Маги Аномалии Разлома

А заодно, и на самом громком светском мероприятии уходящего года, которое самолично организовал младший из монаршего рода, Его Императорское Высочество, Иван Петрович Годунов.

— Вот, всё-таки умеете вы, Егор Дмитрич, перевести разговор на иные темы, когда этого хотите, — снисходительно улыбнулась Полина, и ещё раз указала Резнику на стул. — Проходите уже, прошу вас, присаживайтесь. Может быть, чаю? — она вскинула бровь, вопросительно взглянув на поверенного, и вновь взяла колокольчик, готовясь призвать стойкого к стрессам дворецкого, или кого-нибудь из слуг, кто перепуган не напрочь.

Резник сделал первый шаг и хруст осколков фарфора раздался из-под его сапог. Он опустил взгляд и констатировал множество разбитых сервизов.

Поверенный оглядел всю площадь пола, усеянную фрагментами поломанной мебели с валяющимися статуэтками, оружием старины, свалившимся со стен с порванными холстами портретов великих предков Полины, и остановился в нерешительности.

— М-м-м, госпожа? — Резник оторвался от знакомства с уроном и поднял взгляд на Потёмкину. — Могу я предложить вам пройтись в галерею зимнего сада, где мы побеседуем? А тут пускай поработают слуги и приведут кабинет в прежний порядок, — он обвёл рукой пространство вокруг.

— Ну, что же, — Полина встала из-за стола и поставила колокольчик на треснувшую столешницу. — Я не возражаю, Егор Дмитрич. Давайте пройдёмся туда, куда вы говорите.

С этими словами она вышла к поверенному и взяла его под руку. Они ещё раз взглянули на кабинет и вышли в коридор, где замер дворецкий.

Седой человек, выглядевший безупречно в дорогом костюме, без дополнительных вводных понял, что сейчас нужно. Он ничего не спросил у хозяйки великолепного дома, а лишь поклонился и проводил её взглядом вместе с поверенным, прошедших по коридору рука об руку мимо него.

— Я велю подать чай в галерею, — первым заговорил Резник.

— Да, это хорошая мысль, — согласилась Потёмкина. — Может, что-то покрепче? Как вы на это смотрите, дорогой мой Егор Дмитрич?

— Весьма положительно, — согласился поверенный.

И они вошли в галерею, расположенную в переходе между зданиями, принадлежащими к одному архитектурному ансамблю вместе с основным особняком городской резиденции Потёмкиных.

Великолепные цветы и экзотические растения оригинально смотрятся со снежными сугробами, лежащим за стёклами высоких проёмов окон, берущих начало от самого пола.

Из нескольких мест отдыха, оборудованных диванами с низкими столиками и удобными креслами, они выбрали самое уютное, где и разместились для беседы тет-а-тет. Ну, а вызванные слуги обеспечили их чаем и другими напитками, более тонизирующими и расслабляющими взвинченные нервы.

Они выпили по рюмочке ароматного и терпкого напитка, прежде чем начать диалог.

— Итак, Полина Николаевна, я готов выслушать вашу проблему, — Резник взял инициативу и первым начал разговор.

Он наполнил опустевшие рюмки и поднёс один из приборов графине.

— Благодарю, Егор Дмитрич, — Полина приняла рюмку. — Я, наверное, покажусь вам с иного ракурса, неподобающего аристократам, как и моему воспитанию, а возможно, что я даже и упаду в ваших глазах, опустившись до обсуждения слухов, — начала она высказываться издалека. — Однако, уж больно они деликатные, да и самое ужасное, что слухи эти напрямую касаются меня, — проговорила она вводное обращение и сконцентрировала пристальный взгляд на лице собеседника, оценивая реакцию Резника.

— Позвольте, госпожа, я догадаюсь о…

— Оставьте манеры, Егор! — Потёмкина резка перебила своего собеседника и полностью изменила стиль обращения. — Да, слухи именно о беременности некоторых дам, — огрызнулась она и одним глотком осушила рюмку с крепчайшим. — Как он посмел, и когда? — продолжила она свои гневные излияния. — И вообще…

— Ну-у-у… — протянул Резник и покачал ладонью в воздухе. — А может, это хороший повод отменить помолвку?

— Что-о-о? — графиня даже встала в эмоциях. — И пустить котам под хвост все начинания с модернизацией производства, затеянные мной на всех оружейных мануфактурах? — выплеснула она весомый довод. — А может, у меня столько добра, что неустойка мне будет необременительна? Да видели бы вы, господин Резник, какую сумму отступных заявил поверенный Рюрика в патентных грамотах! Этот Татищев, х-мм… Да он, батенька, та ещё заноза! — она эмоционально взмахнула рукой и вновь опустилась в своё кресло.

Егор Дмитрич нахмурился, гадая о возможном развитии событий, а Полина подумала совсем о другом.

Она вдруг почувствовала страшную обиду на молодого князя, выскочку и интригана, который побрезговал ей и уступил сразу двум девушкам, ещё и понёсшим от него. Да ещё и княжнам, что глупее и младше неё! А она?

Полина же готова была уступить себя, да и душу свою, в том вагоне, когда Рюрик… А впрочем, это слишком уж эмоциональное. Об том вопиющем случае с ударом по попке, ей очень тяжело даже вспоминать, ведь половина её души тогда просто орала от желания близости, а вторая готовилась хладнокровно прикончить наглого парня, этого симпатягу, князя Феликса.

Симпатягу? Потёмкина сама себе ужаснулась и непроизвольно прикрыла свой ротик, будто боясь выпустить мысли наружу.

— У вас всё в порядке? — на её пантомиму, сопровождавшую ход мыслей девушки, немедленно среагировал верный поверенный. — Ещё рюмочку? Да-да, нужно-нужно, — Резник буквально всучил наполненную посуду Потёмкиной в руку. — Испейте, прошу вас, Полина.

Девушка взяла со стола красивый графин и… он предсказуемо полетел по направлению к окнам, прямёхонько мимо головы Резника, и ещё какого-то колючего растения, присланного из южных провинций Империи Росс.

— А что нам говорит закон о брачном союзе благородных господ? — спокойно спросила Полина и вдруг села, прямо в унисон с звуками осыпающихся стёкол.

Резник даже бровью не повёл, когда ёмкость обдала его воздушным потоком от своего полёта.

— К-хм… — кашлянул он, прикрыв рот кулаком. — Ну-у-у, тут есть варианты тройственного союза, — заговорил он успокаивающим тоном. — Я поясню, ровно через минуту, — Егор Дмитрич проводил взглядом дворецкого.

Хмурый седой господин явился на звук разбитого окна, и меланхолично затеял вязь Восстанавливающей Руны.

Графиня с поверенным прервались в разговоре, позволив процедуре починке закончиться и попросили дворецкого принести ещё графинчик с креплёным напитком.

Через несколько минут ожидания всё стало как раньше. Как было до эмоционального всплеска хозяйки. Всё целое. Напиток — в графине на столике, а часть его содержимого — в рюмках.

— Так, что там? — Полина вскинула бровь. — Вы не подумайте, Егор, что я вдруг забыла законы Империи, — предупредила она верного поверенного. — Просто сейчас иные мысли заполняют мою голову. Итак?

Теперь уже Резник опрокинул в себя содержимое, даже не почувствовав терпкого вкуса достаточно крепкого напитка. Он лишь промокнул свои губы белоснежной салфеткой, немного оттягивая начало своего пояснения щекотливой темы с помолвками и женитьбами.

Однако губы графини, сжатые в тонкую полоску, вкупе с нетерпеливым выражением, не позволили Резнику затягивать с выкладками из свода законов Империи.

— М-м-м… Если вы помните, а вы помните, — начал он говорить, положив ладонь на низенький столик. — По закону и кодексу чести, господин Феликс, чей род достаточно велик, имеет право на троих официальных жён, — Резник прервался, и всё-таки не удержался от очередной порции крепкого.

Потёмкина молча подвинула и свою рюмку.

— Продолжайте, — подбодрила она собеседника, сосредоточившись на капельке рубиновой жидкости, упавшей на столик.

— Но тут всё дело в детях, — Егор Дмитрич не стал слишком затягивать с продолжением. — Кто первый подарит потомство, тот станет первой и главной женой и наследницей Великого князя…

— Вот что меня бесит! — Потёмкина встала. — Но он должен принять факт беременности без оглашения помолвки! И как он это сделает, не унизив меня? — она топнула по паркетному полу.

— Но он же ещё ничего не подтвердил? — Егор Дмитрич развёл руками, предварительно поставив рюмку на стол. — А не думали вы, Полина Николаевна, что эта та же уловка, как ваша, только более жёстко исполненная? Вы ведь тоже не ангел воплоти… — он резко закончил.

Потёмкина не обратила внимания на тот тон, с которым общался с ней Резник.

— Но моё стремление оправдано, ведь я действовала во благо Империи… — неуверенно произнесла она слова оправдания своих действий, не споря с поверенным о подоплёке произошедшего на узловой станции.

— Это ваши оправдания перед собой, — отмахнулся Резник. — Вы себе врёте. Вы что, и вправду влюбились в него? — он резко перешёл к нападению. — Не могу поверить! Хотя, зная вас… А вы не думали, Полина Николаевна, что у князя ничего с этими девушками и не было, впрочем, как и с вами? Мне лично кажется, что тут имеет место желание насолить именно вам, — он снизил напор. — Сорвать помолвку и получить ценного изобретателя в клан… Как пример. Но, это если от родителей слухи исходят, а вот если от великородных девушек, то вы заимели соперниц. Решительных и бескомпромиссных. Способных на всё, даже на подлость, но кому я это рассказываю, э-хе-хех, — Егор Дмитрич покачал головой.

— Я думала над этим, но всё это домыслы, — Полина села в кресло и подпёрла рукой подбородок. — Вот что меня бесит, так это его благородство! — она всплеснула руками в эмоциях. — ОН же всё подтвердит, если дамы объявят о своём щекотливом положении официально! И что я тогда буду делать? Или мне прикажете ехать к нему и беременеть?

— А что тут такого? — Пожал плечами её собеседник. — Как по мне, так это отличный выход, да и сознайтесь себе, наконец-то, ведь ты этого хочешь! — он вдруг прищурился, ожидая реакции от молоденькой женщины.

— Как ты себе это всё представляешь? — усмехнулась Полина Николаевна, даже немного развеселившись. — Здравствуйте, князь, я тут с обозом экспериментальных винтовок прибыла, с прицелами твоего образца, ну и деток пора нам иметь… Ха-а-а, ха-а-ха-ха… — она залилась пронзительным смехом, заставив и Резника улыбнуться. — Но я не скрою, что-то есть в таком подходе.

— Полина, ты пугаешь меня, ведь ты ещё девственна, а такой шаг… — он вдруг осёкся, сообразив о своём переходе черты при общении с госпожой.

Однако Потёмкина не стала акцентироваться на этой ошибке поверенного, а лишь улыбнулась своим мыслям. Вдруг графиня стала серьёзной.

— Как-бы узнать, было ли что-то у Феликса с этими девицами? — произнесла она вслух. — Что там с балом? — Потёмкина резко сменилась, как внутренне, так и внешне, и опять стала той, непрошибаемой леди.

— Госпожа, — Резник встал и поклонился ей. — Начало мероприятия завтра, ровно в шесть часов вечера! — он застыл, ожидая дальнейших распоряжений, а заодно подтверждая завершение доверительной беседы с графиней.

— М-м, хорошо, — она встала с места и расправила складки одежды. — Вот там я и задам вопросы тем двоим дамам, ведь Шуйские и Демидовы будут присутствовать…

— А может, не надо? — взмолился поверенный, поразмыслив над возможным скандалом и его последствиями, как для Потёмкиной, так и для его будущего супруга. — Мы же не знаем, как обернётся всё для молодого князя, ведь он в бастионе, на стыке меж Кланов Великих отцов тех сударынь!

— А вот это, друг мой, уже совершенно не ваше дело, — Полина пресекла своего верного поверенного. — Посмотрим, кто из нас троих будет старшей…

Интермедия третья. О депешах и страстях…

Этот пасмурный и ветреный вечер в Ставрополе-на-Волге, принёс жителям колючий мороз и снежную вьюгу, начавшуюся ещё днём. Постепенно мороз перешёл в зимнюю ночь, обрадовавшую горожан долгожданным затишьем и чистым небосводом над головой.

Звёзды на небе засияли с новой силой, радуя бодрствующих дам и господ, коих случилось не так уж и мало на улицах города и в близлежащих имениях с поместьями. Дым из труб тысяч печей подпёр небеса вертикальными линиями, словно призрачными колоннами фасадов домов, упирающихся в крыши с карнизами, исполинских творений неизвестных богов. Или магов — кому как удобней.

Совершенно недавно закончился бал, проводимый в Императорской резиденции, раскинувшейся на обширной территории, недалеко от города Ставрополя-на-Волге.

Организовал его самый младший из монаршей династии Годуновых, Великий князь Иван Петрович, который является наследником настоящего Императора, Петра Ивановича, и выбран Верховным Главой всех Собраний и Обществ Благородных Рунных Магов Великой Империи.

Господа аристократы ещё долго не ложились в свои тёплые кровати, жарко обсуждая шокирующую историю, произошедшую на балу с тремя великородными дамами.

Однако, подробностей и пикантных деталей мало кто из них знал. Зато все видели результаты общения девушек, а кое-кто даже слышал, несмотря на все принятые меры их уединения для беседы тет-а-тет…

В эти ранние часы наступившей ночи, начиная с самого вечера, Артур занимался сочинением письма, адресованного своему другу Феликсу. Молодому и амбициозному Великому князю Рюрику, служащему в данное время Императору и Отчизне в далёком, холодном краю Великой Империи Руссии, именуемой Порубежьем…

Кто же такой этот Артур Шереметьев? Простой антиквар, осевший в городе Ставрополе-на-Волге?

А он, на минуточку, не больше не меньше, а Великий князь, попавший в опалу самого Императора. Предводитель клана Двенадцати Хранителей Цитадели и Повелитель лесного зала с порталами, он же, смотрящий за Хранителями Времени, полководец и Архимаг.

Артур уже завершал работу с письмом. Последние строчки давались с трудом, посему он задумался, глядя на пламя свечей. Он снова в той, самой крохотной комнатке, где жил и подрабатывал ночным сторожем, его молодой друг.

Уютная обстановка вокруг малого столика всегда импонировала Артуру. Вечно горячий самовар, незамысловатая мебель, искусной работы комод и несколько полок по стенам. Кровать, тройка кресел с кушеткой, обеспечивающей нечастым гостям ещё парочку лишних мест для удобного расположения.

Сейчас тут тихо и пусто.

Артур печально вздохнул и вернулся к работе над текстом. Он поправил монокль пенсне(Сань, либо монокль, либо пенсне! Это как бинокль и подзорная труба — гибридов нет!), стукнул пером о дно золочёной чернильницы и продолжил…

«… так вот, а на прошлом…»

Ба-бах!

Дверь резко открылась, ударившись о стену и снова захлопнулась перед носом Татищева, сделавшего всего лишь движение вперёд. Это его и спасло от возвратного удара двери.

Рь-ь-ррь… Скрипнула вновь открывшаяся дверь.

Во второй раз Николай Фёдорович не стал торопиться, и действовал аккуратно.

— Извините, Артур, руки заняты, а я ещё и торопиться изволил, — он произнёс слова оправдания и, войдя, разгрузил руки.

— Ничего-ничего, Николай Фёдорыч, — Артур вскинул бровь и проследил, как на пол и кушетку укладываются сразу несколько саквояжей, набитых битком.

Татищев зачем-то достал свой журнал, сунул в рот, сжав зубами, и разделся, при этом, журнал так и не выпуская.

— Я почти опоздал, — бросил он фразу и глянул на недописанное письмо, лежащее перед антикваром и теперь заимевшее кляксу. — Но я рад, что мы вместе завершим письмо Феликсу, — безапелляционно заявил Татищев и сел напротив Артура. — Вы же не против, друг мой? — он вспомнил о правилах поведения, но лишь для проформы. — Вот и славно! — старый граф сам и ответил за хозяина дома.

Артур аккуратно отложил перо и сосредоточился на визитёре, точнее, на своём постояльце.

Татищев жил и работал в доме у антиквара, пренебрегая роскошными апартаментами целого крыла жилого особняка во владениях госпожи Беллы. Просто тут ему веселее и привычнее. Ну, и пошивочный цех тут находится, на втором этаже.

— Чаю, Фёдор Николаевич? — Артур потянулся за чайным сервизом.

— К-хм, а можно что-нибудь покрепче? — граф взглянул на антиквара с надеждой.

— Конечно, — хозяин достал графинчик из тумбочки и парочку рюмок. — Вы взбудоражены чем-то? — Артур завязал диалог исходя из эмоционального подъёма верного поверенного молодого Рюрика. — Что-то на стройке, может, в пищевых мануфактурах какая загвоздка? — проявил он участие.

— М-да, князь, — Татищев охотно поддержал разговор. — Сейчас, дорогой мой, я вам кое-что покажу, — с этими словами он выпил и достал первое изделие из саквояжа.

Артур мельком взглянул на это, из разряда чего-то непонятного, тоже выпил и наполнил ёмкости заново.

— Вот! — воодушевился Татищев, держа в руках нечто механическое с ручкой.

— Что это, — спокойно среагировал антиквар.

— Сейчас! — самодовольно заявил ему граф.

Татищев прикрутил изделие к столешнице, воспользовавшись крохотной рукояткой, как на струбцинах. Достал кусок мяса и попросил блюдце.

Артур снял пенсне и протерев его стал свидетелем эффектного появления обычного фарша.

— Великолепно, не правда ли? — деловито поинтересовался Татищев.

— Просто потрясающе, — автоматом вторил ему антиквар. — И что?

— Первая партия разошлась моментально, — старый граф открутил мясорубку от стола. — Потёмкина уже налаживает выпуск в серьёзных масштабах, причём, на своих оружейных мануфактурах, — пояснил Николай Фёдорович и убрал незаменимую вещь кухонь в свой саквояж.

— М-да, странно. И почему я не удивлён? — тоном Философа произнёс Артур.

— Согласен, но вот вам ещё, — граф словно не слышал его реплик и достал какой-то пенал.

Он протянул его хозяину дома.

— Какая прелесть… — автоматически выдал Артур.

Князь осмотрел полированную коробочку тонкой работы из чёрного дерева. Оценил искусную резьбу по всей её длине. Прикинул размеры изделия немного точнее. Сантиметров тридцать длиной, пять-шесть шириной и толщина в сантиметр. Из щели торчит полоска воронёного металла, а с одного края кнопка.