Маги Аномалии Разлома

Естественно, что палец сам потянулся к этому месту на полированной поверхности коробочки…

— А! Ай! Артур! Осторожней, прошу вас… — Татищев, занятый розливом крепчайшего по рюмкам, запоздал с предупреждением. — Это же «выкидуха», новейшее из детищ господина Феликса…

Х-лоп! Бдрень-к!

Произошло сразу несколько внезапных и последовательных действий.

То ли пружинящая пластина слишком закалённой оказалась, то ли вес лезвия получился большим, но после нажатия стопорной кнопки, пенал вылетел из рук антиквара.

Провернувшись в полёте несколько раз, нож воткнулся в стенку у самого столика и весело задребезжал. Пострадал лишь портрет старого дедушки, в лоб которого и воткнулось острейшее лезвие. Благо, это был просто портрет неизвестного.

— Ну вот, — Татищев виновато развёл руками. — А одному из любознательных подмастерьев… Э-ээ, ну, как бы так сказать…

— Я понял, Николай Фёдорович, — его спокойно прервал Антиквар. — Можете не продолжать. А скажите мне, будьте столь милостивы, а ещё что-то подобное будет сегодня? — Артур глянул с тревогой на торчащий кинжал, и на все саквояжи поверенного.

— Нет-нет, — Татищев слукавил, и не стал дальше расстраивать антиквара.

— Я помню об этом наброске, присланным Феликсом с его Элементалем Земли, в аккурат на позапрошлой неделе, — Артур постучал по пеналу торчащего ножика. — Мне кажется, уважаемый Николай Фёдорович, что с размером изделия вышла ошибка, — князь продолжил делиться своими мыслями. — Раза в три, нужно уменьшить…

Ба-бах!

Второй раз за вечер дверь резко открылась, с размаху ударившись о стену, и, по традиции, захлопнулась перед носом взъерошенного Григория. Вид у парня озадаченный. Взгляд бегающий и полон тревог.

— Извините меня, господа, но я просто обязано рассказать вам о том, что случилась сейчас на балу, — выпалил молодой граф Распутин и, пренебрегая всеми правилами поведения, решительно прошёл к столу, взял в руки рюмку Татищева и выпил.

Все его движения молчаливо и с недоумением в выражениях сопровождали взрослые аристократы. Они даже не посмели воспрепятствовать парню, приняв во внимание его взбудораженное состояние. По всему выходило, что на балу произошло что-то страшное.

— Присядь, Гриша, спокойней, — хозяин антикварной лавки первым пришёл на выручку пареньку. — А ну-ка, выпей ещё и давай, сразу к делу. Что там, и как произошло?

— Э-эм? Постойте, — Татищев тоже забеспокоился. — Гришка? Ты ведь отправился на бал вместе с госпожами Роксаной и Марфой? Может, что-то с ними случилось?

— Николай Фёдорович, перестаньте наседать на парня, — вновь заговорил антиквар. — Сейчас он сам нам всё поведает, — он поднялся и подставил дополнительный стул к столу. — Сядь, успокойся и всё расскажи в мельчайших подробностях.

Григорий Распутин, оруженосец Великого князя Рюрика, выполнил указание Артура. Он сел на предложенный стул, отдышался и принял в себя целый фужер крепчайшего. Однако, величайшее нервное напряжение не позволило хмелю повлиять на рассудок Григория. Он успокоился и с надеждой взглянул на старших товарищей.

— Э-хех, да-а-а, — протянул Распутин расстроенно, и сокрушённо покачал головой. — Не было печали, да уж, чего там… — молодой граф взмахнул рукой на эмоциях, как бы отрешаясь от мира.

— Говори, мы внимательно тебя слушаем, — подбодрил его Татищев и скрестил на груди руки, откинувшись для удобства на спинку.

— Всё вы правильно подметили, Николай Фёдорович, — приступил Григорий к тяжкому повествованию. — Можно мне ещё стаканчик? Спасибо, — парень принял новую порцию крепчайшего, но повременил с его употреблением, завертев посуду в руках и потупившись на столешницу. — Всё началось с выхода из санной кареты, сразу по прибытию в резиденцию Годуновых, — он прервался, чтобы сделать глоток. — Мы вышли втроём, и направились к главному дворцу, следуя с остальными приглашёнными. Вы же знаете, как тяжело мне далось приглашение?

— Да-да, мы это прекрасно помним, — кивнул антиквар, так как именно благодаря его связям удалось организовать нужную грамоту для молодого графа. — Продолжай.

— Сначала всё шло хорошо, — Григорий послушно продолжил рассказ. — Несколько танцев… Ну, и вообще, я первый раз побывал в таком месте…

— Мы с князем просим тебя не отвлекаться, — перебил его граф Татищев и прикрыл глаза, для большей концентрации над повествованием.

— Э-мм, да, извините, — поправился парень. — Так вот… Время праздника шло, и мы с молодыми княжнами прошли на балкон. Тут мы втроём постояли, вдохнули немножечко свежего воздуха, — он закатил глаза, вспоминая детали. — Как вдруг, снегирь подсел на перила! — Григорий обескуражил всех данным известием.

— Погоди-погоди, а причём тут снегирь? — Николай Фёдорович даже глаза открыл от неожиданности, прозвучавшей как-то не к месту в его изложении.

С ним согласился Артур, кивнувший и нахмуривший брови.

— Так, я и рассказываю, — развёл руками Григорий. — Вот погодите, я всё вам дорасскажу, ведь вы же просили подробнее, — докладчик насупился и отстранился от стола.

— Извини теперь ты нас, Григорий, — Татищев высказался за обоих старших товарищей. — Больше постараемся не перебивать, — заверил он родственника.

— Я благодарствую! — Григорий кивнул и прижал руку к груди, выразив жестом и мимикой благодарность за понимание своим собеседникам, после чего вернулся к рассказу. — К-хм, так вот, уважаемые господа, значится, слушайте дальше. Снегирь тот хворым оказался и княжны, Марфа с Роксаной, попросили меня его им достать. Марфа Шуйская, будучи знакомой с Рунами Лечения, решила оказать помощь красивой птичке, при поддержке Роксаны. Я, естественно, им не смог отказать, и, набравшись смелости, вылез за перила балкона, — он сделал паузу, гордясь своим решением в угоду молодым дамам.

— Изумительно, — кивнул антиквар. — Поступок достойный звания кавалера, а теперь продолжай.

— Птичка отпрыгнула на фасадный карниз и запрыгала прочь, — Григорий изобразил досаду в выражении. — Но я не сдался, и, даже несмотря на опасность, пошёл его вызволять по карнизу. Снегирь испугался и двинулся дальше, — он развёл руками. — И что мне делать? Как вы считаете?

— М-м-м, послушай, Григорий, у меня к тебе есть предложение, — произнёс Татищев тоном возрастающего раздражения.

— Слушаю, Николай Фёдорович, — Распутин сконцентрировался на родственнике.

— Давай, ты опустишь историю со снегирём, — высказался граф. — И это не просьба, если ты ещё не понял, — добавил он строго.

— Как скажете, — Распутин повёл плечом. — Но без него…

— И всё же, — граф Татищев настоял на своём.

— Я прошёл приличное расстояние и остановился напротив окна, — заговорил расстроенный парень. — А там и увидел, как в комнату к Марфе с Роксаной входит она, — он поднял вверх указательный палец. — Сама графиня Потёмкина, с которой наш Феликс изволил соединиться в брачных узах, чуть позже, конечно. Ещё в газете писали об их странной помолвке, состоявшейся на далёкой узловой станции.

— И-и-и? — протянули сразу оба старших товарища, прекрасно поняв, что вот-вот и развязка случится, и, наверняка, очень скандальная.

— Из-за остекления я не слышал их разговора, но видел воочию всё, прямо всё до мельчайших подробностей, — Григорий их не подвёл с долгим продолжением. — Говорили они, говорили, иногда махая руками и делая жесты угроз, как вдруг Марфа откинула накидку мага, а на её поясе подарочек Феликса закреплён. Та самая Плеть Демона, страшное оружие, — скороговоркой затараторил молодой граф Распутин и округлил глаза. — А Потёмкина Руну затеяла и началась у них схватка. Пробовали они всё, что умели. Загорелись портьеры от огненных атак княжны Демидовой, она ведь княжна, Роксанка-то. Потёмкина отбилась стеною из льда, и сбила пламя пожара ударом волны… Фу-ух, — он выдохнул. — Тут я чуть не упал с карниза, но удержался. А в окне уже началась рукопашная схватка, но всё было тщетно, и перевеса не случилось ни с чьей стороны. Сильна, ох сильна та графиня Потёмкина. Прямо, что та демонесса, — добавил Распутин и залпом влил в себя содержимое фужера. — Девушки выхватили статусные кортики, и борьба разгорелась с новой силой. Потом и холодное оружие побросали и … — тут он резко прервался и покраснел.

— И что было дальше? — автоматом произнёс антиквар.

— Они просто разодрали и спалили все свои наряды, оставшись… ну это, — Григорий смутился. — Я не хотел за ними подсматривать, честное слово. — А потом в комнату ворвались придворные, солдаты и Боевые Маги Охранного Приказа. Начали они всех разнимать и угрожать расправой. Прибежали Великие князья и княгиня Демидова-Долгорукова, а я рухнул с карниза. Всё, — Григорий замолк.

Граф и князь погрузились в раздумья на долгие десятки минут…

— Как ты думаешь, Николай Фёдорович, — первым заговорил Артур.

— А? — встрепенулся Татищев.

— Стоит писать об этом прошествии Феликсу? — антиквар словно не заметил возгласа собеседника. — Думаю, нет. Ты же слышал о той подоплёке, что послужила такой вот развязке в истории?

— Боюсь, друг мой, что это ещё далеко не развязка, — ответил Татищев задумчиво. — А Феликсу, знать, пока что этого не надо. Я слышал о беременности сразу двух девушек, но не придавал никакой серьёзности этому, а оно вот как всё завертелось. Одно плохо — и это то, что великородные князья могут начать действовать, имея планы на Феликса. Что они с ним сделают в Порубежье, где помощи ждать просто-таки неоткуда? А? А-га… — Николай Фёдорович постучал по столешнице. — Григорий, иди-ка ты спать. Нет, постой, — он остановил внука. — А остальные гости видели эту склоку?

— Нет, — встрепенулся Распутин. — Никого не подпустили к дверям, а с солдатами и Магами говорил сам Великий князь Годунов. Девушек к тому времени уже вывели порталами из дворца, а Потёмкина задержалась и беседовала с Главами Кланов, отцами Роксаны и Марфы. Расстались они хорошо…

— Ты же упал? Как приметил всё? — прервал его Артур.

— Ну-у-у… — протянул Григорий. — Ради такого я ещё раз тем же маршрутом прошёл…

После этого рассказа они ещё посидели. Но обсуждать происшествие не стали, а просто выпили пару графинов крепчайшего, причём совершенно не захмелев. Разве что, Гришку слегка повело.

Артур взял перо и ударил им об дно золочёной чернильницы.

«… так вот, а на прошлом твоём изобретении удалось заработать приличную сумму денег.

П.С.

Феликс, стоит упомянуть о некоторых проблемах с размерами, которые граф Татищев не всегда замечает. Ну, а так — всё неплохо.»

Артур поставил точку, и убрал в стол перо и чернильницу. Разогрел на свече красный сургуч и запечатал послание своим перстнем, который ни разу не надевал, а носил на цепочке в кармашке жилетки.

— Правильно ты сделал, Артур, что не стал ничего писать о случившемся, — Николай Фёдорович Татищев улыбнулся хозяину дома. — По себе знаю, впрочем, и для тебя ведь тоже не секрет, что Феликсу и без того сложно в том далёком холодном краю…

— Вот именно, друг мой! Ну, а со своими дамами, импульсивными и отважными, он потом и сам разберётся, — иронично улыбнулся князь Шереметьев старому графу в ответ…

Глава 6. Ого, и шестеро стихийников

Я резко очнулся в уже знакомой кровати, и в той самой обстановке, как и при моём ночном пробуждении. Которое, на минуточку, случилось всего-то за пару часов перед известными событиями в подземном сооружении древних. Правда, закончившихся, уж прям как-то не очень. Я, кстати, снова живой, и ни разу не обратившийся в пепел и угли.

— Ничего не пойму! — пробормотал я, привставая на локти.

Я вспомнил последние мгновения перед отключкой сознания и невольно поёжился. Все воспоминания очень реально хлынули на меня из-под корки сознания. Я даже боль вновь почувствовал и почти ощутил хруст зубов.

— Б-р! — я встряхнул головой, прогоняя видение и осторожно огляделся.

Всё та же одинокая лампадка, стоящая на столике у входной двери, привычно освещает часть помещения каменной кельи.

И опять, как тогда, её колышущейся из-за сквозняка огонёк выхватывает фрагменты мебели, и украшения на стенах. Вот и знакомые ширмы для изоляции дам от меня… Их я, вроде бы, недавно сломал головой?

Рюшечки на знакомых скатёрках и покрывалах, расшитое постельное бельё, горшочки с цветами, зеркальца с ажурными рамками и подсвечники с цветными свечками. Посуда, снова вся целая на маленьком столике, опять же, изящная и красивая.

Х-хрь-рь…

Скрипнула дверь маленькой комнатки и, прям как тогда, появилась графиня Саровская. И с той лишь маленькой разницей, что она не лунатит, а смотрит мне прямо в глаза и беззвучно открывает рот.

Серафима хочет мне что-то сказать, да, только вот, ну никак.

Девушка своим ртом только хватает воздух, и округляет глаза. А я вдруг подумал, какая же красивая эта графиня, и с этим никак не поспоришь! Ну, а коса роскошных русых волос, доходящая ей до самого копчика…

— Э-хх! Я опять не туда влез со своими фантазиями, — пробормотал я, при этом мечтательно глядя на стройную фигуру Серафимы.

— Вот сейчас, Феликс, я не совсем тебя поняла? — она моментально среагировала на нечаянно вырвавшиеся слова, и даже дар речи восстановился у девушки. — Ты куда это смотришь?

— Ну-у-у… Ты не поверишь, но я и сам просто в шоке! — выдал я автоматом, находясь всё ещё под впечатлением своих буйных фантазий, и сел на кровати. — А ты, Серафима, про что? — я вдруг спохватился, почуяв неловкость и, возвратившись из грёз, отвёл взгляд от её изысканных форм.

И отчего же, скажите мне, я так на неё западаю?

Я присмотрелся к девушке по-иному. А-а-а! Так она же — просто точная копия Шуйской Марфы! Ну, точно… Всё с ней ясно, тогда. Ведь Марфу я хорошо знаю, и она же моя подруга.

— Да ну тебя, Феликс, какой-то ты странный, — махнула графиня рукой и скривила уголки алых губ. — Знаешь, а я тебе честно скажу, что у меня порой возникает такое странное ощущение, словно ты меня всю-всю знаешь, вплоть до родимых пятен и родинок, — отшутилась девушка и накинула тёплую накидку, которую сняла с вешалки у входа в келью.

— Так, закругляемся с этой интересной темой, — заявил я серьёзно, вполне себе представляя о том, куда такой разговор заведёт. — Ты мне лучше, вот что скажи, — я изучающе глянул в красные от недосыпа глаза девушки, чего я сразу и не приметил по темноте. — Серафима, милая, что ты помнишь из последних событий этого дня, а точнее, ночи… Э-ээ… Короче, секундочку, — я накрыл ноги и торс одеялом, так как девушка уже подошла и присела с краю моей кровати. — Итак? — я преобразился в серьёзного, и стал живым человеческим воплощением самого понятия о концентрации внимания.

Серафима задумалась, сдвинув брови к переносице, и как-то непонятно взглянула мне в глаза. Следом девушка ухмыльнулась, отрицательно мотнула головой и придвинулась ближе, создав на лице выражение интриги.

— Феликс, — нарочито серьёзно заговорила Серафима, выдержав паузу. — Ты намекаешь на то, что весь тот ужас, который привиделся мне во сне, с острыми ощущениями и… М-м-м… — она резко встала, нечаянно сорвав с меня одеяло. — Это всё произошло наяву? — графиня застыла на месте, а в глазах её блеснули искорки отражения огонька свечки, которой не должно быть сбоку от меня.

Я инстинктивно повернул голову в сторону, оставив на время её вопрос без ответа, и встретился с Элеонорой. Прямо лицом к лицу.

Мелкая княгиня Врангель держит подсвечник со свечкой в руках, и завёрнута в полотенце. По-всему видно, что она только-только вышла из сауны. Смотрит на нас ошарашенно.

— А я, это… В баньке тут прикорнула маленько, — она указала на открытую дверь. — Намаялась с вашими викторинами, а потом всё с ног на голову перевернулось, — прозвучали слова оправдания от мелкой княгини Врангель.

Но я прекрасно понимаю, что на самом-то деле мысли её сейчас далеко, и не эти.

И это ещё не всё…

Зашуршали по полу передвигаемые ширмы. И вот, все четыре княжны Романовы предстали перед нами совершенно в открытую, сидя на своих спальных местах, и с такими же, ошалелыми выражениями, как у Врангель, Саровской и у меня.

— Итак, девушки, — я отнял у Серафимы своё одеяло и быстро прикрылся. — Надеюсь, что все прекрасно понимают простую истину о групповых галлюцинациях? Правильно! Их в природе не бывает! — я осмотрел всех дам. — И это не вопрос с уточнением, а конкретная констатация факта. — Вот ты, Элеонора, — я не стал стесняться и ткнул ей в центр груди пальцем. — Что с тобой было во сне? Ведь ты о нём подумала, не правда ли, о сне?

Но княгиня Врангель не сразу ответила, так как ей слегка помешали.

Девчата, которые сёстры Романовы, встали с кроватей и подвинули к нам одно из своих спальных мест. Повозились немного под нашими молчаливыми взглядами, и установили кровать Ольги напротив моей. Затем они сели, всё так же действуя молча, и укрылись одним одеялом.

— Чего все молчат-то? — не выдержала Татьяна. — Я, например, по стенке тайфуном размазана стала, в том треклятом подземелье, — она указала нам на ковёр. — Мне артефакт стихии ветра достался…

— Меня поглотила волна, — скупо доложила княжна Ольга. — Я воду избрала, если вы помните, ну, там, в самом начале, — добавила девушка, скрывая эмоции со слезами.

— А у меня вместо тела образовался камень, — присоединилась Анастасия Романова. — А после чего он в песок превратился, — Добавила она и вздрогнула, словно прогнала наваждение. — Вы, вообще себе не представляете, как неприятно я сыпалась… Ф-у-у… — девушка эффектно поморщилась для наглядности сказанного.

— Ну, а ты, Мария Николаевна, — я опередил следующую участницу эксперимента с сооружением древних магов, и обратился к стеснительной девушке. — Предположу, что сгорела, — я намекнул на стихию огня, доставшуюся ей в результате жребия.

— Да, — робко согласилась она и расплакалась, словно маленькая беззащитная и ранимая девочка.

Её принялись успокаивать внимательные сёстры, и вскоре у них всё получилось. Застенчивая княжна успокоилась, слёзы ей вытерли сердобольные родственницы, и девушка вновь обрела неповторимый румянец.

Даже в скудном свете всего пары свечей и настольной лампадки, я его заметил, и по достоинству оценил. Красотка, по-своему, эта дама. Правда, избыток стеснения есть, но то даже нравится. Вот, присутствует в ней изюминка.

Я протянул руку к штанам, сложенным девушками ещё перед моим укладыванием в кровать. Всю одежду я обнаружил на том самом месте, где и после первого своего пробуждения. То, что я очнулся вместе со всеми уже второй раз — это не ставится под сомнение.

Мои действия сопроводили тяжёлыми взглядами, полными тревог. Не выдержав моего искреннего замешательства, Романова, старшая из сестёр, сжалилась.

Ольга Николаевна подала мне штаны, за что я её поблагодарил. Правда, всего лишь кивком, так как занимался формулировкой итогов случившегося. Так я и привёл свой облик в порядок.

— Ну, что я могу сказать, дорогие мои девушки, — я уселся более раскрепощённо. — Подведём предварительные итоги?