Истинная пара: а вампиры здесь тихие?

— Ты в отпуске, — судя по голосу, девушка улыбнулась, — и помогла мне, это благодарность. К тому же меня мучает совесть, что ты себя отвратительно чувствуешь… Прости, пожалуйста.

— Глупая, я же сама согласилась…

Василина всегда была очень доброй, еще и наивной. В институте ее довольно часто обманывали, но она все равно продолжала верить людям. Меня удивляла ее настойчивость и желание найти тех, кто еще не опорочен развратом, пошлостью, модой и чужим мнением. Она мечтала встретить мужчину, который станет для нее не просто мужем, а защитой. Тем человеком, который всегда будет оберегать, любить и ограждать от ужасов внешнего мира.

— Анна, — внезапно ее голос изменился, — можно мне с тобой поговорить кое о чем?

— Конечно! — вот теперь она явно дрожала. Я чувствовала страх, который словно проникал из телефонной трубки, с ней явно что-то произошло… Что-то не хорошее… — Это связано с твоим разводом?

— Каким разводом? Ты о чем?

— Ну, ты ведь замуж вышла недавно, а в списках все еще “Орлова”

— Так, мне лучше к тебе приехать, дорогая. Потому что я никогда не была замужем… Ни разу… Вообще! Адрес тот же?

— Д-да…

Как не была замужем? Не понимаю…

Повесив трубку, я села на кровать, c ужасом смотря на экран телефона. Я четко помнила ее свадебное платье — цвет айвори, струящийся шелк с невероятной красоты вышивкой ручной работы. Жених богатый, красивый… Я видела их поцелуй, то, как они смотрят друг на друга… Не могло же это все мне присниться?

Я что, схожу с ума? Стоп, все это не нормально… Так не должно быть! Бессонница, кошмары, ложные воспоминания, да что, черт возьми, происходит? И почему голос Вернера позволяет заснуть? Как в каком-то горе сериале, честное слово!

Я ходила из стороны в сторону, не в силах успокоиться. Состояние невероятной усталости и адреналина в крови не позволяли спать, но и жить полноценно тоже не давали. Мельтешение от стенки к стенке закончилось распитием крепкого вина, все мысли в конечном итоге сконцентрировались на Вернере, и тело словно пронзило стрелой. Частое сердцебиение, волнение и дрожь — все это смешалось, но лишь его образ был четким и ясным.

Этот пронзительный взгляд и мягкое прикосновение тонких изящных пальцев. Словно ловушка для маленького беззащитного кролика в моем образе. Его запах… еле уловимый аромат кориандра… Лишь его нотки, словно отголоски эха.

Не в силах сопротивляться, я упала на кровать и закрыла глаза.

На этот раз я действительно уснула. И проспала пять часов!

Целых пять часов…

* * *

Балкон в аудитории действительно оказался неудобным. Для студентов… Записывать лекции сидя на стуле без парты было сложно, но вот спать на такой высоте не боясь того, что тебя раскроют — можно, а в моем случае даже нужно. На всякий случай я взяла с собой диктофон, так я смогу слушать Вернера ночью, надеясь на то, что его тембр произведет необходимый мне эффект.

Василина села в середине зала, сбоку от прохода. Это те самые места, на которые обычно не обращаешь внимания. Она явно надеялась на удачу, вот только не учла одного простого факта — ее внешность манила взгляды, притягивала их, словно магнит. Если моя красота была редкой и необычной для Питера, то Василина полностью соответствовала своему имени — славянская красавица с толстой светло-русой косой до поясницы, с яркими голубыми глазами и пухлыми алыми губками. Эта девушка привлекала мужчин, но даже не замечала этого, полностью игнорируя комплименты и ухаживания. Чаще всего она принимала все это за пикап, считала не серьезным и в принципе была права. Молодые парни видели в ней легкую добычу, но на деле она была тем еще параноиком, так что искателям приключений в ее жизни делать было не чего.

Она была рада меня видеть, подмигнула, как только мы встретились взглядом, но не стала махать рукой, привлекая не нужное внимание.

Как и в прошлый раз, аудитория была практически заполнена людьми. На второй лекции большинство студентов позволило себе более расслабленное поведение, о чем свидетельствовали их позы, а так же редкие словечки вроде “ да мне плевать, путь ставит свою отработку”! Многие уже могли полноценно разговаривать, не боясь того, что их голос разозлит чудовище, я же искренне надеялась выспаться, предвкушая четырехчасовой сон в обнимку с летней курткой и рюкзаком.

Стоило дверям аудитории хлопнуть, все тут же стихли. Появление Вернера как всегда было эффектным, но я почти сразу легла на стулья, ожидая услышать его сладкий бархатный голос. Лишь мельком заметила, что сегодня на нем черный пиджак, который явно сшит на заказ, так как сидел на нем просто идеально.

Странный мужчина, какой-то нереальный. Казалось бы, вокруг такого женщины всех возрастов должны виться словно пчелы, слетевшие на мед, но нет, тишина. При чем зловещая. Все мои попытки разузнать о нем хоть какую-то информацию привели к полному провалу. Единственное, что есть в доступе в интернете, это многочисленные гранты, награды, мнения о нем, участие в конференциях и прочая научная деятельность, вникать в которую я не стала. При этом нигде не указан его возраст, личная жизнь и прочие прелести Википедии.

Стоило Вернеру заговорить, как я сразу почувствовала невероятную усталость. Голова мгновенно закружилась, сознание приятно покинуло голову, и я наконец-то уснула. Надеюсь, к моим двум часам сна ночью сегодня добавится еще четыре.

Звук его голоса был похож на колыбельную, он успокаивал, словно нашептывал что-то нежное у самого уха. Иногда мне казалось, что он вновь прикасается к моему плечу, я словно ощущала тепло его рук, но все это было лишь фантазией.

Снова и снова, день за днем я закрывала глаза, ожидая начала его лекций, я пребывала в неимоверном восторге от предвкушения очередного сна, который придавал мне сил. Несколько раз я засыпала настолько крепко, что просыпалась уже вечером, когда большинство студентов, прослушавших очередные лекции, собирались домой. В такие моменты я чувствовала себя счастливой, осознавая, как мало надо для счастья.

— Эй, ты вообще кто такая? — один из студентов хотел спрятаться на балконе, именно он и разбудил меня, сделав это очень вовремя. Быстро собрав свои вещи, я улыбнулась удивленному парню, ощущая дикий прилив сил, и успела выйти из аудитории вовремя, как раз перед началом вечерних лекций по культурологии.

Длинные коридоры, бесконечные лестницы, множество кабинетов и тысячи людей, которые исчезали по третьему звонку. Как же это знакомо… И как здорово, что старый студенческий мне нужен лишь для того, чтобы обмануть охранника.

Я невольно улыбалась, ощущая, как вновь становлюсь собой. Пробежав по коридору, на стенах которого висели большие портреты неизвестных мне людей, я уже повернула в сторону лестницы, готовая выбежать на улицу и отправиться домой, как…

Он вырос словно из ниоткуда, просто возник перед глазами и затормозить уже не было возможности.

Врезавшись в спину Вернера, я замерла на месте, нервно сглатывая. Мужчина медленно повернулся, пронзив меня испепеляющим взглядом, но как только осознал, кого видит перед собой, тут же расслабился.

— Что вы тут делаете? — его голос был все такой же чарующий. Аромат тела источал еле заметные нотки специй — смесь корицы и кориандра. Я любила это сочетание, всегда наслаждалась им, сейчас же готова была закрыть глаза и просто нюхать этого человека, — Василина Орлова, я правильно помню?

Я ничего не ответила, застыла на месте, боясь, что все же подвела подругу.

— Или все же Марианна?

Он ухмыльнулся, чем вызвал ужас не только у меня, но еще и у студентки, стоящей на ступеньке ниже. Бедная девушка держала в руках папку с конспектами и явно чего-то боялась. Кожа лица была бледной, ее трясло, губы дрожали, а в глазах застыл ужас. Она уставилась на меня, как на спасательный круг, но я не понимала, чем могу помочь ей.

— Простите, но я опаздываю, — я пыталась говорить как можно учтивее, стараясь не злить этого человека. Все же я хотела прийти на его лекции, но если он сейчас узнает о подмене, проход сюда мне будет закрыт, — можно я пойду? Мне очень жаль, что я толкнула вас, я не хотела этого.

— Ваша учтивость так раздражает, — он проговорил это тихо, совершенно без эмоций, но встал при этом до ужаса близко, — вы можете быть свободны. Кем бы вы ни были…

Сглотнув, я пулей ринулась по ступенькам, ощущая на себе пронзительный острый взгляд. Меня будто холодной водой окатили. Его горячее дыхание на моей шее… Вернер стоял слишком близко, непозволительно близко… Он наклонился, прошептав последние слова у самого моего уха, и явно наслаждался реакцией. Я мчалась вперед, пробежала мимо охранника, с силой хлопнув дверью, и оказалась на улице.

Прохлада летнего вечера постепенно отрезвляла, я ощутила спокойствие и некое освобождение. Не понимаю своих эмоций, рядом с этим незнакомым человеком их возникает так много, все мысли путаются, но стоит подумать о Вернере, как его уже не выгнать из головы. Лицо… Утонченные черты, выделенные скулы, черные, словно бездна, глаза — этот образ стал преследовать даже во сне.

Кошмары сменились мукой, своего рода непонятной истомой. Всякий раз он просто смотрел на меня, мягко прикасался к шее, проводил по ней кончиками пальцев. Я чувствовала его прикосновения, для меня во сне они были чем-то реальным, чем-то, что можно ощутить, запомнить и прочувствовать вновь и вновь, стоило просто закрыть глаза. Всякий раз, засыпая ночью, я тонула в его объятьях, а затем…

Затем умирала… Не помню, как, не понимаю почему, но мое сердце прекращало биться. Я смотрела на себя со стороны и видела мертвое тело, лежащее в кровати, видела, как Вернер улыбался, как скалился, приобретая новые, не человеческие черты лица и тут же просыпалась. Чудовище преследовало даже во сне…

— Как ты? — Василина с большим удовольствием ответила на приглашение поужинать в одной из наших любимых кафе, — я звонила тебе, но поняла, что это бессмысленно…

— Ты права, я впервые смогла крепко уснуть на лекции, да так, что проспала почти до закрытия института! Не понимаю, что делаю, Лин, совсем не понимаю…

— Его голос — лекарство. Тебе ничего не грозит, ведь в любой момент можно просто сбежать. Не думаю, что мужчина, почетный преподаватель, страх и ужас нашего института, погонится за рыжей кудрявой бестией, если та внезапно захочет исчезнуть. Это не в стиле “монстра”.

— Лин, мы с тобой так и не поговорили тогда, с тобой что-то случилось на той подработке? — я захотела сменить тему, потому что ощущала, что такой человек как Вернер может и не погонится следом, но найти — найдет.

Девушка резко побледнела… Определенно, произошло что-то плохое — она никогда не умела врать…

— Я не знаю, как это объяснить, но… Там был мужчина… — она запнулась, прикусила нижнюю губу от волнения, тяжело вздохнула и все же продолжила, — он… Я сильно его разозлила, вывела из себя и… Понимаешь, это как наваждение. Словно болезнь… Стоит его увидеть, мне напрочь сносит крышу! Тело делает одно, а мозг просто отрубается! Это что-то ненормальное!

— Подожди, я не понимаю, какое такое тело что-то делает? Вы что, вы с ним… Ну…

— Нет, конечно! — подруга рыкнула в ответ, но было видно, что она уже на взводе, — он мне снится, Анна. Каждую ночь! Мне так стыдно за свои фантазии, но я понимаю, что ничего хорошего в реальной жизни с ним не выйдет. Он наглый хам, деспот, властный мужик, который подгибает под себя многие фирмы. Он идет по головам, сжирает на своем пути неугодных и…

— И ты сходишь с ума, стоит ему поманить тебя пальчиком? — догадалась я, не ожидая такого поворота. Василина всегда отличалась рассудительностью.

— Именно! — девушка уже пыхтела, неистово поедая заказанное пирожное, — мне стоит больших усилий отталкивать его от себя. А он все приходит и приходит. Понимаешь, я скоро просто не выдержу… Вот, посмотри на него!

Подруга стала рыться в своей сумке, о чем-то шепча себе под нос, затем достала смятую брошюру, на первой странице которой красовалась фотография невероятно обаятельного мужчины. Я посмотрела на Лину, затем тяжело вздохнула и сказала ей то, что первое пришло в голову:

— Моя мама про таких мужиков знаешь, что говорит?

— Что?

— Самец…

— Истина, — подруга резко выдохнула, выпивая остывший кофе, — и что мне делать? Меня так к нему тянет, хоть на стенку лезь.

— У тебя же есть семейный домик в Болгарии, так езжай туда, отдохни, искупайся в море, остынь… Вдруг поможет? Кстати, как платеж ипотечный? Закрыла?

Василина мне нравилась еще и тем, что девушке не было тридцати, а она уже смогла купить себе маленькую квартирку в новостройке. Несколько лет она пахала как Папа Карло, не спала сутками, все боялась, что не сможет выплатить кредит, но теперь я видела, как с ее плеч упал этот тяжкий груз. Несмотря на ее миловидность и внешнюю хрупкость, она была сильным человеком, целеустремленным, в меру нежным, кротким, и самое главное — добрым. Мне нравилось общение с ней, и сейчас я поняла, что соскучилась по Василине.

Как выяснилось, она действительно справилась. Сейчас в ее студии идет небольшой ремонт, она перевезла свою мебель из съемной квартиры, постепенно обустраивает свой уголок и начинает верить в то, что у нее теперь действительно есть крыша над головой.

В отличие от нее мне повезло. Квартира на окраине города досталась мне по наследству от бабушки по линии отца, которого я никогда не видела. Да и ее, в общем-то, тоже. Пару лет назад эта новость прогремела как гром среди ясного неба, многие родственники тут же активизировались, стали строить планы, но как только осознали, что ни гроша не получат с моего наследства, окрестили неблагодарной тварью и сволочью. Красота, а не семья…

Единственный человек, которого я любила безмерно, это моя мама. Она скончалась пять лет назад — рак никого не щадит и мою семью тоже. Я видела, как она угасает, видела ее волю к жизни — она всегда оставалась веселой и жизнерадостной, такой, какой я ее и запомнила.

Фотография мамы постоянно была при мне в амулете. Серебряная подвеска как в классических фильмах всегда висела у меня на шее и в тяжелые времена я часто разговаривала с той, кто всегда и во всем меня поддерживал.

Как же мне ее не хватает…

— Знаешь, я думаю, ты права, — Василина на время задумалась, потом позвала официанта и попросила счет, — завтра последняя лекция у Вернера, и как только я сдам экзамен, тут же улечу в Болгарию. Надоело… я жить хочу! Денег за подработку мне хватит на некоторое время, как вернусь, начну искать работу. К тому же прелесть профессии “переводчик” в том, что можно работать не выходя из дома… Да, так и сделаю!

Завтра последняя лекция… Последняя…

От этих мыслей стало не по себе, я съежилась, словно от сильного холода, перед глазами вновь возникло его лицо, а от ощущения горячего дыхания на шее стало дурно. По всему телу прошла теплая волна, которая бывает лишь в те минуты, когда человек видит объект своего воздыхания.

Да не может этого быть… Чур меня! Чур!

Дорога домой была долгой, но я любила ездить в общественном транспорте. Сидишь спокойно, смотришь в окно, слушаешь музыку в плеере… или его голос…

Не важно, о чем говорил Леонид Вернер, важно то, что сердце в груди начинало отплясывать канкан, и я невольно поджимала пальцы ног, стараясь сдержать эмоции.

Через наушники его голос не действовал так, как в живую, я не засыпала дома словно по волшебству и сильно этому огорчилась, зато… Зато записанный голос оказывал совсем иное влияние…

Сны будто становились явью… Его сильные руки мягко ласкали грудь, нежно опускались на бедра. Горячие поцелуи в шею, несносное томление и частое дыхание. Жар охватывал каждую клеточку, проникал в сознание, сбивая с ног. Я что-то шептала во сне, не в силах оторваться от его поцелуев…

Всякий раз мужчина застывал надо мной, тяжело дышал, не в силах справиться с желанием, а затем…

Затем его глаза наливались красным цветом, радужка сужалась, и в свете холодного лунного сияния проступали еле заметные острые клыки…

Он вгрызался в шею, выпивая всю кровь, без остатка…

Ночные кошмары сменились самым настоящим ужасом. Каждую ночь я чувствовала дикое желание, но знала, что в конце меня ждет смерть. Жестокая, ужасная… смерть…

Как хорошо, что это всего лишь сон…

* * *

— Это какой-то кошмар, — отражение в зеркале принадлежало рыжеволосой уставшей измученной тете, но никак не молодой девушке в самом расцвете лет. Бессонница почти добила меня, и даже те несколько часов сна на лекциях не приводили к выздоровлению. — все, завтра прошу положить меня на обследование. И так затянула с этим… Может хоть транквилизаторами накачают… а лучше пусть в кому введут… Хоть так высплюсь…

Тушь под глазами растеклась, в горле пересохло после очередного пошлого кошмара со мной в главной роли. Смотря на себя в зеркало, я осознавала, что постепенно таю на глазах.

— Ну почему вы не стираетесь? Что за тушь попалась? Вроде же не стойкая…

Посмотрев на баночку с тушью, я внезапно осознала, что забыла вчера накрасить глаза — это не тушь растеклась, это такие синяки под глазами. Матерь Божья…

С одной стороны я не хотела ехать — не было сил, но с другой я так сильно хотела спать, что упускать последнюю возможность послушать его голос просто не могла. Вернер стал своего рода наваждением, не говоря уже о кошмарах.

Забросив в сумку все необходимое, я медленно вышла из дома и побрела на остановку. Бредовые мысли не покидали даже в общественном транспорте — в каждом мужчине я видела лектора, его запах меня преследовал, но стоило мне вспомнить сны, как все тело тут же замирало, дыхание сбивалось, а ноги подкашивались.

Я точно больная… Это не нормально…

Заветная кафедра, уже знающий меня охранник, широкая белая лестница и манящий своим видом балкончик…

— Так все же вы пришли, — голос за спиной заставил вздрогнуть, я невольно вскрикнула и тут же оступилась, — вы к тому же неуклюжая…

Вернер. Ну, конечно же, Вернер! Кто еще это мог быть? Вот только на этот раз он шел не один, а в компании красивой длинноногой брюнетки, один вид которой вызывал чисто женскую зависть. Некоторые женщины обладают невероятной красотой, я бы сказала — роковой. И дело не в одежде или макияже, я уверена, что если снять с нее всю косметику, сбросить одежду — она так и останется идеальной, манящей, притягивающей к себе словно магнит.

Черные волосы блестели даже в помещении, бледная кожа придавала некую изюминку и аристократичность, а походка… Я думала, так только в кино ходят, на камеру, виляя своими нижними девяноста.

Женщина с интересом посмотрела на меня, затем очень медленно перевела взгляд на Вернера, который встал ко мне непозволительно близко.

Тепло его тела и невероятный аромат в такой близи… Он мягко взял мою руку, я же не могла ничего ответить. Голова кружилась и от усталости и от того, что происходило сейчас возле аудитории.

— Снова будете просить прощение? — он ухмыльнулся, но руку не отпустил. Лишь сильнее прижал к себе. Брюнетке это не понравилось, я видела особые искры в ее глазах, те самые, когда хищник готов сожрать живьем свою жертву и не подавиться.

— За что на этот раз?

— Не знаю, — честно ответил лектор. В холле возле аудитории почти никого не было. Все студенты разошлись по классам, а лекция уже вот-вот должна была начаться. Он застыл со мной рядом, продолжал держать за руку, пристально всматривался в глаза, заставляя испытывать стыд, смущение и неловкость… Я все еще помнила вкус его губ из своего сна… Так странно, ведь это были всего лишь мои фантазии…

— С каких пор лектор трогает студенток? — поинтересовалась незнакомка. Ее голос казался мягким, но в тоже время это было просто фасадом. За наигранным безразличием и спокойствием закипал вулкан, готовый взорваться в любой момент. Видимо не у всех эта личность вызывает чувство первобытного страха.

Я невольно сглотнула, пытаясь освободиться от руки Вернера, но мужчина замер на месте. Он уставился на меня, словно пронзал насквозь, рассматривал, будто не слышал ни единого произнесенного слова, — Леонид Вернер… Отпустите… Мне не приятно…

Но он сжал еще сильнее. Да что происходит? Его дыхание участилось, а зрачки… они что, сузились? Мне не показалось? Полный бред, все это мне просто видится, учитывая бессонницу… Кажется ведь, да?

— Леонид Вернер, — я не помнила его отчества, но постаралась вложить в свой голос как можно больше грубости и возмущения, — отпустите. Что вы делаете?

— Прошу прощение, — внезапно мужчина ожил. Он словно вернулся из транса, посмотрел на меня удивленно и нехотя разжал ладонь. — я задумался. Проходите в аудиторию… Я… Я подойду через несколько минут…

— Эй, ты куда? — женщина удивилась, затем перевела на меня взгляд и явно готова была уничтожить на месте, — не лезь к нему, человечек, поняла?