Хроники гномки, или путь целителя [СИ]

С удивительной для своей комплекции легкостью, пандарен протискивался сквозь галдящую толпу дворфов. Лика старалась не отставать. Двоих поверженных оттащили в сторону, несколько дворфов хлопотали вокруг них. Третий сидел чуть в стороне, он уже не стонал, а приглушенно ругался, рядом суетилась какая-то дородная дворфиха, поливавшая ему руки водой из кувшина.

— Займись пока им! — не оборачиваясь произнес Чао, и затопал к двоим.

Лика несмело приблизилась к дворфу. Тот глянул на неё сквозь разметавшиеся пряди волос, слипшихся от крови и глаза его засверкали.

— Ты какого болта тут забыла, мелкая? Если по поводу компенсации, то можешь её засунуть себе в…

Лика вспыхнула. На секунду она даже перестала его жалеть.

— Вообще-то, я из школы целителей, и я здесь для того, чтобы помочь вам, — начала она.

— Вали отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели — рявкнул дворф. — Своих, вон, бритых карликов иди полечи — им твои услуги скоро очень понадобятся… Если понадобятся!

Дородная дворфка всплеснула руками и что-то сказала на дворфийском, который Лика хоть и понимала, но из-за стоящего шума и обиды, стучавшей кровью в ушах, не разобрала ни слова.

Она подошла к Чао, который склонился над одним из пострадавших. Только сейчас она обратила внимание, что у пандарена на плече висела сумка, которая в данный момент была открыта.

— … ничего страшного, сильная контузия от удара рельсой по голове, — говорил тем временем Чао, одновременно растирая в лапах какие-то листья, отчего в воздухе появился резкий едкий запах.

— Если бы у вас, дворфов, были мозги, можно было бы говорить о сотрясении, но это не тот случай…

С этими словами он поднес растертые листья к носу дворфа. Первые несколько секунд не было никакой реакции, потом дворф сморщил нос, оглушительно чихнул и открыл глаза.

— Где я? — пробормотал он.

— В чертогах Одина! — буркнул медведь, переходя к следующему пострадавшему.

Тот уже, по-видимому, пришел в себя, поскольку глаза его были открыты, но говорить по-прежнему не мог, только тяжело со свистом дышал. На губах дворфа пузырилась розовая пена, грудная клетка часто вздымалась, а сквозь перепачканную сажей рубаху проступали алые разводы. Дворф хрипло закашлялся, и выплюнул сгусток крови.

Притихшие товарищи, окружавшие его не сводили глаз с Чао, с озабоченным видом склонившегося над раненым. В одной из его лап блеснул клинок ножа и Лика едва не вскрикнула, когда ей показалось, что пандарен пырнул им лежачего. Секундой спустя, она поняла, что тот лишь рассек рубаху на груди. Но даже легкое прикосновение к груди пострадавшего вызвало очередной приступ кашля и стон боли.

— Плохо дело… — пробормотал Чао, хмурясь.

— Что… что с ним такое? — рыжий дворф, один из тех, что стояли рядом присел на корточки и норовил заглянуть Чао под лапу.

— Ребра сломаны… Несколько… Легкое повреждено… — словно разговаривая сам с собой, бормотал пандарен. — Да убери ты отсюда свою бороду!

— Слышь, косолапый, ты давай, делай что-нибудь! — заорал кто-то за спиной Лики.

Толпа дворфов загудела, и надвинулась.

— Чего смотришь, ждешь пока душу отдаст?! — Он же сейчас кони двинет! — С ним тогда рядом ляжешь, понял?!

Лика оглянулась в поисках стражников, но ни одного из них не было в поле зрения — со всех сторон на неё глядели мрачные бородатые физиономии, измазанные сажей, совершенно не похожие на тех добродушных дворфов, которых она знала дома.

Чао тем временем, копался в сумке, затем перевернул её, вывалив содержимое на землю.

Бинты из различных материалов, какие-то склянки, пузырьки, связки трав и пожухшие листья.

Интуиция подсказывала Лике, что ничего из вышеперечисленного не могло быть полезным в этой ситуации.

Раненый дворф, между тем, стал дышать реже, губы его, с запекшейся коростой из грязи и крови начали синеть.

Чао откупорил один из пузырьков и попытался влить несколько капель в рот дворфа, но нельзя было сказать с уверенностью, удалось ему это, или нет, так как тот снова закашлялся, и затих.

В этот миг Лика решилась. Не вполне отдавая себе отчет в происходящем, она рванулась вперед, плюхнулась на колени рядом с едва хрипящим дворфом, и, неосознанно скрестив ладони, как учили на курсах, возложила их на покрытый холодным липким потом лоб дворфа.

В следующую секунду окружающий её мир словно исчез, она словно воспарила куда-то ввысь, оставив далеко внизу гомон толпы, дым, грязь и серость красок, окружавших её.

Золотистое облако света, казалось обволакивало её, оставляя ощущение приятного тепла и комфорта; где-то под её ладонями она чувствовала пульсирующую точку, в которую с каждым ударом сердца толчками переливалась её сила. Словно где-то вскрыли артерию, и кровь теперь стремительно покидала её тело. Она почувствовала, что слабеет, в глазах стало темнеть, золотистый свет пропал, а уши заложило, словно она стремительно мчалась вниз с горы на планере.

Когда она вновь открыла глаза, ей показалось, что на улице стало значительно темнее. Чао поддерживал ее своими огромными мягкими лапами и на его морде было написано искреннее облегчение.

— Хвала Пантеону… — пробормотал он, качая головой. Больше он ничего не успел сказать, потому что его перебил радостный вопль рыжего дворфа.

— Хеликс! — орал он. — Ура, Хеликс!

Лика перевела взгляд на пострадавшего. Он по-прежнему лежал на земле, но дыхание уже не было хрипящим, грудная клетка ровно вздымалась и опускалась, губы его порозовели, а взгляд приобрел ясность. Он даже попытался приподняться на локтях и слабо усмехнуться.

— Рано… собрались меня… хоронить… — выдавил он.

— Разойтись! — офицер стражи прокладывал дорогу к ним, работая закованными в блестящие наручи локтями.

— Что здесь про… — начал он и уставился на пострадавшего Хеликса, который, поддерживаемый товарищами уже сидел на земле.

— Хм… пробормотал он и, обернувшись к сопровождающему его верзиле, бросил: — Исправь в рапорте — жертв нет.

— Сколько пострадавших? — спросил он, обращаясь к Чао.

— Трое, — отвечал пандарен, помогая Лике подняться, — помощь уже оказана…

— Стойте, а как же мой! — всполошилась дородная дворфиха. — У моего-то вся голова располосована, ему тоже нужна помощь!

— Вы же не хотели, чтобы я его лечила! — слабым голосом возмутилась Лика.

— Ой, да мало ли, чего больной дворф наговорит, вы же сами видите — его по голове ударили, разве он может отвечать за свои слова?! — возмутилась та.

— Капитан, — вмешался Чао. — Проводите сестру до нашей машины, а я окажу помощь пострадавшему.

— Сейчас забинтуем твою голову, — пообещал он дворфу с разбитой головой, поворачиваясь к нему и извлекая из сумки мятый рулон ткани. — А пока на вот, пожуй-ка вот этих листиков…

Капитан стражи сопроводил Лику до чоппера, рядом с которым стояла еще пара стражников.

— Что же вы машину так бросили, полезли в гущу драки, до наших указаний — укоризненно покачал головой он. — Мы бы сначала произвели задержание, оценили потери, а уж потом организовали бы вам условия!

Лика хотела было сказать, что промедли они еще несколько минут, и организовывать условия было бы уже не для кого, но в этот момент к ним приблизилось еще двое стражников и два дворфа, общими усилиями волокшие кого-то по мостовой.

Капитан прищурился.

Задержанным оказался тот самый гном, которого Лика приметила в гуще боя.

Теперь ей представилась возможность разглядеть его получше, и, первое, что поразило её, было отсутствие у гнома волос. Вообще-то, безбородые гномы (в отличие от дворфов), в Гномбурге были не такой уж редкостью, но данный гном был полностью лыс, как коленка, кажется, у него даже не было бровей. Кроме того, как уже Лика заметила ранее, он был мал ростом даже по гномьим меркам, даже чуть ниже её.

Тем не менее, бугрящиеся рельефы мышц, выпиравшие из-под черного кожаного жилета с металлическими заклепками свидетельствовали о немалой физической силе, а ловкость, с которой, как помнила Лика, он обращался с цепью, не оставляла сомнений, что противником он мог быть весьма грозным. Руки гнома были скручены за спиной ремнями, судя по разодранным штанам, полосам грязи и ссадинам, большую часть пути его волокли по земле.

Губы гнома были разбиты и кривились в насмешливой ухмылке.

— Схватили, пивные бочонки, вчетвером одного! — осклабился он при виде капитана.

— Скалься, Штепсель, скалься! — отвечал капитан, покачивая головой. — По тебе уже твоя камера давно скучает…

— Ничего, господин капитан, еще не вечер! Кто знает, чьё общество ее ждет завтра!

— Уведите! — распорядился капитан.

— Постойте! — возмутилась Лика. — Ему ведь тоже нужна помощь! Надо промыть и обработать раны, чтобы не было заражения!

— Еще чего! — хмыкнул один из стражников. — В тюрьме помоют и переоденут! Еще возиться с этим мелким ушлепком… Ох!

Он покраснел. Простите, сестра… Я не то имел в виду!

— То есть, — возмутилась Лика, это потому что он — гном?!

— Эй, подруга! Ты кого это тут назвала гномом?! Ты чо, попутала?! — подал снова голос Штепсель.

— Шевелись! — рявкнул стражник, толкая его в сторону ожидавшего неподалеку конного разъезда.

— Запомни, мы — бурегномцы! — орал гном, которого взваливали на лошадь, будто мешок. — Это наш город! Мы здесь власть!

Кто-то тронул её за рукав. Позади стоял Чао.

— Как ты? — поинтересовался он, забавно морща нос. — Голова не кружится?

— Есть немного… — Лика только сейчас ощутила, что её колени дрожат, и она едва держится на ногах.

— Тут неподалеку есть неплохое местечко, где можно подкрепиться и… хм… восстановить силы, в общем, — сказал Чао, глядя на неё с некоторым беспокойством.

— Да, хорошо… — Лика не возражала.

Таверна под названием «Золотой бочонок», в которую они заглянули, располагалась на краю этой же площади, недавно служившей местом поля боя.

Чао подогнал чоппер поближе ко входу и заботливо усадил Лику за невысокий деревянный стол, расположившись напротив неё.

Молодая дворфийка с красивыми рыжими косами подошла к ним.

— Привет, Мирла, — кивнул ей Чао, как старой знакомой. — Дай ка нам пшеничных рогаликов с маслом, кружку амброзии для меня и двойную порцию сока луноягоды для сестры!

Дворфийка молча кивнула, кинув на Лику косой взгляд, и отправилась за стойку.

— Чао, — взмолилась Лика. — Что, вообще, тут происходит?! У нас в Гномбурге дворфы и гномы живут вместе и вполне дружат между собой. Что за безумие творится здесь?!

Пандарен вздохнул. — Видишь ли, сестра, — сказал он теребя лапой шерсть на подбородке, Буреград — это такое совсем особое место, столица, так сказать, мегаполис… Всякие расово-этнические вопросы тут тесно связаны с экономическими факторами и политикой, так что вот так сразу в двух словах объяснить тебе, что происходит, у меня вряд ли получится… Но ты и сама подобрала довольно точное определение — это безумие.

— Этот гном… Штепсель! Почему он нападал на ремесленников? И что обидного в том, что я назвала его гномом?

Рыжая Мирла плюхнула на стол тарелку с гренками и кружку с амброзией перед Чао, и удалилась, шурша юбкой.

Пандарен тут же сунул в рот ломтик хлеба и захрустел им.

— Фифишь ли… Извини! Видишь ли, в Буреграде лучше не называть гномов гномами. Считается, что этим ты выделяешь их из прочих жителей города, и, тем самым, ущемляешь в правах. У местных гномов тема исторических корней — вообще больное место. До сих пор не могут простить дворфам своей, как они её называют, депортации из Сталеграда… Отсюда и вражда. А уж здесь в Буреграде они из кожи вон лезут, доказывая свою аутентичность. Дворфы, те тоже считают себя стопроцентными буреградцами, у них тут и при королевском дворе своё лобби есть. С ними ведь как: стоит одному дворфу в город приехать, через полгода уже весь клан здесь. Очень уж родственные связи у них развиты. Вот и Ремесленный Квартал, в основном, из дворфийских гильдий состоит, а, значит, королевские тендеры все почти их, в некотором роде — монополия.

Чао отхлебнул амброзии и блаженно улыбнулся.

— Ну, а гномы те, поначалу, в основном, беженцами числились, — продолжал он. — Головы у вашего народа светлые, цены им нет, дворфы это всегда знали. Соответственно, на работу нанимали с радостью, правда, платили меньше, чем своим. Ну вот, а теперь новое поколение подросло, которых это не устраивает. Молодежь не хочет горбатиться за медяки, а своё дело открыть не могут. Отсюда и всё и пошло… А еще кое-кому из городских шишек дворфийские гильдии тоже бизнес вести мешают — вот и протежируют гномскую молодежь негласно. Такие дела! — закончил Чао, глядя на вытянувшееся лицо Лики. — Ты ешь, ешь… Где там твой сок луноягоды-то?

— Как же все сложно, — вздохнула Лика. — А я-то думала…

— Ничего, — успокоил Чао. — Еще будет время во всем разобраться, главное, не лезь на рожон.

В это время дверь в таверну хлопнула и на пороге показался уже знакомый Лике рыжий дворф.

Заметив их с Чао, он расплылся в широкой улыбке.

— Какие гости! Мирла! Этому столику угощение оплачиваю я!

Появилась Мирла, неся в руках две кружки с дымящимся напитком.

— Видела бы ты, дорогуша, как эта сестра заштопала Хеликса!

Мирла ахнула и едва не выронила кружки.

— Да всё в порядке! — успокоил её Рыжий. — Я уж, правда думал, пропал Хеликс, вместе с моим долгом, но вот эта бурегномица его буквально вытащила…

— Вообще-то, я — гномка! — рассержено выпалила Лика. И ничуть не стыжусь этого!

Рыжий дворф и официантка растерянно переглянулись.

— А можно еще рогаликов? — застенчиво спросил пандарен.

В этот момент раздался пронзительный писк, похожий на тот, который Лика уже слышала сегодня утром в бараках.

Чао обреченно вздохнул и полез в карман своего жилета. Кристалл, который он вытащил оттуда, светился желтым цветом.

— Вторая срочность, — проворчал он, вглядываясь в глубину кристалла. — Но пока доедем…

— Я вам с собой соберу! — засуетилась официантка.

— Пока не выпьешь сок — никуда не поедем! — строго предупредил Лику медведь.