Помоги проекту - поделись книгой:
— Вообще-то я подумывал его казнить. По-моему, некоторые сотрудники завода как-то слишком вольно понимают смысл слова «лояльность». Хороший пример был бы очень к месту.
— И зачем ты меня позвал в таком случае? — нахмурилась она. — Надеешься, что мы станем его выкупать?
— Нет-нет, у меня и в мыслях не было вас шантажировать. — отверг обвинение я, выкладывая на стол папку. — Да и передумал я, пусть живёт-радуется. Просто у него в сейфе нашлись любопытные бумаги, и я подумал, что вам может быть интересно на них взглянуть.
Стефа неохотно открыла папку, но буквально через несколько строк написанное её полностью захватило. Когда она, наконец, просмотрела все бумаги и подняла глаза, я улыбнулся ей и сказал:
— Забавно, да? Ваш человек обкрадывал вас для князя. Ну и себя немножко не забывал, конечно. Какой у нас князь разносторонний человек, просто сердце за него радуется. Вот только чужих карманов от своих не отличает, но кто из нас без недостатков?
Стефа молча глядела на меня, а я продолжил:
— Но судя по тому, что я от вас услышал, тут дело всё же не в деньгах, да и деньги эти для князя невеликие. Просто князь через управляющего постепенно перевёл ваш завод в категорию почти убыточных, чтобы вы его с радостью продали, вот только не учёл упрямства Ольги.
Стефа прихлёбывала кофе, о чём-то задумавшись. Наконец она спросила:
— И что ты хочешь за это?
— Ничего.
— Совсем ничего? С чего бы вдруг?
— Почему бы мне не оказать небольшую услугу бабушке? — пожал я плечами. — Тем более эта услуга мне ничего не стоит.
Стефа молча поднялась, прихватив папку.
— Спасибо, внук. — сказала она и ушла не оглядываясь.
К своему мороженому она так и не притронулась. Я вздохнул и придвинул к себе вазочку.
Курт Гессен зашёл в кабинет князя, внутренне собравшись. Он всегда чувствовал себя напряжённо, разговаривая с князем — хотя князь слыл в народе большим либералом и народным заступником, доверенные сотрудники прекрасно понимали разницу между реальным князем и тщательно культивируемым образом для публики. Проштрафившихся сотрудников князь карал безжалостно, и Гессен сейчас безуспешно гадал, что послужило причиной срочного вызова.
Князь Яромир Новгородский, подтянутый мужчина средних лет, с добродушным лицом, и плохо сочетающимся с таким лицом острым взглядом, сидел за столом, изучая какой-то документ.
— Заходи, заходи, Курт. — ласково сказал князь, отчего у Гессена по спине пробежал холодок. Ласковый тон был плохим признаком. — Скажи-ка мне, Курт, как там у тебя дела с «Артефактой»?
— Небольшая заминка, княже, — ответил Гессен, — ничего серьёзного. У нас не получилось вывезти склад и обнулить счета. Похоже, у мальчика нашёлся хороший советчик. Мы найдём возможность мальчишку прижать, мои люди сейчас над этим вопросом работают. Если будет трепыхаться, воздействуем через семью.
— Через семью, говоришь… — задумчиво сказал князь. — А что мы знаем о его семье?
— Живёт с матерью и сводной сестрой, мать работает в центральной лечебнице. Семья числится боковой ветвью Хомских, но с Хомскими никаких отношений не поддерживает. За ними никто не стоит вообще, можно не стесняться с давлением, проблем никаких не будет.
— Ты считаешь, что проблем не будет… Идиот! — внезапно рявкнул князь, ударив кулаком по столу. — Ты, Курт, ленивый идиот, который даже не потрудился запросить подробную справку! — князь посмотрел на Гессена оценивающим взглядом и продолжал прежним ласковым тоном. — Может, ты устал, Курт? Может, тебе пора на отдых?
Гессен побледнел. Под «отдыхом» для провинившихся сотрудников князь обычно понимал радикальный вариант.
— Виноват, княже. — выдавил он из себя.
— Виноват, верно, — кивнул князь, — а я вот не поленился и запросил в Круге данные на семью. Они все одарённые, это для тебя наверняка новость. Вот сижу сейчас, читаю. Мать Милослава Арди, целитель восьмого ранга, вот-вот получит девятый. Драгана уверяет, что за ним обязательно последует десятый, а возможно, она дойдёт и до одиннадцатого. Ты хоть понимаешь, что такое Высший целитель, кретин? Их в мире за всю историю всего пять человек было. Вот, к примеру, Воислав Владимирский, в отличие от тебя, это понимает, его люди уже Милославой интересуются. Когда они поймут, что она станет Высшей, Воислав ей предложит что угодно за переезд, любые условия. Вообще любые!
Князь уставился на Гессена бешеным взглядом:
— А на меня она затаит обиду из-за заводика, которому цена веверица[14], так ты напланировал? Можно не стесняться с давлением на семью, да?
На Гессена повеяло холодом могилы.
— Виноват, княже, всё исправлю, клянусь!
— А знаешь, что Драгана мне написала насчёт мальчика с сестрой? Что скорее всего они станут самыми молодыми Высшими за всю историю. Эта семья через несколько лет сама сможет Ольгу узлом завязать. Мне подвернулась редкая возможность сделать их обязанными, а ты, дебил, спустил эту возможность в сортир!
Князь помолчал, успокаиваясь.
— А ещё Драгана очень вежливо интересуется: знаю ли я, что мои люди устроили какую-то грязную возню вокруг «Артефакты»? Что посоветуешь ей ответить, Курт? Знаю ли я про твою грязную возню?
— Виноват, княже, всё улажу!
— Или вот письмо от Ренских. От Ренских, Курт! — рявкнул князь. — Интересуются деятельностью моих людей, направленной против родственной им семьи Арди. А ты стоишь тут и имеешь наглость рассказывать мне, что за мальчишкой никого нет!
Князь внимательно посмотрел на Гессена:
— Скажи мне, Курт, а ты точно на меня работаешь? Может, у тебя появились какие-то другие интересы?
— Княже, клянусь, это просто ошибка! Я все исправлю! — Гессен уже чувствовал мокрой спиной расстрельную стенку.
— Верю тебе последний раз, Курт, постарайся больше не ошибаться. Значит, так! С «Артефактой» вопрос закрыт, мне скандал ни к чему. Перед Арди извинись. Что хочешь ему говори, но чтобы у него никакого осадка от этой истории не осталось! Иначе я сам извинюсь, а перед этим пришлю ему твою голову. — князь посмотрел на Гессена тяжёлым взглядом. — И ты знаешь, это не фигура речи.
— Княже, всё сделаю!
— Всё, пошёл вон. Сделаешь — доложишь.
Гессен вывалился из кабинета весь в холодном поту, с трясущимися руками. Но расслабляться было рано, нужно было срочно отменять приказы, отданные подчинённым. Насчёт того, что князь свою угрозу выполнит, у Гессена никаких сомнений не было.
Следующий день был ещё одной говорильней — я по очереди беседовал со всеми сотрудниками, кто по должности мог принимать управленческие решения. Ситуация оказалась намного лучше, чем я опасался — Ренские ограничились тем, что поставили своего управляющего, и не лезли в кадровые вопросы. Управляющий привлёк к своим махинациям только счетоводшу, другие сотрудники ему были без надобности. Так что с лояльностью дело обстояло неплохо — сотрудникам в целом было всё равно на кого работать, они просто выполняли свои обязанности, и никаких интриг и саботажа не устраивали. Можно сказать, что кадровый кризис прошёл стороной, хотя, конечно, подбор управляющего — задача всегда непростая. Сейчас я как раз и беседовал с кандидатом.
— Здравствуйте, почтенный. — обращение «почтенный» авансом намекало кандидату, что его кандидатура рассматривается всерьёз. — Вы Ян Штемель, помощник управляющего, правильно?
— Здравствуйте, господин, — поклонился Штемель, — совершенно верно.
Я не стал разговаривать с ним за рабочим столом, а вместо этого пригласил его за небольшой гостевой столик, где секретарша сервировала чай. Управляющий — это ключевая должность, так что продемонстрировать уважение будет не лишним.
— Почтенная Ирина Стоцкая хорошо отозвалась о вашей работе и рекомендовала вас на должность управляющего. Как вы оцениваете свои возможности?
— Для меня это не будет чем-то новым, господин. Дело в том, что в последние несколько лет почтенный Радим в какой-то мере отошёл от дел, так что всё оперативное управление производством по сути лежало на мне. Почтенный ведал только финансами и договорами.
Ага, и достиг в этой деятельности немалых высот. Судя по реакции Стефы, Ренские его заслуги оценят. После знакомства с той папкой я и решил, что наказывать его никак не буду, награда и так найдёт героя.
— Вас познакомили с особенностями службы дворянской семье?
— Да, почтенная Ирина рассказала об этом достаточно подробно. Меня это, разумеется, полностью устраивает.
— Очень хорошо. Меня интересует ваше мнение по такому вопросу: возможно ли как-то увеличить объём производства или расширить номенклатуру изделий?
— Увеличивать объём производства нет смысла. Дело в том, что основные потребители нашей продукции — дружина и военные ремесленники, поэтому княжество жёстко контролирует все поставки. Для нашего княжества мы практически монополисты, а попытку поставить товар за границу князь не одобрит. Единственная возможность, которую я вижу — расшириться за счёт изготовления гражданских артефактов. Но для этого необходим принципиально новый товар. Ремесленный рынок очень стабилен, господин, перераспределить его в свою пользу практически невозможно. Во всяком случае, не прибегая к военным действиям.
— Нет, в обозримом будущем воевать мы точно не планируем. Насчёт новых артефактов надо подумать, хотя это дело тоже не ближайшего будущего. Как вы считаете, почтенный, какие изменения необходимы заводу?
— Если не открывать новых направлений деятельности, то лучше обойтись без изменений. Завод в этой форме существует сто пятьдесят лет, и все процессы отработаны до мелочей.
— Благодарю вас, почтенный Ян, — сказал я, — я выяснил всё, что хотел. Я сообщу вам о своём решении в ближайшее время.
Разговоры тянулись и тянулись, перемежаясь просмотром бесконечных бумаг. Когда день подошёл к концу, и я окончательно перестал соображать, секретарша объявила о приходе Гессена. Трудному дню — трудное завершение… посмотрим, с чем он пришёл на этот раз.
— Здравствуйте, господин Кеннер, — Гессен сегодня был странно приветлив, — вижу, вы весь в делах.
— Здравствуйте, господин Курт. Что поделать, хочешь, чтобы было сделано хорошо — делай сам.
— Поистине так, господин Кеннер, очень верно подмечено. Надеюсь, вы помните, что на днях необходимо будет произвести отгрузку по княжеской квоте?
— Разумеется, помню. У «Артефакты» — спасибо Ренским! — безупречная репутация поставщика, и я сделаю всё, чтобы она таковой и оставалась.
— Да, вы правы — Ренские хорошо поработали. Похвально, что у вас с ними сохранились неплохие отношения.
Интересно, а с чего он взял, что они сохранились, да ещё и неплохие? Ну ладно, сделаю ему приятное, не буду ничего отрицать.
— А с чего им быть плохими? — удивился я. — Немного повздорили, но всё уже в прошлом. Мы же всё-таки родственники, надо мириться и жить дальше.
— Да-да, вы правы. — Гессен отчего-то задумался. — А кстати, что вы думаете о Драгане Ивлич?
Что за странный вопрос, и к чему он вообще? Что может думать первоклассник о главе Круга Силы, Высшей одиннадцатого ранга, а главное, кого вообще может волновать, что он там про неё думает? Ну ладно, попробую выдать ему что-нибудь политически корректное.
— Сиятельная Драгана — это пример для любого одарённого. И не побоюсь этого слова, эталон владения Силой для Владеющих княжества. Это большая удача для всех нас, что именно она руководит Кругом, и даёт нам возможность перенимать свои знания и опыт.
— Именно так, господин Кеннер, именно так! Очень верное суждение, которое я обязательно донесу до князя.
По-моему, кто-то из нас двоих сошёл с ума. Какую глубокую мысль он сумел увидеть в этом пафосном бреде? Или он просто издевается? Что-то сегодня я совсем не понимаю Гессена, может это какая-то изощрённая ловушка? Когда он сыпал угрозами, было хотя бы понятно что происходит.
— Собственно, я к вам по делу, — Гессен посерьёзнел, — я должен принести вам свои извинения за этот печальный инцидент.
— Вот как? — я был окончательно сбит с толку, разговор повернул в совершенно неожиданною сторону.
— Князь был очень разгневан, узнав о дурной инициативе некоторых сотрудников, и поручил мне разобраться с этим ненужным конфликтом и завершить его ко взаимному удовлетворению.
Ну конечно же, князь ничего не знал. Добрый царь и злые бояре, знаем-знаем.
— Могу это только приветствовать, господин Курт. Кстати, а каким вы видите это решение?
— Собственно, решение простое — вы принимаете мои извинения и отдаёте наших людей, на этом конфликт считается исчерпанным.
— Я бы предпочёл его немного дополнить, господин Курт. Давайте исключим из договора пункт о княжеском опционе. Как выяснилось, он провоцирует нездоровую инициативу, и мне не хотелось бы в дальнейшем иметь подобную мину в кармане.
— Опцион необходим чтобы гарантировать, что нужды дружины будут выполняться в первую очередь. Не забывайте, что он выгоден и для вас — опцион гарантирует вам сбыт вашей продукции. Но в качестве жеста доброй воли князь готов смягчить санкции за невыполнение условий опциона, при условии, что вы дадите слово чести прилагать все возможные усилия для его выполнения.
— В таком случае мы пришли к согласию и можем считать инцидент полностью исчерпанным.
Далее последовали улыбки и взаимные комплименты, затем подписание дополнительного протокола об изменении санкций на простой, хотя и большой, денежный штраф, затем снова улыбки и ещё более цветистые комплименты, и наконец дорогой друг Курт нашёл в себе силы покинуть меня вместе со всеми арестованными, которые за время сидения взаперти совсем уже было отчаялись.
Судя по нашей с Куртом беседе, Ренские оказали какое-то влияние на решение князя отступить. Похоже, Стефа решила сразу расплатиться с долгом. Это радует — и помощь была очень к месту, и обмен услугами это хорошее начало для восстановления отношений. С Ольгой, конечно, отношений никаких не будет, но Мать рода — это ещё не весь род, и ей в любом случае приходится учитывать мнение родовичей. Тем более после такого фиаско власть Ольги наверняка немного пошатнулась.
Разговора про Драгану я совершенно не понял. По всей видимости, она тоже сыграла здесь какую-то роль, но какую? Возможно, мама что-то сможет подсказать.
Заступничества Ренских и Круга могло хватить на то, чтобы князь отказался от планов на «Артефакту», но его согласие на изменение договора объяснить сложно. Не думаю, что Ренские и Круг предъявляли князю ультиматумы, скорее всего просто выразили заинтересованность, а этого недостаточно для настолько полного отступления. Здесь явно сыграл свою роль какой-то неизвестный мне фактор. Хомские? Очень сомнительно. Жаль, что у князя не спросить.
Что же касается перехода «Артефакты», то его можно считать практически состоявшимся — Штемель выглядит вполне компетентным управляющим. Осталось подготовить свою охрану — охрана Ренских завод покинула сразу же, а шесть с половиной сотен в месяц, которые стоит мне вольный отряд, сумма совершенно чрезмерная. Да и вообще охрана должна быть своей — надо только подобрать хорошего начальника и пару-тройку опытных унтеров, а с рядовыми проблем не будет, выбор большой.
В целом итог этой истории выходит для меня строго положительным. С одной стороны, у меня нет лишнего времени, которое я мог бы уделять производству. С другой стороны, это небольшое стабильное предприятие, которое уже полторы сотни лет функционирует как часы; достаточно небольшого пригляда, чтобы управляющий не чувствовал себя слишком самостоятельным. Учиться мне ещё восемь лет считая Академиум, но завод будет работать, давая, по моим предварительным прикидкам, чистой прибыли в районе пятнадцати тысяч гривен каждый месяц. Откладывая их на счёт, получим сто восемьдесят тысяч в год, почти полтора миллиона за восемь лет — огромная сумма, с которой уже можно будет затевать серьёзные дела. Огромная она, правда, для маленькой дворянской семьи — для большой фамилии это не так уж много, а для князя вообще мелочь, ну так ведь я и не князь.
Я постучал в кабинет матери:
— Мама, к тебе можно?
— Заходи, Кени, я не занята. Что ты хотел?
— Хочу посоветоваться с тобой насчёт нашего посыльного Зайки.
— Вот как? — мама выглядела заинтригованной. — и чем она тебя заинтересовала?
— Четырнадцатилетняя девочка, читающая монографию по экономике — это для тебя не выглядит необычным?
— Это, конечно, необычно. — согласилась мама. — И как ты хочешь её использовать?
— Пока ещё не определился, но подумываю о том, чтобы взять её в стольники.
— Вот так вот сразу в стольники? — мама выглядела шокированной. — Кени, это очень серьёзное решение, случайных людей не берут в стольники, это нужно заслужить. Это же, по сути, член семьи.
— Я это знаю, мама, — согласился я, — но есть причины её взять. Вот смотри — если действительно окажется, что это финансовый гений, то она нам жизненно необходима. С приобретением «Артефакты» наши финансы сильно усложнились, но ни ты, ни я в финансах ничего не понимаем. Нам остро необходим хороший тиун[15], и как можно скорее. Ей нужно дать образование, но так просто мы в её судьбе участвовать не можем. Она несовершеннолетняя бездарная, и поэтому до семнадцати лет она будет недееспособной. Она полностью зависит от своего опекуна, кто бы он ни был. Мы можем забрать её, только приняв в стольники.
— Допустим, — кивнула мама, — но это если она и в самом деле гений. А если ты ошибаешься?
— Если я ошибаюсь, мы теряем небольшую сумму, потраченную на её образование, и приобретаем просто слугу. Мне кажется, мы даже так найдём, как её использовать. Образованному и преданному человеку обязательно найдётся какое-нибудь применение.
— Всё же это как-то неправильно… — мама колебалась.
— Нам так или иначе нужны люди. Мы не старая фамилия, у которых хватает слуг, и которые могут себе позволить очень придирчиво отбирать новых. Нам придётся снизить требования, даже с риском ошибиться. Но ты знаешь, у меня есть ясное предчувствие, что в данном случае ошибки не будет.
Поделиться книгой: