Законопослушный гражданин (СИ)

– Сама по себе – нет, – ответил Ингвар. – Но дальнейшее ваше вовлечение в работу с этим человеком может стать для вас смертным приговором. Я не шучу, господин Астор.

– А разве вы умеете шутить? – неподдельно удивился человек, и оникс невольно улыбнулся.

***

Разговор приобретал всё более неприятный оттенок. Кажется, Фрэнк поторопился с заявлением о том, что оникс не любит ходить вокруг да около: он так и сыпал намеками, но до сути пока не добрался. Ясно было одно: Шейн чем-то заинтересовал Данна, причем в худшем смысле этого слова. Вероятно, дело было в какой-то реплике недоделанного партнера, именно той, которую Фрэнк прослушал…

– Господин Данн, – сказал он, понимая, что они могут ходить по кругу часами, – прошу вас, скажите прямо: чем именно плох Шейн как мой партнер? Пока еще не заключены никакие соглашения, я легко могу отказаться от его предложения.

При этих словах у Фрэнка мелькнула мысль: если оникс действительно заявит, что сделке не бывать, он сможет с чистой совестью послать Шейна и начальство куда подальше. И залечь на дно, сообщив, что его в чем-то подозревают. И лежать так до самой своей смерти (умирать в ближайшие лет пятьдесят Фрэнк не собирался, но тем не менее).

– Вы были со мной достаточно откровенны, господин Астор, – медленно проговорил оникс, не отрывая взгляда от лица Фрэнка. – Поэтому я отвечу вам тем же.

– Благодарю, господин Данн, но…

– Никаких «но», – поднял тот руку и улыбнулся. Лучше бы по-прежнему изображал статую – глаз улыбка не затронула, и выглядело это не слишком приятно. – Видите ли, в чем дело… Биотехнологиями приторговываете не вы один, господин Астор, и это в порядке вещей. Наших внешних партнеров зачастую интересует не только и не столько то, что мы импортируем по официальным каналам, не так ли?

Фрэнк кивнул.

– А нас, – оникс выделил второе слово голосом, – крайне занимает, почему их интересуют конкретные разработки. Вы бизнесмен и наверняка понимаете, что…

– По спросу на те или иные вещи можно вычислить, где и когда их намерены применять, – не удержался Фрэнк.

– Совершенно верно. Если совсем уж примитивно: когда нужны технологии ускоренной регенерации тканей, бионические протезы, импланты самого разного характера, в том числе не мирного назначения, значит, где-то затевается или уже идет война. Может быть, локальная, на первый взгляд вовсе не затрагивающая интересы Амои, но… – он посерьезнел, – мы не имеем права упускать из поля зрения ни единой мелочи.

– Я понимаю, господин Данн, – негромко сказал Фрэнк, невольно передернув плечами.

Делалось зябко, стоило лишь представить, как все эти сведения о каких-то местных конфликтах, боестолкновениях на окраинах обитаемых миров стекаются по тысячам каналов к таким вот ониксам, а затем поступают дальше – к самому…

Он взглянул вправо, туда, где сияли хорошо различимые издалека башни Эос. Где-то там упрятан Юпитер, и его непостижимый машинный разум непрерывно обрабатывает потоки информации, строит прогнозы и корректирует планы. И даже какая-то дурацкая сделка с этим Шейном, будь он неладен, тоже может внести изменения в глобальную картину!

– Хорошо, что понимаете, господин Астор, – так же тихо произнес оникс. Рука его упала, скользнув по плечу Фрэнка, и, право слово, избавившись от этой тяжести, он вздохнул свободнее. – А раз так, то вы должны осознавать, что вся эта мышиная возня на окраинах Галактики – прекрасный испытательный полигон для наших разработок.

– Вот как?

– А что вас удивляет? Импланты и многое другое проходит испытание на прочность в полевых условиях. Мало создать отменную технологию, нужно еще заставить ее работать не только в стерильной лаборатории, но и в любой канаве. За это – именно за это! – внешники готовы платить. А мы, – на этот раз оникс усмехнулся вполне по-человечески, – продаем только то, за чье качество готовы поручиться. Никаких сырых релизов, если можно так выразиться, никаких разработок сомнительной совместимости, с непредсказуемыми последствиями для пользователя сейчас или в обозримом будущем… Амои – это гарантия качества. А качество стоит огромных денег.

– То есть выходит, что продавая неопробованные технологии по сходной цене, мы… – Фрэнк невольно запнулся на этом «мы», но все же продолжил: – Мы заодно приобретаем подопытных крыс? Причем они еще и платят за то, чтобы над ними ставили опыты?

– Совершенно верно. Полагаете, они этого не осознают? Не конечные пользователи, конечно же, а заказчики?

– Думаю, прекрасно осознают, – вздохнул Фрэнк. Ни с того ни с сего захотелось курить, но Фрэнсис Астор не носил с собой сигарет, он лишь изредка позволял себе хорошую сигару. – Значит, все сделки на черном рынке не просто отслеживаются, но и… гхм… срежиссированы?

– А вы полагали, может быть иначе? Каким образом, позвольте узнать, ваши поставщики получили бы доступ к информации и тем более образцам продукции? Вы же не думаете, что такие вещи можно вынести из лаборатории под полой и продать в темном переулке?

– Признаюсь, господин Данн, – честно сказал Фрэнк, – я никогда не задумывался над этим всерьез. Каналы поставки и посредники достались мне от отца, а он был не слишком разговорчив даже в части того, что касалось нашей работы.

– Должно быть, он считал, что вы и так знаете, как всё это работает, а потому не собирался объяснять очевидное, – ответил оникс. – Но вы почему-то не знаете. Как странно, надо же!

Фрэнк счел за лучшее промолчать.

– Это отлаженная схема, – продолжил Данн, – она работает много лет, меняются лишь действующие лица. Однако время от времени появляются потенциальные покупатели, желающие…

– Странного? – не удержался Фрэнк.

– Можно и так выразиться, – согласился оникс. Глаза его потемнели, а может, просто так упала тень. – И с каждым из таких случаев необходимо тщательно разбираться. К примеру, не так давно снова появились желающие приобрести нашу старую разработку из числа тех, которые экспорту не подлежат ни при каких условиях.

– Перенос сознания? – он снова не смог промолчать.

– Верно. А откуда вы об этом знаете?

– Шейн упоминал, что за это заплатили бы бешеные деньги, но я пресек его фантазии, – обтекаемо ответил Фрэнк.

– Пресекли, вот как… – протянул оникс. – А я вот продал кое-что.

– Вы?!

И тут, наконец, до Фрэнка дошло. Мозаика сложилась.

– Так вы… изображали дилера на черном рынке? – спросил он.

– Именно. Сейчас, – оникс выразительно помолчал, – там нет единого хозяина, и это на руку как потенциальным покупателям, так и нам. Сложно уследить за всей этой массой сделок, новые лица появляются что ни день и исчезают назавтра…

– Значит, эта авария была вовсе не аварией, а покушением, – утвердительно произнес Фрэнк. – Вы узнали слишком много, господин Данн?

– Совершенно верно. Я распутал клубок и вычислил заказчика, – не без самодовольства ответил тот. – Он хорошо замаскировался. Столько подставных лиц в цепочке… я не встречал подобного уже лет сорок, не меньше. В последнее время внешники работают проще и грубее… Признаюсь, я получил большое удовольствие от этого задания, но вот завершение дела меня не порадовало.

– Неужели? – пробормотал Фрэнк, вспомнив развороченную грудь Данна. – Но почему вас пытались убить?

– Господин Астор, вы же не вчера на свет появились, неужели не сообразите?

– Гм… Они получили желаемое и обрубили концы?

– Да. Возможно, обошлось бы без таких приключений, но в последнюю нашу встречу я узнал нечто поразительно интересное. И, видимо, выдал себя, – самокритично ответил оникс. – Они знали, что у меня нет при себе никакой техники: проверяли на входе. Значит, самое ценное хранилось вот здесь…

Он постучал себя согнутым пальцем по лбу.

– Вот откуда ваш вопрос про технику, – пробормотал Фрэнк. – Вы думали, я один из них? По дороге вы вполне могли надиктовать информацию… так ведь и переслали бы, долго ли! Не понимаю…

– Даже если бы я успел что-то надиктовать и передать, никто не уловил бы всех связей. Вернее, коллеги поняли бы, но время было бы упущено… С этой точки зрения мои бывшие партнеры поступили правильно: нет меня – нет проблемы. Но они не знали, что я не человек, – сказал оникс, – а убить такого как я непросто. Эта забавная архаика – испорченный аэромобиль, надо же! – сработала бы с вами, к примеру. Да и со мной, пожалуй, если бы я врезался в столб и проломил себе череп. Если бы пострадал мозг, мы бы с вами сейчас не разговаривали, а тело… ерунда, право слово!

– А… – Фрэнк хотел что-то сказать, но осекся.

Вот в чем дело… Вот откуда слухи о бессмертии элиты: были ведь покушения и на консула, и на других – теракты, взрывы, стрельба, – но они снова появлялись на публике, как ни в чем не бывало… Выходит, чтобы убить кого-то из них, стрелять нужно только в голову.

И странная скованность движений оникса получила объяснение: он ведь в самом деле после реабилитации. Сам Фрэнк первые часы после пересадки сознания тоже с трудом справлялся с новым телом…

Ну а дальше все просто: руководство Фрэнка (то есть Реджи) старалось не складывать все яйца в один контейнер. Поставщик-Данн отработал свое и должен был исчезнуть, а поставку новой технологии решили попытаться продавить через Фрэнка. Левая рука в лучших традициях не знала, что делает правая, и Шейн никак не мог опознать Данна. Тот же сразу насторожился, услышав что-то памятное, видимо, по последней беседе с партнерами.

– Вижу, у вас сложилась достаточно ясная картина происходящего, – сказал оникс, оценив выражение его лица.

– Думаю, да. Полагаю, мне следует принести Шейну свои извинения и отказаться от работы с ним.

– Нет, зачем же? – удивился Данн.

– А не вы ли сказали, цитирую: «дальнейшее ваше вовлечение в работу с этим человеком может стать для вас смертным приговором»?

– У вас прекрасная память, господин Астор, но не следует понимать всё слишком буквально, – улыбнулся оникс. – Конечно же, с Шейном стоит заключить сделку.

– Но только под вашим чутким руководством?

– Именно так. У вас есть какие-то возражения?

– Нет, – ответил Фрэнк, потому что другого ответа не предполагалось. Он вообще считал, что легко отделался. – В таком случае, господин Данн, жду ваших инструкций.

– Я их обеспечу, – кивнул оникс, помолчал, перебирая длинные узкие листья на ветке какого-то растения. – Господин Астор, раз уж мы с вами так мило прогуливаемся и беседуем, может, позволите личный вопрос?

– Конечно.

– Каково это – жить в чужом теле?

Фрэнк оцепенел. Это было омерзительное чувство – ноги сделались ватными, сердце провалилось, перехватило дыхание… Он все же нашел в себе силы ответить:

– Полагаю, вам виднее, господин Данн.

– Отнюдь. Это, – оникс повернулся, встряхнул головой, – моё тело, выращенное и адаптированное под меня лично. А вот тело Фрэнсиса Астора принадлежит не вам. Конечно, вы с ним сжились за столько лет, но поначалу ощущения должны были быть интересными, верно?

Фрэнк промолчал.

– Ту технологию переноса сознания тоже продал внешникам я, – добавил Данн. – Она вышла крайне неудачной, но они вцепились в нее из-за кажущейся простоты и дешевизны. Боюсь, вы единственный выживший после экспериментов, и не удивлюсь, если заметную роль в вашем везении сыграло тело реципиента. Люди Амои все-таки более совершенны, чем ваши соотечественники.

– Господин Данн, я не понимаю…

– Вы всё понимаете, – оникс подался чуть ближе. Голубые глаза гипнотизировали. – Вы полагаете, исчезновение Фрэнсиса Астора во время увеселительной поездки прошло незамеченным? На его странности, возникшие после возвращения, никто не обратил внимания? Это ведь Амои…

Фрэнк молчал.

Если они с самого начала подозревали… и каким-то образом убедились… Почему позволили ему жить чужой жизнью? Работать на Амои и на Федерацию?

– Вы же идеальный двойной агент, – сказал Данн, словно прочитав его мысли. – Не пришлось ничего выдумывать, вас подали нам на серебряном блюде. А вам, как мы заметили, понравилось быть гражданином Амои, не так ли? Ограничение свободы – не такая уж большая плата за приобретаемые блага, господин Астор, или вы не согласны?

Фрэнк не нашелся с ответом. Что он мог сказать? Что в самом деле прижился на Амои? Что никогда не получил бы ничего подобного в своей прежней жизни? А взамен отдал всего ничего…

– Можете не отвечать, господин Астор, – добавил оникс, – и ни о чем не спрашивать. Мы наблюдали за вами с момента вашего появления и можем сказать, что вы стали в большей степени амойцем, чем те, кто здесь родился и вырос. Так в самом деле уверуешь в переселение душ! Тем более что технически оно действительно состоялось. Может быть, ту методику все-таки стоит доработать… но это решать не мне, а господину Аму.

– Какого ответа вы от меня ждете, господин Данн? – негромко спросил Фрэнк.

Страха не было, только странная усталость.

– По возможности прямого, – ответил тот. – Но, пожалуй, не в этот раз. Наша прогулка при луне несколько затянулась, прочие гости могут обратить на это внимание. А потому, господин Астор, сейчас мы вернемся в зал, вы найдете господина Шейна и уверите его в том, что сделка непременно состоится, только нужно будет как следует поработать над деталями. Можете сослаться на мое упрямство и неуступчивость. Если он предложит решить дело взяткой – соглашайтесь, деньги лишними не бывают. Ну а дальше будем действовать по мере развития событий.

– А как же… – Фрэнк запнулся. – Вы сказали, что знали…

– И что с того? Вы, господин Астор, до сих пор вели жизнь законопослушного гражданина Амои. Маленькие аферы не в счет, – улыбнулся оникс. – Если вы продолжите в том же духе, вас никто не тронет. А вы продолжите, поскольку иного выхода у вас нет: вы же понимаете, что выбраться с Амои не сможете. Да и что вы будете делать в Федерации? Даже ваши деньги на подставных счетах не обеспечат вам того уровня жизни, к которому вы привыкли здесь, не так ли?

– Да. И тяжело на старости лет начинать всё заново, – выговорил Фрэнк. – Я… разумеется…

– Пожалуй, я вернусь в зал один, а вам стоит немного подышать свежим воздухом, – сказал Данн. – Завтра с вами свяжется мой секретарь, и мы займемся делом. До связи, господин Астор!

Он ушел, не дожидаясь ответа, а Фрэнк долго еще стоял, вдыхая холодный ночной воздух с привкусом океанского ветра и глядя на два лунных серпа в бархатно-лиловом небе.

Через две недели свадьба у племянницы. Джоан прожужжала всем уши об этом событии, непременно нужно подобрать достойный подарок.

В будущем году круглая дата у матери. Отца, к сожалению, уже нет в живых…

Сыновья уже совсем взрослые, нужно активнее вводить их в курс дела. У дочери творческие наклонности, она в бизнес не пойдет, ее ждет стезя архитектора.

Как же быстро время летит…

Фрэнк вздохнул еще раз, с силой провел ладонями по лицу и встряхнулся. Сейчас он вернется в зал и будет вести себя как ни в чем не бывало. Поговорит с Шейном, посмеется его дурацким шуткам, уверит в том, что сделка непременно состоится, только нужно дожать упрямого Данна… А потом поедет домой, обнимет Эвру и постарается не думать о том, что тайна его может открыться в любой момент, если он оступится. Если сделает что-то, идущее вразрез с желаниями вышестоящих, и не сумеет оправдаться.

Даже правила нужно нарушать по правилам – таков закон Амои. Пока ты не нарушаешь его, можешь жить, даже и чужой жизнью. И, как выяснилось, Фрэнка это более чем устраивало…