Сердце запада

Три часа спустя Дуглас уже не был в этом так уверен.

В гостинице назвали точный час, когда Кассиус Браун отбыл на переправу – и по времени получалось, что на поезд к переправе он опоздал. Особой беды в этом не было: расстояние было невелико, и до переправы могли довезти обычные городские извозчики. Вот и Браун тоже взял извозчика, и этого извозчика быстро удалось установить с помощью гостиничной обслуги. Извозчик не только опознал седока по фотографии, но даже вспомнил приметы его саквояжа; все совпадало. И довез извозчик Брауна до самой переправы, нигде не останавливаясь.

Дуглас специально несколько раз заставил извозчика повторить, как он вез, кого по дороге видел, кого обогнал, где Брауна высадил… более того, извозчик помнил, кого взял на переправе в обратную поездку в город, где высадил – и этого человека удалось найти, он все еще жил в пансионе недалеко от пристаней!

И мистер Хаммер, этот обратный пассажир, смог подтвердить, что Кассиус Браун ступил на берег Канзас-ривер, только не смог сказать, что с ним было потом, потому что, понятное дело, сев в экипаж уже больше назад не оглядывался.

– Но знаете что, – добавил вдруг мистер Хаммер уже после того, как Дуглас задал свои вопросы по третьему кругу и решил уже, что выжал из свидетеля все что можно, – …а ведь когда этот джентльмен приехал, парома на этом берегу не было. Он еще чертыхнулся, что придется лодочника нанимать, чтобы к поезду успеть.

Однако к тому времени, когда он это вспомнил, возвращаться на переправу было уже поздно: сгущались сумерки, а ночью, само собой разумеется, поиски вести бессмысленно. Поэтому на берег Канзас-ривер Дуглас отправился назавтра, рано утром, самым первым поездом, в сопровождении приданного ему юного лейтенанта Драйдена и прихваченного на всякий случай извозчика.

– Вот на этом месте я его и высадил, – показал извозчик, когда они прибыли на место. – Вот здесь он, значит, на землю сошел, а вон от того дерева тот господин, которому в город нужно было, подходил…

– А почему ты его здесь высадил? – Спросил Дуглас, который и сам, бывало, приезжал сюда на извозчике. – Почему не по той дорожке, там же к парому ближе?

– Так не было парома! – ответил извозчик. – А если лодочника спрашивать, так это лучше с этого края.

– Что ж ты вчера про лодочника не говорил?

– Да забылось как-то! Вот на место приехали – и вспомнил.

Дуглас обернулся к лейтенанту Драйдену:

– Вот ты как лодочника бы искал?

Сам-то Дуглас в такой ситуации настоял бы, чтобы извозчик подвез его к паромной пристани, а там бы позаимствовал лодку у шурина Джека, который торговал рядом в лавке. Зачем лодочник, когда можно самому на весла сесть, а на том берегу просто отдать лодку Джеку? Но незнакомому человеку, понятное дело, лодку бы не доверили.

Драйден огляделся и направился было к ближайшему домику.

– Там дрались, – сказал извозчик ему в спину. – Пьяные, орали, кто-то разнимал… шумно было.

Драйден чуть сменил направление и пошел к соседнему дому. Дом стоял пустой, и похоже, уже давно. Дуглас увидел, что из «пьяного» дома вышла женщина с корзиной белья и направилась к берегу.

– Прошу прощения, мэм, – окликнул он. Женщина с готовностью остановилась. Было очевидно, что ей приятнее поболтать с незнакомыми молодыми людьми, а не стирать.

– Не подскажете, из этого дома давно съехали?

– Да уж недели две, – охотно ответила женщина. – Бетти Фостер, по всем приметам, в этом месяце рожать, так они решили заранее в Ливенуорт уехать. А там у нее родня…

Дуглас пропустил мимо ушей семейные обстоятельства неинтересной ему Бетти, и посмотрел на дом, который стоял за домом Фостеров, отделенный огородом и кустами шиповника.

– А у Рейнхардов ведь лодка была, мне кажется? – спросил он.

– Была, – ответила женщина. – Только они ее продали третьего дня, как уезжать собрались. Да они и уехали уже вчера.

– Ага, я видел… – кивнул Дуглас. – А вот этого человека вы на днях не видали?

Женщина внимательно рассмотрела фотографию.

– Не могу сказать, – с сожалением ответила она. – Это бы вам надо было с Линой Рейнхард поговорить, она всех в округе замечала. Шустрая она. Человек еще не успевает на тропинку ступить, а она уж с ним говорит и в постояльцы к себе тянет.

– Ага, – промолвил Дуглас. – Спасибо, мэм, простите, не знаю вашего имени…

– Миссис Коул я.

– А! Жена Джона Коула! Знаю его, как же…

Он пошел к дому Рейнхардов. Миссис Коул недоуменно окликнула его: «Так нет же там никого, все уехали…», но он отмахнулся: «Я только посмотреть».

Дом Рейнхардов был обычной для Среднего Запада планировки – прямоугольный, разбитый на две неравные комнаты: заднюю маленькую, в которой была спальня, и переднюю большую, где устраивали гостиную, кухню, иной раз даже магазинчик. У Рейнхардов часть большой комнаты была отделена ситцевой занавеской, за ней находилась кровать для постояльцев. Сейчас, конечно, вся более-менее ценная утварь, в том числе и занавеска, исчезла, и в обеих комнатах как будто специально беспорядок наводили, хотя наверняка хозяева просто собирали вещи и бросали все ненужное где придется.

Дуглас к Рейнхардам когда-то заходил, хотя на постой не оставался. Лина все уговаривала его присесть за стол, съесть пирога, выпить кофе, но Дугласу было как-то неуютно, и он переставил табурет, чтобы сидеть спиной не к занавеске, а к стене. Кажется, такое самоуправство не понравилось старухе Рейнхард, она что-то пробормотала по-немецки.

– Мамочка не любит, когда мебель двигают, – с улыбкой объяснила Лина.

– «Мамочка не любит…» – пробормотал себе под нос Дуглас, вспомнив тот день. У него начало слагаться понимание, что могло случиться с Кассиусом Брауном, но он пока еще этому не верил. Не было никаких оснований полагать, что Браун закончил свои дни в доме Рейнхардов. И с чего бы вдруг?

Он вышел из дома и пошел осматривать хозпостройки. Когда он вышел из сарайчика и задумчиво оглядывал сад, на него налетел Джон Коул, бывший слегка навеселе и в настроении подраться.

– Эй, Бак, ты чего к моей бабе лез?

Дуглас повернул к нему серьезное лицо и тихо спросил:

– Джон, у тебя лопата есть?

Коул, сбитый с агрессивного настроения неожиданным вопросом, даже назад подался.

– Как же в хозяйстве без лопаты? – ответил он с недоумением.

– А принеси, – попросил Дуглас.

И Коул поспешил за лопатой, даже не заинтересовавшись, с чего бы это она понадобилась. Когда он вернулся, Дуглас смотрел на недавно пересаженное деревце:

– Вы когда-нибудь видали, чтобы в такую жару деревья сажали?

– Так Лотта Рейнхард с большой придурью, – ответил Коул.

– С настолько большой? – усомнился Дуглас. Он взял из руки Коула лопату и начал копать.

– Думаешь, Рейнхарды клад закопали? – спросил Коул.

Дуглас копал молча. Юный Драйден смотрел на происходящее, покрываясь розовыми пятнами: до него тоже дошло, куда мог деться Кассиус Браун.

– Вы запах чувствуете? – вдруг тревожно спросил Коул.

– Ты дерево держи, а то оно на меня валится, – не поднимая головы, ответил Дуглас.

Коул и Драйден в четыре руки подхватили дерево и вывернули корни из ямы. Запах усилился.

– Ой! – испуганно сказал Коул, глядя в яму.

– Вот именно – ой, – согласился Дуглас. – Драйден, беги к железнодорожникам, пусть найдут шерифа. А ты, Коул, покопай пока, твоя очередь.

– Я не могу, – попятился Коул.

– Давай покопаю, – сказал извозчик.

Через полчаса вокруг ямы собралась небольшая толпа: строители моста, перевозчики, случайные проезжающие… да все, кто случился в этот час на берегу Канзас-ривер. Убийства в округе бывали не так часто, а вот такие, когда покойника тайком припрятывают – вообще редко.

Убитого отрыли, но пока еще не поднимали из ямы: ждали шерифа.

Драйден украдкой подергал за рукав Дугласа, который стоял чуть поодаль от окружившей яму толпы и настороженно посматривал на садик и огород Лотты Рейнхард.

– Надо бы шерифу шепнуть насчет бумаг Брауна, – тихонько проговорил Драйден.

– Брауна? О господи! – выдохнул Дуглас. – Ты что, ничего не понял?

– А что надо было понять?

– У Брауна волосы светло-русые. А у парня, которого я откопал – темно-каштановые!

У лейтенанта Драйдена дрогнули колени и он тоже прошептал: «О господи!…»

Глава 3

Короткий разговор с лейтенантом выбил Дугласа из ступора, в котором тот находился. Убийство – убийством, но что – Дуглас покойников никогда не видал? Видал, да еще и не таких. Неожиданно, правда, что убийцами оказались добропорядочные с виду люди… и черт возьми, может быть, неспроста старуха Рейнхард рассердилась, когда он табуретку тогда переставил?

Пока не прибыл шериф, а люди в основном толпились вокруг ямы, Дуглас решил посмотреть дом повнимательнее и начал как раз с того места, где когда-то стоял стол и висела занавеска. Сразу обнаружилось, что между столом и кроватью для постояльцев в полу был проделан люк.

Дуглас подозвал Драйдена, чтобы он постоял рядом и посветил, а сам полез в подпол. Здесь было неглубоко, прямо под люком, как ступенька, стоял крепкий ящик, и Дуглас, забрав у лейтенанта лучину, согнулся и спустился ниже. Было очевидно, что весной, когда вода в реке поднялась выше обычного, подвал все-таки подтопило. Сейчас было сухо, но уровень затопления хорошо просматривался на грунтовой стене. Сейчас в подвале находилось только разное овощное гнилье, какие-то невнятные тряпки и палки.

Лучина догорела, Драйден наверху зажег и передал вниз еще одну.

В одном месте земляной пол просел, и это вызвало у Дугласа совершенно нездоровые мысли. Он сперва поковырял в этом месте носком сапога, убедился, что, в отличие от остального пола в этом месте когда-то копали, и сам начал ковырять подозрительное место огрызком горбыля, а потом и вовсе руками.

Ну и докопался – труп лежал совсем неглубоко. Только это тоже был не Браун – этот покойник тут не меньше двух, а то и трех лет пролежал.

– Что там? – тревожно спросил сверху лейтенант. Ему оттуда ничего не было видно, только то, что Дуглас проявляет непонятную активность.

Дуглас затоптал почти догоревшую щепку и вылез из подпола, подтянувшись на руках.

– Плохо, все плохо, – оказал он встревоженно смотревшему на него лейтенанту. – Шериф не приехал?

Он сидел на порожке, поджидая шерифа. Когда шериф наконец приехал, Дуглас еще подождал, пока тот сходит полюбуется на яму в садике. Тот полюбовался, а потом вернулся к все еще сидевшему Дугласу.

Шериф, конечно, Дугласа знал: как не знать человека, который болтается вокруг Фицджеральда и прочих городских шишек? Канзас-сити только кажется большим городом, а так все еще деревня: каждый более-менее значительный человек на виду. Однако полагал шериф Дугласа человеком несерьезным, хоть и влиятельным, как может быть влиятельным всякий журналист. Дуглас в глазах шерифа занимался сущей ерундой: писал всякую романтическую дребедень про индейцев для жителей Востока. А индейцев шериф романтическими фигурами не считал. Насмотрелся он их всяких и они для него были чаще всего двух видов: немытые дикари и хитрые парни, которым правительство США почему-то выплачивает большие деньги. Ну и несколько еще подвидов было, только вот романтических среди них не числилось.

– Так это вы нашли покойника, мистер Маклауд? – любезно спросил шериф, а в тоне его как бы подразумевалось: «А с чего это ты его там искал?»

– Майор Драйден из Лоуренса попросил меня выяснить, куда мог пропасть мистер Кассиус Браун, который семнадцатого числа должен был выехать из Армстронга в Лоуренс. Мистер Харрисон из бюро Пинкертона готов показать под присягой, что семнадцатого в поезде мистера Брауна не было. С другой стороны, у меня есть два свидетеля, которые последними видели мистера Брауна не далее как в ста ярдах от этого дома. Мистер Браун опоздал на паром и должен был нанять лодочника. Я заподозрил, что в поисках лодочника Браун зашел в этот дом.

– Вот как, – молвил шериф, на которого слова Дугласа произвели впечатление.

– Вчера во второй половине дня хозяева дома отбыли в город в фургоне с вещами. Думаю, они собирались загрузиться с вечера на пароход, и сегодня утром этот пароход уже ушел.

– Ага, – поймал мысль на лету шериф. – Тогда я, пожалуй, прямо сейчас распоряжусь об их поиске, а покойником займемся потом. Покойник от нас уже никуда не денется.

Велика была вероятность, что Рейнхарды высадятся на канзасской земле, а это уже вне досягаемости полиции Миссури, однако у шерифа были хорошие отношения с коллегой из Виандотта, и его он тоже распорядился предупредить. А Дуглас мог бы добавить, что к розыску убийц подключится и майор Драйден, так что за Канзас можно не беспокоиться, но он предпочел об этом пока не сообщать.

Когда же шериф, организовав поиск убийц, собрался таки заняться покойником, Дуглас тихо, так чтобы его никто другой не слышал, проговорил:

– Вы позволите мне дать вам совет?

Шериф сумрачно посмотрел на него:

– А вы, мистер Маклауд, в войну в каком чине были, позвольте спросить?

– Капитан. Отдел по борьбе со шпионажем от министерства внутренних дел.

– А разве этим не Пинкертон занимался? – спросил шериф.

– И он тоже, – согласился Дуглас. – Так как насчет совета?

– Говорите, – разрешил шериф.

– Необходимо убрать посторонних с участка Рейнхардов и желательно участок огородить.

– Зачем? – поинтересовался шериф.

– Дело хуже, чем вы думаете. Этот человек в яме… он не Кассиус Браун. И я нашел еще одного покойника – в доме, вернее, в подполе. Я полагаю, мы найдем еще полудюжину трупов – самое меньшее.

– Почему полдюжины? – пробормотал шериф, поглядывая на садик у дома.

– Я не могу избавиться от мысли, что под каждым деревцем в этом саду кто-то лежит, – тихо ответил Дуглас.

Шериф совету внял и послал помощников позаимствовать у перевозчиков веревку и еще кое-что по мелочи. Прежде чем начать копать под яблоньками, он велел огородить участок по контуру, а потом сделать еще один, наружный периметр в трех ярдах от первого.

Толпу оттеснили за веревки. Солидные приготовления шерифа вызвали в толпе обильные толкования: еще не был забит последний кол под ограду, а количество якобы найденных покойников перевалило за десяток – это при том, что пока о трупе в подполе было известно только Дугласу и шерифу.

Пока ставили ограду, Дуглас методично вел осмотр дома, диктуя одновременно лейтенанту Драйдену как самому грамотному. Он обратил внимание шерифа на гвоздики, между которыми была натянута занавеска, место, где стоял стол и табуретка – ныне увезенные, сбитую из досок лавку, которая должна была служить кроватью постояльцев, и расположение люка. В этом месте доски пола явно неоднократно скоблили.

– Бывали здесь раньше? – спросил шериф.

– Бывал. Только вот на табуреточке там не сидел. Переставил.

– Чутье сработало, – отметил шериф.

В прочих местах ничего примечательного не нашлось, если не считать кучки ветхой одежды, которая была не по размеру никому из Рейнхардов, да обрывка ситца, который Дуглас счел куском занавески. Все эти вещи были запятнаны чем-то бурым, и вот почему-то никто не начал предполагать, что это краска.