Мой хвостатый друг

— Что случилось? — озабоченно поинтересовался он, позволяя говорить первой. Вероятно, решил, что его дело может подождать, все равно монаршая семья не обращает на чародеев внимания.

— Они сожгли мою книгу, — выпалила Кона, подавляя подступающие слезы. Пока рядом был Плагос, плакать казалось неприличным, а сейчас она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которой очень нужна защита старших.

— Плохо, — наставник пригладил усы и нахмурился. — Я наивно полагал, тиор проникнется к тебе хотя бы нежностью и не даст своим в обиду.

— Тиор? — переспросила Кона, пытаясь понять, откуда Одит знает правду о Плагосе. С перепугу даже слезы куда-то пропали.

— Я сначала волновался, но когда понял, кого тебе подсунули в провожатые, немного успокоился. Сама знаешь, надо быть совсем никчемным чародеем, чтобы не почувствовать такую силу, — усмехнулся наставник, а потом сообразил кое-что и с сомнением уставился на ученицу. — Ты не распознала этого мага?

Кона покачала головой.

— Позор моим сединам, — Одит весело ухмыльнулся и снова пригладил усы. — Кого я учу? — а потом вдруг стал серьезным: — Приходи завтра к обеду, покопаемся в книгах, посмотрим, чем можно помочь. Вроде где-то видел какие-то легенды. А сейчас ступай домой. Отдохни.

— Ты же хотел дать поручение? — осторожно поинтересовалась Кона.

— Уже нет, — покачал головой Одит. — Заставлять тебя сейчас заниматься магией — все равно что приближать твою смерть, Щур мне этого не простит. Где бы он сейчас ни блуждал.

— Спасибо! — Кона обняла наставника. Он не любил подобных вольностей, но в этот раз благодушно постучал ее по спине и прошептал:

— Мы что-нибудь придумаем, девочка. Обязательно придумаем.

Чародейка кивнула и собралась уйти прочь, но это оказалось не так легко.

— Кона! Постой! — Аль вырвался из отцовских лап и тоже вознамерился что-то выяснить. — Нам надо поговорить.

Он наконец-то перешагнул через забор загона и подошел к ней. Чародейка только вздохнула: неужели жених решит обсуждать случившееся при посторонних? Мало позора с изменой и мармаллом в ее постели, так еще и это… Хотя для него король и королева — семья. Мать выгнала его к отцу в тринадцать лет и больше о нем не вспоминала, так что неясно, кто ему роднее, она или мачеха.

— Я собиралась домой, — пожала плечами Кона, давая понять, что не готова задержаться надолго. — Устала с дороги.

— Я провожу, — он подхватил ее за локоть и повел к выходу из замка.

Молчали. Кону терзали тысячи мыслей, и ни одной не хотелось делиться с Алем. Сейчас он казался таким далеким, что даже звезды и те красовались ближе. В воздухе висел дурманящий запах трав и влажной земли. Начинало темнеть, и чародейка ускорила шаг. Прекрасно знала, что тут не случается ничего плохого, но жених отчего-то не казался ей надежной защитой. Он и женихом-то воспринимался с трудом. Если бы не клятва на священном алтаре, Кона дала бы ему от ворот поворот прямо сейчас. Мысленно обругала себя за нерешительность. Да, другого супруга не одобрят боги и новый союз или окажется несчастливым, или она и вовсе навсегда останется в одиночестве, но и брак с шалопаем Алем тоже не обещает ничего хорошего. Махнула рукой: если не разберется с книгой, будет все равно.

Жених остановился около поворота в безлюдную узкую улочку, и, обняв, уставился чародейке в глаза. В слабом свете городских фонарей Кона различила в его взгляде какую-то странную мрачную решительность. По спине пробежал холодок и запершило в горле. На мгновение чародейке стало страшно.

— Что тебе нужно, Аль? — выдохнула она, не желая томиться в ожидании. Лучше выяснить все сразу, чем волноваться из-за надуманных причин.

— Мне нужна ты, — жених прижался крепче и решительно пробежался ладонями по ее спине к талии. — Хочу, чтобы мы поженились, как только станет понятно, что ты не беременна.

Кона вздохнула. Как хорошо, что, даже будучи козлом, он все понимал, и благодаря неизвестному доброжелателю сейчас они избавлены хотя бы от части объяснений. Попыталась отстраниться, но тщетно. Аль держал ее так крепко, словно она и впрямь была ему дорога. От жениха пахло серой, его близость казалась больше опасной, чем соблазнительной. Он был чужим. Не помнила ни его запаха, ни его тепла, ни его ласк, ни своих к нему чувств. Только обиду и злость. Всякий раз, когда чародейка думала о свадьбе, перед глазами появлялась рыжая девица: она мерно покачивалась верхом на принце и, щурясь, повторяла: ты прав, здесь и смотреть не на что…. А потом закатывала глаза и стонала так томно, что Коне становилось тошно.

— Я не буду твоей женой, — спокойно сообщила чародейка. Давно все решила, так к чему ходить вокруг да около?

— А как же пророчество? Клятва? — в тусклом свете фонарей Кона увидела, как Аль нахмурился то ли зло, то ли озадаченно.

— Никак, — покачала головой и тяжело сглотнула, подбирая слова. — В благословении сказано, что если мой супруг будет правителем, его народ обретет благоденствие и процветание, не узнает войн и будет почитать его почти как бога. Про радости для меня там ни слова. Что до клятвы, так лучше одной, чем с тобой. Ты даже козу не пропустил…

— Нет, — жених отпрянул, но тут же снова поймал в тесные объятья: — Коза — это не по моей части…

— Зато рыжие шлюхи по твоей, — отрезала Кона и вырвалась из его рук. — Только я в этом балагане участвовать не желаю. Пойдем, отведешь меня домой.

Быстро зашагала вперед. Находится наедине с бывшим было неуютно. А если вспомнить про характер принца, то и вовсе опасно.

— Это все из-за него, да? — Аль нагнал ее и грубо схватил за плечи. Развернул к себе. Кона почувствовала на губах его прерывистое дыхание. — Думаешь, я хуже? — прошептал он совсем близко. — Думаешь, попробовала другого и можно плюнуть на обещания? Вот уж не предполагал, что моя Кона падка на подобные удовольствия.

Он скользнул ладонью по боку чародейки, а потом осторожно сжал ее грудь. Кона размахнулась и влепила бывшему звонкую пощечину.

— Оставь меня в покое, — прошипела, вырываясь из его рук. — Провожать тоже не надо.

Аль ничего не ответил, похоже, пощечина убедила его в разрыве окончательно. Чародейка почти бегом направилась к людной улице, терпеть выходки королевского бастарда в ее планы больше не входило. Не хотелось ни разговаривать с ним, ни целоваться. Даже смотреть и то не было никакого желания.

До дома шла настолько быстро, насколько позволяли приличия. Не замечала ни наступившую тьму, ни выглянувшие звезды. Родные стены защищены охранными заклинаниями и здесь никто не побеспокоит ее без разрешения. От волнения еле нащупала в сумке ключ, открыла, привычно подсвечивая себе магическим огоньком, и зашла внутрь. Тут же поняла, что огонь зажигала зря. Мелкое удобство обошлось слишком дорого. Невнятные знакомые тени темного дома поплыли, медленно превращаясь в скалы, к запаху сушеных трав добавилась полынная нотка, а вместо потолка над головой повисла жалкая нитка неба, такого голубого, что на глаза наворачивались слезы от невозможности разглядеть его лучше.

— Почему ты не веришь мне? — вкрадчиво поинтересовались голосом матери, и Кона почувствовала себя пойманной в паутину мухой. — Разве я обманывала тебя хоть раз?

Усилием воли чародейка попыталась прогнать видение, но ничего не вышло: горы обступали плотнее, а глядя вверх, хотелось рыдать. Кона ущипнула себя за руку, но и это не помогло. Последнее, что успела сделать, погружаясь в очередную иллюзию, — осторожно усесться на пол. Сохранит ли контроль над телом — неизвестно, а с пола и падать некуда.

* * *

Плагос страшно злился на Одита и в то же время был ему благодарен. Не прогони его чародей, наследник Тиасов так бы и не добрался до дел, остался бы рядом с Коной. Общение с дочерью Щура Дормета привлекало куда больше всех прочих занятий. С другой стороны — скоро ему придется уехать домой и урвать немного лишней ласки до отъезда было бы неплохо. Кто знает, найдется ли дома такая же сладкая любовница… Махнул рукой: дела прежде всего. Наскоро поужинал и отправился готовиться к завтрашнему дню.

Помимо золота Одит попросил создать амулет, помогающий зачать потомство бесплодной женщине. Знакомые с бедой не понаслышке мармаллы преуспели в подобных делах куда больше людей, и Плагос понимал, почему амулет попросили именно у них. Но он никак не мог объяснить себе, к чему побрякушка королевскому чародею. Одит немолод, неженат и вроде доволен жизнью. Решил обзавестись сыном-внуком? Или помочь обделенной судьбой родственнице? Все это выглядело странно, но ни Плагос, ни его дядя, как ни старались, не нашли в этом маленьком одолжении никакой угрозы для мармаллов. Поэтому наследник Тиасов заперся в приспособленной для магии комнатке и принялся за дело.

Закрыл глаза, вслушиваясь в окружающее пространство. Наслаждаясь вечерней прохладой и тягучей тишиной. Сухой тканью впитывая чернильную темноту неба. Здешние земли делились неохотно, но тиор он на то и тиор, чтобы взять нужное, даже если не хотят отдавать. Вздохнул, развел руки в стороны и запел заклинание, забирая, сколько требуется на амулет.

Мир вокруг засуетился, будто пузырьки в закипающей чистой воде. Попытался спрятаться. А потом понял тщетность своих усилий и сдался. Со стоном, скрипом и неохотой стал делиться внутренней магией. Плагос довольно улыбнулся и сменил заклинание: пришла пора формировать амулет.

Хватив с каждой окружающей частицы каплю жизненной силы, он мысленно слепил из добытого тучу. Закружил ее вихрем, ускоряя с каждым новым вздохом. Заставляя капли сходиться в одну воображаемую точку. А затем, будто сетью, накрыл их своей магией, примешал к ним частичку себя. Подсек, как удачливый рыбак добычу, и довольно посмотрел перед собой. В воздухе повис изумрудный кристалл, крупный, с перепелиное яйцо, яркий, чистый. Плагос протянул руку и взял его. Зажег магический огонь и посмотрел работу на свет. Удовлетворенно улыбнулся. Женщина получит своего ребенка. Надо только подумать над оправой амулета.

Послышался шум. Кажется, кто-то пытался прорваться в дом, но слуги не пускали его. Плагос нахмурился, гадая, отчего те просто не применили защитную магию, она враз охладила бы пыл случайных визитеров. Потер подбородок, добавил магических огней и отправился посмотреть, в чем там дело.

Глава одиннадцатая

В зале для посетителей стоял принц Козьюаль и удерживал одного из слуг за грудки. Второй слуга осторожно пытался напомнить визитеру о приличиях. Вероятно, оба мармалла знали гостя в лицо и опасались серьезного конфликта.

— Где он? — рычал Козьюаль, сильнее сжимая ткань рубашки жертвы. — Плевать, что поздно, я хочу поговорить!

— Приходите завтра с утра, — спокойно повторил слуга, пытаясь достучаться до разума принца. — Господин Плагос уже не принимает…

— Даже меня? — прищурился Козьюаль, нависая над собеседником.

Плагос понял: соотечественников пора спасать.

— Я слушаю вас, — строго и громко возвестил он.

Козьюаль бросил слугу и направился к сопернику. Наследник Тиасов прищурился и приказал уже тише:

— Оставьте нас.

Мармаллы послушно испарились.

Некоторое время Плагос и Козьюаль буравили друг друга взглядами. Хозяин дома не боялся драки, но распускать руки не хотелось. Он надеялся: жених Коны понимает, что перед ним маг, и не будет задирать его понапрасну.

— Что вы хотели? — спокойно поинтересовался он, когда тишина стала тяготить. Постепенно пришло осознание: раз Козьюаль здесь, значит, Кона не пустила его в свою постель. Радостно забилось сердце: его чародейка не хочет никого другого, — и Плагос улыбнулся. Неважно, что сейчас скажет визитер, главное и так понятно.

— Держитесь подальше от моей невесты, — не терпящим возражений тоном приказал Козьюаль. — Вы свое дело сделали, избавьте ее от вашего назойливого внимания.

Плагос улыбнулся еще шире. Непременно избавит Кону от всего, причем прямо этой ночью и, может быть, даже не один раз. Смерил соперника довольным взглядом.

— У меня и в мыслях не было преследовать Дракону. Наше общение не подразумевает продолжения. Разве что она еще раз превратит вас в козла и опять понадобится отвар…

Козьюаль стиснул зубы и сжал кулаки. Похоже, сообразил, что над ним насмехаются.

— Увижу рядом с Коной, даже магия не спасет, — прошипел он зловеще. — Это мое последнее слово.

— Не смею больше вас задерживать, — почтительно поклонился Плагос.

Визитер зло фыркнул и направился к выходу. Формально возразить хозяину дома было нечего.

Наследник Тиасов закрыл за ним дверь и вернулся в комнату. Сейчас он создаст специальные кристаллы, чтобы Кона могла опробовать магию мармаллов, а потом направится в гости. Даже если сегодня между ними ничего не случится, он хотя бы побудет рядом. Ему хватит. Вроде и расстались недавно, а соскучился так сильно, словно не видел свою чародейку целую вечность.

Для себя каждый мармалл мог создать камни сам. Кристаллы не хранили силу или заклинания, они помогали забирать нужное для чародейства из окружающей природы. Не каждая сущность делилась охотно, некоторых приходилось уговаривать, и камни служили недостающим звеном между мармаллом и источником силы. Чем могущественнее был маг, тем меньше несговорчивых сущностей проживало вокруг.

Магия бесхвостых работала по-другому, заклинания забирали силу самого чародея, и если тот не имел многого, то и не мог сделать ничего стоящего. А книга заклинаний помогала упорядочить доступ к силе, добраться до всех ее хранилищ, даже тех, о которых не знал сам маг. Нет книги — нет доступа, сила скапливается внутри и воздействует на разум и душу.

С Коной все было просто. Если, используя мармалльские камни, дочь Щура Дормета сумеет элементарное, значит, Плагос даст ей столько силы, сколько требуется. Тиору не сможет отказать ни одна сущность, поделятся все. Главное, чтобы книга приняла такую помощь, смешение человеческой и мармалльской магий, иначе им обоим, и Коне, и Плагосу, будет несдобровать.

Наследник Тиасов вздохнул и принялся за работу. Трех кристаллов для проверки должно хватить.

Камни без заклинаний создавались проще, с ними почти не было возни, и уже через четверть часа Плагос вышел из гостевого дома мармаллов и направился к жилищу Коны. Даже если она спит, он просто посидит рядом. Днем будет полно забот, но ночь принадлежит только ему, и упускать эту возможность наследник Тиасов не собирался.

Не стал стучать в дверь. Если Кона в спальне на втором этаже, она не услышит. Обошел вокруг дома в поисках открытого окна. Зажег магический огонек. В свете звезд без него невозможно было разобраться, что где, разве только по запаху: ночь нежно благоухала сладковатыми цветами, а из дома чародейки должно было пахнуть сушеными травами. Отыскал не закрытое ставнями окно, толкнул раму и порадовался, что та поддалась. Подтянулся и ввалился внутрь. Ухмыльнулся, ощущая воздействие защитной магии дома. Никакое заклинание не может помешать мармаллу добраться до самки с его кристаллом на груди!

Снова зажег погасший огонек и огляделся. Рядом слева была дверь в другое помещение, судя по запаху, в кухню. Узкая лестница на второй этаж красовалась в трех шагах. А вокруг все напоминало лабораторию чародея. Везде висели сушеные травы, на полках стояли горшки и бутыли для зелий, валялись давилки, прессы, ступы, песты и даже топор и молоток. Плагос усмехнулся, раздумывая, какой именно ингредиент Кона добывает этим тяжелым предметом, но потом услышал слабый стон и веселье как рукой сняло. Сердце задрожало трусливым зверьком в грозу, а потом сжалось и ухнуло куда-то к пяткам.

Около самого входа, опершись на тумбу с чародейской утварью, полулежала Кона. Плагос зажег еще фонарик, уселся на корточки рядом и посмотрел на нее внимательнее. Глаза чародейки были открыты, зрачок сузился почти до точки, губы покраснели и высохли, а руки до белых костяшек сжали торбу. Душа дочери Щура Дормета гуляла где-то далеко. На мгновение показалось, чародейка чем-то испугана и пытается кричать, но из горла вырывается только стон.

Плагос вздохнул, раздумывая, как поступить. Вытаскивать ее разум из отлучки было опасно, считалось, что видения должны прекращаться сами собой. Но и тут скрывался подвох: каждый следующий приступ длился дольше предыдущего и затягивать с пробуждением тоже не следовало. Оставалось только понять, как долго Кона была в забытьи первый раз. Стоит ли пытаться выцарапать ее из лап безумия сейчас или надо подождать немного? Он осторожно приподнял чародейку за подбородок, ровно так, чтобы смотреть ей в глаза, и негромко позвал:

— Дракона… — потянулся к ней и осторожно погладил ее щеку. Коснулся губами губ.

Кожа чародейки казалась обжигающе горячей. Плагос нахмурился: уж не заболела ли его самка, — но поспешно отогнал эти мысли. Сейчас Кона очнется, и все вернется на круги своя. Вот только как вытащить ее из забытья так, чтобы не навредить?

— Кона, — позвал он снова, но чародейка промычала что-то нечленораздельное и сильнее сжала торбу.

Плагос покачал головой и потянулся к шнуровке ее рубахи. Привычными пальцами развязал вплетенную вместо шнурка ленту и дернул края воротника, обнажая яремную впадину и ключицы. Нащупал знакомую тесьму и, слегка пробежав по ней пальцами, нашел кристалл. Кажется, через него можно чуть помочь самке с жизненными силами, если, конечно, их с самцом связь стала достаточно прочной.

Сжал кристалл в кулаке и открылся пространству, собирая частицы силы. Сколько дойдет до Коны, неясно, но, возможно, ей и надо чуть-чуть. Закрыл глаза, вызывая самое радостное воспоминание.

Они с Коной случайно угодили на праздник в деревушке Када. Женился старший сын главного зельевара, и пришлых незнакомцев тоже пригласили к столу. Поесть, правда, толком не дали, уже начались танцы, зато получилось поучаствовать в общем веселье. Играли на дудках и волынках, так задорно, что усидеть на месте казалось невозможным. Плагос танцевал привычные с детства танцы, кружась и вышагивая в нужную сторону, переставляя с места на место то Кону, то другую попавшуюся по ходу партнершу, а чародейка смотрела на него горящими глазами и улыбалась так тепло, что сердце сжималось от нежности. Больше всего тогда хотелось сгрести ее в охапку и унести подальше от всех, спрятать, как самый дорогой камень в коллекции жадного ювелира.

— Страшно хочу пить, — прошептала Кона еле слышно, и Плагос посмотрел ей в глаза. Очнулась! Усмехнулся и протянул ей свою флягу, мысленно радуясь, что так и не сменил походный наряд на городскую одежду.

Она жадно сделала несколько глотков, вернула флягу и встала на ноги. Наследник Тиасов поднялся следом. Заключил свою чародейку в объятия. Вдохнул знакомый запах ее волос. Кона уткнулась носом в его грудь и довольно хмыкнула.

— Не хочу, чтобы ты уезжал, — с какой-то странной интонацией, будто констатируя неизбежное, сообщила она. — Понимаю, мое желание ничего не значит, но не хочу расставаться.

Плагос прикрыл глаза. В первый раз она заговорила о будущем. Не о книге и грядущем сумасшествии, а о нем, своем хвостатом проводнике. Сказала словами то, что давно было понятно по каждому ее жесту. Пусть не прямо, но большего и не требовалось. Наследник Тиасов тяжело сглотнул, подавляя желание позвать ее с собой. Нельзя болтать, может плохо закончиться. Да и к чему мармалльскому правителю дочь Щура Дормета? Подбить знать устроить переворот? Общее спокойствие и благоденствие важнее глупых желаний. Пусть она трижды талисман, мармаллы не примут ее ни под каким соусом. По крайней мере живой.

— Я принес кристаллы, — как можно непринужденнее сообщил он. — Если получится сдвинуть с места хотя бы один, попробуем использовать мармалльские силы для книги.

— Сейчас посмотрим, — понимающе улыбнулась чародейка, и Плагос вдруг почувствовал себя скотиной. Так ретиво тащит ее в постель, но даже не пытается создать иллюзию какой-то привязанности. Честно? Возможно. Только по-свински.

— Знаешь, — хрипло заметил он, не давая Коне высвободиться из объятий. — Та пташка, в доме Кролоса, она никогда не пела так много. Ей хотелось петь только рядом с тобой.

— Меня любят хвостатые-пернатые, — чародейка все-таки отстранилась и сняла с плеча торбу. Положила ее на тумбу. Вздохнула и добавила задумчиво: — а еще меня любят копытные и рогатые, — криво усмехнулась и смерила Плагоса взглядом: — Но у каждого свой путь и свои камни и рытвины на дорогах. Давай кристаллы и объясняй, что делать.

«Вот и поговорили», — мысленно подытожил наследник Тиасов, достал из сумки на поясе три прохладных твердых камня и протянул Коне.

Чародейка взяла их и сжала в кулаке. Плагос подавил желание схватить ее за руку и снова привлечь к себе. Не понимал, что с ним творится, и не хотел пугать Кону непоследовательностью. Улыбнулся и начал рассказ:

— Раскрой ладонь и мысленно дай им свободу. А потом попробуй обратиться к силе не внутри себя, а вовне. Украсть немного у меня или у воздуха за окном.

Кона нахмурилась и шумно выдохнула.

— Легко сказать…

— Надо пытаться, — подбодрил Плагос. До боли в мышцах хотелось, чтобы у Коны все получилось. Восстановят книгу, и можно будет прихватить у Козьюаля слезы богов и отчалить домой с чистой совестью. Оставить дочь Щура Дормета идти своей дорогой с рытвинами и камнями.

— Ох…

Кона закрыла глаза и зашептала. Наследник Тиасов не разобрал слов, но посыл понял отлично: она предлагала нечто вроде обмена внешних сил на внутренние. Выбрала самую частую из мармалльских тактик — договор. Знала о ней или сделала это интуитивно — не столь важно, Плагос задержал дыхание, ожидая результата.

На лбу Коны пролегла морщинка, над губой выступили бисеринки пота, голос стал хриплым, ладонь начала подрагивать от напряжения, но камни отказывались двигаться. Наследник Тиасов закрыл глаза, размышляя, сколько попыток нужно предпринять, прежде чем признать поражение. «Кона раньше снова провалится в безумие», — услужливо подсказал внутренний голос, и Плагос сжал кулаки. У его чародейки будет книга, чего бы это ни стоило!

Сосредоточился и обратился к висящему на шее Коны кристаллу. Налаженная связь обещала огромные возможности, но никому из родственников или подданных не удавалось использовать хотя бы малую часть из описанного в легендах. Само по себе налаживание связи с самкой стало столь трудоемким, что было не до дополнительных радостей. Все силы направлялись на малыша. Но Коне кристалл перепал для других целей, а Плагос был тиором, магом, хранящим равновесие сил на подвластных ему землях, и считал себя вправе хотя бы попытаться.

Кристалл ответил не сразу, Кона была слишком занята заклинанием. Плагос почувствовал ее напряжение, ее усталость, а еще увидел, что не хватает совсем чуть-чуть. Камни в ее ладони почти накопили нужное и готовы были подчиниться ее воле. Главное, чтобы силы чародейки не закончились раньше. Усмехнулся и взялся чуть-чуть помочь, прикинуться готовой делиться сущностью. Глубоко вдохнул и открылся пространству, позволяя окружению взять столько, сколько нужно.

Не понадобилось! Кона прохрипела что-то невнятное, и один из камней лениво приподнялся над ладонью, сделал неспешный круг и вернулся к собратьям. Чародейка охнула и осела на пол. Плагос кинулся ей на помощь, но застыл, не в силах пошевелиться. Тело будто окаменело, каждое движение давалось с трудом и отзывалось тупой, но мучительной болью. Что-то было не так! Но что?

Вдохнул поглубже, приводя себя в чувство. Не мешало бы до отъезда разобраться, что к чему. Сил на книгу понадобится куда больше, и если что-то пойдет не так, то ни ему, ни Коне уже не понадобится разум. Тряхнул головой, проверяя по-прежнему ли болезненны движения. Кажется, отпустило. Рванулся к чародейке и тут же пожалел, боль, конечно, ослабла, но не пропала совсем.

Почти дополз до Коны. Схватил за плечи и вгляделся в ее лицо. Вздохнул с облегчением: она была здесь, в таком же шоке от боли, но зато не в мире грез. Чародейка слабо улыбнулась, а он уселся рядом на пол.

— Кажется, что-то не так с кристаллом, — облизнулся Плагос, с какой-то легкой грустью понимая, что говорит правду. — Я создавал его много лет назад, может, чего-то не учел.

— Почему ты так думаешь? Вдруг все дело в том, что мне не поддается ваша магия.