Помоги проекту - поделись книгой:
Работа Силвы Корреа представляет собой незаменимый источник для изучения внутренней организации португальских колониальных владений в Западной Африке и истории взаимоотношений португальцев с народами бассейна Конго в XVI–XVIII вв.
Очень ценные свидетельства о деятельности португальцев в Африке в XVI в. мы находим в «Сообщении о королевстве Конго и о сопредельных странах», написанном известным итальянским ученым-гуманистом, дипломатом и историком Ф. Пигафеттой и впервые опубликованном в 1591 г. [120] (позднее труд Пигафетты неоднократно издавался на итальянском, английском, французском, немецком и португальском языках).
В основу своего произведения Пигафетта положил рассказ предприимчивого португальского купца Лопиша об африканских странах, в которых ему довелось побывать. Бóльшая часть труда Лопиша — Пигафетты посвящена описанию королевства Конго, где Лопиш жил четыре года и достиг высокого положения при дворе короля Алвару I. В своем «Сообщении» Лопиш — Пигафетта дают подробное описание истории правления короля Алвару I, деятельности португальцев в Конго, а также нравов, обычаев и уклада жизни населения королевства. Несколько глав книги посвящены другим государствам Африки, в том числе Анголе и Мономотапе. Глава о Мономотапе, также написанная Пигафеттой со слов Лопиша, имеет гораздо меньшую историческую ценность, чем главы о Конго. Это связано с тем, что Лопиш никогда не бывал в Мономотапе, а использовал информацию, взятую из вторых рук. В результате эта глава изобилует вымыслами и невероятными преувеличениями, и ее следует скорее причислить к мифологической литературе, чем к историческим источникам.
Лопиш — Пигафетта повторяют тезис о том, что Мономотапа — это будто бы «страна Офир, из которой перевозилось морем золото царю Соломону для храма в Иерусалиме» [120]. Они дают следующее описание могущественного африканского государства: «Империя Мономотапа велика и населена очень знатными людьми и крестьянами черного цвета, очень храбрыми на войне, среднего роста и быстрыми. Там есть много королей — вассалов Мономотапы, и они часто восстают и организуют мятежи против него. Они имеют в качестве оружия луки, дротики и легкие стрелы. Этот император имеет много армий, которые он отправил в провинции и которые разделены на легионы на манер римлян, ибо, будучи великим сеньором, он вынужден постоянно воевать для защиты своих территорий. Среди этих армий, о которых мы говорим, наиболее известны своей храбростью женские легионы, которые король очень ценит и которые составляют существенную часть его войска. Эти женщины по обычаю древних амазонок, столь прославленных историками, сжигают на огне свою левую грудь, чтобы она не мешала стрелять из лука. Они используют как оружие луки и стрелы и быстры, сильны, храбры и искусны в стрельбе из лука и к тому же спокойны и бесстрашны в бою» [там же].
Все эти живописные подробности об амазонках Мономотапы, сообщаемые Лопишем — Пигафеттой, следует приписать исключительно их богатому воображению. Как замечает Рэндлес, «мы можем утверждать, что амазонки Пигафетты все вышли из замечания Дуарти Барбосы о том, что Мономотапа имеет армию "из шести тысяч женщин, которые также носят оружие и сражаются"» [373, с. 82].
Вышедшая в 1648 г. в Париже книга Ле Бланка имеет по преимуществу компилятивный характер: первая ее часть представляет собой переложение главы Барруша о Мономотапе и отрывка из Лопиша — Пигафетты об амазонках, а вторая — почти точное повторение Барруша и нескольких других ранних авторов.
Важным источником для изучения экспансии португальцев в бассейне Конго, а также государств — объектов этой экспансии является знаменитый труд Дж. Кавацци «Историческое описание трех королевств Конго, Матамба и Ангола» [61]. Автор этой книги миссионер-капуцин Кавацци около 20 лет жил в Западной Африке, будучи одно время духовником знаменитой африканской королевы Нзинги Мбанди Нголы. В его труде, состоящем из семи частей, содержатся многочисленные и разнообразные сведения о ранних африканских государствах бассейна Конго, их политическом и общественном устройстве, о быте, обычаях, нравах, религии, занятиях и образе жизни их жителей, описываются география, природные условия, флора и фауна этого района, а также излагается подробная история католических миссий, их организация и деятельность. Большой интерес представляет приводимое Кавацци описание истории народной антипортугальской войны в Анголе под руководством королевы Нзинги Мбанди Нголы.
Поскольку автор был очевидцем и в какой-то степени даже участником этих событий, его рассказ о легендарной африканской королеве следует рассматривать как не только заслуживающий доверия, но и, пожалуй, самый ценный и надежный источник для изучения истории жизни и деятельности Нзинги Мбанди Нголы, получившей известность как «африканская Жанна д'Арк».
Книга Кавацци легла в основу труда французского миссионера Ж. Лаба «Историческое описание Западной Эфиопии». Фактически это вольный перевод знаменитого «Исторического описания трех королевств» с итальянского на французский язык. К тексту Кавацци Лаба сделал многочисленные добавления, и поэтому его переводом можно пользоваться как историческим источником только при сопоставлении с оригиналом. Еще при жизни Лаба обвинялся (и не без оснований) в плагиате. Его свидетельства заслуживают мало доверия, и поэтому к ним нужно относиться осторожно и критически.
Ж. Лаба (1663–1738) постригся в монахи в 1685 г. и, став миссионером-доминиканцем, отправился в 1693 г. на Антильские острова, где прожил 12 лет (вначале на о-ве Мартиника, а затем на о-ве Гваделупа). Вернувшись в Европу в 1705 г., он поселился в Италии, а в конце жизни переехал в Париж. Лаба написал «Новое путешествие на острова Америки» (впервые опубликовано в 1722 г., а затем издавалось много раз и было переведено на английский и голландский языки) и «Историческое описание Западной Эфиопии» (впервые опубликовано в 1728 г.)
Весьма интересным источником по истории португальского проникновения в Западную Африку является труд Оливейры де Кадорнеги «Всеобщая история ангольских войн» [55].
Еще юношей в 1639 г. Кадорнега попал в Анголу, где провел более 50 лет и умер в Луанде в 1690 г. Он был колониальным чиновником и имел доступ к ангольским архивам. Кадорнега написал свой фундаментальный труд в Луанде в 1681–1683 гг. Полностью труд Кадорнеги до сих пор не опубликован. Его рукопись находится в библиотеке Академии наук в Лиссабоне. Первое неполное издание книги Кадорнеги вышло в Луанде в 1681 г. Более полное трехтомное издание вышло в 1932–1939 гг., а затем в 1940–1942 гг. В наших книгохранилищах все издания, к сожалению, отсутствуют. Однако многочисленные фрагменты из книги Кадорнеги имеются в сборниках документов Фелнера и Пайва Маншу [93; 118].
Первые два тома книги Кадорпеги посвящены истории завоевания Анголы португальцами, а третий — описанию жизни, быта, хозяйства, государственного и общественного устройства, нравов и обычаев народов, населявших бассейн Конго.
В 1775 г. в Париже вышла книга Ж. Г. Дюбуа-Фонтенеля, которую автор назвал «Африканские анекдоты» [83]. Эта книга была явно рассчитана на вкусы французской публики того времени, и главная цель автора состояла не в воспроизведении исторической правды, а в удовлетворении потребностей в «необычайном» и «чудесном», которое больше всего искали в книгах о таинственных заморских странах. Те места книги, где автор дает волю своей буйной фантазии, не представляют никакой исторической ценности, но те места, где он основывает свои сведения на более ранних (в том числе малоизвестных) источниках, представляют некоторый интерес. Одна глава посвящена знаменитой ангольской королеве Нзинге Мбанди Нголе, которую Дюбуа-Фонтенель стремится изобразить в возможно более мрачном свете — как кровожадную людоедку, погрязшую в самых низменных пороках, хотя из более достоверных источников известно, что она была умной и благородной женщиной, сыгравшей большую роль в борьбе народа Анголы против португальских конкистадоров на раннем этапе колонизации страны.
В главе о Мономотапе Дюбуа-Фонтенель воспроизводит сведения, взятые из Барруша, рассказ Дуарти Барбосы о распространении христианства, описание амазонок, почерпнутое им у Ле Бланка, который, в свою очередь, переписал эти сведения у Лопиша — Пигафетты.
Дюбуа-Фонтенель дает свою версию истории Мономотапы, относительно которой В. Рэндлес замечает: «Романтическая версия истории Мономотапы, которую дает Дюбуа-Фонтенель, возможно, была внушена ему Жуаном душ Сантушем: пять первых книг Жуана душ Сантуша появились в Париже в переводе Гаетана Шарпи в 1684 г. и были переизданы в 1688 г.
Из всех писателей, касавшихся легенды о Мономотапе, Дюбуа-Фонтенель, несомненно, излагал ее с самой безудержной фантазией. Впрочем, маловероятно, чтобы читатели той эпохи принимали его всерьез. В отличие от изобретений Ле Бланка его изобретения не воспроизводились позднейшими писателями» [373, с. 96].
Особо следует остановиться на источниках, относящихся к периоду португальского проникновения в XVI–XVII вв. в Эфиопию или, как ее называли португальцы, в «страну пресвитера Иоанна». Больше всего источников имеется о сравнительно позднем периоде португало-эфиопских контактов (XVII в.). Среди них в первую очередь должно быть названо трехтомное сочинение миссионера-иезуита Перу Паиша «История Эфиопии», который в течение 20-летия (1603–1622) жил в Эфиопии. Его труд содержит множество разнообразных сведений о стране, жизни, быте и нравах жителей, о государственном устройстве, о политической истории Эфиопии, о португальских усилиях поставить страну под свой контроль и т. д. [117].
Несколько хуже обстоит дело с источниками о более раннем периоде португало-эфиопских контактов. В 1527 г. и Лиссабон прибыло эфиопское посольство, направленное туда императором Давидом II. Во главе этого посольства стоял один из наиболее высокопоставленных придворных негуса (императора) — Зага Зааб.
Многолетнее пребывание Зага Зааба в Португалии способствовало заметному повышению интереса к «стране пресвитера Иоанна».
Знаменитый португальский историк и гуманист Дамьян де Гоиш, ставший близким другом Зага Зааба, опубликовал в 1532 г. на латинском языке книгу «Посольство великого императора пресвитера Иоанна», которая была переведена на все главные европейские языки. Эта книга сохранила для потомков некоторые подробности 12-летнего пребывания Зага Зааба при португальском и папском дворах.
По случаю формального акта подчинения негуса Эфиопии папе Клементу VI в Болонье в 1533 г. была опубликована на латинском языке брошюра Дамьяна де Гоиша «Посольство короля Эфиопии Давида к святейшему папе Клементу…». В ней содержалось первое в Европе суммарное описание империи «пресвитера Иоанна»: «В середине Африки, считаемой третьей частью света, живут абиссинцы, или эфиопы, которые уже долгое время находятся под властью великого императора Давида, обычно называемого пресвитером Иоанном. Шестнадцать богатых королей повинуются ему и принимают его законы…» и т. д. [373, с. 165].
Эти книги были главным источником информации о стране священника Иоанна до 1540 г., когда вышло в свет гораздо более обстоятельное описание Эфиопии, составленное Франсишку Алваришем [34].
Большую ценность для изучения истории португальской колониальной экспансии в Северо-Восточной Африке представляет сочинение Мигеля де Кастаньосо, участника португальской военной экспедиции в Эфиопию в 1541–1543 гг., которой командовал Кристован да Гама.
Мигель де Кастаньосо родился в Сантарене и происходил из аристократической испанской фамилии. Поступив на военную службу к португальскому королю, он был в числе немногих португальцев, вернувшихся на родину после Абиссинского похода 1541–1543 гг. В Португалии он был щедро вознагражден королем. В 1554 г. Кастаньосо вторично отправился в Индию в качестве капитана военного судна. Точная дата его смерти неизвестна, но он умер, по-видимому, между 27 июня 1564 и 1 июня 1565 г.
Кастаньосо написал трактат об Абиссинском походе, в котором хотел рассказать об этих событиях, участником и свидетелем которых он был, а главное — прославить подвиги Кристована да Гамы, руководившего этой экспедицией. Трактат Кастаньосо представляет собой незаменимый источник для историка, изучающего историю португальской колониальной экспансии, поскольку в нем зафиксированы многие факты, сведения и подробности, относящиеся к экспедиции Кристована да Гамы, которые нельзя найти ни в одном другом сохранившемся источнике.
Копию оригинальной рукописи Кастаньосо передал португальскому королю Жуану III. Она хранилась в библиотеке Реал де Ажуда и была впервые издана одним из самых крупных знатоков эфиопской истории и литературы — Эстевесом Перейрой в 1898 г.
Э. Перейра (1854–1924) был полковником инженерной службы. Ему принадлежит ряд хороших изданий и исследований по историческим и антологическим памятникам Эфиопии.
Книга Перейры снабжена обстоятельным введением, примечаниями и документами. Но в изданной Перейрой рукописи Кастаньосо есть ряд пропусков, которые, видимо, существовали в оригинале или были нечитабельны, а поэтому опущены переписчиком. Перейра дополнил их по другим источникам и отметил скобками.
Крупный немецкий ученый-эфиоповед Энно Литтманн издал немецкий перевод рукописи Кастаньосо, снабдив его основательными комментариями [108].
Английский перевод трактата Кастаньосо издал Р. Уайтвэй. Он выполнен с большой тщательностью я точностью. В это издание включен также английский перевод доклада Жуана Бермудиша [142].
В 1561 г. был опубликован «Краткий рассказ о посольстве, во время которого патриарх Ж. Бермудес был обвинен императором Эфиопии».
Несмотря на то что португальцы вступили в прямые контакты со «страной священника Иоанна», даже в начале XVII в. в Португалии и во всей Европе о ней рассказывалось немало небылиц как о стране, являющейся некоей земной имитацией небесного рая. По словам историка Э. Сансо, «хотя многие португальские путешественники в значительной мере разрушили этот миф, в этом мире тоскливых иллюзий легенды и утопии рассеиваются с трудом. В общем-то в это время мало было европейцев, которые побывали в Эфиопии, и еще меньше было тех, кто, после того как видел ее, вернулся на родную землю. Кроме того, давайте вспомним, что печатные книги имели очень ограниченное распространение, и тогда мы не удивимся, что, несмотря на книги Франсишку Алвариша и других португальских писателей, фантазия народов всегда оставалась готовой принять всякие небылицы о стране священника Иоанна» [117, т. I, с. 151].
В 1610 г. в Валенсии вышла книга монаха Луиша де Урреты, имевшая длинное название: «Церковная и политическая история великих и далеких королевств Эфиопии — монархии, так называемой империи священника Иоанна Индийского».
Описание Урреты базируется главным образом на рассказах некоего Жуана Балтазара, уроженца Эфиопии, которого он встретил, путешествуя по Европе. Имея богатое воображение и весьма бойкий язык, Ж. Балтазар рассказал доверчивому монаху массу удивительных и нелепых историй, потрясая его рассказами о несуществующих городах, о библиотеке, которая заключает в себе «всю мудрость мира», о сокровищнице императора, равной которой нет ни у одного из владык Востока, о школах, где обучаются дети обоих полов, и т. д. [там же, с. XVII].
Помимо вышеуказанных источников европейского происхождения для изучения нашей темы весьма важны и полезны также источники, исходящие не от европейцев. Здесь прежде всего следует указать ряд арабских хроник, переведенных и опубликованных в трудах Рене Бассе [44]. Имеются интересные сведения по вопросу о португальской экспансии в Эфиопию в некоторых амхарских и харарских хрониках [30; 31]. Важные данные могут быть почерпнуты также из источников турецкого происхождения.
Ценные своей объективностью и обстоятельностью сведения о португальской работорговле можно найти в воспоминаниях русских путешественников, посетивших Бразилию в начале XIX в., — Лисянского (1803–1804), Лазарева (1814), Головкина (1808 и 1817) и др.
Важные сведения по интересующим нас вопросам могут быть почерпнуты также из устных народных преданий и легенд, сохранившихся в памяти многих африканских народностей и племен. Некоторые из них были записаны путешественниками, миссионерами или учеными в XIX–XX вв.
Существующие источники освещают далеко не все периоды и дают ответы далеко не на все вопросы, связанные с португальской колониальной экспансией XVI–XVIII вв. Вследствие скудности дошедших до нас письменных источников остается еще большое количество вопросов, на которые пока не представляется возможным дать удовлетворительные ответы. Необходимы усилия многих исследователей, чтобы отыскать и подвергнуть серьезному изучению источники, которые позволили бы до конца проанализировать весьма сложную и запутанную усилиями многих поколений проколониалистски настроенных историков проблему генезиса португальской колониальной империи. Но и те источники, которые уже сегодня имеются в распоряжении исследователя, позволяют воссоздать в основных чертах процесс формирования самой долговечной в истории колониальной империи и выявить ее особенности.
Глава II
Создание португальской колониальной империи (XV–XVII вв.)
Причины и начало португальской колониальной экспансии в Африке (конец XV — начало XVI в.)
Первыми европейцами, появившимися в Тропической Африке в роли завоевателей, были португальцы. Уже в начале XV в. они начали колониальные захваты в Западной Африке, в начало XVI в. создали свои опорные пункты на восточном побережье континента, а затем распространили свое господство на многие страны Ближнего, Среднего и Дальнего Востока и Бразилию.
Естественно поставить вопрос: почему именно Португалия и Испания, отсталые в социально-экономическом отношении феодальные страны, а не более развитые страны Европы (Голландия, Англия и др.), значительно раньше вступившие на путь капиталистического развития, осуществили огромную по масштабам и исключительно важную по последствиям раннюю заморскую экспансию, которая вызвала гигантские исторические перемены, затронувшие судьбы почти всех народов мира?
Ответ на этот вопрос следует искать в специфических условиях развития пиренейских стран — Португалии и Испании.
Причины ранней заморской экспансии Португалии связаны с особенностями ее исторического развития.
Португалия завершила Реконкисту (т. е. изгнала со своей территории арабов, завоевавших в VIII в. Пиренейский полуостров) в середине XIII в. — почти на два с половиной столетия раньше, чем соседняя Испания. В борьбе с арабами (маврами) окрепла королевская власть, опиравшаяся на купечество приморских портов Лиссабона и Порту и на мелкопоместных дворян (фидалгу). Поддерживаемая этими союзниками, королевская власть сумела сломить власть крупных феодалов и подчинить себе католическое духовенство.
В результате значительно раньше, чем в других пиренейских государствах, в Португалии завершилась консолидация политической власти и сложилась абсолютистская форма монархического правления. Мелкопоместные дворяне и городская буржуазия нуждались в могущественном покровителе; они не могли существовать без сильной руки, карающей все децентралистские тенденции крупных феодалов.
Португалия находилась в стороне от сложных международных конфликтов, в которые были вовлечены почти все другие европейские страны. Географически она была расположена более благоприятно, чем большинство европейских стран, для прямого контакта с западным и северным побережьями Африки. Португальские рыбаки имели долгий опыт плавания в Атлантическом океане.
Расположенная узкой длинной полосой вдоль побережья Атлантического океана, Португалия развивалась быстрее других пиренейских государств и уже к XV в. превратилась в торговую страну с большим морским флотом.
Поскольку Португалия обладала весьма ограниченными естественными ресурсами, фидалгу и купечество обратили свои жадные взоры на еще неведомые заморские территории. Воинственные фидалгу, целые поколения которых выросли в беспрерывных войнах с арабами и для которых война стала главной профессией, теперь остались не у дел и требовали от королевской власти организации заморских экспедиций, с которыми они связывали мечты о богатстве и славе. Купцы привозили в Португалию с таинственного Востока роскошные ткани, драгоценности, диковинные изделия из слоновой кости и, наконец, специи, ценившиеся в Европе невероятно дорого. Все это разжигало аппетиты обедневших португальских фидалгу и мечтавших о новых прибыльных рынках купцов. Еще больше распаляли их воображение циркулировавшие в XV в. слухи и рассказы арабских купцов и путешественников о том, что в Африке, за пустыней Сахарой, много золота.
Под давлением фидалгу и купечества король Жуан I построил сильный военный флот и в 1415 г. захватил североафриканский порт Сеуту (на территории нынешнего Марокко), положив тем самым начало многовековой одиссеи португальской колониальной экспансии.
Вдохновителем и организатором заморской экспансии Португалии стал принц Энрике (1394–1460), известный в литературе под именем Генрих Мореплаватель, хотя он ни разу не участвовал в далеких морских экспедициях[2].
В 1420 г. принц Энрике стал великим магистром Ордена Христа — полувоенной, полумонашеской организации. На средства ордена принц основал обсерваторию и мореходную школу в Сагрише и начал посылать экспедицию за экспедицией, чтобы больше узнать о том, «что же спрятано от человеческих глаз в Южном море».
По сообщению хрониста Зурары, Энрике ставил при этом перед моряками пять главных целей: исследовать неизвестные страны, лежащие за мысом Бохадор; установить торговые связи с христианскими народами, если они будут обнаружены; определить степень и масштабы магометанского влияния; найти христианских союзников для борьбы против магометан; обращать туземцев в христианскую веру [41].
Зурара, разумеется, скромно умалчивает о том, что главная цель Энрике заключалась не столько в том, чтобы завладеть душами новообращенных туземцев, сколько в том, чтобы завладеть золотом, слоновой костью и пряностями, которые были главным предметом вожделений «благочестивого» инфанта.
Впрочем, в 40-х годах XV в., ознакомившись с «Книгой» Марко Поло, принц Энрике потребовал от своих капитанов предоставлять ему информацию о «христианских королях» на Востоке, особенно о христианской стране «царя-священника Иоанна», а также собирать сведения о морском пути в Индию [43, дек. I, ч. 1].
Вслед за фазой открытия западного побережья Африки, длившейся с 1435 по 1462 г., началась фаза активной колониальной экспансии Португалии в этом районе.
Принц Энрике, понимая огромные экономические выгоды, которые сулило обладание вновь открытыми землями, позаботился о том, чтобы сделать их собственностью португальской короны и гарантировать от посягательств других европейских держав.
Как сообщает Ж. де Барруш, принц обратился к Ватикану с просьбой «отдать в вечное владение короне этого королевства (Португалии) всю землю, как уже открытую, так и ту, которая будет открыта на этом нашем море-океане за мысом Бохадор» [43, дек. I, кн. 1, гл. 7, с. 32].
В 1454 г. римский папа Николай V пожаловал Португалии папскую буллу, по которой Португалия получала права на все земли и острова, «как уже приобретенные, так и те, которые будут приобретены к югу от мыса Бохадор с полным отпущением грехов всем, кто может потерять жизнь во время этих завоеваний» [323б, с. 21].
Буржуазная историография безмерно идеализирует Генриха Мореплавателя, изображая его как бескорыстного идеалиста, движимого исключительно любовью к богу, науке и знаниям. Так, западногерманский историк Р. Хенннг утверждает, что «не низкая жажда наживы, но подлинно культурные и научные интересы определяли деятельность принца» и что «нет никаких оснований обвинять принца в погоне за добычей и грабеже» [189, с. 21; см, также 233, с. 118].
Источники опровергают созданную буржуазной историографией легенду об основоположнике португальской колониальной империи. Состоявший много лет па службе у принца и хорошо его знавший португальский мореплаватель Дногу Гомиш писал: «…Караваны до 100 верблюдов переходили до места, названного Томбукту, и в другую страну — Кантор — за золотом, которое там имеется в большом количестве… Об этом слышал принц Энрике, и это побудило его на исследование тех земель по морю, чтобы, установив с ними торговлю, кормить своих дворян» [80, т. I, с. 71].
Другой португальский мореплаватель XV в., Дуарти Пашеку Перейра, в своем знаменитом труде «Изумрудная книга о местоположении земли», хотя и пишет о божественном откровении, снизошедшем на принца Энрике, все же считает, что движущими мотивами предпринятой им экспансии были прежде всего материальные интересы [там же, с. 24].
Есть основания думать, что больше всего принц Энрике заботился о своем личном обогащении. В письме королю Аффонсу V он просил его подтвердить решение о том, что двадцатая часть всех товаров, привезенных из Гвинеи, принадлежит Ордену Христа, доходами которого он мог пользоваться бесконтрольно [там же, с. 147–150]. В 1433 г. принц просил короля освободить его от уплаты короне традиционной «пятины» — одной пятой части награбленной добычи, привезенной из Африки, — и король удовлетворил просьбу [там же, стр. 140].
В 1443 г. принц Энрике добился для себя монопольного права на отправку экспедиций в Африку. С этого времени каждый, кто хотел послать корабли и Африку, должен был получить разрешение принца Энрике, а по завершении экспедиции — отдать ему одну пятую часть добычи [82, т. II, с. 142].
Экспедиции Генриха Мореплавателя положили начало португальской заморской экспансии и работорговле. При нем были открыты около 3500 км побережья от Западной Сахары до Сьерра-Леоне.
Племянник Генриха Мореплавателя король Жуан II (1481–1495), энергично продолжавший политику своего дяди, получил в 1493 г. от папы Александра VI подтверждение буллы 1454 г. с добавлением пункта, дающего португальскому Ордену Христа духовную юрисдикцию над вновь открытыми землями «от мыса Бохадор и вплоть до Индии».
В июне 1497 г. Александр VI направил португальскому королю Мануэлу новую буллу: «Его святейшество разрешает, чтобы он и короли — его наследники владели землями, отвоеванными у неверных без ущерба для тех христианских правителей, которые имеют па них право» [33, с. 90]. В 1499 г. Александр VI издал специальное постановление, которое дало португальскому королю «право патронажа над всеми церквами, построенными па землях, отвоеванных им у народов Африки» [там же]. Эти буллы отдали в руки Португалии всю Африку к югу от Сахары вместе с прилежащими островами.
Не рискуя пойти против воли «наместника Христова», европейские державы вынуждены были признать монопольное право Португалии на обладание Африкой и в течение более чем столетия не осмеливались высаживаться на африканских берегах.
«Невмешательство» европейских держав в значительной степени обеспечивалось также исключительно активными дипломатическими усилиями, которые предпринимала в этом направлении сама Португалия. Так, во время подготовки английской экспедиции к западным берегам Африки король Жуан II направил в Англию дипломатическую миссию во главе с Руи де Соуза, чтобы объяснить своему кузену Эдуарду IV, что отправка им экспедиции в Гвинею будет противоречить воле папы. Миссия должна была уведомить англичан о праве и решении Жуана II овладеть Западной Африкой, чтобы, «после того как король Англии с этим согласится, он запретил кому-либо во всех своих королевствах злоумышлять или отправляться в Гвинею» [260, с. 36].
Таким образом, в XV–XVI вв. Португалия с помощью святейшего престола провозгласила и проводила в жизнь нечто вроде раннего варианта доктрины Монро в отношении Африки к югу от Сахары, претендуя на монопольное влияние в этом огромном регионе.
После открытия Бартоломеу Диашем в 1486 г. мыса Доброй Надежды португальский король Жуан II взялся за осуществление гигантской для того времени задачи — найти и поставить под свой контроль морской путь в Индию, перехватив у Генуи и Венеции исключительно выгодную торговлю с Востоком. Открытие морского пути в Индию должно было также покончить и с монополией арабских купцов, которые доставляли из Индонезии, Цейлона и Индии перец, корицу, имбирь, гвоздику в страны Ближнего Востока, откуда генуэзцы и венецианцы перевозили их в Европу. Обилие посредников — арабов, генуэзцев, венецианцев — намного удорожало стоимость восточных товаров, а восточные рынки были совершенно недоступны для купцов большинства европейских стран.
Для осуществления своего плана Жуан II провел огромную подготовительную работу военного и дипломатического характера. В 1487 г. он отправил двух шпионов, Ковильяна и Пайву, в Египет, а оттуда в Индию, чтобы собрать как можно больше информации для предстоящей морской экспедиции. Пайва погиб в пути, а Ковильян после долголетних странствий поселился в 1493 г. в Эфиопии.
Когда в 1520 г. в Эфиопию прибыло португальское посольство во главе с Родригу Лимой, Ковильяну было уже больше 70 лет. Священник посольства Франсишку Алвариш записал подробный рассказ Ковильяна о его странствиях и включил в свой отчет о «Земле священника Иоанна» [34]. Во время пребывания в Эфиопии Ковильян вел дневник, в который записывал все, что ему удалось узнать о географии и этнографии страны, а также сведения о торговле в Красном море, на восточноафриканском побережье и в Индийском океане. В этом дневнике он также описал золотые рудники Софалы и торговлю золотом в Восточной Африке.
Еще в первые годы жизни в Эфиопии Ковильян, рьяно выполняя возложенные на него шпионские функции, отправил важное донесение королю Португалии, в котором убеждал его предпринять попытку обогнуть Африку с Запада. Он сообщал, что во время своих странствий он получил сведения, что это вполне возможно и что такое путешествие связано с небольшим риском. К своему донесению он приложил карту, полученную им от одного ученого мавра в Индии, на которой довольно точно были обозначены мыс Доброй Надежды и города вдоль восточного побережья Африки. Нет сомнения в том, что его информация не только вдохновила, но и во многом содействовала успеху знаменитого путешествия Васко да Гамы в 1498–1499 гг.
Жуан II не без основания опасался соперничества со стороны Испании, которая тоже выступала претендентом на господство в Атлантике и Индийском океане. Для того чтобы обезопасить себя от противодействия своей сильной иберийской соседки, Португалия подписала с ней в 1494 г. Тордесильясский договор, который установил линию раздела территорий.
Через одиннадцать лет после экспедиции Бартоломеу Диаша 25 марта 1497 г. из Лиссабона вышла флотилия из трех судок и одного транспорта, которой командовал Васко да Гама (1469–1524). Перед ним была поставлена задача — отыскать морской путь в Индию. Обогнув мыс Доброй Надежды, Васко да Гама взял курс на север и поплыл вдоль восточноафриканского побережья. К своему удивлению, он обнаружил здесь большое число процветающих мусульманских городов.
В найденных и изученных Т. А. Шумовским трех неизвестных рукописях Ахмада ибн Маджида, написанных уже после путешествия Васко да Гамы, имеются любопытные сведения, помогающие восстановить мотивы, ход и характер первой португальской морской экспедиции в Азию [195; 32]. Как видно из этих источников, 20 мая 1498 г. Васко да Гама с помощью лоцмана Ибн Маджида благополучно достиг г. Каликут на Малабарском побережье Индии. Великий португальский поэт Камоэнс (XVI в.) так описывал прибытие туда португальцев: «Лоцман из Мелинды (Малинди. —
Сочинения Ибн Маджида любопытны не только тем, что содержат живые свидетельства об исторической трагедии, постигшей на рубеже XV и XVI вв. народы Востока, но и тем, что повествуют о душевной трагедии, пережитой самим Ибн Маджидом, которому довелось стать не только очевидцем, но и в какой-то степени косвенным виновником этих трагических событий. Отправившись с португальцами в Индию, «для того чтобы иметь удовольствие беседовать с ними», Ибн Маджид вскоре испытал разочарование в своих спутниках и вкусил всю горечь вины за содеянное, когда он с удивлением увидел, что привезенные им в Индию «приятные собеседники», словно стая голодных шакалов, стали рвать на куски тело своей беззащитной жертвы. Удивление в нем быстро сменилось возмущением и гневом. Вскипая от негодования, Ибн Маджид написал следующие замечательные слова, которые и теперь, через 500 лет, звучат как дошедшее до нас из глубины веков предупреждение потомкам и суровое осуждение колонизаторов: «Они… прибыли в Каликут. Там они покупали и продавали, властвовали и притесняли, опираясь на подкупленных туземных князьков-самири. Приплыла с ними и ненависть к исламу! Люди предались страху и озабоченности. Оторвалась земля самири [Индия] от мекканской, и закрылся Гвардафуй[3] для проезжающих… Они, [португальцы], приплыли в Индию, приобрели жилища, поселились и стали заводить знакомства, опираясь на самири…
В августе 1499 г. Васко да Гама вернулся на родину с грузом золота и индийских пряностей. Из 168 сопровождавших его людей в живых осталось лишь 55. Открытие морского пути в Индию произвело в Португалии громадное впечатление. Король Мануэл принял по этому случаю прозвище «Счастливый» и официальный титул «Владыка Индий».
Таким образом, на рубеже XV и XVI вв. Португалия открыла большую историческую эпоху — эпоху тесных контактов и постоянного взаимодействия между европейцами и народами Азии и Африки.
Открытие морского пути в Индию сразу же выдвинуло Португалию на авансцену международной политики, сделав ее перворазрядной мировой державой. Открытие и освоение морского пути в Индию, во-первых, давало Португалии огромные экономические, политические и военно-стратегические преимущества по сравнению с другими европейскими державами. В ее руках оказался контроль над важнейшими торговыми путями, связавшими Европу и Азию. Во-вторых, открытие португальцами морского пути в Индию существенно изменило баланс сил в Европе и на Ближнем и Среднем Востоке. Чтобы извлечь выгоды из своего открытия и стать монопольной обладательницей индийской торговли, Португалии было крайне важно блокировать торговую деятельность своих соперников, Египта (а после 1517 г. — Османской империи) и Венеции, на старом пути через Красное море. С этим, в частности, были связаны начавшиеся с 1520 г. контакты Португалии с Эфиопией, принявшие вскоре форму попыток поставить эту африканскую страну под политический и идеологический контроль и не допустить ее завоевания мусульманами.
Понимая, какие выгоды приносит им открытие и монопольное обладание морским путем в Индию, португальцы тщательно заботились о сохранении в тайне изготовленных ими морских карт, «они старались по возможности утаивать сведения о своих африканских владениях от всей Европы. Мореплавателям велено было молчать об их путешествиях и открытиях, из хроник вычеркивались соответствующие описания и изымались карты. Самое изготовление карт было объявлено привилегией короля» [190, с. 58]. В связи с этим К. Маркс в «Хронологических выписках» отметил: «Португальцы смотрели на морской путь в "страну золота" Индию как на свою исключительную собственность. Они
Эпоха великих географических открытий составляет страницу славы и позора в истории Португалии. С одной стороны, открытия содействовали расширению знаний европейцев о мире, экономическим контактам между государствами Европы, Африки, Азии и Америки, взаимному обогащению и взаимопониманию культур Запада и Востока. С другой стороны, она отмечена зверствами и жестокостями португальских навигаторов, варварским разрушением материальных и культурных ценностей, созданных цивилизациями на Востоке. Касаясь этого вопроса, генеральный секретарь Португальской коммунистической партии Алваро Куньял писал: «Португальцы имеют основания гордиться эпопеей географических открытий, совершенных их предками… Но португальский народ не может солидаризироваться с грабежами, насилиями, чудовищными преступлениями, совершенными правящими классами в результате этих открытий».
Великие географические открытия в конце XV в. подготовили и ускорили процесс первоначального накопления капитала. Одним из непосредственных результатов была так называемая революция цен. На европейский рынок хлынул громадный поток драгоценных металлов, цены на которые упали вследствие их изобилия и того, что они добывались в колониях принудительным, бесплатным трудом порабощенного населения. Вследствие этого цены на остальные товары резко возросли.
Великие географические открытия явились прологом к колониальному завоеванию многих стран и к возникновению колониальной системы в целом. Колониальная политика правящих классов европейских государств, в том числе и Португалии, представляла собой не обычный торговый обмен, как пытаются доказать некоторые буржуазные историки [205, с. 83–102], а расхищение природных и человеческих ресурсов колоний, захват и разграбление целых стран, установление монополий в торговле между Западом и Востоком, хищническую феодальную и рабовладельческую эксплуатацию, работорговлю и истребление целых народов.
В 1500 г. Кабрал открыл Бразилию, назвав ее «островом Вера-Круш», и объявил владением короля Португалии, в знак чего поставил на холме большой деревянный крест, и двинулся через Атлантический океан к берегам Африки. Во время бури недалеко от мыса Доброй Надежды четыре корабля утонули, а шесть кораблей добрались до Малинди, а оттуда прошли к Каликуту. Завязав торговые связи с индийскими городами Кочин и Каннанор и загрузив свои суда пряностями и тканями, Кабрал двинулся в обратный путь [43, дек. I, ч. 1, с. 179, 222].
В июле 1501 г. эскадра Кабрала вернулась в Лиссабон. Несмотря на потерю нескольких судов, ценность доставленных ею грузов была так велика, что вдвое превысила расходы на экспедицию. Кабралу за оказанные им услуги была назначена пенсия 30 тыс. реалов [33, с. 132].
В феврале 1502 г. в Индию была отправлена новая большая экспедиция из 15 судов. Командовать ею было поручено Васко да Гаме. Незадолго до отправки этой экспедиции, как сообщают хронисты, король пожаловал ему титул «адмирала Индийского моря» «в награду за те услуги, которые, как король надеялся, он окажет во время этого путешествия».
Когда эскадра «адмирала Индийского моря» подошла к Кильве, к ней присоединились еще пять кораблей под командованием его двоюродного брата Эстевана да Гамы.
Судя по рассказу хрониста, дальнейшие события развивались следующим образом. «Король (шейх. —
Заманив шейха Кильвы в ловушку, Васко да Гама заставил этого богатого правителя признать свою вассальную зависимость от португальского короля и платить ему ежегодную дань.
Такой метод действий был типичен для португальских колонизаторов. Обычно они требовали от местных правителей уплаты дани и признания вассальной зависимости от короля Португалии, в случае же отказа подвергали города разрушению и разграблению, а затем сжигали. Если же местный правитель принимал их условия, они взимали с него дань и оставляли в покое, но только пока он послушно выполнял их приказы, желания и прихоти.
Подойдя в конце октября к Каликуту, Васко да Гама, чтобы запугать жителей города, подверг его артиллерийскому обстрелу и приказал повесить на реях 38 мирных индийских рыбаков, захваченных в гавани. Ночью он приказал снять трупы и отправить в лодке на берег с запиской, что такова будет судьба всех жителей города, если они не признают власть короля Португалии. Не получив ответа, разъяренный адмирал приказал на следующий день снова бомбардировать город. Оставив семь кораблей для блокады Каликута, Васко да Гама нагрузил остальные корабли пряностями в Кочине и Каннаиоре и в феврале 1503 г. двинулся в обратный путь. В октябре того же года он вернулся в Португалию и был осыпан новыми королевскими милостями.
После того как Португалия проложила морской путь в Индию, она стала прилагать все усилия для того, чтобы поставить его под свой контроль. Португальская колониальная экспансия, проводившаяся в этих целях, может быть условно разделена на два этапа. Первый этап охватывает период с 1498 по 1509 г. и связан с именем первого вице-короля Индии, Франсиску де Алмейды, второй — с 1509 по 1515 г. и связан с именем жестокого и властолюбивого вице-короля Индии Аффонсу де Албукерки.
Для установления эффективного контроля над морским путем в Индию Португалии необходимо было прежде всего иметь в своем распоряжении удобные и безопасные гавани и стоянки для кораблей вдоль западного и восточного побережий Африки. Для прямого военного захвата побережья Африки у португальцев еще не хватало сил. Поэтому на первом этапе своей колониальной экспансии они опасались вооруженных столкновений с еще неведомыми им обитателями недавно открытого континента. В то же время португальцы делали все для того, чтобы посеять распри и разжечь вооруженные конфликты между различными африканскими государствами, народностями и племенами, не дать им возможности объединиться в общей борьбе против европейцев.
Особенно большое значение на этом этапе колониальной экспансии придавалось установлению тесных контактов с правителями наиболее сильных африканских государств, бдительность которых Португалия всячески пыталась усыпить лицемерными разговорами о своей особой «цивилизаторской» и «христианской» миссии. «Король, — писал Барруш, — предусмотрительно отправлял своих посредников с посланиями к вождям и старался зарекомендовать себя их близким и надежным союзником во всех делах и войнах» [152, с. 38].
Политика налаживания «союзнических» отношений объяснялась, по-видимому, тем, что Португалия еще не имела, с одной стороны, достаточных средств для колонизации открытых территорий, а с другой — ясного представления о военных и других возможностях африканских правителей, о могуществе которых и Европе в то время ходили самые фантастические слухи.
Поделиться книгой: