Хроники гномки, или путь целителя [СИ]

Лика кивнула и заторопилась в дом. Переступив порог, она оказалась в просторном холле, где уже побывала накануне. Длинный деревянный стол на это раз был пуст и застелен грубой полотняной тканью.

В угу комнаты находился упомянутый Чао рукомойник, и Лика потратила несколько минут, стараясь оттереть с лица пару невесть откуда взявшихся черных масляных пятен. Наконец, оглядев себя в начищенном медном тазу, висевшим рядом на гвоздике, она окинула взглядом холл еще раз, пытаясь определить, в каком направлении ей двигаться дальше.

Собственно, у неё было три варианта — по обе стороны от входной двери холл оканчивался дверями, ведущими, по-видимому, в разные крыла бараков, соединенных с основным зданием.

Кроме того, имелась еще одна дверь позади стола, неподалеку примерно напротив входа. Она была чуть приоткрыта, и, судя по всему, вела в подсобные помещения, в том числе — на кухню, так как оттуда доносился шум и запахи готовящейся еды. Однако, в каком из крыльев находился кабинет брата Склифа, она не знала, а Чао забыл об этом упомянуть, посчитав, это, разумеется, общеизвестным фактом.

Она уже собиралась выйти и уточнить у него, когда дверь, ведущая на кухню, отворилась и на пороге появилась почти точная копия самого Чао. Лика во все глаза смотрела на симпатичную пандареншу, держащую в руках полотенце. Она, действительно, была очень похожа на Чао, только формы ее были более округлые и плавные, а глаз — более выразительными, с большими пушистыми ресницами. Образ дополнял белый фартук, разрисованный бамбуковыми листьями.

— Привет! — сказала она, улыбаясь. — Так это ты та самая новая стажёрка? А я-то думала, это Чао!

С этими словами она подошла и протянула Лике полотенце. — Возьми чистое! Я как-раз собиралась менять…

— Спасибо, — вежливо поблагодарила Лика, беря в руки пахнущий свежестью кусок льняной ткани.

— Меня зовут Мирта, — пандаренка улыбнулась, и на её пушистых щеках появились ямочки. — Вообще-то, моё полное имя звучит иначе, но здесь все зовут меня так, для удобства.

— Здесь? — переспросила Лика.

— В Буреграде, — пояснила Мирта. — Я приехала сюда не так давно — всего два года назад.

— Аа… — Лику распирало любопытство задать ей целую кучу вопросов, но она боялась выглядеть бестактной.

Наверное, это было слишком заметно, потому что Мирта рассмеялась.

— Чао — мой двоюродный брат, он здесь уже давно, помогает брату Склифу. А мне всегда хотелось посмотреть Большой Мир, и когда Чао написал про свою работу и про приют, я решила тоже попробовать найти себя здесь. Меня, конечно, отговаривали, но, видимо, дух странствий у нашей семьи в крови. Вот и брат Склиф говорит…

— Ой! — пискнула Лика, внезапно вспомнившая слова Чао. — Он ведь меня ждёт! Брат Склиф! Уже пять минут точно!

— Пять минут! — Мирта снова рассмеялась. — Ну, за это он тебя точно не съест!

В глубине души Лика не так уж была в этом уверена, но беззаботность и добродушный настрой пандаренки передались и ей тоже.

— А… как мне пройти в его кабинет? — спросила она.

— А, так ты же еще у нас тут ничего не знаешь, — спохватилась Мирта.

«Хоть кто-то об этом подумал!» — мысленно поблагодарила её Лика.

— Смотри, всё просто. Вон та дверь, что справа от входа, ведет в палаты, там у нас лежат больные (когда они есть). А дверь слева — в диспетчерскую, комнаты отдыха, склад и кабинет брата Склифа. Он в самом конце!

И она подбадривающе улыбнулась Лике.

— Спасибо, Мирта! — искренне поблагодарила Лика, всё больше проникаясь симпатией к этой пушистой и добродушной пандаренке. — Я тогда побегу…

— Конечно, милая! У нас еще будет время поболтать! — кивнула Мирта.

… и не бойся брата Склифа, он совсем не кусается! — донеслось гномке вслед.

Коридор был достаточно длинный, справа и слева на всем его протяжении располагались какие-то двери, но Лика торопилась и успела только заметить через приоткрытую слева дверь в комнату, выходившую окнами во внутренний дворик, огромный кристалл, полыхающий фиолетовым огнём, и издававший негромкое ровное гудение.

Она мимолетно задалась на бегу вопросом, что бы это могло быть, но решила, что выяснит это позже.

Последняя дверь в конце коридора была расположена справа. Сбитая из грубо отесанных досок и снабженная массивной медной ручкой, она вполне соответствовала, по мнению Лики, образу хозяина кабинета.

Вдохнув и выдохнув несколько раз, Лика набралась храбрости и робко постучала.

Ответом было рычание, донесшееся из-за двери, при звуке которого у неё моментально вспотели ладони. Ругая себя за трусость, она, зажмурившись, нажала ручку и толкнула дверь.

Брат Склиф возлежал в огромном кожаном кресле черного цвета, закинув ноги на стол.

Точнее, лапы.

Он снова был в своем волчьем облике, на этот раз в серой, бесформенной тунике, вроде тех, что были распространены среди братьев ордена Света.

В огромных покрытых шерстью лапах он держал газету, внушительных размеров челюсти сжимали трубку с длинным мундштуком, из которой вился слабый дымок.

Кроме того, он был в очках с непомерно толстыми линзами.

Массивный стол, возвышавшийся перед Ликой был завален бумагами и свитками; отдельно высилась пачка газет, сверху которых лежали «Буреградские ведомости».

Вдоль стен располагались шкафы, полки которых были заставлены всякой всячиной, включающей коллекцию трубок, статуэтки из разных материалов, шахматную доску, несколько моделей часов, кубки причудливых форм и еще какие-то непонятные устройства.

Отдельный стеллаж занимали книги, названия которых на корешках Лика не успела рассмотреть, так как брат Склиф отложил газету (она успела заметить сетку кроссворда) и уставился на неё в упор.

— Что, уже не так сильно боишься воргенов? — поинтересовался он.

— Эмм… — выдавила Лика, отчаянно пытаясь придумать хоть какой-то вменяемый ответ.

— Да расслабься уже, — махнул трубкой ворген, — твоё сердце так стучит, что тебя было слышно еще из холла, задолго до вашего разговора с Миртой. Но запах страха всё же значительно слабее, чем в прошлый раз, когда у нас состоялась незабываемая встреча на кухне. Ты привыкнешь. И это, кстати, в твоих же интересах, так как менять каждый раз облик ради твоего бесценного душевного равновесия в мои планы не входит и не входило. Терпеть не могу дурацких условностей…

Лика гадала про себя, откуда он мог слышать, как она разговаривала с Миртой, учитывая, что разговор проходил за двумя закрытыми дверями на другом конце коридора.

Видимо, это было написано у неё на лице, потому что брат Склиф усмехнулся (точнее было бы сказать — хищно оскалился).

— Органы чувств волчьего облика значительно отличаются от человеческого, — пояснил он, — это одна из причин, по которой я предпочитаю именно его. Рецепторная чувствительность кардинально меняется, — прибавил он, затянувшись дымом. — Вот только к чтению, к сожалению, глаз волка приспособлен значительно хуже… Ты любишь читать, дитя?

— Люблю! — пискнула Лика, — я перечитала все книги дома, и еще целую кучу из гномбургской библиотеки, и теперь вот здесь, в Соборе. Отец Оккам даже обещал дать мне послушание в Североземском Аббатстве…

— Ну, про твои успехи на поприще выполнения послушаний я наслышан, — фыркнул ворген.

Лика покраснела.

— Как тебе наши двое из ларца?

— Нуу, — Лика замялась, — я немного по-другому представляла себе практику…

Брат Склиф собирался что-то сказать, как вдруг замер, его ноздри хищно раздулись и задрожали.

Он разом подобрался и, миг спустя, оказался на задних лапах, шерсть на его загривке стала дыбом, глаза засверкали зелёным огнём.

Лика, только было начавшая успокаиваться, похолодела внутри. Разительная перемена, произошедшая с воргеном, мгновенно вызвала в её уме вереницу ярких образов из страшилок, которыми в детстве пугали маленьких гномов, про страшных кровожадных оборотней, глотавших детей живьём. Кажется, на этот раз именно к этому все и шло.

— АГРРРРХ! — прорычал ворген, дико вращая глазами, и с его клыков упали несколько капель тягучей слюны. Он судорожно втягивал воздух и, казалось, впадал от этого в еще большее исступление.

— АГРРРХ! Судорога пробежала по его морде, тело напряглось словно пружина, передние лапы вспучились бугристыми мускулами, так, что шерсть на них стала почти незаметной, и стала видна змеистая сеть вздувшихся вен.

— БОРРРЩ!

С этим последним воплем, уже гораздо больше близкому к человеческому крику, чем звериному рычанию, черты его звериного обличья окончательно растворились и, секунду спустя, перед Ликой стоял брат Склиф в своем человеческом образе, босиком, впившийся ладонями в столешницу, прикушенной губой и страдальческим выражением лица.

— Прости, сестра, — выдохнул он, вытирая лоб рукавом, — к сожалению, некоторые базовые инстинкты чрезвычайно сильны, а когда у тебя две формы жизнедеятельности, бороться с ними бывает порой чрезвычайно затруднительно…

— Так вы… Вы… — пролепетала Лика.

— Что? Ах нет, дитя, разумеется, я могу себя контролировать… В чем-то. Но аромат готовящегося борща — это выше моих сил, увы… И, предвидя твой вопрос, могу уверить, что запах сырого мяса или боящихся гномок отнюдь не вызывает во мне подобных эмоций, — прибавил он, усмехнувшись.

В это время откуда-то из коридора раздался уже знакомый Лике громкий писк. Брат Склиф раздраженно нахмурился, натягивая сапоги.

— Так и знал… — пробормотал он. — Пошли! — бросил он Лике на ходу.

Писк доносился из той самой комнаты, в которой Лика видела фиолетовый кристалл.

Только сейчас он полыхал ярко-алым цветом и издавал пронзительный прерывистый звук, от которого начинали зудеть зубы и ломить виски.

— Двое из ларца, код — алый, ремесленный квартал! — рявкнул брат Склиф, вглядываясь в кристалл, и тут же проворчал: — А, проклятье Элуны!

— Что случилось? — пискнула было Лика, но ворген, не слушая её, уже несся по коридору. Она едва поспевала за ним.

— Чао! — рявкнул брат Склиф, выскочив во двор.

— Я не сплю! — моментально отозвался пандарен, выглядывая из-за телеги, — потихоньку продвигается, шеф! Скоро Атуин будет на ходу!

— К Саргерасу твоё «скоро»! У нас массовая драка в ремесленном квартале! Живо седлай что угодно и мчи туда что есть духу — братья уехали в Гольденшир, я не могу до них добраться!

Чао растерянно заморгал, но, без лишних слов потрусил к одному из чопперов, припаркованному у стены.

— И послушницу с собой возьми! — прорычал брат Склиф ему вслед, кивая Лике головой в сторону пандарена.

Лика, хотя и ничего не понимала, тоже не заставила себя ждать и опрометью кинулась к чопперу, запрыгнув на сиденье позади Чао, уже заводившего мотор. Чоппер затарахтел, рванулся с места и в этом шуме потонули слова брата Склифа, что-то кричавшему им вслед.

Лика зажмурившись, крепко держалась за пандарена, обхватив его, насколько это было возможно, руками. Чоппер подскакивал на камнях мостовой, лавируя на скорости между повозками, прохожими и деревьями. Чуть приоткрыв глаза, она едва успевала замечать проносящиеся мимо неё фасады домов, после чего Чао делал очередной резкий поворот и сердце уносилось куда-то вниз, а она снова зажмуривалась. Они пересекли мостик через канал и погрузились в облако густого смога, стоящего над Ремесленным Кварталом, после чего Чао несколько сбавил обороты. Узкие улочки, переулки, вывески мастерских. Наконец, они выехали на просторную площадь, где пандарен, наконец, затормозил.

Здесь было относительно больше света, однако, именно тут были расположены кузни и плавильни, служившие основным источником дыма, словно пеленой покрывавшего квартал.

Где-то неподалеку отсюда находился вокзал, с которого началось знакомство Лики с городом.

Однако сейчас эти места ничем не напоминали ту идиллическую картину, которая так радовала её в день прибытия.

В самом центре площади кипела ожесточенная потасовка. Чао остановился на расстоянии броска камня от эпицентра событий. Несколько дюжих дворфов в ремесленных фартуках, вооруженные кузнечными молотам, кувалдами, клещами и кирками оборонялись от атакующих их примерно дюжины гномов. Гномы были вооружены менее профессионально, но более изобретательно. В их арсенал входили куски шпал, металлические прутья (по всей видимости, выломанные из каких-то оград) цепи, палки, а кое-где мелькали гнутые рессоры от чоппера.

Двое дворфов валялись на земле, не подавая признаков жизни, на них никто не обращал внимания. Помимо сражающихся группировок, у входов в здания теснились зеваки, с любопытством глазевшие на побоище и издававшие подбадривающие крики.

Лика с ужасом наблюдала, как особо рьяный гном, невысокий даже по меркам ее народа, по-видимому, верховодивший своими соратниками, отчаянно вереща и раскручивая при этом цепь, осыпал градом ударов пятящегося от него дворфа с рассеченной скулой, тяжело размахивавшего молотом.

— Чао… — начала было она, повернувшись к пандарену, и осеклась в изумлении.

Заглушив мотор, медведь успел расстелить рядом с чоппером на мостовой циновку, и сейчас, устроившись на ней, мирно посапывал в тени дома, прислонившись к стене спиной.

— Чао! — воскликнула она, не веря своим глазам.

— А? — пандарен встрепенулся и приоткрыл один глаз. — Все в порядке, не беспокойся девочка — они от нас на безопасном расстоянии, и, к тому же, недавно начали, так что у нас есть еще достаточно времени до прибытия стражи…

— Но… Ведь там драка! Они же могут поубивать друг друга! Уже есть раненые, мы должны что-то сделать!

— Хмм… Пандарен приоткрыл второй глаз. — Видишь ли, этим ребятам необходимо выпустить пар, и, боюсь, увещеваниями мы сейчас немногого добьёмся. С другой стороны, если кому-то из них взбредет в голову что мы пытаемся им помешать, я не поручусь за последствия… А с пробитым черепом я буду очень плохим водителем, а это, несомненно, расстроит брата Склифа.

— Но… как же… — Лика с досады топнула ногой. — Неужели мы вот так просто будем стоять тут и наблюдать, как эти ненормальные поубивают друг-друга?

— Лично я предпочитаю сидеть, а еще лучше — лежать, — рассудительно заметил пандарен. — Стражу уже вызвали, так что очень скоро тебе будет чем заняться.

И, действительно, будто в подтверждение его слов, раздался свисток, и из-за угла дома с противоположной стороны площади показался отряд стражников.

В ответ на него прозвучал еще один свист, более залихватский и пронзительный.

Гномы бросились врассыпную, побросав орудия борьбы. Двое дворфов погнались за ними, остальные, остались стоять на месте, тяжело дыша и отдуваясь.

Лика, не выдержав, уже бежала к ним, а точнее, к тем двум дворфам, по прежнему лежавшим неподвижно.

Вернее, уже к троим — дворф, подвергнувшийся атакам коротышки, тоже лежал на земле, схватившись за голову руками. Пальцы и волосы покрывали потеки крови.

Лика подскочила к нему, и на какой-то миг почувствовала тошноту. Она никогда не видела столько крови на живом существе. Дворф застонал и отнял руку от лица, опёрся ею о землю и попытался приподняться, но со стоном рухнул. Лика уже готова была склониться над ним, когда чья то рука в металлической перчатке бесцеремонно ухватила её за шиворот и рывком подняла вверх.

— Ой… — только и успела она выговорить, оказавшись в воздухе. Ворот платья впился ей в горло, она буквально задыхалась, в глазах начинало темнеть. Она изловчилась ухватиться за державшую её руку и одновременно постаралась лягнуть нападавшего. Нога ударилась о что-то твердое и звенящее.

— Ах ты, пакость мелкая! — прогудел чей-то голос.

В следующий миг хватка ослабла, она снова оказалась на ногах. Рядом с ней стоял здоровенный верзила-стражник в кирасе и с алебардой в руке, под стать ему самому, мрачно уставившийся на неё из прорези шлема.

— … наша сестра, проходящая практический курс… — донеслось до неё. Чуть повернув голову, Лика увидела Чао, что-то втолковывающего офицеру стражи, который хмурясь, глядел на неё.

— Следить надо за своими сестрами, господин медведь! — резко отрубил он. — Мои люди видели, как бритоголовые недомерки нападали на ремесленников, и получили ясный приказ задержать бандитов. Вам надлежало дождаться окончания зачистки и только после этого приступать к своим обязанностям. Стража могла бы применить куда более жесткие меры, особенно после того, как эта ваша сестра пыталась ударить ногой представителя власти… Забирайте свою помощницу и можете начинать.

С этими словами он отрывисто кивнул и двинулся в стороны группы дворфов, которых уже обступила толпа.

Чао потер лапой нос и последовал за ним. Лика, покрасневшая и разозлившаяся, присоединилась к нему.