Глава клана. том 2

«Собственно, кто бы возражал! – мысленно усмехнулся Эльдар, спрыгивая за своим временным командиром на землю и быстро набирая скорость бега. – Последнее, что в этой ситуации было бы нужно, так это, чтобы ты, усатый полез геройствовать!»

И всё же, «гости», по мнению молодого чародея, а он, как и многие в клане предпочитал именно исконное, а не казанское название, были непростительно беспечны, коли позволили обнаружит себя такой слабой группе как у них. Впрочем, киевлян засёк этот самый непонятный Василий, да ещё и на огромном расстоянии и без прямой видимости. Так что хрен его знает, был ли у них вообще шанс проскочить незамеченными.

К слову сказать Эльдар прекрасно знал, и кто это такой забрёл в Зелёную Зону, которую Казань считала своей и даже рискуя собственной шеей, предупредил «гостей» об обнаружении, возможной дальнейшей слежке и преследовании. В конце концов, это были, Великий Змей их побери, пусть и конкуренты – но не враги! Да и вообще, для казанских Бажовых, встреченные только что киевские Бажовы, как бы они сейчас себя там не называли, были куда как более «своими», чем подавляющая часть населения родного Полиса.

При этом, Бажанов всё же был в существенной степени удивлён. Нет, в Большом Клане, было известно о том, что в Киеве, проживает небольшая ипокатастима. Она вовсе не затерялась, как внезапно всплывший московский наследник вроде бы как уничтоженной Главной ветви клана. Но вот проявленный ими норов, по отношению к нему, пришедшему на помощь своим дальним родственникам – поставил парня в тупик.

На бегу, поправив свой чуть сбившийся тёплый ватный халат отороченный мехом, Эльдар высоко подпрыгнул оттолкнувшись от вершины сугроба в который обычный человек провалился бы с головой. Перемахнув через широкий овраг, он лихо про скользил под последовавший за ним склон, почти ломая пятками тонкий ледяной наст и оставляя за собой серебрящееся облачко поднятого свежего снежка.

Ещё была одна важная вещь, которую парень никому не сказал. Киевлян было не двенадцать человек, а Уроборосова дюжина. Не посчитал нужным он сообщать об шестилетнем мальчике, которого «гости», представили ему не иначе как будущего Главу всех Бажовых. Именно его они сейчас на своём горбу тащили к Уралу и если сам факт того, что эта маленькая ипокатастима решилась что-то требовать – удивлял… То как реагировать на то, что такой малыш бросает вызов самой Абызбике – Эльдар даже не представлял.

В его клане, казанских Бажовых, и так смеялись над московским выскочкой, невоспитанным, развращённым, практически простецом, который уже бросил вызов их Главе. А тут такое!

Хан Абызбика пусть и не намного старше этого московского недочародея, и совсем недавно закончила Академию и стала сихерче, но её подавляющая мощь бетастихии ужасала! Так что никто из Бажановых даже не сомневался, кого в итоге выберет Совет Старейшин.

Настоящую конкуренцию ей, мог составить разве что холмгарёрец, который судя по последним сведениям из Тайного посада, был столь же силён. Да тот казак, что руководил Ростовской ипокатастимой… но он отказался от участия, видимо испугавшись Абызбики! Как впрочем и все остальные, сильные игроки.

Ну а с другой стороны – всё к лучшему, да и, в общем-то, расклад мало изменился. Хану будеть только проще взять власть в свои пусть женские, но крепкие руки! Ведь по сути, у неё теперь только один настоящий противник. Не считать же за такового пятилетнего ребёнка и московского уродца?

Единственное, что ему казалось непонятным и одновременно неважным так это один вопрос: «Зачем киевляне, потащили своего ребёнка в «Тайный посад», прямо посреди Сезона Уробороса?» Ведь испытания назначены на середину Сезона Древа!

Впрочем, через какое-то время, он откинул эту мысль и дальнейшие размышления в приятном русле. Эльдар вспомнил, что он не один, а впереди дорога домой и засмеялся. Кувыркнулся, в полёте подхватив комок снега, быстро скомкал из него снежок, да и запустил прямиком в бежавшую неподалёку Гульнару. Ну не мог он провести и часа, не поддев как-нибудь свою любимую невесту!

А через три дня, их группу уже встречала Казань! Полис-полисов! Ещё издалека видимые высоченные кубы ближайших многоэтажных блоков-районов, сливавшихся в итоге в одну гигантскую крепость, казавшуюся такой необъятной и непостижимой. Во всяком случае, для Эльдара, который никогда в своей жизни не видел ни Москву, ни Варшаву, даже после её падения, ни другие великие города.

* * *

Огромный локомотив, в последний раз дёрнулся, скрипя всем своим корпусом и остановился. Через какое-то время, аппарели в его станах открылись, и на перрон вокзала «Тимер елга», расположенного в величественном домене «Хан култыгы», вывалила довольно растрёпанная, неаккуратная толпа приезжих. В основном смуглые и черноволосые, это были люди из других, более южных Полисов, находившихся за Каспийским морем или возле него.

Мужчины, в большинстве бородатые, были в основном одеты в давно потерявшие свежий вид лёгкие белые одежды, с клетчатыми платками на головах, удерживаемых тряпичными кольцами. Впрочем, из вагонов выходили и те, кто предпочитал привычные для Казани цветастые халаты и даже плотную верхнюю одежду, чем-то напоминавшую московские кафтаны. Женщины же, в основном носили чёрные накидки-чадры, скрывающие под собой пёстрые одеяния, а так же, по привычке, в головные уборы «никабы», спасающие на родине их красоту от палящего солнца и оставляющие открытой лишь только прорезь для глаз.

Впрочем, общим у всех людей, прибывших с южного направления, было то, что зачастую одеты они были не по сезону. Да что уж там говорить – многие даже никогда в своей жизни не видели снега и даже представить себе не могли, что где-нибудь в мире может быть так холодно в «мягкий» сезон Уробороса. Этим давно известным фактом, уже привычно пользовались разномастные торговцы, чьи слуги и доверенные рабы, стаей настоящих хищников тут же набросились на мгновенно озябших приезжих. Волоча за собой передвижные стойки, на которых можно было найти любую одежду от дорогущих норковых шуб и головных уборов вроде московских женских папах из благородного меха, до московских же ношенных ватников и халатов из того же материала, в которые одевалась в эту пору казанская беднота. Выгодно это было и для Перевозчиков, за приличные проценты от каждой покупки, позволявшим устраивать прямо на их вокзале самый настоящий филиал рынка «Алтын тәлинкә». Который, по непонятной никому причине, в народе принято было называть «Московским».

Самим же прибывшим, более чем охотно отдававшим торгашам свои деньги, приобретая необходимую им тёплую одежду по завышенным, почти грабительским ценам – было, зачастую, уже всё равно! Локомотив, почти никогда не шли напрямую из Полиса в полис, следуя в первую очередь приказам своего Адмирала и надобностями семьи, которая им владела, а их пассажиры, были просто купившими билет попутчиками, которым обещано было только питание, проживание и то, что состав точно заедет на нужную им станцию.

Так что бывало люди обживали свои купе вплоть до полугода, покуда кривая семьи перевозчиков не приведёт из в город, куда они стремились попасть. И всё это время прихваченные с собой деньги лежали в их карманах и кошелях мёртвым грузом, постепенно удаляясь от родного Полиса и теряя свою ценность. Так что быстро замёрзшие люди, с радостью приобретали себе в соответствии со своим статусом, а в особенности не скупились те, кто приехал в Казань, только для того чтобы дождаться очередной пересадки.

В прочем последние, надеялись, что дальнейшее их путешествие пройдёт куда как быстрее! Однако им предстояло прожить в вокзальной гостинице какое-то время, что бы найти Адмирала, который увезёт их либо в Европу, либо на восток, в Азию огибая Улальские горы, а потому это был их единственный шанс как следует прибрахлиться.

За испещрённой же барельефами стеной, отделявшей эту часть вокзала от той, в которой расположился конец локомотива, в это же время из грузовых вагонов вытаскивали сани и лощадей. Там, со снабжённых полозьями телег, на полустанках установленных на колёсные платформы, спешно перегружали грузы срочно доставленные из тат аулов Зелёной Зоны на телеги и паровики. А дальше, через небольшой мосток ведущий в домину «Бөркет капкасы» их отправляли уже в Полис.

И с той же платформы к домне «Күктәге күл» прямо по путям вытекал человеческий поток. Это были уже мужчины и женщины из местных аулов, по разным причинам решившие в сезон Уробороса приехать в Казань. Выгружая свои вещи из вагонов, и отчаянно гомоня, они следуя указаниям регуляторов Перевозчиков, спускались с перрона на специальный балкон, проложенный вдоль рельс, которые размером были больше любого человека и нестройной толпой постепенно перетекали в другую огромную кубическую башню Полиса-крепости.

Впрочем, даже в этой человеческой кутерьме, выделялись два парня, лет двадцати с виду, вполне себе московской наружности, которые были выше большинства приезжих почти на две головы. Шли они рядом, спокойно, о чём-то тихо переговариваясь друг с другом на неизвестном большинству приезжих языке западного соседа и никаких проблем соседям не доставляли. Однако когда на таможне подошла их очередь, мужчин быстренько и ловко скрутили «Шәһәр министрлары», как называли местных жандармов и утащили в отдельную комнату, дабы задать несколько вопросов.

Приезжие конечно этого не знали, но прибудь они на один из тех вокзалов, которые принимали семьи Перевозчиков с московского направления, подобных проблем у них не возникло бы. Однако после ряда успешных, спровоцированных и нет диверсий, проведённых москвичами в Казани, когда исполнители проникали в город вот так вот, с «чужого» направления, у властей Полиса появилась здоровая паранойя. Так что здоровяков ждала впереди очень неприятная пара дней, проведённая в тесном общении с дознавателями. А там уж по результатам, «Малый суд» домины должен был решить, станут ли они за свои грехи рабами или останутся свободными резидентами как и остальные приезжие.

В то же самое время, как два «больших» парня после небольшой но умелой ломки, начали отвечать на вопросы, а платформа первого класса опустела от продавцов и бывших «неодарённых» пассажиров, раздвинулись двери вагона для «одарённых». Приезжих чародеев, как бы они себя не называли там в южных полисах.

Их в этот раз было не очень много. Однако когда уже казалось, что все вышли, на пирон, легко перепрыгнув специально сделанную данной семьёй Перевозчиков почти двухметровую щель между платформой и вагоном, опустилась небольшая девичья фигурка в странных одеждах.

Девушка, а точнее ещё девочка, ибо была она практически ребёнком, на вид, лет двенадцати от роду, огляделась. Поставила рядом с собой небольшой сундучок с приделанной к верхней крышке ручкой и нахмурилась, достав из мешочка висевшего на поясе, небольшой, чуть смявшийся, но до этого аккуратно сложенный лист бумаги.

Одета она была во множество тонких платьев из шёлка, а голова покрыта свисающим на грудь капюшоном или платком, так ловко и красиво повязанным, что определить было трудно. Холод её не беспокоил, а пронзительного, фиолетового цвета, казалось бы светящиеся глаза, быстро обшаривали опустевший пирон.

Наконец, она заметила, вышедшую из жилого вагона семьи владеющей Локомотивом долговязую фигуру Перевозчика и подхватив свой сундучок, направилась прямо к нему. Существо, которое возможно было человеком, а может быть и нет, ибо без одежды и маски их мало кто видел, довольно сильно удивилось. И, похоже, даже немного испугалось, когда к нему обратился людской детёныш, да ещё и одарённый. Впрочем, малявке было всё равно.

– Я хотеть… чтобы вы, помочь… мня, найти, клян Батжовфа, – прочитала девочка с бумажки и а затем, так как на записке не осталось других транскрибированных нянькой по древнему учебнику слов для этого разговора, быстро произнесла на явно привычном ей тегеранском-фарси. – У них такие же глаза как у меня, только зелёные. За помощь, плачу в золоте. Я на перроне, так что это – сделка!

– Это будет стоить дорого… ребёнок, – медленно, неохотно, но к облегчению девочки на её родном языке, но с диким акцентом, ответил Перевозчик.

– Я к этому готова, – поджав губки и хмуро уставившись на нависающею над ней непропорциональную фигуру, ответила девочка.

– Тогда я иду говорить с нашим Адмиралом, – произнесло существо и подойдя к уже закрывшейся двери жилого вагона что-то протрубило и прохрюкало в голосовой раструб приделанный возле входа.

Самира, а именно так звали ребёнка, только покрепче сжала кулачки, стараясь, чтобы детские страхи, а Перевозчиков она маленькой очень боялась, не вылезли наружу. Впрочем, сейчас, себя она считала уже взрослой. Малышка, три месяца самостоятельно, не капризничая, жила в четырёх стенах называемых долговязыми уродами «купе для одарённых». И в этой же консервной банке, благо нянечке получилось выкупить для неё все шесть мест, училась, спала, ела, обтиралась самостоятельно мокрой тряпкой и плакала вечерами в жутко воняющую с самого начала подушку.

Никаких других вариантов, кроме как быть «сильной», у Самиры собственно и не было, начиная с тех пор как дядя Алияр убил её отца, своего старшего брата и захватил власть в клане. С тех пор, оставаться на родине она не могла… помощи, ждать было не от кого, слишком уж все в Тигеране было переплетено и запутано, а враждебный ей ныне, родной клан фиолетовоглазых желал девочке только смерти.

Именно по этой причине, она и доверилась легенде описанной в древних книгах, из раздела библиотеки, вход в который имелся только у главной семьи. Ибо говорилось там, что их клан не изначальный. Что много-много сотен лет назад, ушли они, обладающие фиолетовым взглядом из семьи изначальной. Далеко на юг!

А там, на таинственном севере, остались их зеленоглазые предки. И это была та соломинка, за которую девочка была рада ухватиться, уж коли теперь, её родной клан жаждал её собственной крови. И укрывавшая её несколько месяцев до поездки няня-рабыня, всецело преданная своей воспитаннице, даже нашла газету, привезённую из дальних земель, где по её мнению имелась подсказка. Она даже некий «Мозкофскый» язык начала благодаря словарям учить… И филетовоглазой, было действительно очень жаль, что во время бегства, от погони смогла уйти только одна Самира. Потому как няня бросилась на предназначавшийся падшей наследнице испепеляющий луч, а сама девочка успела забежать в двери вокзала

Глава 1 не вычитано

Глава 1

Где-то в особняке, захрипел старенький граммофон. Зашуршал, закашлял и наконец после нескольких секунд хрипов над заснеженным парком и парой недавно созданных тренировочных площадок зазвучала мелодия вальса.

«В у-у-утренней мгле-е, горн заиграл сигнал. Леса Запретного чуткий покой, марш боевой взорвал! Во-о-оины Москвы-ы, встали плечом к плечу. Дыбом тут же поднялась земля, явив людям монстров тьму!..»

Мягкий баритон певца, наполнил собой морозное утро. Не знаю уж, где наши деятели успели раздобыть пластинку с новым шлягером, исполненным по перепев классической «Под стенами Казани», но звучала сейчас эта песня на каждом углу и с каждого столба, на котором имелся рупор громкоговорителя. Прошло чуть больше недели с победы над Титаном и окончания массовых беспорядков, а Полис, словно бы забыл о случившемся и снова кипел и бурлил, живя своей какой-то новой, но тем не мене прежней жизнью.

На удивление, явно наскоро сляпанная песня не раздражала, хотя конечно большей частью это был заслуга самой бессметной композиции, у которой насколько я знал, даже не сохранилось имени её автора. Из настолько глубоких и дремучих времён до нас дошёл этот вальс.

Разве что удивляло, где собственно сочинитель слов мог услышать горн перед самой атакой Титана, и какие самоубийцы играли посреди поля предстоящей битвы армеский марш. Я лично таких не видел! Впрочем, подобные художественные допущения нравились людям, да и сама свалка в которую практически сразу превратилось избиение огромного монстра, выглядела как-то величественнее что ли.

«…Ча-а-родеи у-у-удалые, проливали море огня! Чудище выдыхало пламя, наш город родной круша! Па-а-арижский вальс стрелку молодому, с суженой боле не танцевать! Но пушкаря, чародея, солдата — в Ирии будут ждать!..»

Я покосился на стоявшего рядом со мной Карбазова, который тоже прислушивался к разносящейся над территорией особняка музыке. А затем, пробормотав что-то вроде: «Умеют же бесы…», покачал головой.

– О чём вы? – поинтересовался я, обернувшись.

— Давай лучше на «ты», – ответил он, а затем ехидно добавил. — Если конечно вам молодой Князь не зазорно…

– На «ты», так на «ты» — я пожал плечами. – Так о чём ты?

– Да, умеют у вас в Москве правители Полиса, на народные массы положительно влиять, – произнёс он задумчиво, почесав правой рукой с левой стороны шеи. – Ну и от проблем отвлекать, конечно. Случись что подобное у нас в Мурманске, наши о песенках бы не задумывались. Тризны месяца два бы ещё продолжались, похоронные домины, да ладьи с помпой по всему городу жгли бы, да мёртвых с плачем туда-сюда по улицам бы таскали.

– В смысле, — не понял я. – Зачем мёртвых по улицам носить?

-- А вдруг кто не до конца трагедией проникся?! – Карбазов пнул мыском сапога кусок льда, улетевший от удара куда-то в окружающие тренировочную площадку кусты. – Мы вроде как суровы, так же как наш северный край. Ну и традиции у нас соответствующие. Народ после подобного удара, должен, как следует пострадать и погоревать, чтобы запечатлеть в своём сердце лица ушедших Героев, дабы оно закалилось. Ну а затем, с холодным камнем в груди и ледяным разумом – безжалостно мстить обидчикам до последней капли их крови!

– Эм… – я взъерошил растрепавшиеся волосы. – А мстить то кому в данном случае? Ну – в смысле, я про Титана, а не про бунт. Плану земли?

– А кого назначат виноватым – тому и мстить, – засмеялся беловолосый мужчина. – Или ты думаешь, что при желании не смогут приписать нападение чудовищ на город, не как первопричину, а как отвлекающий маневр для начала восстания? Да легко! Была бы только политическая воля. Ткнут пальцем в Архангельс и скажут: «Это всё они!» И плевать, что мало кто поверит – резать архангельцев будут с выдумкой и самозабвенно. За все былые обиды и нападение Титана в том числе! Слишком много между нами крови и взаимных обид, что бы прощать даже гипотетическую возможность того, что это именно сосед натравил на нас Титана со свитой. А у вас вон – песенки поют! Я вчера в центр ходил, так если не приглядываться, то словно бы и не было ничего!

– Погоди, – я даже немного удивился. – И тебя что? Взяли так и пустили?

– А кто меня остановит? – в свою очередь вопросительно выгнул бровь мужчина. – Да даже если бы и попробовали не пускать, с вот этим вот, подобные инициативные господа себе только проблем бы нажили.

Беловолосый выразительно похлопал рукой по нашей бажовской тамге, белой нитью нашитой прямо на куртку с левой стороны груди, которую снизу наискосок, аккуратно перекрывала золотистая ленточка.

– А-а-а… ну да, – протянул я.

– Ладно, если готов – давай. Нападай, – Карбазов сделал приглашающий жест рукой. – Всем чем только можешь и как только можешь. Я, как и говорил, буду только защищаться. Начали.

Практически в тот же момент, как он произнёс последнее слово, я «Рывком» отбросил себя назад, прямо на лету складывая цепочку ручных печатей «Огненного шара» и выпуская его ещё до того момента, как невидимая верёвка дёрнула меня в сторону. Сгусток пламени с рёвом улетел прямиком в моего беловолосого родственника, но тот легко и непринуждённо ущёл в сторону от громыхнувшего взрыва. Впрочем, у меня был готов ещё один полыхающий подарок, который уже сорвался с активатора и несся прямиком в ту точку, куда как раз приземлился мужчина.

Я даже на какой-то миг поверил, что сейчас его накроет, но фигура чародея внезапно опала грязной морской пеной на землю, а сам он словно бы из пустоты возник прямиком у меня под носом. Не атакуя, но явно намекая на то, что бегать надо поменьше. Да и вообще неплохо было бы завязать ближний бой.

Быстрая связка из ударов руками, слов словно бы провалилась в пустоту. Казалось бы ещё чуть-чуть и я его достану, но мужчина так мастерски играючи отводил мои кулаки и ладони, что я даже не чувствовал прикосновений, а затем и вовсе стал просто уворачиваться. Ноги, руки, локти, колени… каждому моему движению всё время не хватало какого-то миллиметра, что стать результативным, но именно на этом расстоянии вдруг резко терялась вся сила удара. А потянись я ещё немного, так пострадал бы уже мой собственный баланс.

Так что я решил быть неожиданный и резким, а следовательно не играть по чужим правилам, полыхнув зелёным огненным протуберанцем, чуть отгоняя Карбазова от себя и тут же сформировал минимальной помощью печатей на своей руке «Мисахику». Длинный удар со скольжением, который недавно показывала мне Марфа, получался у меня ещё не очень хорошо, однако в этот раз пригреваясь пеленой пламени, я выполнил его почти на отлично, и я почти впечатал ладонь в грудь удивлённому беловолосому, когда вдруг пришло осознание того, что сейчас произойдёт!

Чего-чего, а убивать своего дальнего родственника, я не имел никакого желания. Тем более в тренировочном бою! Так что, я замешкался, зелёный цветок на руке схлопнулся, и в этот момент, я получил сильнейший толчок со спины и буквально влетел в Карбазова, окатившего меня волной солёных водяных брызг, в то время как сам я покатился по промёрзшей земле.

– Ты что вообще творишь? – рявкнул, надо мной голос беловолосого.

– Изви… – начал было я, желая извиниться и оправдаться, но мне и слова не дали сказать.

– Тебе, что было велено, парень? – уже куда как спокойнее произнёс мужчина, ухватив меня за шкирку и рывком поднимая на ноги. – Атаковать всем чем можешь и как можешь! А теперь объясни мне, что это только что сейчас было за проявление соплей, прямо посреди поединка.

– Ну, я… – не зная что сказать, я хмурясь,, почесал затылок.

– Ясно, – опять не дав мне договорить, произнёс он. – Ну раз ты у нас ещё такой невинный, даю дополнительную установку. Меня – не жалеть! Если ты на твоём уровне сможешь меня убить или хотя бы покалечить, то грош мне цена как чародею. Понятно?

– Понятно! – киснул я и тут же начался новый раунд.

На этот раз я не стал разрывать дистанцию, зато рванулся вперёд, заодно пустив в ход ножи. Не то, чтобы я думал удивить своего противника, и действительно, хитро брошенные почти в упор клинки были банально отбиты. Зато я сумел сблизиться настолько, что уловка с регулированием дистанции, точно бы не прошла и для неё уже Карбазову пришлось бы отступать.

У меня же на этот случай, уже давно был заготовлен один приёмчик, который, каюсь, я подсмотрел у отступника Всеволода, во время его боя с Мистерионом в канализации. Был это всё тот же мой «Пушечный Выстрел», вот только вместо средства сближения, превращённый в полноценный таранный удар, который в определённых ситуациях на мой взгляд довольно эффективно можно было использовать в рукопашном бою.

Старик-предатель, поймал таким образом нашего бывшего наставника, сразу же после телепортации к нему за спину. Я так делать покуда, не умел, но вот идея применить нечто подобное во время разрыва дистанции противником, родилась ещё во время моих спаррингов с Громовым.

Я уже давно подметил, что зачастую по время выхода из ближнего боя, если совершается отпрыг или рывок спиной назад, большинство чародеев в первую очередь заботятся о том чтобы отсечь соперника от себя. Делается же это либо какими-то быстрыми чарами, либо банальным броском метательного ножа, а лучше сразу нескольких, так, чтобы противник забыл о преследовании и сосредоточился на собственном уклонении.

И вот этот момент, при должной тренировке, вполне можно «поймать»! Ножи мне в замедленном времени не особо страшны. Уклониться от них на такой дистанции я конечно вряд ли смогу, но вот отбить – запросто. А чары, как бы быстро ни складывал визави свои цепи, нужно ещё активировать и тут не стоит забывать о том, какая собственно незначительная изначально между нами предполагается дистанция.

Жаль, но Карбазов вовсе не собирался действовать согласно моим предположениям. Вместо этого он принял все мои удары на жесткие блоки, и тут уже я, не выдержав и едва не взвыв от боли, отскочил в сторону, жахнув на прощанье вспышкой своего «эго». Что впрочем никак на беловолосого чародея не повлияло.

Мне же от такой защиты противника, словно ломом по предплечьям врезали. Складывалось ощущение, что ещё немного и были бы у меня самые натуральные переломы. Так что я ещё рывком себя подальше откинул, отчаянно тряся даже слегка отсохшими верхними конечностями в попытках разогнать кровь и вернуть подвижность рукам.

Ну а дальше, меня ещё часа два с половиной беспрерывно гоняли в хвост и в гриву. Я нападал, Карбазов исключительно защищался, но страдал опять же именно я. И так, раз за разом.

Наконец, когда я уже окончательно выдохся, сильно потерял в скорости и реакции, а заодно дышал, словно загнанная лошадь жадного до наживы купчины, беловолосый закончил экзекуцию. Хмыкнул по своей привычке и дал отмашку остановиться.

– Ну что я могу сказать, Антон… – задумчиво протянул он. – Всё, в общем-то, не так уж и плохо для твоего возраста. Не знаю как у Бажовых, но для моего клана, ты можно сказать выше среднего уровня. Нет, конечно «гениев», вроде того же сынка Захаровны ты в лоб не одолеешь, но учитывая некоторые твои фокусы, которые ты тут выкидывал, шансы, наверное есть. Это хорошо, что ты работаешь с фантазией…

– Н-да? – пытаясь отдышаться, выдавил из себя я.

– Но! – он поднял указательный палец к небу. – Я хоть и не боец, однако даже я вижу, что ударная работа ногами поставлена у тебя хуже некуда. Впрочем, думаю, что это сказывается твоё прошлое. В Москве насколько я знаю, на нижних ярусах вообще всё больше кулачками предпочитают?

– То есть… как не боец? – произнёс я, чувствуя как от усталости меня качает то в лево, то в право.

– А вот так, – широко улыбнулся беловолосый мужик. – Я ликвидатор, а не боец.

– И в чём разница? – тупо спросил я, а затем почувствовал, как что-то поцарапало шею и по ней, за воротник потекла тёплая струйка.

– А вот в этом, – ответил мне Карьазов из-за спины, в то время как его фигура передо мной, словно бы рассыпалась морскими брызгами, словно бы от набежавшей на берег речной воды в непогоду волны.

– Ты меня неплохо так порезал, – сообщил я своему родственнику со стороны отца, приложив руку к шее и глядя сейчас на обильно окровавленную ладонь.

– Да, – произнёс он так что это слышалось как «До-о-о», – Именно так ликвидаторов и учат. Но мне нравится твоя реакция…

– Я вымотан в край, – ответил я, чувствуя себя всё слабее и слабее, а затем усмехнулся. – Так Карбазовы решают свои проблемы? Мне бы… в госпиталь…

– Нет, конечно, – усмехнулись у меня за спиной после чего прозвучал хлопок в ладоши и у с удивлением уставился как маленькое красное пятнышко, оставшееся на среднем пальце только что залитой кровью руки. – Нечего тебе там делать с такой царапиной. Да и не проблемы мы так решаем, а будущих ликвидаторов воспитываем.

– Эм… – я повернулся к беловолосому лицом, чувствуя как еле-еле шевелятся мышцы в моём теле. – Так в чём разница то?

Меня чиркнуло с другой стороны шеи, и я вновь почувствовал, как кровь льётся мне на грудь и спину, но в этот раз не придал значения. Даже трогать не стал, просто когда фигура передо мной опала водной пеной, повернулся, чтобы увидеть стоявшего за спиной чародея.

– А разница в том, что мы убийцы, а не воины, – произнёс Карбазов. – Первый урок закончен….

– Эм… правда? – произнёс я, почувствовав как начал кружиться мир, а затем просто завалился на землю, прямо перед тем как погрузиться во тьму.

В себя я пришёл как-то рывком, уставившись на склонившееся надо мной жёсткое, словно бы вырубленное из камня мужское лицо, со свисающими, словно бы сосульками некогда «белыми» как у всего клана волосами и трёхнедельной щетиной на волевом подбородке. Не к месту вспомнилось, что увидев Никодима, в именно так звали чародея Карбазова, на празднике, я посчитал, что это он так в дороге перемазался. А когда он в таком же виде появился в особняке на следующий день – недолго думая решил что он просто такой сальноволосый неряха, который просто не следит за собой.