Помоги проекту - поделись книгой:
Он смотрел на неё, а она на него. И им не нужно было слов, чтобы понимать друг друга. Секунд десять молчания, и все вопросы между ними были сняты. Виталий Леонидович к этому дому и к этой девочке не приблизится. Никогда.
Женщина достала из кармана новую сигарету, закурила и, больше не взглянув на него, повернулась и не спеша пошла в туман. А вот Роэман спешил. Виталий Леонидович быстро с пассажирского сиденья перелез на водительское, осмотрелся — как тут что, — взялся за руль и, включив передачу, поехал от этого страшного места. Набирая скорость, он резко крутанул рулём туда-сюда, чтобы окровавленный топор с клочком волос соскользнул с капота.
Он не очень хорошо понимал, куда ехал, — дома-дворы, дома-дворы — и когда выехал на какую-то улицу, он не знал её названия. Роэман по наитию свернул налево, пересёк сплошную и поехал к Московскому проспекту. Он не был искусным водителем. Плохо знал правила, ему привычнее было ходить пешком, но сейчас он думал только о том, чтобы убраться отсюда побыстрее, и машина для этого была как раз то, что нужно.
Чувство холода с примесью тошноты уже его не донимало. А вот от серого лица с чёрными язвами он хотел держаться как можно дальше. Уж очень был выразителен взгляд белёсых, мёртвых глаз.
Мартышка? Да плевать на него. Эта страшная баба, которую дессы звали Гнилой, сделала то, что собирался сделать он сам. И вообще, по большому счёту всё вышло не так уж и плохо, хорошо, что он что-то почувствовал ещё в первый раз, хорошо, что не полез к червю сам. Ну да, с червём он, конечно, вопрос не решил, но зато понял, что его охраняет влиятельная тварь. И теперь ему будет о чём рассказать привратнице. Ну а смерть Мартынова всем, кто знал об их последних отношениях, доходчиво объяснит, что с Виталием Леонидовичем лучше не враждовать. Вот только одного он понять не мог. Мартынов… Неужели Мартынов ничего не чувствовал? Ни холода, ни предчувствия беды, ни острого ощущения опасности? Неужели ничего? Наверное, нет… Этот идиот искал самые дебильные песенки на всех самых омерзительных станциях. Он был абсолютно спокоен и ни о чем не волновался.
Не послушалась папу. Не пошла в школу. Но угрызений Светлана сейчас не испытывала. Состояние предвкушения чего-то нового. Именно от этого состояния и настроение у неё было приподнятое. Именно такое настроение бывает у молодых женщин, когда они с кучей денег идут за обновками. И дело тут было не в покупках. Не в обладании вещами. Светлана просто очень, очень сильно хотела изменить себя. Улучшить. Стать такой, на которую одноклассники обратят внимание. Стать той, над которой перестанут прикалываться.
Она давно ходила в спортивной одежде. Девочки из её команды, которые почти все были старше неё, постоянно носили спортивную одежду. Это был этакий знак, подчёркивающий их принадлежность к особой спортивной касте. И Светлана тоже стала носить спортивные костюмы и обувь. И в школу ходила так же. А так как папа её любил, у неё было много дорогой спортивной одежды, и поначалу, в седьмом и восьмом классе, вещи с эмблемами «Найк» и «Адидас» у многих её сверстниц вызывали даже зависть. Но потом девочки стали всё меньше ей завидовать. Уже с девятого класса они начали носить одежду, более подходящую девушкам. А она так и ходила в спортивном, сначала не замечая изменения общих тенденций, а потом уже и не имея возможности приобрести что-то иное. Так Света и заработала издевательский эпитет «Спортивная».
Да, так как в её классе была ещё одна девочка с именем Светлана, то одноклассники её так и называли — Света Спортивная. И вот, имея при себе почти одиннадцать тысяч рублей, она хотела себя изменить. Для этого ей нужна была новая одежда, новая обувь. И вообще всё новое. Новый «лук», как говорили её сверстницы. Светлана быстро добежала до «Радуги» и вошла в светлые коридоры торгового центра всё в том же приподнятом настроении. Витрины, витрины, витрины. Бельё, одежда, обувь, аксессуары. Тут десятки разных магазинов. Тут есть всё, что ей нужно. Девочка была в этом уверена. Поймала себя на том, что сразу пошла в сторону двух спортивных магазинов. Ну нет. Развернулась и… вот он. Магазин обуви с красивым названием «Рандеву». Светлана уже бывала тут, сидела, скучала на больших мягких пуфах, пока мама бесконечно долго примеряла какие-нибудь туфли или сапоги. Девочка зашла в магазин и почти сразу увидела то, что ей было нужно. Ах, как они были прекрасны!
Аккуратные туфельки из чёрной кожи. Небольшая платформа, как раз на петербуржскую осень, с её дождями. Круглый носик, ремешок с красивой серебряной пряжкой. Такие туфли… носят героини анимэ. Точно. Просто прелесть, а не туфли! Ей нужны были именно они. Она именно такие и хотела, просто до этой минуты не знала об этом. Она повертела их в руках, увидела этикетку и… сразу расстроилась. Шесть шестьсот? Пипец! Это же больше половины денег, что у неё есть. Это были классные туфли, но очень дорогие.
— На них скидочка, — произнесла милая девушка в чёрном платье, подошедшая к Светлане незаметно.
— Скидочка? — Света повернулась к ней.
Девушка взяла у неё туфлю, взглянула на этикетку:
— Да, вот, сейчас их можно приобрести за четыре восемьсот. У вас какой размер?
Света вздохнула. Четыре восемьсот тоже очень дорого. После такой покупки у неё останется совсем мало денег, а ей хотелось ещё купить узкую юбку, такую, какую носит Лиза Марфина, а ещё блузку белую, и пальто. А ещё колготки! У неё сто лет не было колготок! А ещё зонт она хотела купить и шапочку, какую-нибудь. Перчатки! Ей давно хотелось иметь перчатки. И красивое нижнее бельё. То, что она купила недавно, очень ей нравилось, но её одноклассницы носили совсем другое бельё. Взрослое.
— Так какой у вас размер? — не отставала от неё милая продавщица.
— Тридцать восьмой, наверное, — ответила Светлана, уже не собираясь покупать эти божественные туфли, но эта девушка в чёрном платье была такой внимательной к ней.
Продавщица смотрит на её мокрые растоптанные кроссовки и произносит:
— Принесу тридцать восьмой и тридцать восемь с половиной.
Она уходит, а девочка садится на большой пуфик ждать.
Ей подошёл размер тридцать восемь с половиной:
— Ну, это естественно, — говорила продавщица, помогая ей застегнуть пряжку на ремне, — вы же девушка высокая. Вот зеркало, подойдите к нему.
Это были лучшие туфли, что она когда-либо надевала на ноги. Ну как их было не купить?
«Четыре восемьсот. Дорого… Ну и что? У меня же дома ещё есть деньги. Да и отец Серафим уже сдал монету на аукцион. Аукцион заканчивается через три дня. А я ещё принесу монеток из снов. Деньги будут!».
И, конечно же, из магазина «Рандеву» девочка вышла с пакетом, в котором была большая обувная коробка, в которой лежали… её старые растоптанные кроссовки. Да, эти туфли никак не шли к её стареньким тренировочным штанам фирмы «Рибок». Девочка это знала, знала. Но ничего с собой поделать не могла. Она не могла не надеть их сейчас же. И теперь шла, и ей казалось, что каждый третий встречный, даже если это мужчины, смотрят на её туфли и восхищается ими. Ну а как такими классными туфлями можно было не восхищаться?
И ими восхищались, их замечали, в чём Света сразу убедилась, как только вошла в модный магазин нижнего белья. К ней сразу подошла девушка-продавец и сказала:
— Классные туфли, я тоже себе такие хочу.
Света даже погордиться не успела, как она продолжила:
— А к ним подойдут чулки.
— Чулки? — Света поначалу даже удивилась. Она подумала, что девушка предлагает ей взрослые чулки. Но продавщица тут же пояснила:
— Это анимешные чулки, знаете, такие, которые чуть выше колена, их носят анимешницы и косплейщицы.
— А, поняла.
Светлану эти чулки, конечно, заинтересовали, и уже через десять минут она выходила из этого магазина с новым пакетом, в котором были роскошные чёрные чулочки с красными подвязками.
Она померила их и не смогла отказаться от покупки. Они были как раз её по ноге. В этом её убедила продавщица. Обалденная вещь! Их как будто только что сняли с одной из героинь с «Мадоко Магика». Жаль, что их нельзя было надеть сразу, как туфли. Ну какой смысл натягивать чулки под треники? А о том, что они стоили баснословные семьсот шестьдесят рублей, Светлана не думала. Она просто пошла в магазин «Монки», где купила себе ещё юбку. В складку и до колена. А вовсе не такую узкую, как носит Лиза Марфина, ну и другие девочки из класса. Купила ещё красивую блузку со стоячим воротничком и тёплый жакет, который можно носить как верхнюю одежду. И под конец, когда всё это было куплено, она увидала берет. Берет и перчатки к нему. Странный, но такой классный. Он был небольшой, фиолетовый и кокетливый. Света покосилась на болтавших у кассы продавщиц и взяла его. Двести шестьдесят рублей — ну, не так уж и дорого для такой вещи. Она надела его, подошла к зеркалу. И сама собой восхитилась. Берет был просто супер! Её загорелое лицо, светлые глаза, светлые волосы и насыщенный фиолетовый цвет. Такие береты, да и вообще береты, девочки из её класса не носили точно. Но такой берет могла запросто надеть любая героиня из какого-нибудь японского мультика. Светлане очень, очень шёл этот берет. И к тому же прекрасно гармонировал с туфлями, юбкой и чулками. Она взяла перчатки и натянула их. Мягкие. Они удивительно приятно обтягивали руки. И дополняли берет. Она не могла оторваться от зеркала, смотрела на себя то с одной, то с другой стороны.
«Ещё двести двадцать рублей… И фиг с ними, деньги будут. Куплю! У меня никогда в жизни таких не было… А может, и не будет».
Она пошла к кассе. Ещё девочка купила себе зонт. Красивый розовый зонт, он был почему-то уценён и продавался всего за сто восемьдесят рублей. У неё остались только те деньги, что давал ей папа на ведение хозяйства. Всё остальное она потратила почти подчистую. А тут как раз «Бургер Кинг». Она давно мечтала попробовать огромный и дорогой гамбургер. Да, его-то она и заказала, а ещё стакан «пепси-колы». Бутерброд был столь огромен, что она не стала даже брать картошку к нему. Получила заказ, села за свободный столик, разложив на стулья пакеты со старой одеждой, и с огромным удовольствием съела его, запив приторно сладким напитком. Это был очень, очень хороший день. Наверное, самый хороший день за всё время после несчастья.
Ей казалось, что все на неё смотрят. И все восхищаются ею. Её удивительным «луком». Ну, как минимум удивляются тому, как она выглядит. Уж четверо пацанов лет тринадцати-четырнадцати за соседним столом точно её разглядывали и обсуждали. Но этого мало, девочке очень-очень хотелось встретить кого-нибудь из знакомых. Чтобы этот кто-то заметил её новый вид и сказал ей, как она прекрасно выглядит, ну или что-то подобное.
Но уроки в школе ещё не закончились, из школы тут никого быть не могло. Из её секции так вообще тут никто не мог оказаться. И Света уже знала, куда она пойдёт покрасоваться обновками. Знала, кто сможет оценить её выбор. Доев последние крошки гамбургера и допив последние капли из картонного стакана, она оптимизировала свои пакеты, сложив всю свою старую, влажную и плохо пахнувшую одежду в один самый большой пакет. Старые кроссовки она положила в рюкзак. И, пересчитав остатки денег, подошла к одному из прилавков на фудкорте.
— Шаверму классическую и «Меринду», маленькую бутылку.
И уже через пять минут она выходила из ТК «Радуга». Выходила почти счастливая.
Глава 8
— Бахилы не забываем надевать, — напомнила ей медсестра.
— Ой, извините, — Светлана стала искать глазами бахилы. Нашла и надела пару синих пластиковых мешочков на свои новые туфельки.
Конечно, они портили её вид, но ничего не поделаешь. Правила есть правила.
В больницах и садиках иной раз пахнет одинаково. Она поднялась на нужный ей этаж и нашла нужную ей палату, заглянула в неё. На кровати Пахомова, рядом с ним, сидел какой-то молодой пацан, судя по одежде и свалившимся с ног тапочкам, тоже из больных, и они оба таращились в телефон, который держал Владик.
Они были увлечены просмотром, смеялись и не сразу обратили внимание, когда девочка открыла дверь, вошла и остановилась у входа в палату. Света волновалась: интересно, что по поводу её нового вида скажет Пахомов? Но те были увлечены чем-то весёлым в телефоне. И тогда девочка подошла к ним почти вплотную.
И только тут мальчики подняли на неё глаза. Светлана почувствовала себя на седьмом небе. Их взгляды прекрасно передавали их эмоции. И эти самые эмоции были как раз такие, на которые она и рассчитывала.
— Офигеть, Влад, это к тебе тянка? — произнёс молодой пацан. Он разглядывал Свету с головы до ног. Пахомов, увидя её, обрадовался:
— Фома! — но тут же исправился: — Света.
Он молча сунул пацану его телефон и бесцеремонно, локтем, спихнул мальчишку со своей кровати. Глаза Влада всё ещё выражали, мягко говоря, удивление.
— Ну, ты пипец! — продолжил он, разглядывая девочку.
— Что? — спросила Света краснея. Она прекрасно видела его реакцию и знала, что он сейчас чувствует, но ей просто необходимо было устное подверженнее этих своих ощущений. — Не круто?
— Наши дуры из класса тебя засмеют, — сразу ответил Пахомов.
А вот это было не совсем то, что рассчитывала услышать Светлана.
— Засмеют? — переспросила она немного удивлённо.
— Ага, от зависти, скажут, раньше была спортивной, а теперь стала анимешницей, — заверил её Влад и тут же успокоил девочку: — Да ну и хрен с ними, они курицы, беспонтовые, а ты офигенно выглядишь.
— Офигенно, — подтвердил приятель Пахомова.
Она стояла так близко к кровати Влада, что он протянул руку к её ноге и попытался прикоснуться к краю её чулка, зацепить пальцем. Но Света быстро убрала ногу, не позволив ему этого сделать, и он произнёс с восхищением:
— Чулки — круто, — и тут же добавил, разглаживая одеяло на краю кровати: — Ты садись.
Светлана, прежде чем сесть, достала из пакета с одеждой шаверму и «Меринду».
— На, — она хотела спросить про здоровье, но не успела.
— О, шавуха! — Пахом схватил еду, бутылку бросил на кровать, а шаверму стал сразу разворачивать. — Тут еда пипец, жрать невозможно. Хуже, чем в нашей столовке. Матушка принесла с утра оладьи, так мы их уже съели.
— Влад, дашь куснуть-то? — почти жалобно попросил мальчишка, с которым Пахомов только что смотрел видео.
И тот обещает ему по-барски:
— Оставлю.
И тут же делает огромный, чуть не в треть шавермы укус. Сразу после этого он начинает ей говорить что-то про её прикид. Прямо с набитым ртом. А у Светланы в голове шум. Она разволновалась. Пахом восхищается, а его молодой приятель с ним соглашается, поддакивает. Да, мол, круто выглядит девочка. И они ей не просто рады. Они на неё смотрят, смотрят с интересом, разглядывают и говорят, говорят, перебивая друг друга. Но она в таком состоянии, что почти не разбирает слов. Зато видит, что по руке Пахомова из шавермы вытекает соус и капает на пододеяльник.
— Капаешь, — замечает Света, она сидит рядом и смотрит на них, пытается разобрать, что они ей говорят, и не вспоминает ни о чём таком, что могло бы испортить ей настроение. А Владу плевать на постельное бельё. Он едва взглянул на него и, перестав жевать, спохватившись, протягивает ей шаверму:
— А кстати, укусишь?
— Нет, только что бургер съела, — девочка качает головой, потом поправляет беретик и берёт бутылку «Меринды», — попью лучше.
— Бургер? А где? — спрашивает Пахомов.
— В «Бургер Кинге».
— О, там крутые бургеры, — сказал мальчишка, приятель Влада, и Светлана одарила его кивком головы: да, крутые.
Как давно она не чувствовала к своим словам такого внимания сверстников. Папа, врачи, сиделки, попы их прихода — это всё не то. Совсем не то.
— Ага, — говорит Пахомов, — не то, что в этой помойке «макдаке».
Мальчишки молниеносно прикончили шаверму и теперь пьют «Меринду» маленькими глотками прямо из бутылки, Свете же выдали стакан, и они все вместе рассуждают о бургерах и жареной картошке в разных забегаловках. И Светлане было, как говорится, прикольно с этими пацанами. Она давным-давно ни с кем так не болтала. Девочка ещё посидела бы с ними, но пришла медсестра делать уколы и выгнала её из палаты. И самое приятное случилось под конец.
— Свет, — говорил ей Влад, когда она, уже закинув на плечо рюкзачок, который он, кстати, порвал, брала в руки зонтик и пакет, — придёшь ещё?
— Приду, — пообещала она. — Может, завтра, если время будет.
— Шавуху принеси, — говорит молодой мальчишка, имени которого она так и не узнала.
Она снова ему кивнула: ладно. Помахала Пахомову и вышла.
На улице дождик и ветер. Погода неприятная. Но ей было очень хорошо сейчас. Туфельки на платформе, хоть уже и поднатёрли ей ноги, спасали её от луж. Красивый яркий зонт скрывал от холодных капель. Она быстро шла домой, покормить папу и дать ему времени поспать перед работой. И уже недалеко от дома, сворачивая с Фрунзе во дворы, она случайно взглянула назад… И снова увидала её. Элегантная Дама шла за нею метрах в пятнадцати. Её плащ промок и, как показалось Свете, был какой-то замызганный. Её платок тоже промок. А дорогие сапоги были откровенно грязны. Маска на лице, очки… Раньше Светлана не замечала того, что эта Дама на самом деле… страшная.
Всё, прекрасное настроение Светланы сразу испарилось. В одну секунду. И туфельки с беретиком и чулочками её радовали значительно меньше. От одного вида Элегантной Дамы она позабыла про свои обновки и про весёлую болтовню с мальчишками. Девочка отвернулась и, ускорив шаг, пошла к своему дому, и до самой парадной даже ни разу не обернулась. Не хотела снова увидеть её. А на лестничной площадке Светлане пришлось остановиться, чтобы, прислушиваясь, не идёт ли кто, снять с себя новую и красивую одежду и надеть свою старую, которую и надевать-то теперь было просто противно. Нужно было, конечно, что-то придумать, сочинить и про одежду, и про деньги, а пока — ничего не поделаешь, пока от папы придётся всё скрывать и всё прятать.
Она всё думала, что Любопытный сейчас объяснит ей всё, расскажет, почему исчез вчера в самый опасный момент и почему не появился позже, когда всё разрешилось относительно благополучно. Но Лю не обмолвился о вчерашнем происшествии ни единым словом. Словно и не было ничего, ни его ошибки насчёт хромоты Аглаи, ни исчезновения сразу после этого. Ни извинений. Ни слов оправдания. Свету это даже немного покоробило. Во всяком случае она рассчитывала… ну, хотя бы на объяснения этого поведения, но и их не последовало. Когда девочка заявила, что Аглая забрала у неё жука-трупоеда и ей нужно будет идти за другим, он сразу сказал ей:
— Туман простоит ещё полчаса, но мы можем отправиться на Танцы прямо сейчас, я уже оглядел окрестности, Аглаи нигде нет.
«Аглаи нигде нет! — Света передразнила голос. Но, конечно же, про себя. — Ты вчера говорил, что она хромает и что это самый удачный день, чтобы покончить с нею!».
Всё-таки надо было ему что-то сказать по поводу вчерашнего, ну или хотя бы задать пару вопросов, но опять, опять она боялась поругаться с Любопытным и потерять единственного и, что уж там говорить, полезного друга в этих страшных местах. Но вместо этого девочка только оглядела конец своей жабьей палки и произнесла:
— Сначала зайдём в развалины за жабьим жиром.
Жабий жир на палке быстро покрывался пылью, и Света боялась, что его эффективность от этого сильно падает. Признаться, вчера, когда наглая Аглая выхватила из рук девочки палку, Света подумала, что жабий яд на эту чокнутую не подействовал, но потом, когда они были уже около моховой поляны, Аглая морщилась и трясла рукой, как будто только что схватилась за что-то очень горячее. Нет, без свежего жира девочка теперь никуда не хотела ходить.
После она, почти не разговаривая с Лю, пробежала немного по Гагарина и свернула на Типанова, и уже мимо развалин и груд битого камня побежала к железнодорожной насыпи. Ей очень не хотелось вновь попасть на Танцы, но другого выхода не было, а значит, нужно было сделать это побыстрее, тем более что Лю был с нею и туман уже стал заметно редеть.
Она быстро пробежала мимо отлично сохранившейся многоэтажки по одну сторону и приземистого, без стёкол здания магазина «Окей» по другую. И уже вскоре почувствовала запах канализации. Подул ветерок с востока. Этот ветер разогнал последние клочья тумана. Этот ветерок, дувший ей навстречу, и приносил этот запах. И она вспомнила его. Жёлтая вонючая речка с мерзкими круглоголовыми крокодилами была совсем рядом.
Глава 9
Старая, поросшая лопухом и борщевиком железнодорожная насыпь, а под нею когда-то была автомобильная дорога. Теперь эта дорога превратилась в зловонное жёлтое озеро. Канализационные стоки, не иначе… И ветер был как раз оттуда. На Свету буквально обрушился горячий и сильный запах нечистот. Он был такой выраженный, такой плотный, что девочка почувствовала рвотный спазм.
— Здесь всё поменялось, — заметил Лю. — Раньше тут этой жидкости не было. Видимо, её течение изменилось.
А Света стояла, опустив глаза к земле, открыв рот и высунув язык, она боялась сделать глубокий вдох, боялась, что её вырвет. И старалась не дышать носом.
— Что-то не так? — спросил у неё Любопытный.
— Я туда не пойду, — девочка маханула рукой в сторону зловонного озерца, что разливалось под насыпью. — Это оно так воняет.
Говорила она быстро, отрывисто, чтобы всё успеть сказать между приливами тошноты.
— Что вас останавливает? — Лю, кажется, не понимал её. — Я не вижу какой-либо опасности для вас.
— Не могу, там воняет очень сильно, запах…, - только и смогла произнести Светлана.
— Запах, — как-то странно повторил за ней голос, — это очень интересный феномен вашего мира. Один из механизмов познания окружающей среды, мне хотелось бы понять его природу, я бы хотел чувствовать запахи.
— Сейчас бы вам расхотелось, — сказала девочка, давясь от вони, — не могу больше… Я ухожу отсюда.
— Я вижу путь, который позволит вам избежать сближения с этой жидкостью, — тут же сообщил Любопытный. — Вам нужно идти к тем развалина, что справа от вас. Там возвышенность. И относительная безопасность.
Поделиться книгой: