Растлённая

Она почти заснула, когда ей показалось, что в ее спальню кто-то вошел.

Оля засыпала, раздеваясь. Последние силы ушли на чистку зубов. Сняв в своей комнате нижнее белье, она даже не надела ночную сорочку. Поискала неверным взглядом, не обнаружила под рукой и повалилась на кровать голая. Спустя минуту кое-как залезла под одеяло. Если бы не головокружение и подступившая головная боль, она бы не сделала и этого. Провалилась бы в сон, как в яму, попавшуюся на сумеречной тропе, прежде чем ее голова коснулась подушки. Но последствия выпитого вина, как ни странно, притормозили мягкую лавину сна, подмявшую ее под себя, растворившую, казалось, без остатка. По-настоящему она выпила в первый раз, и, хотелось ей этого или нет, ей становилось плохо. И заснуть в таком состоянии сразу не удалось.

Так она и лежала на границе беспокойного сна и мутнеющей реальности. И, когда дверь спальни приоткрылась, девушка подумала, что ей это снится. Отстраненно подумала. Сестра редко когда заходила в ее комнату, казалось, здесь была территория прокаженных. Тем более не могла зайти сейчас - она ведь со Стасом.

Даже когда тихий голос позвал ее по имени, она и не подумала откликнуться. Какой смысл разговаривать во сне?

Стас постоял над ее кроватью, еще раз позвал ее и, не дождавшись ответа, присел рядом. Он услышал запах вина, и его окатило понимание, что Влада, скорее всего, права. Ее младшая сестра, похоже, приняла неслабую дозу, а ведь на День Рождения Влады не прикасалась к спиртному. Даже за здоровье сестры не выпила. Ну, конечно, там были родители, и она могла показать себя лишь обычной скромницей.

Может, когда она выпивает, ее и тянет на “подвиги”?

Осознание того, что Оля пьяна и, возможно, вообще не поймет, что с ней происходит, не только не сбило порыв парня, наоборот усилило возбуждение. Такой эрекции Стас у себя не припоминал. Мысль о том, что в одной из соседних комнат находится его подруга, а он пришел заняться сексом с ее младшей сестрой, стала настоящим откровением в сфере ощущений. Казалось, его плоть останется твердой долгие часы, если даже он будет просто сидеть на кровати рядом с шестнадцатилетней девушкой, ничего не предпринимая.

Его била крупная дрожь, сладостная дрожь преддверия, он уже не мог внятно говорить. Впрочем, это теперь не нужно. Он сделает то, ради чего пришел, без предварительных сообщений.

Парень потянул одеяло на себя. Девушка никак не отреагировала. Света уличных фонарей оказалось вполне достаточно, чтобы увидеть отсутствие одежды, даже нижнего белья. Она спит без ничего, подумал Стас. Насколько он слышал, так поступают лишь дамочки без комплексов. Сестра подруги в темноте показалась не такой худой. Или он ее по-настоящему так и не рассмотрел ни разу?

Он придвинулся к ней, положил руку на бедро. Девушка что-то пробормотала, немного отодвинулась. Он подумал, что она спит, хотя был вариант, что она все понимает, но претворяется. Впрочем, первое также его устраивает. Один из старших приятелей как-то сказал, что балдеет, если ему удается брать жену спящей. Стас никогда подобного не пробовал. Обычно любая девушка просыпалась, стоило начать что-то делать.

Сдерживая себя, чтобы не повалиться на нее слишком откровенно, он завис над ней, стал медленно опускаться на руках. Когда его бедра коснулись ее бедер, он поспешно раздвинул ей ноги.

Оля что-то забормотала, дернулась, уперлась в чужое тело руками, но он уже придавил ее. Когда она очнулась окончательно и поняла, что происходящее имеет отношение только к реальности, стало поздно.

Одним грубым толчком он вошел в нее.

4

Влада рассчитывала прилечь на кровать и подождать Стаса, лежа на спине, в своей излюбленной расслабленной позе, но это оказалось совсем не просто. Нечто потянуло ее следом, казалось, с парнем ее связали неосязаемыми веревками, и они с ним не могли удаляться друг от друга.

Главная причина была в том, что она хотела все слышать. Все. Видеть нет, для этого надо было войти в спальню сестры вместе со Стасом, но в ее планы это не входило. Впрочем, слышать будет достаточно.

В тишине квартиры каждое слово отчетливо достигнет ее слуха. Любая интонация позволит понять состояние сестрички без единого взгляда на ее лицо. Влада “увидит” весь процесс. Для этого достаточно постоять под дверью. Только бы Стас не подкачал в самый ответственный момент.

Влада вышла из комнаты, как только поняла, что Стас уже в спальне сестры. Она прокралась по прихожей к нужной комнате, замерла, прислушиваясь, слегка пригнулась, упершись руками в стену и дверной косяк.

Прошла, наверное, минута, но она ничего не слышала. Вообще ни звука. Мелькнула шальная мысль, что Стас, присевший рядом с Олей и не решающийся приступить к делу, нечаянно заснул. Мысль принесла смесь отчаянного гнева и смеха одновременно. Когда Влада уже собиралась войти в спальню и убедится, что ее фантазии нереальны, и Стас не может заснуть, когда рядом с ним находится раздетая девчонка, что-то послышалось.

Бормотание, шепот. Влада приложила к двери ухо.

Смутная возня вызвала у нее ощущение, что младшая сестра, быть может, вовсе не собиралась сопротивляться Стасу. Идея, что Оля не такая уж целомудренная, казалось, уже несла в себе шок, и абсолютно не пришлась Владе по вкусу. Ощущение исчезло, как только Влада услышала вскрик сестры.

- Что ты делаешь?!

В голосе слышалось неверие, испуг, какая-то нечеткость произношения, как бывает спросонья или в пьяном состоянии.

- Лежи тихо. Тебе понравится, - прохрипел Стас.

- Влада!

Влада, стоявшая под дверью, испытала острый приступ возбуждения. Никогда она еще не подслушивала, как кто-то занимается сексом. Сестра взвизгнула, негромко, она, казалось, так и не проснулась по-настоящему. Стас глухо застонал. С опозданием Влада поняла, что это значит. Прежде она уже десятки раз слышала, как он стонет при оргазме, но сейчас она слышала этот звук со стороны. У нее ослабли ноги.

И снова:

- Влада!

- Не царапайся, сука! - вскрикнул Стас.

Влада услышала, что он слез с кровати сестры, и как ей не сложно было сейчас двигаться, она посчитала за лучшее вернуться в свою комнату. Она повалилась на свою кровать в тот момент, когда Стас вышел в прихожую. Она слышала, как он остановился, будто не зная, что делать, затем направился в ванную.

Всхлипы сестры прервались. Наступила тишина.

И тогда Влада почувствовала страх. Настоящий животный страх, какой никогда раньше не испытывала. Точно так же, как недавнее животное возбуждение. В эту минуту больше всего на свете она бы хотела, избавиться от источника этого страха, растоптать его, измельчить, как некое физическое тело.

Она свернулась калачиком, сжав зубы, чувствуя, как все тело облепила мелкая противная дрожь.

Когда Стас слез с нее, Оля все еще не до конца осознавала, что произошло. Она, казалось, раздвоилась, и одна половина по-прежнему плавала в жиже из сна, опьянения и головной боли.

Те несколько восклицаний, что вырвались у нее, как будто совершил посторонний человек. Даже резкая боль в животе, которая и вырвала ее из пьяной дремы, показалась болью постороннего человека. Ко всему прочему вязкая, ранее не испытанная слабость превратила ее тело в нечто неподатливое, неуправляемое, чужое.

Она отбивалась будто во сне. Единственное, что она отчетливо поняла, надо позвать сестру. Влада находилась рядом, кроме нее никого не было, она, в конце концов, была ее старшей сестрой, человеком, идущим после родителей. И она должна защитить ее от происходящего, будь-то кошмар или реальность.

Прояснение накрыло ее зловещей, ледяной волной, когда ее оставили одну, и наступила тишина. Тишину нарушили звуки воды в ванной, и Оля вскочила с кровати. Боль в животе выбила из нее стон. Девушка замерла. Будто толстые иглы, в нее вонзились страх, запоздалое понимание, тошнота, вызванная мужским запахом, и… стыд. Стыд являлся самой мощной составляющей этого жуткого коктейля. Девушке захотелось провалиться в темную-темную яму, исчезнуть, в крайнем случае, заснуть на неопределенный срок, лишь бы только сознание, как некий беспристрастный надсмотрщик, перестало посылать ей чудовищный смысл этой самой минуты.

Пожалуй, причиной того, что стыд стал самым сильным ощущением, были появившиеся ниоткуда провалы в памяти. Оля вдруг потеряла нить, приведшую ее от прихода в спальню в настоящее. Она не помнила, как Стас появился в ее спальне. Почему он вообще оказался рядом и когда придавил ее собой. Она понимала, что не могла его позвать к себе, тем более, дать какой-то повод к тому, что произошло, но у нее так же не укладывалось в сознание, что Стас пришел сам, вот так взял и пришел.

В чем же причина? Что она не знает?

Боль в животе снова вернула ее к сути случившегося. Только что Стас сделал с ней то, что последние несколько недель делал с Владой! Она, не знавшая прежде мужчин, прервала эту часть своей жизни.

Оля выбежала из спальни. Вернее, неловко выбралась, нормально двигаться ей мешали боль и ощущение чего-то чужого в животе. Кое-как он добралась до комнаты сестры. Влада лежала лицом к стене и, кажется, спала. Она даже не знала, что ее парень сделал с ее сестрой.

- Влада!

Оля затормошила сестру, но тут силы снова ее покинули, и она разрыдалась. Девушка опустилась на колени рядом с кроватью, где лежала ее сестра, претворявшаяся спящей.

Влада, которую минуту назад страх лишил способности думать, немного пришла в себя. Она знала, что Стас сделал то, на что она его толкала, и не ожидала от младшей сестры такой реакции. То, что Оля прибежала к ней, подавленность в голосе, говорили, что она скорее раздавлена, испугана, нежели зла и готова к чему-то, что можно назвать местью.

Влада ухмыльнулась, по-прежнему претворяясь спящей. Она испытала к сестре новый прилив омерзения и удовлетворенного злорадства.

- Влада, я… Меня твой Стас… он… Он меня… Пришел ко мне и… Влада…

Бессвязное бормотание прервал шорох открывшейся двери. На пороге возникла тень Стаса. Оля подскочила с пола.

- Влада! - снова всхлипнула она.

Стас посторонился, будто приглашая девушку покинуть комнату.

В этот момент Оля неожиданно для себя поняла, что сестра должна была проснуться, она всегда чутко спала. Этого не произошло, хотя Оля ее тормошила. Она что, нарочно сделала вид, что спит?

Всхлипывая, Оля выскочила из спальни сестры.

Теперь он протрезвел окончательно. Нечто похожее случилось, когда Оля стала отбиваться, и лишь физическая потребность завершить начатое поборола страх, коснувшийся его спины, будто запоздалый порыв ночного ветра. Последнюю точку поставила струя холодной воды, под которую он подставил лицо.

В некотором смысле он находился в таком же шоке, что и его жертва. Он, конечно, сделал то, что хотел, но он всего лишь хотел, просто хотел, а желание и действие - разные вещи.

Впрочем, ни это явилось основной причиной шока. Его неприятно поразила реакция Оли. Почему-то она сопротивлялась вяло, наверное, действительно, выпила больше нормы, но Стас почувствовал по ее движениям, что для нее это не было чем-то естественным. В противном случае она бы расслабилась либо реакция стала иной.

Довершил уверенность в этих ощущениях ее плач. Не сразу, но Стас понял: Оля в комнате Влады. Плачет и что-то требует. Ситуация вдруг напомнила картину банального изнасилования. Он никогда бы не подумал, что окажется в подобном положении.

Он всегда считал себя человеком вполне приличным, хотя в глубине души понимал, что не лишен определенной дозы цинизма. Впрочем, цинизм не означал, что его обладатель рано или поздно совершит парочку кошмарных поступков. Как-то один приятель задал ему вопрос, неразумный, циничный, но в тоже время возбуждающий плоть вопрос. Изнасиловал бы Стас приятную на вид девчонку, если бы уверенность, что это не принесет неприятных последствий, сойдет с рук? Стас что-то пробурчал, мол, не городи ерунды, но про себя признал, что очень даже может быть. Почему нет? В слух он такое, конечно, не высказал. Только вот как можно иметь в чем-то уверенность? Получалось, вопрос отпадал сам собой.

На самом деле Стас никогда бы не пошел на это просто потому, что это был бы неоправданный риск. Одно другого не стоит. И вот происходящее в квартире подруги все больше убеждало, что Стас совершил нечто подобное, хотя и неосознанно.

Кое-как одолев страх, он вышел из ванной в прихожую. Не до утра же ему там сидеть? Прошел к спальне Влады, с каждым шагом убеждаясь, что Оля находится там. Позже он понял, почему его толкало в самое пекло, каким являлась в тот момент комната Влады. Он опасался, что подруга, обнаружив сестру плачущей, вдруг примет сторону Оли. Кто ж разберет этих баб? От Влады можно было ждать, что угодно. Настроение ее частенько менялось на противоположное в течение вечера. К тому же слезы действовали на людей порой лучше всяких слов.

Стас вошел в спальню. Заметил тень, отпрянувшую от кровати. Увидев его, Оля замерла. Влада спокойно лежала, отвернувшись от сестры. Это немного успокоило Стаса. Значит, катастрофы не случилось. Влада попросту игнорирует сестру, ее слезы. Может, Оля, привыкшая строить из себя дома паиньку, всего лишь достоверно играет жертву?

Он хотел что-нибудь сказать, уверенное, потребовать успокоиться и не будить Владу, заявить, что нет причин поднимать среди ночи шум, но слова ему так и не дались. Они куда-то улетучились, и он посторонился, чувствуя, что Оля его боится и хочет покинуть комнату. Кроме того, он не хотел, чтобы его выдал голос. Если она услышит в нем испуг, это лишь ухудшит ситуацию. Главное - не показывать, что он опасается последствий.

Когда Оля выскочила из комнаты, Влада продолжала лежать лицом к стене.

- Влада, ты спишь? - просипел он.

Подруга медленно оглянулась, села на кровати. Они молча смотрели друг на друга. Глаз, конечно, не видели, но знали, куда направлен взгляд партнера.

Владе не нужен был свет, чтобы понять: ее бой-френд напуган. Причем серьезно напуган: страх очистил его от алкоголя. Из-за реакции Оли. Он не ожидал этого, думал она поломается для вида, после чего еще сама ему подмахнет. Но не так все просто. У сестрички парней не было, какую же реакцию от нее ждать?

Страх Стаса разозлил Владу. Ей захотелось закричать на него. У нее самой страх не прошел до конца, но она ведь женщина, почему же боится он? Девушка едва сдержалась. Заорать на него, значило не только оттолкнуть, хотя он был ей сейчас нужен, но и дать повод сестренке. Влада почему-то почувствовала, что им со Стасом ничего не грозит. В конце концов, она жила вместе с сестрой много лет и волей-неволей изучила ее. Оля раздавлена, возможно, по-настоящему не осознает, что произошло. Неизвестно, что будет утром, как она поступит, но сейчас, почти в полночь, она точно не станет куда-то звонить или, тем более, звать соседей.

Ее поведение пока лишь подтверждало мысли Влады. Она убежала в свою комнату, наверное, поняла, что от сестры ничего не добьешься.

- Влада, - пробормотал Стас, в голосе полнейшая растерянность.

В эту минуту его подруга почувствовала, он оказался на некой черте. От ее поведения зависело, уплотнится ли его страх или он наоборот почувствует себя почти в норме.

- Ты ее трахнул? - она спросила это интуитивно, и голос вышел грубым и сексапильным.

- Да. Но Влада… Я…

- Успокойся, я же говорила, она обязательно сделает вид, что такого у нее раньше не было. Или ты хочешь сказать, что она была девочкой?

Они снова смотрели друг на друга, не видя глаз, но зная, куда обращены их взгляды. Это была дуэль, хотя об этом они как раз не предполагали.

Стас не единожды слышал разговоры парней о том, какое препятствие приходилось им преодолевать, если у девушки это было в первый раз. Когда же это случилось у него, он не почувствовал чего-то особенного. Не было даже крови. И в случае с Олей он также не смог бы сказать что-то определенное, к тому же был слишком возбужден. Влада же шла напролом. Она не знала этих тонкостей мужских ощущений, но чувствовала: стоит указать направление, и Стас повернет голову именно туда.

Так и случилось.

- Нет, - пробормотал Стас. - Кажется, нет.

Не показывать же себя таким профаном.

- Вот видишь. Она специально закатила истерику. Она очень капризная. Ей, наверное, понравилось, но она ни за что не признает. Я даже уверена, что ей понравилось.

Стас почувствовал, как плоть снова твердеет. Это заметила и Влада. Она улыбнулась, благо Стас не видел ее глаза. Страх оставил ее окончательно, она даже удивилась, что такое было. Теперь душу заполняло ликование. Все получилось даже лучше, чем она предполагала. Только при мысли о том, каково сейчас ее мерзкой сестренке, Владе хотелось улюлюкать.

- Влада, - несмотря на возбуждение, Стас по-прежнему не был полностью уверен, что последствий не будет. - Она точно не расскажет твоим родителям? Что если взболтнет?

Влада отмахнулась.

- Еще чего. Они ей не поверят. Если что, мы всегда скажем, что она предложила тебе заняться этим в открытую. Ты немного выпил и не сдержался. Ты ведь мужчина все-таки.

- Угу, - тупо подтвердил Стас.

Влада широко, шумно улыбнулась.

- Она не расскажет, брось нести ерунду. Она помрет, но ни за что не решится сказать предкам, что уже не девочка. Может, она наоборот попросит тебя, поиметь ее еще разок.

У Стаса вырвался хриплый смешок. Влада подалась к нему, обхватила ладонью его член. Возбуждение парня было максимальным

- Ты можешь не ждать, Стас, - прошептала она. - Когда она снова придет к тебе. Лучше сходи сам.

Пауза.

- Я тебе разрешаю. Еще разок трахнуть мою сестричку.

Он молчал, снова ощущая прежнюю неподконтрольную лавину животного возбуждения.

- Иди еще раз к ней, Стас.

Парень отступил на шаг. Несмотря на желание, на этот раз голова не желала так просто сдаться телу. Не совершат ли они ошибку?

- Может, не сейчас? Я спасть хочу. Может, лучше утром?

Он надеялся, что утром Влада не станет ни на чем настаивать, и все забудется. Забудется для всех.

- Хорошо, - интуиция подсказала ей, что на сегодня достаточно. - Утром. Завтра утром ты отымеешь ее еще разок, чтобы она больше не смела, бежать ко мне и жаловаться.

5

Она проснулась первой. Бой-френд посапывал рядом. В квартире было тихо. Утро Пасхи всегда такое. Как и утро Нового года. Город спит, спит большинство людей.

Вместе с тишиной присутствовало ощущение пустоты, будто они вдвоем в квартире.

Влада осторожно встала, чтобы не разбудить Стаса. Нет, она беспокоилась не о том, чтобы он поспал лишние полчаса, она хотела в одиночестве убедиться, что сестра в своей комнате, и все нормально. Если Оли нет, Влада не хотела, чтобы Стас видел ее реакцию.