Идеальный донор

Ко мне подъехал Летящий с неизменной полуулыбкой:

– Ну как, разобрался?

Я не хотел ему отвечать и лишь кивнул. Я был уверен, что ему было сказано научить меня ездить на лупоглазе, а не сажать и отправлять в длинный забег. Впрочем, раз я новенький, то вполне могу огрести еще немало шуток и проверок от более опытных товарищей.

Двойной Шрам приблизился ко мне. Даже с длинным копьем в руке он умудрялся легко управлять ящером. Чувствовался немалый опыт.

– Поехать – ударь одной ногой, резко ускориться – двумя, остановиться – крепко сожми ноги. Чтобы повернуть, необязательно дергать поводья, лучше нажми ногой с той стороны, куда хочешь направиться, – негромко сказал он. – Привыкай управлять лупоглазом ногами. Тебе нужны будут руки для сражений. Час-полтора будет точно спокойно, сможешь попрактиковаться. И еще, – добавил он, отъезжая, – лупоглазы – хищники, подкармливай своего иногда сырым мясом, так он привыкнет к тебе быстрее.

Я поклонился ему как смог, сидя на лупоглазе.

Мое первое путешествие началось.

Рожденный Великим

Вейшенг стоял перед мертвой землей и рыдал. Горько, сухо, страшно. Его сын, малыш Цзихао, его жена Киую, самая нежная и понимающая из всех женщин, родители, слуги, деревня со всеми жителями и скотом, поля, озеро… Всё было мертво. Высосано досуха.

Трава еще оставалась зеленой, хоть и полегла на землю. Где-то там, в новом просторном особняке, лежало тело жены, наверное, она выглядит так, словно прилегла отдохнуть, румянец еще не сошел с ее пухлых щек… Вейшенгу хотелось еще раз взглянуть на нее, взять на руки крепыша Цзихао и прижать его к груди, но он не мог. Всего несколько шагов, и он останется в мертвом круге навечно. Как и вся его семья.

Так не должно было случиться. Это неправильно. Вейшенг не хотел этого…

Все началось с того, что уважаемый лекарь по имени Фа Делунь собрался жениться. Но он не обратился к тетушке Юби, самой лучшей свахе в городе, а пошел в префектуру и начал изучать информацию про потенциальных невест и их родственников.

Так как Делунь был весьма уважаемым, хоть и молодым, лекарем, он знал болезни, таланты и проблемы многих семейств, знал достижения их детей и образ жизни, знал, кто чем питается и к чему имеет склонности. И однажды, записывая проблемы очередного пациента, он задумался, а нет ли закономерности между болезнями и питанием, между профессиями предков и талантом потомков, и начал выстраивать систему.

Только на подготовку ушло несколько месяцев. Юный Делунь выписывал отвары и вливал лечебные заклинания, а еще допытывался про родственников вплоть до пятого колена, не избегал долгих скучных разговоров с шамкающими старушками, а напротив – искал возможность пообщаться с ними.

И спустя какое-то время у него начали прорисовываться первые закономерности. Делунь вывел связь некоторых болезней с питанием, других – с профессией, а третьих – с болезнями предков, но самое главное – он нащупал способ повысить шансы рождения ребенка, у которого талант будет выше, чем у его родителей.

У Фа Делуня был средний талант, всего тридцать восемь процентов. Не так мало, но не так уж и много, особенно для лекаря, и Делунь хотел, чтобы его ребенок был сильнее и талантливее.

Своих предков и свой талант лекарь Фа изменить уже не мог, поэтому он с особой тщательностью подошел к выбору жены и будущей матери его сына. Делунь хотел только сына.

Кого может выбрать толстая сваха? Глупую девку с широким тазом или избалованную красотку с длинной родословной? Делунь проделал множество расчетов, сравнил характеристики сотен девушек и к удивлению всего города посватался к неудачнице Линг.

По мнению всех тетушек города У Линг не должна была выйти замуж. Она не блистала красотой в молодости, у нее был посредственный талант, приданое давали крошечное, но взамен добавлялись сварливая мамаша, пятеро братьев и сестер и еще двое стариков, которые не могли работать и требовали ухода. В двадцать лет она считалась перестарком и уже не надеялась найти мужа, поэтому сватовство симпатичного обеспеченного лекаря восприняла как дар Небес.

С первого же дня совместной жизни Линг решила, что для своего мужа будет делать все, что он захочет. Она взяла на себя всю работу по дому, готовила только любимые блюда Делуня, научилась читать и писать, чтобы помогать мужу вести записи, никогда не прекословила и запретила матери посещать ее дом в присутствии мужа. Лекарь обнаружил, что даже если его расчет был ошибочен, он сделал отличный выбор.

Фа Делунь высчитал идеальный день для зачатия сына и лишь тогда впервые возлег со своей женой на одном ложе. Линг понесла и в положенный день родила сына. Ему дали имя Вейшенг, что означает «рожденный великим».

Малыш Вейшенг с первого же года показал свою необычность. Он встал на ножки в восемь месяцев, заговорил в год, а к трем годам выучил десять иероглифов. Фа Делунь разрывался между желанием баловать сына и необходимостью воспитывать его в строгости, но к нему на помощь пришла жена. Линг сказала:

– Пока уважаемый муж на работе, Вейшенг тоже должен учиться. Поэтому я позабочусь, чтобы Вейшенг днем не ленился, а уважаемый муж вечером сможет отдохнуть и поиграть с сыном.

Поэтому мама в представлении Вейшенга была строгой, холодной и скучной, а папа – веселым, дружелюбным и интересным, но Линг не ревновала сына к мужу. Она радовалась их теплому общению.

Когда Вейшенгу исполнилось пять лет, вся семья Фа собралась, чтобы проводить малыша на церемонию именования. Там определяли талант ребенка и впервые вносили его данные в городские записи.

№ 1

Фа Делунь не спал всю ночь. Стоило лишь закрыть глаза, как повторялся один и тот же кошмар: худой крючконосый инспектор в длинной черной мантии прикладывает амулет ко лбу сына и объявляет:

– Фа Вейшенг. Десять единиц!

И под пронзительный визг жены Делунь просыпался.

Он выпил кувшин успокоительного отвара, несколько раз сходил проведать сына. Тот спал крепко, не подозревая о страхах отца.

Наступление утра лекарь воспринял как избавление.

Конечно, Делунь мог заранее выяснить талант сына, он знал несколько подобных методик, кроме того, в префектуре у него были знакомые, которые согласились бы проверить Вейшенга вне очереди. Но он не стал. Из страха и из-за честолюбия. Фа Делунь хотел, чтобы вся семья услышала, насколько талантлив его сын.

Предусмотрительная Линг с вечера приготовила праздничную одежду для мужа и сына, помогла уложить им длинные волосы в высокий пучок, накормила крошечными пирожками с рыбой и проводила своих мужчин до выхода. Традиционно на церемонию именования сыновей ходили только мужчины, а дочерей – женщины.

Вейшенг вышагивал рядом с отцом гордо, степенно, в длинном красном танчжуане, со взрослым пучком на макушке. С этого дня его уже не будут называть малышом. Он станет взрослым. Не совсем взрослым, но хотя бы перестанет быть безымянным младенцем.

На площади перед префектурой собралось много людей, ведь церемония именования проводится лишь раз в год. Повсюду расхаживали гордые отцы со своими сыновьями, родственники старательно оттирали посторонних, чтобы те не задели малышей. Дети реагировали по разному: кто-то тихонько всхлипывал, вцепившись в руку отца, кто-то строил рожицы другим мальчикам, кто-то уже успел подраться, и их отцы вежливо раскланивались друг с другом, стараясь замять конфликт.

Вейшенг смотрел на все это с равнодушным спокойствием.

Наконец в торжественных красных одеждах с желтой оторочкой, символом службы императору, на площадь вышел инспектор, он был пухл, румян и радушен, непреходящая широкая улыбка превратила его лицо в сплюснутую тыкву.

– Приветствую уважаемых отцов семейств! Сегодня торжественный для всех нас день. Сегодня ваши сыновья поднимутся на первую ступень в нашем обществе, получат первое имя, узнают свой талант и войдут в летопись города. Помните, магический талант – не единственное, что определяет человека! Я попрошу вас выстроиться в ряд. Впереди должен стоять ребенок, позади него – отец, родственников прошу встать с противоположной стороны.

К инспектору поднесли красивую резную коробочку, из которой он вынул сложный амулет со встроенными поблескивающими кристаллами и направился к первому ребенку.

Мальчик испуганно посмотрел на инспектора, задрав голову так, что, казалось, она вот-вот отломится. Его отец, хмурый усатый мужчина, толкнул сына в спину, чтобы тот поклонился.

Инспектор ласково улыбнулся, спросил у мальчика, как его зовут, тот едва слышно пробормотал:

– Хань.

– Кем ты хочешь стать, Хань? Наверное, как отец, будешь выращивать вилорогов?

– Да, – кивнул мальчик, потом замотал головой, – то есть нет. Я хочу стать чиновником.

– О, это хорошая мечта. Нам нужны умные старательные мальчики. Какое имя выбрал для тебя отец?

– Фа, – тихо сказал малыш.

– Что ж, давай посмотрим, чем наградило тебя Небо, – с этими словами инспектор приложил амулет ко лбу ребенка и на секунду прикрыл глаза, затем открыл их и громко, для писаря, сказал, – Хань Фа из семейства Хань, талант равен двадцати двум.

Отец Хань заметно погрустнел, потрепал сына по голове:

– Видимо, Фа, ты останешься работать со мной.

Фа Делуня начала бить крупная дрожь. А что если все его вычисления – полнейшая ерунда? Что если его сын окажется бездарем? Вейшенг, «Рожденный великим»!С низким талантом это имя станет просто насмешкой. «С другой стороны – , подумал Делунь, – мой сын умен, здоров, силен. Он сумеет найти место в жизни и с низким талантом. Я сделаю все, чтобы он был счастлив!»

Это успокоило лекаря, и он даже смог улыбнуться сыну.

Инспектор переходил от семьи к семье, от ребенка к ребенку. Цифры мелькали одни и те же, в пределах от семнадцати до сорока двух, и обычно соответствовали талантам родителей. Фа Делунь еще раз подумал, что если талант Вейшенга будет равен его таланту, то все будет хорошо. Тридцать восемь – весьма неплохо. Для их городка.

– А, вот и малыш Фа, – сказал инспектор и осекся. Вейшенг сложил руки и церемонно поклонился, соблюдая правила этикета, его лицо не выражало ни нетерпения, ни страха. Он выглядел взрослее своих пяти лет. – Назови свое будущее имя.

– Меня зовут Фа Вейшенг, господин инспектор.

Мужчина вопросительно глянул на Делуня, уточняя, не перепутал ли чего ребенок, но отец кивнул, подтверждая его слова. Обычно такие пышные имена своим детям давали богатые или знатные родители, но никак не провинциальный лекарь.

– Фа Вейшенг. Прекрасное имя. Теперь узнаем, соответствует ли твой талант этому имени, – инспектор коснулся амулетом лба Вейшенга, затем резко отдернул руку. – Кхм, кажется, что-то с амулетом. Я проверю еще раз, – он протер амулет платком, снова приложил его ко лбу мальчика. После долгой паузы внезапно осипшим голосом инспектор сказал: – Семьдесят пять.

– Что? – не поверил своим ушам Фа Делунь.

– Писарь, пиши: Фа Вейшенг – талант равен семидесяти пяти.

– Не может быть! – крикнул кто-то из зрителей. – Проверь еще раз.

– Я проверил дважды. У этого уникального ребенка талант действительно выше семидесяти.

Мужчины загомонили, малыши с завистью смотрели на Вейшенга. Делунь почувствовал, что по его лицу текут слезы. Его малыш, его гордость, его сын уже воплотил в себе все его чаяния и желания. И лишь сам Вейшенг воспринял новость спокойно.

Он рожден, чтобы стать великим. Как могло быть иначе?

* * *

Не прошло и года, как весть о появлении столь талантливого ребенка достигла столицы, но больше всего поражал людей не его талант, ведь в старых магических династиях время от времени рождались дети с талантом выше семидесяти, а тот факт, что он родился у мелкого лекаря и бесталанной матери.

Пошли слухи о том, что это не случайность. Что некий Фа Делунь нашел способ просчитать и запланировать рождение таланта, превышающего родителей. Что у него есть схема, по которой он может подобрать нужную невесту любому мужчине, и та родит сверхталантливого сына.

Поэтому Фа Делунь не сильно удивился, получив приглашение-вызов от Тай-фу, великого воспитателя, высокопоставленного императорского чиновника. Он приглашал семейство Фа в полном составе в столицу и обещал выделить им дом с прислугой.

Лекарь не сомневался ни минуты, быстро распродал свое имущество, взял жену с сыном и присоединился к торговому каравану, идущему в столицу. Его основным желанием было найти достойных учителей для Вейшенга, а также заработать побольше денег для их оплаты, и ради этого он бы поехал даже на край света.

Добравшись до столицы, Делунь первым делом начал подбирать сыну учителей. Каллиграфия развивает ум, игры сянци и го – логику, также нужен учитель по боевому искусству и преподаватель иностранного языка… Мало того, что на это требовались огромные деньги, так еще некоторые мастера отказывались работать в семье обычного лекаря.

Но тут к Фа Делуню на прием начали приходить женщины из высокопоставленных семей. Сперва они жаловались на головные боли, на кашель и плохой сон, но уже спустя несколько минут заводили разговор про Вейшенга и его талант, просили познакомить их с малышом, а потом окольными путями пытались вызнать, как Делунь высчитал, какую женщину нужно взять в жены.

Затем потянулись отцы семейств и предлагали крупные суммы за подбор достойных невест, а за ними родители невест с предложением денег за то, чтоб «уважаемый Фа» порекомендовал именно их дочку.

И каждому Фа Делунь объяснял, что для правильного ответа ему нужна биография семьи жениха вплоть до пятого колена, а также биографии всех семей, где есть подходящие девушки, и только после этого он сможет дать рекомендацию.

С позволения Тай-фу в дом к Фа Делуню перенесли записи про все именитые семейства из императорского архива, и началась кропотливая работа, по итогам которой лекарь понял, что Вейшенг – это подарок судьбы, а не результат его расчетов.

№ 2

В дверь тихо постучали.

– Вейшенг, я тебе не помешаю? – послышался голос мамы.

Мальчик отложил свиток в сторону:

– У меня перерыв. Заходи.

Прожив два года в столице, мама округлилась, похорошела, научилась правильно одеваться и выучила правила поведения в высшем обществе, но кое-что осталось неизменным: ее любовь к мужу и сыну.

– Вейшенг, сегодня ты начнешь заниматься с новым учителем. Но это необычный человек. У него очень высокие требования к ученикам, и мы даже не надеялись, что он согласится преподавать у нас. Поэтому прошу тебя, постарайся сегодня!

Мальчик скривил губы. Если родители и вправду хотели, чтобы он поразил старика, а почти все его учителя были стариками, то передали бы ему учебные свитки заранее. Впрочем, Вейшенг и сам сумел их найти и выучить содержимое наизусть.

«Чтобы стать великим, недостаточно родиться с большим талантом», – постоянно повторял отец. И в чем-то он был прав. Ведь сам он, обладая незначительным талантом, сумел лишь при помощи знаний и усердия переехать в столицу, получить неплохую должность при дворе, а также собрать обширную клиентуру по подбору невест.

Но отец никогда не будет великим. А Вейшенг обязательно им станет.

Даже сейчас, в восьмилетнем возрасте, мальчик каждый день работал, чтобы быть лучшим. Лучшим во всем: в фехтовании, в каллиграфии, в игре в го, в магии… Для этого он мог часами оттачивать какой-то прием, снова и снова разбирать партию, пытаясь понять причину проигрыша, изучать свитки, чтобы поразить учителей. Вейшенг пока не знал, как именно он станет великим, поэтому готовился к любому варианту.

– Не беспокойся, ты будешь мной гордиться.

– Я уже тобой горжусь, – улыбнулась мама и вышла из комнаты.

Через несколько минут вошел старик, Вейшенг пока не научился определять возраст пожилых людей по внешности, у этого еще не все волосы побелели, но глубокие морщины между бровями придавали ему суровый вид.

Старик неспешно прошелся по комнате, посмотрел на шкаф с множеством свитков, изучил картину, на которой тушью было нарисовано одинокое дерево, стоящее над обрывом, вскинул брови при виде деревянного меча, обнюхал каждый уголок, но ни разу не взглянул на мальчика.

Вейшенг терпеливо ждал. Он знал, что у старых людей часто бывают странные причуды. Например, учитель по фехтованию требовал, чтобы мальчик обращался с деревянным мечом, как с настоящим, протирал его замшей и хранил в комнате на специальной подставке. Учитель го перед началом игры брал белую фишку, прикладывал ее ко лбу, к груди, а потом держал в кармане до конца партии. Может, этому учителю сначала нужно привыкнуть к дому?

– Значит, это ты тот самый Вейшенг, мальчик, рожденный стать великим? – у старика оказался сильный и звучный голос.

– К вашим услугам, учитель, – поклонился Вейшенг.

– Я еще не согласился принять тебя в ученики! – резко ответил старик. – Начертание – это не то искусство, где нужен магический талант. Мне плевать, семидесяти ли равен твой талант или десяти. Главное – то, что вот здесь, – и он больно ткнул пальцем в лоб Вейшенга.

Мальчик не любил, когда его трогали, но привык к этому. Многие хотели познакомиться с уникальным мальчиком, но почему-то не могли придумать ничего лучше, кроме как потрепать его за щеку, взлохматить волосы или потыкать пальцем, словно он был щенком. Вейшенг не разрешал себя стричь и сам по утрам укладывал волосы в пучок только ради того, чтобы его лишний раз не трогали.

– Я понимаю, учитель.

– Ничего ты не понимаешь. Думаешь, стоит лишь прочитать свитки и выучить те закорючки, как ты станешь мастером начертания? Обычно я не беру в ученики детей младше четырнадцати лет, потому что они слишком глупы, легкомысленны и безалаберны, но про тебя ходят слухи, что ты особенный, исключительный. Что ж, я дам возможность удивить меня. Смотри внимательно.

Старик медленно провел рукой по кругу, и вслед за движением пальца появлялась золотистая линия. Когда круг замкнулся, он убрал руку, а хрупкая полупрозрачная линия продолжила висеть в воздухе. Вейшенгу ужасно захотелось дотронуться до нее, но он не стал, слишком уж это было несолидно.

– А теперь попробуй создать свою печать. Знай, что еще никто не сумел нарисовать ее с первого раза. И одно ограничение – ты можешь использовать для этого только свою Ки. Никаких кристаллов. Ты же чувствуешь свои пределы?

Вейшенг насупился. Хотя он прочитал все доступные ему свитки на тему начертания и выучил правила сплетения простых каскадов, он по-прежнему не знал, как создавать печати. Он думал, что учитель придет, объяснит ему принцип построения, научит направлять Ки, а тут его фактически швырнули в воду и сказали плыть к берегу.

Но мальчик и не думал сдаваться. Он поднял руку точно так же, как это сделал старик, и с усилием провел пальцем дугу. Ни искорки не мелькнуло перед глазами.

«Он сказал, что я должен использовать свою Ки, значит, нужно как-то приложить ее сюда, – думал Вейшенг. – Может, для этого нужно знать какое-то заклинание? Наподобие заклинания лечебной нити, которое показывал папа. Но старик не сказал мне слова, не дал никаких зацепок. Или он хочет поиздеваться надо мной? Он берет в ученики только детей старше четырнадцати. Что происходит в четырнадцать? Это еще не совершеннолетие. Только ли неразумность его беспокоит?»