Помоги проекту - поделись книгой:
Фрэнкел уже ждал его на улице, и Ливонас поспешил к выходу. Гас был прав. Многое здесь изменилось со времени его отъезда, в том числе и сам Гас.
Почти у самых дверей он обратил внимание на молодую женщину, о чем-то спорившую с дежурным полицейским. Бежевое креповое платье плотно облегало ее фигуру, и Ливонас невольно задержал на ней взгляд. Густые рыжие волосы почти закрывали ей лицо, но Ливонас все же определил, что ей не более двадцати пяти лет.
— Я опаздываю, черт побери! Говорю же вам, что меня ждут! — раздраженно говорила девушка низким голосом.
Охранник с таким усердием выполнял свои обязанности, что его даже прошиб пот.
— Извините, мадам, вам надлежит пройти через детектор, кроме того, необходимо проверить на детекторе и содержимое вашей сумочки. Правила касаются всех без исключения.
Девушка заметила, что за ней наблюдает Ливонас, и беспомощно пожала плечами. Ливонас сообразил, что она хотела от него, и подошел к ней. Девушка передала ему сумочку и быстро направилась к детектору.
— Теперь довольны? Хотите, чтобы я еще раз прошла?
Она вывернула наизнанку карманы замшевого пальто, которое держала в руках.
— Видели? Оружия нет.
Полицейский остался непреклонен и закрыл собой проход.
— Мадам, я…
Ливонас шагнул вперед.
— Она с нами.
Он показал свой пропуск в Белый дом так, чтобы охранник смог разглядеть на нем штамп «Секретная служба».
— Извините, сэр. Дело в том, что нам приказано проверять все свертки и сумки.
— Все в порядке, господин офицер.
Ливонас взял девушку под руку и провел ее в вестибюль. Вблизи она выглядела еще симпатичнее, а веснушки, проступавшие на ее носике, лишь добавляли ей озорства.
— Вы действительно из секретной службы? — поинтересовалась она.
— Нет, это только пропуск, а не удостоверение.
Эндрю вернул ей сумочку.
— Что в ней?
— Немного кокаина.
Она пожала ему руку.
— Очень мило с вашей стороны. Так, кто же вы в самом деле?
— Административный помощник вице-президента Уитмена.
Девушка ему кого-то напоминала, но кого именно, он не помнил.
— А вы сами кто?
— Я с губернатором.
Оглянувшись, она заметила Де Янга у одной из колонн и помахала ему рукой.
Ливонас неуверенно улыбнулся.
— А чем вы занимаетесь?
— Сплю с ним, миленький.
Девушка приподнялась на цыпочках и поцеловала Ливонаса в губы.
— Большое спасибо, — подмигнув, сказала она и направилась к Де Янгу.
Фрэнкел все еще ждал его на улице. Ливонас спросил:
— Послушай, Гас, не темни, что это за подружка у губернатора?
— Сэлли Крафт, звезда рока. В прошлом месяце ее фото было на обложке «Тайм», а шесть ее песен в списке сорока лучших.
Ливонас оглянулся. Де Янг обнимал девушку, его рука привычно лежала на ее бедре чуть ниже талии. Ливонас не очень интересовался звездами рока, но о Сэлли Крафт он слышал.
— Не знаю, как ему это удается, — ухмыльнулся Фрэнкел, — но вокруг него всегда вертится какая-нибудь юная девица.
Ливонас надел пальто.
— Сэлли и губернатор… По-моему, попахивает скандалом.
— Нисколько, во всяком случае не в этом штате. Мне кажется, многие втайне даже гордятся Де Янгом. Настоящий мужик.
— А как насчет миссис Де Янг? Она тоже считает его настоящим мужиком?
— Сэлли никогда не ездит в Сакраменто. Де Янг свил себе любовное гнездышко в Невада-Сити.
Ливонас спустился по ступенькам и огляделся. Зимнее солнце пробивалось сквозь утренний туман, и под его лучами город казался каким-то сказочным. И все же он не скучал по здешним шикарным машинам, сногсшибательным секретаршам из делового района и укромным ресторанчикам. Как и большинство городов, где Эндрю недавно довелось побывать, Сан-Франциско, как он ощущал, постепенно впадает в застой. Движение затухало, деловая активность падала, люди маялись оттого, что им нечем было заняться.
«Прошло почти два года со времени этой заварухи», — с горечью подумал Ливонас.
Все началось тогда с захвата мусульманскими фанатиками американского посольства и двадцати трех заложников в одной из столиц арабских стран. Пентагон сразу же стал настаивать на том, чтобы сбросить ядерную бомбу малой мощности в пустыне неподалеку от столицы и тем самым «продемонстрировать», что произойдет, если заложники не будут немедленно освобождены.
Президент Масси четыре раза менял решение между двумя и пятью часами ночи. Наконец, несмотря на возражения Уитмена и государственного секретаря Эла Рейнольдса, он отдал приказание на проведение операции. Атомная бомба был сброшена неподалеку от военного аэродрома. Ситуация усугубилась тем, что изменилось направление ветра и радиоактивные осадки выпали не в пустыне, а в самой столице.
Не прошло и часа, как толпа взяла штурмом посольство, расправившись как с заложниками, так и с захватившими их фанатиками. На следующий день волна протеста прокатилась по всем арабским странам, и на поставки сырой нефти в Соединенные Штаты было наложено полное эмбарго. С тех пор дела с поставками нефти шли все хуже и хуже.
Производство синтетического горючего в стране не могло еще компенсировать нехватку нефти, и, как понял Ливонас в результате этой поездки, такое положение сохранится еще в течение двух, а то и трех лет. А это означало, что худшее еще впереди. Он бы с удовольствием уступил кому-либо другому право доложить обо всем этом Уитмену.
— Как, интересно, будет выглядеть Сан-Франциско через пару лет? Или хотя бы через месяц?
Голос Фрэнкела прервал его размышления.
— Ты не хотел бы заглянуть в «М и М»?
Гас вопросительно посмотрел на Эндрю.
Когда Ливонас работал в «Икземинер», они почти каждый день обедали в «М и М». Он даже ощутил вкус польских сосисок.
— Идет.
14 ДЕКАБРЯ, ПОНЕДЕЛЬНИК, 11 часов 45 минут по вашингтонскому времени.
Стивен Харт напряженно вслушивался в то, о чем говорил Джерри Вагонер. Ему казалось, что Джерри нарочно говорит так тихо, чтобы он ничего не расслышал. Но он, Харт, постарается не пропустить ни одного слова, ведь этот подонок донимает Харта с того самого момента, как губернатор Де Янг поручил Вагонеру реорганизовать калифорнийскую делегацию на конституционном съезде.
Конечно, издеваться над новичком в политике проще, чем над коллегой-делегатом, но почему Вагонер выбрал именно его? Разве не он, Стивен Харт, первым создал студенческий комитет «Де Янга — в губернаторы», когда еще учился в Южнокалифорнийском университете? И не его ли родители весьма щедро финансировали избирательную кампанию Де Янга?
Харт поежился от холода. Уже приближалось время обеда, а эти федералисты все еще не включили отопление в огромном зале Пенсионного фонда, где проходили заседания съезда. Харт приставил ладонь к уху, чтобы лучше слышать Вагонера.
— Ты все понял, Стив? — с ухмылкой обратился к нему Вагонер.
— Что именно, Джерри?
Он придвинулся ближе, скрывая замешательство. Раньше его приглашали на все совещания руководства делегации, но после приезда Вагонера он фактически превратился в посыльного.
— Осланд, который возглавляет делегацию Монтаны[2], выдвинет предложение о переизбрании президиума съезда. Если нам удастся заполучить пять голосов от Вермонта[3], то это предложение пройдет. Я постараюсь сегодня же встретиться с вермонтской делегацией.
Харт кивнул и повернулся лицом к сцене, откуда по микрофону громко объявили:
— Мы рады приветствовать сводный студенческий оркестр Род-Айленда.
На сцене появились оркестранты в голубых расшитых золотом костюмах и, энергично маршируя, стали спускаться в зал по центральному проходу, усыпанному обертками от конфет и смятыми бумажными стаканчиками.
«Здесь многое изменилось», — подумал Харт, наблюдая за тем, как оркестр маршировал между почти пустыми рядами складных металлических стульев.
Уже несколько месяцев съезд топтался на месте. Пресса потеряла к нему всякий интерес. Конгресс настолько сократил ассигнования, что их не хватало даже на уборку зала заседаний. Гирлянды, свисавшие с балконов, покрылись пылью и кое-где порвались; огромные плакаты с портретами бывших президентов были сплошь в подтеках.
«Полный упадок», — отметил про себя Харт, прислушиваясь к тому, о чем говорили на совещании.
Мэйбл Свит, полная, средних лет делегатка из Пасадены, о чем-то спорила с Вагонером:
— Я по-прежнему считаю, что мы им слишком много предлагаем, — говорила она. — Я просто не понимаю, с какой это стати кто-то станет возражать против того, чтобы западные штаты председательствовали на съезде в последнюю декаду декабря. В конце концов Восток…
Вагонер выдавил из себя улыбку.
— Мэйбл, поверь мне. Если у нас это получится, то за мной ужин в «Хей-Адамсе»[4].
«Хотя Вагонер и подлец, ему все же надо отдать должное», — подумал Харт. Джерри внешне привлекателен, умен, опрятен, не позволяет себе полнеть из-за сидячей работы. Как-то раз зимой Харт видел, как Вагонер в сильный мороз трусцой бегал по Моллу[5]. Джерри нравится повелевать людьми. Возможно, это качество и было кстати, когда в свои тридцать с небольшим лет он работал агентом по рекламе в Беверли-Хиллз[6]. Однако сейчас, возглавляя делегацию Калифорнии на съезде, он явно злоупотреблял властью.
К тому же Вагонер был еще весьма деятельным человеком. Сразу же по приезде из Сакраменто он стал заводить досье на делегатов съезда — и не только на калифорнийцев, — закладывая информацию в компьютер.
Джерри знал, что Мэйбл питает пристрастие не только к ярким цветастым платьям, но и к шикарным ресторанам.
Когда аргументы Мэйбл иссякли, Харт тоже решил задать вопрос:
— А почему такое значение придается декабрю, Джерри?
Возможно, приближенные Вагонера и знали, что должно было произойти, но Харту ничего об этом не было известно. Не для того провел он на съезде шесть месяцев, чтобы пребывать в неведении тогда, когда события стали стремительно разворачиваться. С того момента как Вагонер взял все в свои руки, его, Харта, оттеснили в сторону. Б
Вагонер осуждающе посмотрел на Харта, вынул из кармана деньги и попросил:
— Принеси-ка мне сандвич и кока-колу, Стив. Потом я все тебе объясню.
Харт почувствовал, как вспыхнуло его лицо. Вагонер всячески изощрялся, лишь бы унизить его.
— Хорошо, Джерри, я сейчас, — пробормотал он и стал пробираться по проходу, со злостью обходя небольшие группки делегатов съезда, обменивавшихся информацией, обсуждавших итоги голосования или просто договаривавшихся, куда пойти перекусить.
«Следует отказаться от этой работы» — думал он. — Мне ничего здесь не светит, пока всем верховодит Вагонер».
Харт остановился перед выходом и еще раз оглянулся на зал заседаний: на трибуне делегат от Аризоны рассуждал о плачевной судьбе западных штатов и злоупотреблениях федерального правительства.
Совещание делегации Калифорнии закончилось, и его участники разбрелись по всему залу — Вагонер таким образом хотел завербовать достаточное количество сторонников при голосовании предложения о переизбрании президиума.
Харт направился в комнату калифорнийской делегации, чтобы забрать свою куртку. В Вашингтоне в это время года было промозгло. Утром после холодного дождя выпал первый снег, и сырой воздух пронизывал насквозь.
Рей Гриффин, старший секретарь делегации, работал на ксероксе в накинутом пальто.
— Побудь в конторе, Стив, пока я сбегаю перекусить.
— Не могу. Вагонер попросил принести ему сандвич из ресторана.
— Черт побери. Ты ведь еще мой должник за вчерашнее.
Гриффин задержался в дверях.
— Кстати, Стив. Джерри попросил меня передать всему обслуживающему персоналу, что они не будут иметь доступа к досье и шкафам с корреспонденцией, а вводить их в курс дела будут по мере необходимости.
По начальственному тону Гриффина Харт понял, что тот попал в круг «приближенных».
— Как я понял, мне не следует совать свой нос туда, куда не надо.
— Ты понял все правильно.
С этими словами Гриффин вышел из комнаты.
Харт подумал, что Гриффин стал подражать Джерри не только в манере говорить, но и в манере одеваться. Он постепенно становился игрушкой в его руках.
Стив налил себе чашечку кофе из автомата, стоявшего в углу комнаты, на минуту задержался перед телевизором, чтобы посмотреть на происходившее в зале заседаний, затем подошел к доске информации. Кто-то прилепил на доску сенсационную вырезку из газеты о воздействии испытаний ядерного оружия на население, проживающее в радиусе ста миль от полигона в штате Невада. Согласно статье, уровень детской смертности составлял там двадцать восемь человек на каждую тысячу новорожденных, а основной причиной смерти жителей в возрасте до тридцати пяти лет являлась лейкемия.
Поделиться книгой: