Помоги проекту - поделись книгой:
ГЛАВА 1
Марианна
— Пожалуйста, я прошу тебя о помощи! — голос в трубке дрожал, выдавая волнение. Я не сразу поняла, чего от меня хотят, поэтому вновь переспросила:
— Подожди, Лин… Повтори еще раз, — говорить было тяжело, язык заплетался, а голова постепенно наливалась свинцом. Очередная ночь в обнимку с бессонницей ни к чему хорошему не привела, поэтому голос подруги был больше похож на эхо.
— Марианна… у тебя все хорошо? Прости, но мне кажется, что ты все еще спишь и не вспомнишь наш разговор…
На самом деле Лина была полностью права. Несмотря на то, что часы показывали двенадцать дня, я ничего не соображала. В голове царил самый настоящий хаос из мыслей и образов, вся кровать была мокрой, подушка в ночи искусана, одеяло разодрано, а на руках остались сильные царапины. Мне стоило больших усилий поднять себя с постели, встать на ноги и не упасть из-за сильного головокружения.
— Я не сплю…
— В смысле? — не сразу поняла подруга, — гуляла где-то? На тебя не похоже, ты еще со времен института была против ночных посиделок…
— Нет, ты не… Я… Понимаешь, я… — слова путались, мне пришлось сделать паузу, чтобы собрать свои мысли в единое целое, — я не сплю по ночам уже примерно месяц. Дикая бессонница, от которой не спасают даже транквилизаторы, выписанные врачом. Засыпаю как по команде ровно в два часа ночи, но просыпаюсь в четыре утра и все, уже не могу уснуть. Два часа сна в сутки на протяжении месяца превратили меня в зомби, и я уже не знаю, что с этим делать.
— А с чего все началось? Это странно, — голос в трубке звучал обеспокоенно, мне кажется, Лина передумала просить меня о помощи, но я все же хотела выслушать ее просьбу.
— Сама не понимаю. После дня рождения я перестала спать. Первая неделя была тяжелой, но сейчас я была вынуждена взять отпуск на работе просто потому, что даже в обморок не могу упасть по-человечески. Вроде потеряла равновесие, упала в коридоре, но все равно не отключилась, представляешь? Так что у тебя произошло?
— Я думаю, что это уже не так важно… — судя по голосу, у Лины действительно были проблемы, причем не маленькие, поэтому я все же настояла на том, чтобы она рассказала свою историю, — понимаешь, мне работу предложили. Очень хорошую! Точнее подработку. Нужно будет переводить синхронно с нескольких языков на закрытой конференции в люксовом отеле. Помнишь, тот, который не принимает простых гостей и попасть в него можно лишь забронировав место за полгода… Еще и не всех берут… Они готовы заплатить мне сумму, которая покроет два последних платежа по ипотеке! Я смогу избавиться от кредита, учитывая то, что два дня назад я уволилась, эта подработка для меня как волшебная палочка!
— Я не понимаю ничего, при чем тут я? Я не знаю языков, я не полиглот…
— Я не прошу заниматься переводами, я прошу подменить меня на лекции! Умоляю, я готова заплатить тебе! Моей зарплаты хватит и на это!
— Какие лекции, мы давно универ закончили… Я что, все еще сплю?
Как выяснилось чуть позже, подруга приняла очень не простое для себя решение. В одном из престижных вузов нашей необъятной страны именно в этом месяце есть возможность прослушать курс лекций одного из самых известных, самых престижных преподавателей по древним языкам. Я не стала вдаваться в подробности, точнее просто прослушала их из-за своего состояния, но суть в том, что если пропустить хоть одну лекцию, Лину не допустят до экзамена, она не получит сертификат, который позволит устроиться в очень престижные фирмы с высокой заработной платой.
— Понимаешь, первая лекция совпадает с конференцией! У меня выбор — или выплатить ипотеку и жить спокойно, или получить сертификат и попытаться устроиться в хорошую фирму, но на это требуется время, а денег почти нет… Марианна, прости, что втягиваю тебя в это, и если ты не можешь, я не буду настаивать, подумаю, кого еще можно попросить о помощи…
— Перестань, — внутри что-то щелкнуло. Как только я приняла решение, по всему телу пробежал странный холодок, а мысли в голове внезапно перестали путаться. Своего рода прозрение, которое напугало не меньше бессонницы, — мой ответ “да”. Я претворюсь тобой, но если меня спросят кто я и откуда, ты ведь понимаешь, что мы с тобой, мягко говоря, не похожи?
— Если спросят, значит это моя судьба, а если тебя не заметят, значит, мне повезло. Марианна, я тебя люблю, спасибо огромное!
— Еще не за что…
Странное ощущение не покидало до самого вечера. Словно в моей жизни что-то должно было произойти… что-то очень хорошее… хорошее же, да?
Родители дали моей подруге очень необычное имя — Василина. Я обожала его полную форму, был момент, я даже думала назвать так свою дочь, но время шло, институт был благополучно закончен, и мы разошлись с ней как в море корабли. Я перевелась на другой факультет еще на третьем курсе, нам везло, некоторые лекции оказались совмещенные, мы часто виделись после занятий, но в конечном итоге каждый занялся своей жизнью, старался строить карьеру, я же мечтала выспаться.
Кровать в каком-то смысле была похожа на магнит — она манила своим видом, притягивала к себе, будто шептала на ухо всякие милые пошлости, лишь бы заставить мое бренное тело вернуться в ее объятья. Мягкая подушка и теплое одеяло — вот то, от чего я не могла отказаться последнюю неделю, полностью проведя ее в лежачем состоянии.
Все действительно началось после дня рождения. Как только мне исполнилось двадцать семь лет, я словно по щелчку пальцев больше не могла уснуть. Постоянные кошмары, непонятные погони, мерзкие твари словно сошедшие с экрана телевизора каждую ночь приобретали куда более естественные краски и в конечном итоге я уже не могла отделить вымысел от реальности. Все тело дрожало, покрывалось холодным потом, и те несчастные два часа сна постепенно превратились в пытку. Я не могла заснуть, но и во сне не могла найти покоя. При обследовании врач патологии не выявил, но видя мое состояние и чистые на наркотики анализы, выписал сильные транквилизаторы. Первая ночь после приема таблеток прошла шикарно — я проспала целых пять часов, хотя клятвенно обещали, что меня вырубит примерно на сутки. Но затем эффект пропал, я все так же спала два часа и никак не могла изменить этот странный факт.
Тело заметно ослабло, появилось состояние апатии, полное отсутствие желания делать что-либо, хотелось лишь одного — спать! Спать как можно больше, как можно дольше и чаще! Но ничего не помогало…
— Ладно, какая разница, чем себя развлечь, — думала я, глядя на себя в зеркало, — что на лекции буду мучиться, что дома с ума сходить, а так хоть какое-то разнообразие…
На тот момент я еще не знала, что выбранная мною дорога вела к погибели. Я не понимала, что своими собственными руками загнала себя в угол, не дав возможности скрыться. В тот момент я не догадывалась, что мое спасение уже близко, а любовь поджидает в самом странном месте…
Получив инструкции в смске, я ухмыльнулась предупреждению “Лектор — монстр! Не попадайся ему на глаза и веди себя очень тихо! Я серьезно! Сядь на тринадцатое место, седьмой ряд. Тебя будет ждать моя знакомая, так что ничего не бойся!”. Забавно было возвращать себя в состояние студента, когда нужно торопиться на занятия, постоянно учить что-то новое, терзать себя сомнениями, пытаться запомнить сотню страниц текста за одну ночь и сдать при этом ненавистный экзамен. Но самое приятное в этой ситуации то, что мне нужно просто слушать. Не обязательно вникать, стараясь разобраться в той или иной структуре, не нужно все конспектировать, можно лишь делать вид, а потом спокойно уйти по своим делам и не переживать о том, что лектор увидел, как ты спишь на его занятиях. Никакие угрозы со стороны преподавателя уже не подействуют, сама мысль об отчислении вызовет лишь смех сквозь слезы и явно поднимет настроение. Да, это именно то, что возможно хоть как-то мне поможет.
В моем состоянии встать в шесть утра не было проблемой, я с большим удовольствием привела себя в порядок, стараясь не промазать мимо глаза тушью для ресниц, попыталась уложить огненно-рыжие волосы, но вместо этого копна из длинных мелких локонов лишь сильнее распушилась, придав мне толику “загадочности”.
— Да уж, — пробурчала я, закрывая за собой дверь, — думаю, Лина помнит, что я своей внешностью всегда выделялась, и надеюсь, это не создаст лишних проблем, хотя мне то что, я в зале вообще чужая буду…
Дорога до института заняла примерно два часа. Июнь в этом году встретил Петербуржцев проливным дождем и сильным градом, так что я была несказанно рада, что почти всю дорогу провела в общественном транспорте, наблюдая за стихийным бедствием из запотевшего окна. Перескакивая огромные лужи, я напомнила себе зайца, прыгающего из стороны в сторону вместе с другими горе-студентами. Множество молодых ребят тихо бранились себе под нос, высказывая все, что думали о дожде в частности, и все это довольно забавно выглядело со стороны, учитывая их несдержанность и очень красноречивые выражения лиц.
— Красиво прыгают, — заметила я, — грациозно прям… Пора и мне пополнить их ряды…
— Опаздываем! — послышалось со стороны. Две девушки наплевали на лужи, давным-давно намочили ноги, но самоотверженно неслись вперед. — к монстру опаздываем! Только не отработка! Матерь Божья, только бы не отработка!
И как только сил хватает возмущаться. Посмотрев на часы, я осознала, что времени действительно было мало. Уже на входе в аудиторию, видя наши перекошенные от ужаса лица, охранник не стал проверять пропуска, прекрасно понимая, что студенты бегут “к тому самому монстру”, о котором я совершенно ничего не знала. Множество ребят поднимались по лестнице через несколько ступенек, сильно сжимали зубы, тянули за собой огромные сумки с учебниками и молились одним им известным богам о том, чтобы аудитория была открыта.
Да что происходит? Еще же десять минут, вроде…
Поддавшись всеобщей панике, я на всякий случай ускорила шаг, быстро вбежала в наполненную студентами аудиторию и пришла в ужас…
Тишина… Гробовая… Пыхтели лишь те, кто поднимался на свои места… Все молчали, сидели выпрямив спины, тяжело вздыхали и… ждали…
Когда я училась в институте, на перерывах студенты превращались в обезьян, разрушали аудиторию и вели себя совершенно не благородно… Тут же все совсем иначе…
Да что это за лектор такой?
Огромный амфитеатр был полностью заполен. Даже те, кто сидел на задних рядах не спали, хотя чаще всего эти места использовали исключительно для убиения времени, нежели для учебы. Единственное место, где не сидели студенты — небольшой балкон, но почем-то туда никто не рискнул сесть…
— Он не любит, когда студенты шумят, — тихонечко прошептала Маргарита, та самая подруга, которая должна была меня успокоить. И если раньше я смеялась над предупреждением в смске, то теперь чую, что что-то тут не то…
— Какого лешего тут происходит? — я невольно рыкнула, стараясь пригладить спутавшиеся локоны, но получалось с большим трудом.
— Да уж, а Лина не могла вместо себя кого-то менее заметного прислать? Ты словно пламя — сияешь изнутри, хоть и бледная, как смерть. Леонид Вернер терпеть не может опоздания, сразу закрывает аудиторию…
— Ну и что? Это ведь лекция…
— Отработка у Вернера — верная смерть! — девушка округлила глаза, — и не важно, заплатил ты за лекции или нет. Василина уже давно ждала возможности послушать его, но если у нее появится хоть один пропуск, сертификат она не получит…
— Тут странные люди, — я обратила внимание на тех, кто сидел в аудитории. Мужчины и женщины, молодые девушки и юные парни — разные возраста, которые имели довольно большие временные промежутки. Единственное, что всех объединяло — серьезное отношение к делу и тишина. Студенты смотрели на всех со страхом в глазах, взрослые же с благоговением.
— Вернер ведет группы студентов, — пояснила Маргарита, пользуясь возможностью наконец-то не мучиться в ожидании меня и немного расслабиться. Девушка с большим удовольствием стала расчесывать слегка растрепанные русые волосы, постоянно поглядывая на дверь в аудиторию, — они боятся его словно дьявола. Говорят, нет ничего хуже отработки у этого человека, он словно монстр, который высасывает из тебя все жизненные соки. Посмотри, как все боятся… Этот страх истинный… Если я правильно помню, то по спискам слушателей тех, кто пришел сюда за сертификатом лишь десять человек, остальные — потенциальные жертвы на зачетах, экзаменах и отработках. Мне их искренне жаль, но я так рада, что больше не являюсь студентом…
Действительно, верно подмечено. Наблюдая за поведением юных студентов, я невольно поддалась всеобщей панике. В воздухе царило напряжение, все тихо перешептывались, переглядывались, но старались вести себя как можно тише. Я не понимала этого страха, так как знала, что из-за пропуска лекции вряд ли грозит отчисление. Каким бы грозным не был преподаватель, сколько бы гадостей не делал, деканат не позволит ему бесчинствовать… Не позволит ведь, да?
Постепенно все свободные места были заняты. Я положила перед собой небольшой блокнот, с удивлением отмечая наличие у многих ноутбуков. Что же, в мое время мы спокойно обходились без техники.
Некоторые обладатели яблочной фирмы бросили в мою сторону взгляд, полный презрения, но мне было на это откровенно наплевать. Я тут вообще не учусь… И мне так хорошо от этого! Даже думать не хочу о том, что в моем институте могло происходить нечто подобное. Конечно, были преподаватели, которых многие боялись, но при этом никто не дрожал как маленький зайка.
Внезапно двери аудитории скрипнули и все тут же замерли.
Я невольно оторвала взгляд от блокнота и… замерла на месте, словно вкопанная…
Холодная красота. Ледяная! Бледность кожи, черные, слегка растрепанные волосы вились у самых кончиков. Очки в тонкой золотой оправе аккуратно и элегантно держались на переносице. Неимоверно пронзительные, черные, словно бездонные глаза, властно окинули аудиторию, не пропустив ни одного студента. Леонид Вернер поражал своей внутренней силой, которая будто заполнила собой весь зал. Все тут же замерли, испытывая истинный страх, я же с интересом наблюдала за тем, что будет происходить дальше.
Мужчина был одет на вид в простую легкую рубашку, которая на самом деле стоила очень дорого. Яркая белизна, потайные пуговицы и черный тонкий галстук — классика жанра, которая всегда выигрывала.
Он аккуратно положил папку с бумагами на стол лектора, взял в руки мел, и вырисовывая большие аккуратные буквы, написал свое имя на доске.
Внутри все кричало об опасности… Сердце колотилось с бешеной силой, руки предательски затряслись, я не могла себя успокоить, но стоило лектору заговорить, как…
Как я будто растаяла… Бархатный голос… Шелковый, он словно струился по всей аудитории, поражая своим мягким тембром. Он проникал в сознание, что-то выискивая, обволакивал тело, не позволяя избежать своеобразной тюрьмы и…
Мне захотелось спать… Господи, как же я хочу спать…
— Мое имя… Сегодняшняя тема… Пропуск карается…
Он говорил до ужаса спокойно, но в то же время выразительно. Невероятный тембр будто гипнотизировал, завораживал и подчинял. Меня мгновенно повело в сторону, голова закружилась, и единственное, что спасло меня от мгновенного сна — обещание Василине. Я не хочу подводить подругу, не могу, раз уже согласилась помочь.
Маргарита видела, что со мной что-то не то, но молчала. Все, кто находились в аудитории, не произносили ни единого лишнего слова, я же искренне боролась со сном. Откровенно говоря, мне было плевать на остальных, я не боялась лектора и думала лишь о том, как не уснуть.
Голос Леонида Вернера вводил в состояние транса, удивлял тем, какое оказывал на меня воздействие… Да мне плевать, нужна будет Василине помощь в следующий раз или нет — я приду на лекцию, лягу на балкончике и буду спать…
Сознание покидало, я понимала, что просто не выдержу. Несколько раз я ловила его взгляд, наполненный строгости и разочарования. Вернер смотрел на людей с неким снисхождением, словно жалел нас… Странное чувство.
Иногда он задавал вопросы, поднимая студентов с места. Я молила о том, чтобы меня минула эта кара, потому что в таком случае я подведу Василину. С другой стороны, девушка прекрасно понимала, на что шла, ну а мне, по сути, вообще должно быть все равно.
Информацию, которую рассказывал Леонид на лекции я не улавливала. Единственное, на что я была способна, это водить ручкой в блокноте, делая вид, что старательно записываю каждое слово, а так же подпирать рукой голову, скрывая тот факт, что уже на грани сна и яви.
Изредка Маргарита толкала меня под партой, я стала кусать себе губы, вновь поймала строгий взгляд Вернера, но ничего не могла с собой поделать.
Он следил… Видел меня, я чувствовала это. Ощущала, как он смотрит, но не могла понять его эмоций.
Как только был объявлен перерыв, я тут же упала на парту и уснула…
Господи, долгожданная страна морфея! Как долго я ждала!
Сон без снов, глубокая усталость и слабость— вот то, что я продолжала ощущать. Благодать и легкость во всем теле, чувство спокойствия и умиротворения — невероятные ощущения после целого месяца мучений. Но почему сейчас? Почему именно его голос? Почему именно этот человек? Ничего не понимаю…
— Эй, подруга… — голос прозвучал откуда-то издалека. Я чувствовала, как мягкая ладонь коснулась моего плеча, но не придала этому значения, — Василина, проснись! Вась!
Меня вновь пытались растрясти. Я постепенно приходила в себя, стала часто моргать, но не могла заставить себя поднять голову. Тяжесть — вот то, что я ощущала, а так же дикое разочарование и злость — мне хотелось спать. От ужаса и дикой усталости я почти что расплакалась, старалась сдержать слезы, но…
Его голос заставил резко выпрямиться за партой…
— С вами все хорошо? — Вернер застыл надо мной в проходе. Это его рука коснулась моего плеча. Все, кто наблюдал за происходящим, а это вся аудитория, пребывали в ужасе и панике. Они на мне словно крест поставили и тихо шептали одно единственное слово “отработка”. Да что не так с этим Вернером, что его отработок боятся словно смерти?
— Нет, — прошептала я. Какой смысл скрывать свое состояние, если я готова прямо сейчас упасть на парту. Руки предательски затряслись, а голова закружилась. Я чувствовала, как к горлу подступает тошнота, и это пугало еще сильней. — Прошу простить меня, я не специально.
— Вы очень бледны, — он слегка наклонился ко мне и к ужасу Маргариты заглянул прямо в глаза. Господи, он словно дьявол в овечьей шкуре. Вся его внешность, его манера вести разговор, тембр голоса, властный пронзительный взгляд — все это завораживало и в тоже время вызывало неконтролируемый ужас. Еще ни разу в жизни я не испытывала подобных эмоций так сильно, направленных исключительно на одного человека.
— Я неважно себя чувствую, еще раз прошу меня извинить, такого больше не повторится, — голос меня не подвел, где надо дрогнул, где надо осип. В общем, выставил меня очень раскаивающейся студенткой, лично я бы поверила сама себе, особенно учитывая мое физическое и моральное состояние.
Вернер ничего не ответил, лишь поднял удивленно брови, слегка склонил голову на бок и… Глубоко вдохнул воздух, слегка прикрывая глаза. Я заметила, как он нервно сжал кулаки, как разозлился после моего ответа. Почему-то захотелось провалиться сквозь пол, желательно куда-нибудь пониже, лишь бы избежать его взгляда.
Лектор спокойно спустился на свое место, встал к небольшому микрофону и продолжил рассказывать необходимый материал. С каждой минутой его гипнотический голос вводил меня в транс, я молилась всем известным мне богам, лишь бы они дали мне сил выдержать эту пытку. Прикусывая язык, я злилась сама на себя за то, что попала в подобную ситуацию, но в любом случае, каким бы монстром этот человек ни оказался, мне он ничего сделать не сможет. В конце концов, я тут совершенно чужая.
Леонид наблюдал, он слишком часто встречался со мной взглядом, не отводил его, словно проверял, я же могла просто застыть на месте и не замечать, что мы уставились друг на друга. Такое иногда бывало со мной в транспорте, когда долго над чем-то думаешь, начинаешь выключаться, выпадать из реальности, смотря сквозь людей и предметы. Сейчас происходило то же самое. Я смотрела сквозь Вернера, в итоге не отводила взгляда, даже не понимая этого.
— Перестань выводить нашего лектора, — шепнула Маргарита, — он и так злой, а из-за ваших гляделок вообще монстром станет.
— Я постараюсь…
Я действительно старалась, но выходило с большим трудом.
Как только лекция была закончена, Вернер положил на свой стол несколько больших листов с фамилиями студентов и тех, кто купил курс. Нужно было подходить по одному и ставить свою подпись. Странная система, хотя с другой стороны, как еще проверить посещаемость такого большого количества людей? А так он лично убедится в том, что никакой “заяц” не поставит лишнюю галочку на благо нерадивого студента.
— Чего сидишь? — удивилась Маргарита, — пойдем!
— Ага, — людей было много, стоять внизу и толпиться мне не хотелось.
Как только в зале почти никого не осталось, а Маргарита благополучно покинула аудиторию, перекрестив меня напоследок, я спокойно подошла к листам и… И забыла фамилию подруги… Господи… Она же вышла замуж… Как ее теперь-то звать? Кузнецова? Нет… Смирнова? Тоже нет… Да как такое возможно? Я же помнила…
Не ожидая того, что память подложит мне свинью, я шла к листам на трясущихся ногах. Вернер с большим интересом наблюдал за тем, как я беру ручку из его тонких рук, как нервно раскладываю списки и…
“Василина Орлова” — единственная пустая графа… Слава Богам… Как хорошо, что я пошла последняя… Стоп, это ее старая фамилия, она что, развелась? Когда успела? Ничего не понимаю…
— Так вас зовут Василина, — с интересом заметил Вернер, — редкое имя, но оно вам не подходит…
— Почему же не подходит? — язык заплетался, слова путались, я еле-еле стояла на ногах, и он прекрасно это видел.
— Потому что я не вижу вас Василиной.
— И кем тогда видите? — ничего не понимаю, о чем он?
— Вам больше подойдет имя “Марианна”, но тут дело вкуса…
Вот черт… он что, догадался? Но как? Нет… Нет-нет-нет-нет!
НЕТ!
— Все хорошо, Анна, — голос Василины звучал обеспокоенно, но в тоже время была в нем какая-то искра, похожая на смех, — мне Марго все рассказала. Тебя когда Вернер будил, он спросил имя, ты ему и пробормотала во сне — “Марианна”. Так что не переживай, все хорошо! Я безумно тебе благодарна, и так рада, что он не стал проверять присутствующих в начале лекции! У меня есть шанс, что среди такого большого количества людей он не заметит еще одной девушки. Кстати, лови небольшую благодарность за твое время. Все же здорово, что есть привязка к телефону, да?
Я не сразу поняла подругу, но внезапно телефон оповестил о новом сообщении. На карту пришла довольно крупная сумма, учитывая то, что я всего лишь посетила лекцию.
— С ума сошла? — почему-то я разозлилась. Не люблю, когда отношение сводится к деньгам.
Поделиться книгой: