Помоги проекту - поделись книгой:
Фрэнк Робинсон
Джон Левин
Американский рубикон
ОСТАНОВИТЬСЯ ПЕРЕД РУБИКОНОМ
Жизнь Соединенных Штатов Америки, особенно в наши дни, не без основания привлекает к себе пристальное внимание международной общественности, в том числе зрителей и читателей во многих странах мира. Империалистические средства массовой дезинформации при помощи мощного пропагандистского аппарата, работающего в небывало широком спектре воздействия — от выпуска ярко-красочных комиксов до прямой трансконтинентальной телетрансляции по спутниковой связи, — тщатся явить миру образ преуспевающей западной «демократии», будто бы знающей ответы на все вопросы, которые волнуют современное человечество. Не без содействия со стороны Центрального разведывательного управления и, конечно, при любезном посредничестве Информационного агентства США (ЮСИА) к прославлению американского образа жизни привлекается немало борзописцев, в том числе диссидентов, подвизающихся в литературных закоулках «свободного мира».
В отстаивании «духовных ценностей» цитадели империализма основную, идеологическую нагрузку несут, естественно, сами американские авторы. Многие из них трудятся в поте лица на конвейере по производству пресловутых «бестселлеров». В условиях буржуазной цивилизации имеет шансы на коммерческий успех лишь та книга, которая успешно продает сама себя. Трудно, подчас просто невозможно голосу правды и совести пробиться сквозь плотный заслон рекламной книжной продукции.
Роман Фрэнка Робинсона и Джона Левина «Американский рубикон» принадлежит к числу немногих произведений тех современных американских писателей, кто пытается взглянуть на Соединенные Штаты Америки не через розовые очки заведомого приукрашательства. В равной степени авторам не откажешь и в другом свойстве — присущей им гражданственности, чувстве патриотизма, желании видеть свою страну подлинным пионером прогресса, блюстителем идеалов, положенных в свое время в основу Конституции США. Беспристрастность и объективность — таковы критерии, которыми стремятся руководствоваться в данном произведении Ф. Робинсон и Дж. Левин.
Фабула романа сама по себе необычна. На первый взгляд даже кажется, что речь идет о чем-то среднем между книгой из области футурологии и приключенческим романом на злобу дня. Глубокий, непреодолимый раскол американского общества изображен как антагонизм постепенно возникавших противоречий в федеративном устройстве США — между разбогатевшим Западом и быстро теряющим свою экономическую значимость Востоком. Президентская власть, исходящая из Вашингтона, вызывает нарастающее сопротивление калифорнийской и техасской олигархии. Приходит час, когда противостояние двух центров силы обостряется до предела. Наступает момент «великого расхождения» (именно так звучит название романа в оригинале). Ранее преуспевавшая Америка, оплот и надежда мировой буржуазии, оказывается на пороге подлинной катастрофы. Еще один миг и волны страстей человеческих, гонимые навстречу друг другу Тихим и Атлантическим океанами, вот-вот сомкнутся над бывшим североамериканским континентом и в гигантском водовороте найдут бесславный конец имперские амбиции Белого дома.
Повествование о мощи и бессилии империалистической Америки — лейтмотив романа. По замыслу авторов (не так уж далекому от реальной действительности), Соединенные Штаты Америки попадают в весьма затруднительное положение, так как теряют все основные источники привозной, прежде всего арабской, нефти. Причиной такой бедственной ситуации являются не козни Москвы или происки мифических международных террористов. Просто-напросто пентагоновская военщина много лет спустя после Хиросимы и Нагасаки решила еще раз проверить в реальном все уничтожающем действии ядерный заряд, в результате чего огромный гриб атомного взрыва вырастает в самом центре густонаселенного района Среднего Востока. Гнев и ненависть арабского мира, возмущение и презрение большинства людей земли явились закономерной реакцией на крупномасштабную авантюру заокеанских поджигателей войны.
Холод и мрак становятся неотступными спутниками американских городов. В борьбе за самовыживание верх одерживает насилие — толпы доведенных до крайности жителей приступом берут бензовозы, штурмуют нефтеперегонные заводы. День ото дня растет в этой обстановке политический вес беспринципного авантюриста губернатора Калифорнии Де Янга. С помощью традиционных парламентских средств — созыва конституционного съезда — и одновременно попирая все устои буржуазной демократии (в дело вступают наемные банды), он на первых порах успешно расшатывает фундамент государственной власти. И немудрено — ведь его соперником является слабый и недалекий в предвидении развития событий глава Белого дома президент Масси, последние силы которого к тому же подтачивает пристрастие к крепким напиткам.
Ситуации, придуманные Ф. Робинсоном и Дж. Левиным, выглядят особенно зловеще на фоне серии обычных и типичных для американской действительности приемов в борьбе за влияние. После зверских истязаний гибнет начинающий общественный деятель молодой американец Стивен Харт. Последний раз дышит воздухом сан-францисского залива сторож нефтеочистительного завода Швартинг — автоматная очередь янговского штурмовика прорезает его грудь. Из окна редакции газеты гангстеры выбрасывают журналиста Гаса Фрэнкела, проникнувшего в тайну политического заговора калифорнийской клики. Этот перечень злодеяний в романе можно было бы продолжить — Де Янг идет к власти буквально по трупам.
Взыскательного читателя не удивишь и тем более не порадуешь описанием жестокостей американского бытия. Важно другое — авторы романа «Американский рубикон» убедительно показывают обычно не всегда заметную взаимосвязь между злом для внутреннего потребления и бесчеловечностью США в обеспечении своих корыстных интересов на международной арене.
«Оптимальное решение состоит в быстром и точном ударе с захватом Объединенных Арабских Эмиратов, Катара и части Омана, а также входов в Персидский и Оманский заливы. После захвата этих районов мы сможем расширить зону нашего влияния над побережьем заливов». Именно так представляет себе главный военный советник президента генерал Радд тотальное решение проблемы энергетического кризиса. В ответ на саркастическое замечание, что население названных стран может «не согласиться с этим планом», пентагоновский босс без смущения парирует: это не повлияет на ситуацию, все три страны легко могут быть захвачены с моря, ведь в них проживает
Мышление стратегов горячей войны в равной мере примитивно и опасно. Вторжение США на Гренаду наглядно показало — волчьи повадки американской военщины знают только одну преграду: силу отпора. Так и в романе — президент Масси уклоняется от принятия плана военных, опасаясь весьма неприятных для США последствий от акта неприкрытой агрессии мировой державы в одном из взрывоопасных районов мира.
Создается, казалось бы, безвыходное положение. Де Янг идет на крайнее — послушные Западным Штатам Америки (так уже именуется созданная федерация) войска развязывают братоубийственный конфликт. Невольно чувствуешь себя перенесенным во времена гражданской войны между Севером и Югом. Благоразумие в конечном счете торжествует: вице-президент Уитмен берет на себя исполнительную власть с чрезвычайными полномочиями. На сей раз двухсотлетние традиции американского парламентаризма выдержали напор неофашизма. Вопрос только в том — удастся ли это сделать при следующем подобном обострении внутренней обстановки в стране. Но… счастливый конец, «хэппи энд», известный по многим целлулоидным лентам калифорнийского Голливуда, венчает дело.
Отдельные разделы романа обращены непосредственно к читающему гражданину США. «Камо грядеши, Америка!» — как бы восклицают Ф. Робинсон и Дж. Левин. В зеркальном отражении сцен авантюрного политиканства, прямого насилия над волеизъявлением населения, безумия толстосумов средний американец не без труда разглядит явные пороки общества «желтого дьявола». Автоматизм мышления и действий политических роботов, занимающих важные посты в американской администрации, неминуемо ведет к потере главных человеческих качеств, подлинному вырождению личности. Именно об этом тревожатся авторы романа. Остановиться перед рубиконом, пока не поздно — эта мысль проходит путеводной канвой через всю книгу.
15 ДЕКАБРЯ, ВТОРНИК, 10 часов 00 минут по тихоокеанскому времени.
— Ходят слухи, что Де Янг сегодня утром объявит о выдвижении своей кандидатуры в президенты, — заметил Гас Фрэнкел.
Эндрю Ливонас из окна машины разглядывал велосипеды, мопеды и мотоциклы, которые в основном составляли утренний поток транспорта на Маркет-стрит. Когда он последний раз приезжал в Сан-Франциско, улицы были забиты «фордами», «шевроле», «хондами»; сегодня утром автомобилей почти не было видно. Проблемы с горючим начались еще в прошлом году, после объявления арабскими странами нового эмбарго на поставки нефти. Сейчас же положение стало настолько серьезным, что большинство владельцев практически перестали пользоваться машинами.
«Интересно, сможет ли Уитмен добиться увеличения нефтепоставок из Индонезии, — подумал Ливонас. — Возможно, вице-президенту и удастся достичь соглашения, чего не смогли сделать менее высокопоставленные посланники».
Эндрю почувствовал, что Гас ждет от него ответа.
— Умышленная утечка информации из его собственного секретариата?
— Угадал, — ответил Гас. — Один из наших журналистов, некто Гарбер, пронюхал об этом.
Если не считать резкого снижения интенсивности уличного движения, то Сан-Франциско в целом почти не изменился. Силуэт города остался прежним: за последние годы не было построено ни одного нового небоскреба, впрочем, их везде перестали строить. На улицах стало больше свободных художников, и теперь Пауэл и Маркет-стрит напоминали восточный базар. Ливонас невольно припомнил последние статистические данные департамента труда о положении с безработицей. Она достигла двадцати трех процентов, да и эта цифра наверняка была занижена.
— Ты ждешь, чтобы я высказался по этому поводу? — поинтересовался Ливонас.
Фрэнкел пожал плечами.
— Я же вижу, что тебе не терпится съязвить на этот счет.
Ливонас старался не обращать внимания на резкий тон Фрэнкела. Даже Гас причислял его теперь к стану неприятеля, поскольку он был помощником Уитмена. С подобной реакцией Эндрю сталкивался на Западе везде. Стоило упомянуть, что ты работаешь на федеральное правительство, как к тебе сразу начинали относиться враждебно, даже друзья от тебя отворачивались. Ну, а за Гаса было просто обидно. Гас был его давнишним приятелем, одно время они вместе снимали охотничий домик за городом.
— Может быть, чуть позже, после пресс-конференции.
Однако Фрэнкел никак не мог успокоиться.
— Ты по-прежнему считаешь Де Янга негодяем?
Ливонас, прищурившись, смотрел, как солнечные лучи пробивались в разрывах между небоскребами. Винсент Де Янг… Он закрыл глаза и представил себе улыбающееся лицо Де Янга, потом мертвое лицо Гарри Палмера с мокрыми волосами, спадающими на лоб. К горлу подступил комок. Прошло десять лет с тех пор, как доведенный до отчаяния Гарри покончил жизнь самоубийством, бросившись с моста. Десять лет, один месяц и восемь дней.
— Знаешь, Энди, мне кажется, ты винишь себя в смерти Гарри Палмера не меньше, чем Де Янга, — мягко проговорил Фрэнкел.
— Оставь меня в покое, Гас, договорились? А эту чепуху прибереги-ка лучше для другого случая.
Он отвернулся от Фрэнкела и снова стал рассматривать город.
Круглое лицо Фрэнкела вытянулось от обиды.
— Энди, имей в виду, что Де Янг здесь популярен. Для большинства здешнего населения он — герой.
Но, увидев выражение лица Ливонаса после этих слов, Фрэнкел постарался перевести разговор на другую тему.
— А как дела на съезде?
Сначала Ливонас даже не понял, о чем идет речь.
— На конституционном, что ли? Да всем на него наплевать.
Фрэнкел пожал плечами. Припарковавшись прямо напротив муниципалитета, он сказал:
— Сегодня утром я просмотрел комментарий агентства Ассошиэйтед Пресс по поводу съезда, и мне показалось, что там что-то назревает. Возможно, ты удивишься, но здесь съездом очень интересуются.
Фрэнкел распахнул дверцу машины, обернулся и внимательно посмотрел на Ливонаса.
— Постарайся, Энди, без предубеждений выслушать Де Янга. Это все, о чем я тебя прошу.
Они вышли из машины и направились к входу в муниципалитет; Фрэнкел шел впереди. Ливонас открыл портфель, и полицейский со скучающим видом проверил, нет ли в портфеле чего-нибудь металлического. Ливонас поспешил за Фрэнкелом и нагнал его уже в вестибюле, украшением которого была широкая мраморная лестница в венецианском стиле.
Толпа, заполнившая вестибюль, в основном состояла из служащих муниципалитета, которые ставили свои подписи под какой-то петицией. Были здесь и журналисты, и разного рода политические деятели, которые надеялись примкнуть к выборной кампании губернатора в самом ее начале, когда приветствовалась бы любая их помощь.
«С аплодисментами все будет в порядке. Об этом Де Янг позаботился», — подумал Эндрю.
Фрэнкел достал помятый блокнот.
— Помнишь старые времена?
— Конечно, тогда, в 1979-м, мы строчили о том, как Джерри Браун именно здесь объявил о выдвижении своей кандидатуры в президенты.
По лестнице спустились помощники губернатора и остановились в ожидании, когда их расставит по своим местам Херб Шеферд, пресс-секретарь Де Янга. Ливонас не переносил Шеферда и его манеру одеваться. Именно Шеферд был ближайшим подручным Де Янга, когда тот соперничал с Гарри Палмером на выборах.
«До сих пор не могу себе этого простить, — подумал Ливонас. — Ведь именно я тогда уговорил Гарри выступить на выборах против Де Янга и согласился возглавить его предвыборную кампанию».
Послышались аплодисменты, и Ливонас почувствовал, как Фрэнкел слегка подталкивает его в бок. На лестнице появился Винсент Де Янг. Губернатор приветствовал толпу ровно столько, сколько потребовалось телеоператорам, чтобы показать его крупным планом. Затем вместе со свитой он стал спускаться вниз.
— Величественное зрелище, — пробурчал Ливонас.
Де Янг выглядел отлично, этого Ливонас не мог отрицать. Губернатор был выше среднего роста, смуглый, подтянутый. Можно было подумать, что он регулярно играет в сквош[1] или каждое утро пробегает по пять миль в хорошем темпе. Винсент Де Янг, когда хотел, выглядел искренним и уверенным в себе человеком, но самое главное — в нем чувствовалась властность. Это был отменный кандидат, по крайней мере на аудиторию и телезрителей он производил благоприятное впечатление.
— Покажи мне хоть одного политика, который бы умел так выигрышно позировать, — прошептал Фрэнкел.
Ливонас внимательно изучал свиту Де Янга.
— Тебя надули, Гас. Если бы Де Янг действительно собирался объявить о выдвижении своей кандидатуры на выборах, он бы наверняка привел с собой жену и детей.
Вслед за Винсентом Де Янгом по лестнице спускались еще три губернатора — Баррон из Аризоны, Медник из Юты и Уолтерс из Невады. С ними был старший помощник губернатора Аляски Джадд. За Де Янгом шел человек, которого Эндрю не знал. Незнакомец в свите Де Янга был высокого роста, с волосами песочного цвета; его цепкий пронизывающий взгляд скользил по толпе.
— Кто этот тип?
Фрэнкел искоса посмотрел в сторону высокого человека.
— Это приятель Шеферда, некто Крейг Хевит. Он был инструктором в армейских спецвойсках, а теперь подвизается в полиции штата.
Ливонас понимающе кивнул и стал наблюдать за Де Янгом. Губернатор улыбался, приветствуя толпу; затем он с серьезным лицом повернулся к переносным телекамерам.
— Сегодня, в восемь часов утра, я мобилизовал национальную гвардию для патрулирования автомагистралей Калифорнии и обеспечения бесперебойных поставок нефтепродуктов в границах штата. Угон бензовозов с горючим достиг катастрофического уровня. Как губернатор я считаю своим долгом добиться того, чтобы ни один галлон бензина, предназначенного нашим гражданам, не уходил на сторону.
«На сторону» было ключевым словом в его тираде. Все понимали, что под «стороной» он имел в виду районы к востоку от Миссисипи.
— О каких захватах он говорит, Гас? Что происходит?
— Первый раз слышу.
Де Янг взмахом руки остановил овацию толпы. «Ему не достает только огромного национального флага, чтобы красоваться на его фоне, — подумал Ливонас. — Или флага штата, что более уместно».
— Комендантский час в ночное время на всех частных автомобильных дорогах Калифорнии…
Эндрю невольно поежился.
— Чего, собственно, он добивается, хочет ввести военное положение?
Фрэнкел обернулся, явно раздраженный.
— Не стоит осуждать его. Если бы ваш президент Масси не допустил подобной чертовщины, то не возникло бы этой ситуации.
— Наш президент, Гас.
— Извини, старина, я за него не голосовал.
Ливонас оставил это замечание без ответа. Он сосредоточенно слушал Де Янга, который обрушился с бранью на федеральное правительство. Он обвинял его членов в жадности, алчности, во всех смертных грехах от насилия до кровосмешения. Когда же, наконец, он сделал паузу, чтобы передохнуть, зал разразился аплодисментами. Де Янгу всегда удавалось владеть вниманием аудитории. Он мог при желании расшевелить даже толпу скучающих чиновников.
— …И тут не может быть иначе. Здесь Запад не уступит никому!
Де Янг возвышался на трибуне, слегка склонив голову, а многоликая толпа неистово приветствовала его.
«Не все эти аплодисменты куплены, — подумал Ливонас. — Де Янг достаточно популярен, чтобы бросить вызов Масси на съезде демократической партии. Конечно, все зависит от возможностей других кандидатов, но и он вполне реальный претендент. А если губернатор откажется от лозунга «Запад превыше всего» и сговорится с южными штатами, то нетрудно себе представить, чего он может добиться в ноябре на выборах».
Засветили юпитеры, и Де Янг начал отвечать на вопросы журналистов. Ливонас продвинулся поближе к трибуне, чтобы лучше слышать ответы губернатора, затем с раздражением повернулся к Фрэнкелу.
— Ты слышал, Гас, о чем они его спрашивают? Ну и твердолобые парни. Он затуманил им мозги историей о своем выдвижении в кандидаты, чтобы скрыть мобилизацию гвардии. Любой другой политикан растрезвонил бы о своем решении мобилизовать гвардию за много дней вперед, и журналисты наверняка заготовили бы ему каверзные вопросики.
Фрэнкел резко захлопнул блокнот, еле сдерживаясь.
— Послушай, Энди. Я тебя сюда не тащил, ты сам увязался. Ты здесь собираешь для Уитмена информацию об энергоресурсах, так и занимайся сбором этой информации. Тебе совсем не обязательно шататься здесь и донимать меня.
— Не заводись, Гас.
Де Янг тем временем поднимал свой авторитет государственного деятеля, отвечая на заранее подготовленные вопросы по внешней политике. «Ну что же, — подумал Ливонас. — Масси в любом случае не имеет никаких шансов на успех. Если не Де Янг, так кто-либо другой все равно его одолеет. Уитмену необходимо объявить о выдвижении своей кандидатуры еще в этом месяце, иначе он позволит Де Янгу взять слишком большой разгон, и к съезду партии губернатор настолько уйдет вперед, что Уитмену за ним будет уже не угнаться».
Де Янг, наконец, заметил Ливонаса и стал пробираться через толпу, театрально протягивая руку. Шеферд шел за ним с натянутой улыбкой на лице.
— Черт побери, Энди, как я рад встрече.
Де Янг повернулся к журналистам.
— Я хочу, чтобы вы знали, ребята, что после того, как Энди Ливонас перебрался в Вашингтон, Калифорния потеряла лучшего политического обозревателя, которого когда-либо имела.
Он взял Ливонаса под руку и наигранно улыбнулся перед телекамерой.
— Когда твой шеф, Энди, сделает, наконец, что-нибудь для Запада?
Ливонас отдернул руку.
— Прибереги эту чепуху для кого-либо другого, Винс.
Но Де Янг смешался с толпой журналистов, с кем-то обмениваясь рукопожатиями, кого-то похлопывая по плечу. Ответ Энди слышали только сам Де Янг, Фрэнкел и Херб Шеферд. Шеферд наверняка его запомнит. Гас, может быть, тоже.
— История с Гарри Палмером уже в прошлом, — заметил Фрэнкел.
Он не скрывал своего раздражения.
— Ты что думаешь, политика — это политика, а дружба — ничто, не так ли, Гас?
Фрэнкел плотно сжал губы.
— Давай уйдем отсюда. Здесь многое изменилось после твоего отъезда, Энди, — бросил он уже на ходу.
Ливонас оглянулся и посмотрел на Де Янга. Тот прямо-таки излучал энергию, которой так не хватало Масси.
Поделиться книгой: