Помоги проекту - поделись книгой:
Четырнадцать… четырнадцать… у мальчиков ломается голос, но Вейшенг ни разу не слышал, чтобы это как-то влияло на магию, у девочек начинают расти… эти самые. Но ведь старик пришел к нему, а значит, начертание доступно и для восьмилеток.
Что еще он говорил? Что для начертания не нужен магический талант. Как такое возможно? Нужна Ки, но не важен талант. Это какая-то загадка. Для заклинания зачерпываешь Ки и преобразуешь ее в магию, но при этом талант определяет, сколько Ки будет потрачено впустую, а сколько вольется в заклинание.
«А что если печать – это как огненный камень? – вдруг осенило мальчика. – Чтобы огненный камень нагрелся, магия не требуется, достаточно только влить Ки. Может, в печать тоже нужно вливать чистую Ки?»
Он еще раз поднял руку, сосредоточил Ки на кончике пальца и попытался снова нарисовать печать. На этот раз искра была. Но только искра. Вейшенг обрадовался, глянул на старика, но тот с невозмутимым видом рассматривал картину.
Еще попытка. Еще… Искры были, но линия никак не хотела прорисовываться. Вейшенг пробовал вливать больше Ки, потом меньше Ки, пробовал соотносить с дыханием, с положением ног и даже со сторонами света. Ему казалось, что еще вот-вот, и он поймет секрет старика.
Но во время очередной попытки мальчик вдруг покачнулся и рухнул на пол. Старик подошел к нему и сказал:
– Вот мой первый урок. Не зазнавайся. Не переоценивай себя. Ты такой же, как и все. Ты слишком хотел меня поразить своим талантом, потратил больше Ки, чем разрешено, и вот результат: ты лежишь на полу и не можешь двинуть рукой. Начертатель без энергии – мертвый начертатель. Запомни это! Через неделю я приду еще раз.
И вышел из комнаты.
С каждым годом слава Вейшенга лишь росла. Простолюдины всей страны обсуждали при встрече погоду, здоровье родственников и успехи Вейшенга.
– Слышали? Гений Фа сумел победить в поединке студента военной академии! А ведь мальчику всего десять лет!
– Слышали? Он выиграл в го у мастера игры Хуа Ченю!
– Слышали? Вейшенг уже начал чертить массивы из печатей! Это ли не настоящий гений?
Во дворце императора также не могли игнорировать растущую популярность мальчика. Не сделав ещё ничего, он уже стал национальным героем, символом надежды, ведь Вейшенг – выходец из народа, родился в провинции в семье обычного лекаря, а сейчас вхож в дома знатных семейств.
Каждый крестьянин и каждый мелкий лавочник отныне мечтал, что и в его семье родится гениальный сын, который прославится на всю страну.
Когда Фа Вейшенгу исполнилось двенадцать, его пригласили во дворец Тай-фу вместе с родителями. Там мальчику устроили экзамены по всем предметам: от знания классической поэзии до разбора судебных решений. Его проверяли и на знание этикета, и на мастерство ведения светской беседы, и многие проверяющие выходили с удивленными лицами, качали головами и говорили, что мальчика с такими талантами ждёт либо страшная, либо поистине великая судьба.
Несмотря на хороший заработок, Фа Делунь не сумел бы оплатить работу всех учителей, но именитые мастера начали предлагать свои услуги бесплатно. Потому что все учителя Вейшенга приобретали ещё большую славу, к ним приходило больше учеников, цена за их услуги возрастала в разы. Только старый начертатель брал столько же денег, что и в начале, и относился к мальчику так же строго, как и в самом начале обучения.
В результате у отца и сына не оставалось времени на общение, Фа Лунг сильно переживала из-за этого, пока наконец не придумала решение. Она предложила Делуню по вечерам обучать сына лекарскому делу. В результате Вейшенг не переживал, что напрасно тратит время, а Делунь практиковался в своём деле, ведь после приезда в столицу он совсем забросил лечение и занимался только своей системой.
– Вейшенг, уважаемый мастер! Прошу прощения, что прерываю занятие, но это очень срочный вопрос! – мама постучала в дверь.
Вейшенг рисовал массив из одиннадцати печатей, самый сложный из всех, что он когда-либо пробовал. Уже висело в воздухе семь печатей, и его напряжённая рука вырисовывала замысловатые элементы восьмой. Стоит лишь отвлечься, и весь массив рассыплется.
Учитель, как обычно, рассматривал картину на стене, сейчас на ней был изображен танцующий журавль.
На лбу Вейшенга выступил пот. Он боялся, что мать откроет дверь, не дождавшись ответа. Учитель, конечно, мог бы ответить ей и попросить подождать ещё пять минут, но мальчик знал, что старик ни за что так не сделает. Недаром он постоянно повторял, что настоящий начертатель должен уметь создавать массивы невзирая на внешние условия, даже под градом стрел и взрывов.
«Может, он специально подговорил маму, чтобы усложнить мне задачу?» – думал мальчик.
Снова стук. Осталась последняя печать – замыкающая. Именно она соединит элементы массива и сольет их воедино. Больше всего ошибок возникало именно во время начертания последней печати.
Ещё один элемент. Массив засиял ровным золотистым светом и растворился в воздухе. Все получилось!
– Урок окончен, – сказал учитель, встал и открыл дверь.
– Ещё раз прошу прощения. Пришёл человек из дворца императора! Вейшенг, тебя срочно вызывают туда! – выпалила мама. – Я подготовила наряд.
Вейшенг вздохнул, поклонился учителю и пошёл за матерью.
В двенадцать лет Вейшенг выглядел старше из-за высокого роста, серьёзного выражения лица и чересчур вежливых манер. Он обещал вырасти красавцем с утонченными чертами, а его длинные чёрные волосы неизменно приводили в восторг женщин. Поэтому Фа Линг любила наряжать сына во взрослые одежды, которые шли ему неимоверно.
Во дворце императора их встретила делегация чиновников в высоких золотых головных уборах. А впереди стоял невысокий сухенький старичок с доброй-предоброй улыбкой – это и был Тай-фу, императорский воспитатель.
– Добро пожаловать во дворец, семейство Фа! – поприветствовал их Тай-фу. – Поздравляю вас и вашего сына! Он с честью прошел все проверки и доказал, что является хорошо воспитанным и благочестивым ребенком. Фа Вейшенг официально назначен на место друга принца Гуоджи.
Фа Лунг прижала руки к лицу, по ее щекам потекли слезы от неожиданной радости, Делунь прикоснулся к ее плечу, напоминая о поклоне. И только Фа Вейшенг приложил руку к груди и сделал церемониальный поклон младшего к старшему.
– Обязанность родителей друга принца – проследить, чтобы сын дважды в неделю приходил во дворец к полудню, и забрать его из дворца после ужина. А теперь я провожу Фа к принцу Гуоджи.
Вейшенг последовал за Тай-фу, а сам перебирал в памяти все, что знал об этом принце. У нынешнего императора пятеро сыновей, двое из них значительно старше самого Вейшенга, Гуоджи уделяют меньше внимания, и почти нет шансов, что его назначат наследным принцем.
Принцу Гуоджи около семи-восьми лет, он считается легкомысленным и слишком мягким, поэтому его не задействуют в политических играх, но по возрасту он наиболее близок к Вейшенгу. Его талант около шестидесяти, недостаточно высокий для императорской семьи, и его мать – не из самого знатного рода. Зачем назначать Вейшенга другом принца? Это попытка увеличить популярность принца? Или Тай-фу думает, что мальчик-гений сможет повлиять на характер принца и сделать его более жестким? Или они хотят использовать настроения людей и повысить престиж императорской власти, показав, что даже человек из простонародья может дорасти до дворца?
Вейшенг прочел много книг по истории и решил, что становиться великим через политические игры рискованно, для этого нужно либо разбираться во внутридворцовых отношениях, либо родиться членом императорской семьи. Нет, он лучше будет просто играть с мальчиком, читать ему книги, развлекать, но не более того.
– Принц Гуоджи, к вам прибыл Фа Вейшенг, ваш официальный друг.
Из-за высокого сундука, изукрашенного витиеватыми узорами, выскочил мальчик, путаясь в длинном до пят халате с широкими рукавами, и закричал:
– У-у-у-у! Тай-фу, я тебя напугал?
Старичок улыбнулся, поклонился и мягко сказал:
– Конечно, принц Гуоджи, мне очень страшно. Позвольте вам представить друга вашего высочества, Фа Вейшенг. Теперь он будет с вами играть дважды в неделю. Вы же хотели завести друга?
Принц подскочил к Вейшенгу, склонившемуся в глубоком поклоне, присел на корточки и заглянул ему в лицо:
– Привет! Ты умеешь играть в мяч?
– Да, мой принц, умею, – ответил Вейшенг, не выпрямляясь.
– Тогда пойдем играть! – и мальчик дернул Вейшенга за руку. Фа посмотрел на Тай-фу, тот согласно кивнул и удалился из комнаты.
Спустя несколько лет подросли дети от первых браков, устроенных Фа Делунем, и он вместе с их родителями с трепетом ждал дня именования. С каждым годом его система обрастала все новыми данными, усложнялась и становилась точнее, поэтому лекарь сейчас мог с уверенностью сказать лишь то, что таланты тех детей будут на уровне своих отцов либо немного превышать их. Но те дети, что должны родиться в этом и следующих годах, смогут поразить своих предков скачком таланта более чем на десять единиц.
Столичные свахи, потерявшие богатую клиентуру, пытались распускать дурные слухи про Фа, но благодаря всеобщей любви к его знаменитому сыну их попытка очернить семейство Фа провалилась.
А после того, как император пригласил Фа Делуня во дворец, дабы посоветоваться насчет невесты для своего старшего сына, злословить про Фа стало и вовсе кощунством.
Приближался шестнадцатый день рождения Вейшенга, его совершеннолетие, и семье Фа нужно было определиться, кем же станет их сын. Каждая академия и каждый университет страны были готовы принять Фа Вейшенга к себе без каких-либо экзаменов, более того, многие ректора университетов посетили дом Фа и предложили крупные взятки за то, чтобы Вейшенг пошел именно к ним, уверяли, что ему даже не придется учиться или сдавать экзамены.
Но отцу Фа не очень нравился такой вариант, поэтому он пригласил к себе сына для серьезного разговора.
Высокий стройный юноша с густыми черными волосами, ниспадающими до пояса, широким шагом ворвался в кабинет отца. Он только вернулся из дворца и еще не успел переодеться из парадных одежд с обильной вычурной вышивкой.
Делунь невольно залюбовался своим сыном. Его лицо не потеряло еще юношеской округлости, а строгие глаза и тугой росчерк бровей притягивали взгляды женщин всех возрастов.
– Как успехи у принца Гуоджи? Тебя не утомляет общение с ним?
Вейшенг улыбнулся краешком рта, увы, и без того сдержанный юноша после навязанной ему дружбы с принцем стал еще строже отслеживать свои эмоции и позволял себе немного расслабиться только дома, в кругу семьи.
– На прошлой неделе император, да ниспошлет ему Небо сотни тысяч лет жизни, впервые прилюдно похвалил принца Гуоджи за успехи в стрельбе из лука и послал ему подарок.
– О, это ведь хорошо? – Делунь старался держаться подальше от дворцовых интриг, занимаясь лишь своей работой и изучая новые родословные.
– С одной стороны, да, так как это повысило престиж принца Гуоджи, к нему участились визиты чиновников и дворцовых служащих, и с его мнением будут считаться. С другой же стороны, ему всего одиннадцать лет, и он еще не научился правильно вести себя, поэтому сейчас такое внимание будет ему во вред.
– Кхм, – прокашлялся Делунь, он вовсе не хотел углубляться в жизнь дворца. – Но тебе уже скоро шестнадцать, ты станешь совершеннолетним. И пора решать, какой дорогой ты пойдешь. Как отец, я желаю тебе, мой сын, самого лучшего будущего, поэтому…
– Отец, я буду поступать в военную академию, – прервал его Вейшенг.
– Что? Военная… Но зачем? – Делунь разволновался, вскочил и принялся нервно расхаживать по комнате. – С твоим талантом и твоими способностями рисковать жизнью? Это по меньшей мере глупо и безответственно. Почему бы тебе не подумать о работе начертателем? Учитель тобой очень доволен и готов взять тебя в личные ученики!
– Я рассматривал и такой вариант, – спокойно ответил юноша. – Начертание мне действительно нравится. С тех пор, как мы начали изучать элементы печатей и их смысловую нагрузку, я нахожу начертание схожим с партией в го. Та же чистая логика, строгие законы и правила, и при должном старании можно даже создавать свои собственные массивы, хотя мне, конечно, еще рано этим заниматься.
Но, увы, в начертании нет ничего героического. Ты просто сидишь в своей каморке и часами выводишь линии.
– А как же великие начертатели прошлого, которые создали защитные массивы для всей страны? Те уникальные каскады для императорского дворца? Те герои, что и по сей день работают, не покладая рук, ради безопасности дорог между городами?
– И ты можешь назвать их имена? Хотя бы одно имя любого великого начертателя.
Делунь замялся. Его образование было далеко не лучшим, и почти все знания лежали в области лечения и с недавних пор в биографиях людей. Недавно в очередной семейной истории он встречал имя начертателя, который прославился созданием какой-то уникальной печати, но Делунь никак не мог вспомнить точно: то ли Донг, то ли Ганг, то ли Ханг.
– Вот именно, – кивнул Вейшенг. – Я не отрицаю важность их работы, но люди не видят величия в невидимых массивах и каскадах. И еще одно возражение. Ты говоришь, что с моим талантом не стоит идти в военные, но ведь для начертания талант не важен вовсе. Там важны точность, аккуратность, хорошая память и запас Ки, которую можно брать из кристаллов. Если я стану начертателем, тогда весь мой талант пропадет зря. С таким же успехом ты можешь взять человека даже с ничтожным талантом в районе двадцатки, найти ему хорошего учителя и сделать начертателем.
Фа Делунь усмехнулся. Его сын вырос в столице, в окружении знатных людей, чьи предки веками отбирали жен среди самых лучших семейств, и чей средний талант колебался от сорока до семидесяти. Самой бесталанной оказалась мать Вейшенга, которую природа наградила скромным талантом в двадцать три единицы. Поэтому юноша-гений искренне считал таких людей бездарями, не представляя, что в провинции можно встретить людей и гораздо менее одаренных.
Но в целом Вейшенг был прав. Для начертания талант был не важен.
– Но почему именно военная академия? Почему не лечение людей? Не административное управление? Не артефакторика? Почему военное дело?
– Потому что это самый простой способ стать великим, – пожал плечами Вейшенг. – Люди всегда запоминают тех, кто их убивает или защищает ценой собственной жизни. Подумай, чьи имена остались навсегда в истории страны? Жестокие тираны, кровавые генералы, зачинщики восстаний… О них слагают легенды, их именами пугают детей, а некоторые стали даже персонажами сказок. Герой должен быть окружен брызгами крови. Мне жаль это признавать, я, как и ты, считаю, что настоящий героизм заключается не в этом, но таков этот мир.
К тому же, тебе не о чем беспокоиться. К тому времени, как я закончу академию, принц Гуоджи достигнет совершеннолетия, и ему понадобится личная гвардия. Кому, как не официальному другу принца, поручить ее возглавить?
Фа Делуню было неприятно слышать холодные и взвешенные слова сына, особенно потому, что тот был прав. Вейшенг провел беседу с отцом, следуя классическим правилам риторики: показал, что ценит и частично согласен с мнением отца; используя его же доводы, доказал свою правоту, а потом снял основное возражение отца насчет безопасности.
– А если ты не сможешь поступить? – слабо возразил Делунь.
– Тогда, отец, я сделаю так, как ты хочешь.
Но Фа Вейшенг с легкостью прошел все испытания и поступил в военную академию.
Всего через год студент Фа стал лучшим учеником военной академии, с легкостью побеждая в различных состязаниях и турнирах, неважно, бои это на мечах или стихосложение. Но несмотря на это, у него не было недоброжелателей или врагов. Возможно, потому что они, как и прочие дети в этой стране, были наслышаны о гении Вейшенга, а может быть, потому что Вейшенг со всеми держался очень ровно, без зазнайства и чванства, отзывался на просьбы о помощи и спокойно мог потратить свободное время, показывая другому студенту прием, с которым победил его в предыдущей схватке.
Студента Фа очень занимали схемы и описания сражений, он находил в них ту же логику и красоту, что и в начертании, и в го. Правда, он был не согласен с утверждением, что в сражении много зависит от морального настроя солдат и их личной храбрости, поэтому придумывал беспроигрышные схемы боев, в которых его сторона при любом раскладе оставалась бы победителем.
Но постепенно его начала тревожить одна мысль…
– Учитель Чан, разрешите вопрос? – встал из-за стола Вейшенг.
Учитель нахмурил брови. Многие преподаватели в академии в прошлом сделали неплохую военную карьеру и привыкли к безусловному подчинению, поэтому от студентов требовали только тишины и внимания. Если бы это был кто-то другой, то учитель Чан обязательно выбил из него дурь несколькими ударами палки, но это был студент Фа, лучший в академии, поэтому учитель Чан коротко кивнул.
– Почему в сражении на реке Инхэ командующий не воспользовался запирающим массивом? Он не такой затратный, как использованное им боевое заклинание, но при этом массив бы полностью блокировал переходы на реке, и тогда убитых было бы гораздо меньше.
Учитель Чан внимательно посмотрел на Вейшенга, но не заметил насмешки в его глазах, лишь желание понять.
– Хорошо, студент Фа, я объясню тебе. Встаньте те, кто изучал начертание.
Поднялся весь класс, все двадцать человек.
– Теперь останутся только те, у кого учитель начертания состоял в гильдии.
Половина людей села.
– Теперь останутся только те, кто может нарисовать работающий массив.
Вместе с Вейшенгом стояло только пятеро.
– А теперь останутся те, кто знает больше одного массива.
Юноша оглянулся и понял, что стоит только он.
– Студент Фа, у тебя остались вопросы?
– Но почему? Почему нельзя взять начертателей на службу в армию? Это было бы экономнее и разумнее.
Вейшенг был ошарашен. Обучение в военной академии велось за счет государства, и теоретически сюда мог поступить любой мужчина, неважно, из крестьянской семьи или императорской, но минимальный талант для поступления был равен пятидесяти, а знания и навыки для прохождения испытаний невозможно было получить без многолетних занятий с хорошими преподавателями. Поэтому все студенты были из состоятельных семей, и Вейшенг логично полагал, что их учителя начертания должны быть не хуже его. Так почему только он продвинулся дальше основ?
Возможно, его учитель начертания считал, что Вейшенг обязательно вступит в гильдию, и потому обучал его тем вещам, которые обычно хранятся в тайне от прочих? Возможно, отец заранее пообещал учителю такой исход? Тогда почему он согласился нарушить свое слово?
Учитель Чан вновь почувствовал себя в своей тарелке. Оказывается, даже студент-гений может не понимать элементарных вещей.
Поделиться книгой: