейхсвера» три молодых офицера, доверенные люди фон Секта. Они не раз еще появятся на страницах нашего повествования — капитаны Курт фон Шлейхер, Курт фон Хаммерштейн-Экворд и Эйген Отт.
Это был еще один из трюков фон Секта. Армия в сто тысяч человек? Он разработал план построения армии особого рода, которая должна была состоять из небольших мобильных частей, где служат отборные, высококвалифицированные командиры. Когда ограничения будут сняты, они смогут в кратчайший срок сформировать и обучить настоящую, мощную и многочисленную армию. Кадры нового рейхсвера должны были составить офицеры-фронтовики, и штаб в первую очередь занялся их спасением и подготовкой.
По всей Германии, как грибы после дождя, вдруг в одночасье выросли всевозможные клубы — военные и спортивные, автолюбительские и авиационные. Там под видом инструкторов, тренеров и судей укрывались тысячи офицеров разбитой армии. От рейхсвера они получали материальную поддержку и оружие. В этих клубах молодежь проходила допризывную подготовку, а сами инструкторы при необходимости могли мгновенно стать в ряды армии, многократно усилив ее. (Насколько усилив? Об этом косвенно говорит существовавший в 1930 году секретный план «А», предусматривавший быстрое превращение семи пехотных дивизий официальной армии в двадцать одну.)
Кроме того, по всей Германии, как бы сами собой, расплодились так называемые «добровольческие корпуса» («фрайкоры»), численность которых во много раз превосходила официальную армию. Состоящие в основном из бывших участников войны, а также молодых людей, не успевших на нее попасть, они служили не только подспорьем рейхсверу, но и неисчерпаемым резервуаром для поддерживавших рейхсвер политических партий.
С кадрами все было в порядке — не то что с вооружением. О том, чтобы развивать военную промышленность на территории Германии, нечего было и думать. Тогда немцы придумали обходной путь, стали вывозить капитал в другие страны, создавать там военные заводы. Заключались соглашения с испанскими, японскими, шведскими, швейцарскими фирмами, которые должны были производить и поставлять автоматическое оружие. В Голландии разместили заказ на производство подводных лодок.
Но все это не решало проблемы. Танк без танкиста — кусок железа. Танки с танкистами без стратегии и тактики — железный скот на бойне. Нужны были школы, нужны были полигоны — обучать кадры, разрабатывать стратегию и тактику новых родов войск, испытывать новейшую технику. Разместить все это в маленьких, насквозь просматриваемых европейских странах нечего было и думать. Надо искать что-то другое. Нужен мощный, неподконтрольный Антанте и заинтересованный в сотрудничестве союзник. И такой союзник нашелся на удивление легко.
Советская Россия находилась в похожем положении. Из войны она вышла униженной и обескровленной, все сделавшей для победы и к этой победе недопущенной. Она тоже была во внешнеполитической изоляции. Тоже подписала унизительный мир, по условиям которого были отторгнуты огромные куски территории. Полный развал экономики, голод, одичавшее население. Да, мир достигнут. Но никто не обольщался мнимым миролюбием европейских соседей. Слишком лакомый кусок представляла собой Россия. В политике — как на зоне: если ты слаб, если ты не имеешь сильной, современной армии, — сожрут! А Красная Армия в ту пору находилась в состоянии абсолютного развала, что вполне официально констатировала комиссия ЦК партии в 1924 году. Еще хуже обстояло дело с вооружением.
И тогда случилось то, к чему тщетно призывали многие дальновидные политики еще перед первой мировой войной. Россия и Германия, наконец-то, повернулись друг к другу лицом. Их интересы совпадали, как ключ и замок. Германия сумела сохранить научный и промышленный потенциал, но была лишена возможности создавать, испытывать и производить современное оружие. Россия не имела по этой части никаких ограничений, на ее просторах можно было не только испытывать все, что угодно, но и обеспечить секретность этих испытаний. Можно было разрабатывать и производить вооружение, пожалуйста! — но «некем взять!» Гражданская война выбила и вымела из страны ученых и промышленников. Перед тем как что-то делать, надо было восстанавливать заводы и воссоздавать научные и технические школы. Военные секреты стран Антанты если и продавались, то стоили огромных денег, а у Германии не было иного выхода, кроме как довериться восточному соседу.
Более того, творцы революции в России изначально рассчитывали, что в Германии произойдет революция и строительство социализма будет совместным. Что к нам приедут высококвалифицированные немецкие специалисты, что будет идти активный обмен: оттуда ноу-хау и готовая продукция, туда — сырье. Поэтому-то из всей работы Коминтерна и придавалось такое значение именно германскому направлению. Однако революционные восстания 1918―1923 годов так и не закончились сменой власти. Приходилось налаживать отношения не с гипотетической Германской советской республикой, а с той Германией, которая имелась в наличии. Равно как и Германии приходилось принимать ту Россию, какая была…
Прогерманская группировка существовала в России всегда (правда, почти никогда не определяла внешней политики). Несмотря на только что окончившуюся войну, несмотря на участие немцев в интервенции, и в Советской России находились влиятельные силы, заинтересованные в сближении с Германией. Германофилы имелись и в партийной верхушке.
Впервые о пользе сотрудничества Советской России и Германии заговорил еще в 1919 году находившийся тогда в Берлине в качестве уполномоченного Коминтерна Карл Радек. Ну и субъект был этот Радек! Авторханов назвал его «гениальным авантюристом в большой политике». Он все время занимался какими-то темными делами, якшался со множеством таких же непонятных, как он сам, личностей во множестве стран, его постоянно подозревали в сотрудничестве со всеми разведками Вселенной и тем не менее доверяли дела большой важности. И действительно, то, что проделал в Берлине этот уродливый, но обаятельный коротышка, не сделал бы никто другой. Почти сразу же по прибытии советского эмиссара были убиты Карл Либкнехт и Роза Люксембург, а сам Радек арестован и посажен в тюрьму. Далее предоставим слово наиболее известному биографу Троцкого Исааку Дойчеру.
«Там, когда Берлин был во власти белого террора и его жизнь висела на волоске, он совершил чудеса политической виртуозности: он сумел установить контакты с ведущими германскими дипломатами, промышленниками и генералами; он их принимал в своей тюремной камере». Ну кто еще так может?! Оттуда же, из камеры, он помогал формированию коммунистической партии Германии, с каковой миссией, собственно, и был послан. Вернувшись в Россию, Радек посетившие его в Берлине мысли о сотрудничестве всячески развивал и пропагандировал. Идеи эти поддержали достаточно серьезные люди — наркомвоен и председатель РВС Лев Троцкий, зам председателя РВС Эфраим Склянский, начальник Управления Военно-Воздушных Сил РККА Аркадий Розенгольц.
С другой, германской, стороны тоже существовали две группировки. Одну из них, «западническую», возглавлял бывший в годы первой мировой войны начальником штаба Восточного фронта генерал Макс Гофман. Но большей частью в число «западников» входили не военные, а промышленники. С другой стороны, в марте 1920 года советник президента Германии Александр Парвус, он же Гельфанд (тот самый, который, как утверждают, финансировал Ленина со товарищи) в своем журнале «Колокол» формулирует предлагаемые им принципы сотрудничества с Советской Россией. Он совершенно обоснованно считает, что Германия не может позволить себе присоединиться к прочим европейским странам и объявить России бойкот. Принципами политики Германии на Востоке отныне должны стать кооперация, хозяйственная помощь, торговля, техническое сотрудничество.
Поделиться книгой: