Речь Жискара д’ Эстена.
Речь Сервана Шрейбера.
Бюрократ Сеги в конце мая 1968-го отчитывается перед рабочими «Рено» о соглашениях, подписанных им на рю Гренелль, и в конце цинично заявляет: «В итоге обсуждения мы достигли общего понимания позитивных аспектов и выяснили, что предстоит сделать ещё многое». Рабочие молча слушают.
Спектакль не набор образов, а общественное отношение между людьми, опосредствованное образами4.
Рабочие выказывают своё недовольство и презрение.
Спектакль при его рассмотрении во всей полноте является одновременно итогом и проектом существующего способа производства. Он не служит дополнением к реальному миру, добавленной к нему декорацией. Он предстаёт как сердце нематериальности реального общества. Во всех своих частных формах, таких как информация или пропаганда, реклама или непосредственное потребление развлечений, спектакль представляет собой современную модель социальной жизни. Спектакль – это повсеместное утверждение выбора, который уже был сделан в производстве, и его последующее потребление.
Показ мод кутюрье Коррежа.
Разделение само по себе является частью единства человечества, его глобальной практики, разделившейся на образ и действительность. Социальная практика, перед которой ставится автономный спектакль, в реальности является целостностью, которая сама содержит в себе спектакль. Но раскол в этой целостности искажает её настолько, что спектакль фигурирует уже в качестве её цели.
Рабочие за конвейерами различных предприятий.
Освещённые бутики, расположенные сразу за турникетами метро, чтобы пассажиры могли заглянуть в них во время ожидания поезда.
В реально перевёрнутом мире истинное – это момент ложного5.
Девушка выходит из моря на пляж. Фотография другой девушки, лежащей на пляже.
Если рассматривать спектакль в соответствии с его собственными терминами, он является подтверждением видимости и подтверждением всякой человеческой, а значит социальной, жизни как простой видимости. Но критика, постигшая истину о спектакле, обнаруживает, что он есть видимое отрицание жизни; или отрицание жизни, ставшее видимым.
Атомные подводные лодки плывут среди айсбергов.
Спектакль предстаёт в качестве безмерной позитивности, неоспоримой и недостижимой. Он твердит одно: «Что видимо, то хорошо; и что хорошо, то видимо»6. Отношение, которого добивается спектакль по отношению к себе – это пассивное принятие; на деле он его уже добился благодаря своей неповторимой манере проявления, благодаря своей монополии на видимость.
Кастро выступает перед телекамерами, затем перед толпой слушателей.
Спектакль подчиняет себе живых людей в той мере, в какой их полностью подчинила экономика. Это лишь экономика, развивающаяся ради себя самой. Это точное отражение производства вещей и неточная объективизация производителей.
Авианосец нацеливает ракеты во всех направлениях, затем производит их запуск.
Там, где реальный мир превращается в простые образы, эти простые образы становятся материальными и эффективно мотивируют гипнотическое поведение.
Кадры воздушных бомбардировок Вьетнама.
В той же мере, в какой необходимость является сном общества, сон становится необходимым. Спектакль – это дурной сон лишённого свободы современного общества, которое в итоге выражает лишь свою волю ко сну. Спектакль является хранителем этого сна.
Тот факт, что практическая мощь современного общества отделилась от него самого и создала независимую империю в рамках спектакля, можно объяснить лишь другим фактом – этой практической мощи недоставало последовательности и она пребывала в противоречии сама с собой.
Космонавты на Луне с флагом; ещё один космонавт в открытом космосе.
У истоков спектакля лежит самая старая социальная специализация, специализация власти. Соответственно, спектакль является специализированной деятельностью, выступающей от лица всех остальных. Это дипломатичное представление иерархического общества о себе самом, причём все иные взгляды изгоняются. Самое современное является также самым архаичным.
Брокеры, страстно жестикулирующие на бирже.
Повсеместный раскол в рамках спектакля неотделим от современного государства, то есть от общей формы раскола в обществе как продукта общественного разделения труда и инструмента классового господства.
Наступление отряда мобильной жандармерии.
Конный полицейский несколько раз бьёт своей дубинкой человека, сидящего на скамейке.
В спектакле одна часть общества представляет себя всем остальным и возвышается над ними. Спектакль – это лишь разговорная речь этого разделения. Зрителей ничто не объединяет друг с другом кроме их необратимой связи с этим центром их собственной изоляции. Спектакль соединяет разделённое, но соединяет его именно как разделённое.
Стриптиз нескольких профессионалок.
Парочка на диване перед телевизором.
Рабочий не воспроизводит сам себя, он производит независимую силу. Успех этого производства вместе с его изобилием возвращается к производителю в виде изобилия лишений. Всё время и пространство его мира становятся чуждыми ему с накоплением его отчуждённых продуктов. Те самые силы, что ускользнули от нас, теперь демонстрируются нам во всей своей мощи. Человек, отчуждённый от своего продукта, сам со всё большей производительностью создаёт детали своего мира, и тем самым оказывается всё более отчуждённым от своего мира. Чем больше его жизнь является его продуктом, тем больше он отчуждается от своей жизни.
Рабочие иммигранты у подножия гигантских зданий, которые они строят в районе Дефанс. Панорамный вид крыш построенных ими зданий.
Спектакль – это капитал, достигший такой стадии накопления, на которой он становится образом.
Вид Земли с Луны.
Титр: Этот фильм мог бы представлять собой какую-то кинематографическую ценность, если бы поддерживался его ритм; но ритм поддерживаться не будет.
Критическая теория должна передаваться на собственном языке. Это язык противоречия, и он должен быть диалектическим по форме и по содержанию. Он представляет собой как критику целостности, так и критику истории. Это не «нулевой уровень письма», а его нарушение. Это не отрицание стиля, а стиль отрицания.
Во время Гражданской войны в России партизанский отряд видит перед собой наступающий на него полк белогвардейцев, сформированный из царских офицеров, служащих в качестве простых солдат. Полк надвигается стройными рядами, как на параде, со знаменосцами во главе, без единого выстрела, под пулемётным огнём.
Диалектическая теория уже в самом стиле своего изложения содержит скандал и богохульство согласно правилам господствующего языка, а также вкусам, воспитанным этими правилами, потому что в своё позитивное использование существующих концепций она вкладывает своё знание об их вновь обретённой текучести, о необходимости их упразднения7.
Партизаны шутят по поводу устаревшего стиля своих противников: «Как идут!» – говорит один, на что другой отвечает: «Интеллигенты!»
Этот стиль, который содержит в себе свою собственную критику, должен выражать превосходство нынешней критики над всем своим прошлым. Сам способ изложения диалектической теории свидетельствует о том духе отрицания, который она в себе содержит. «Истина не похожа на продукт, в котором мы не можем найти следы создавшего его орудия»8. Данное теоретическое сознание движения, в котором должен присутствовать след самого движения, проявляется через нарушение установившихся отношений между концепциями, а также через detournement всех достижений предыдущей критики.
Беляки продолжают наступать упорядоченными рядами, несмотря на потери в живой силе, выставляют штыки.
Идеи совершенствуются. В этом участвует смысл слов. Плагиат необходим. Его предполагает прогресс. Плагиат вплотную следует за фразой автора, пользуется его выражениями, стирает ложные мысли, заменяет их правильными9.
Впечатленные решительностью врага, некоторые партизаны начинают проявлять колебания, потом бегут с линии огня. Часть партизан бежит, крича: «Продали, ребята!», «Каюк нам!» Комиссар преграждает им путь, говоря: «Стой! Трусы, вы бросили своих товарищей. За мной! Вперёд!» Партизаны возвращаются на поле боя.
Detournement – это текучий язык антиидеологии. Он возникает в коммуникации, которая знает, что ничего не может окончательно гарантировать сама по себе. В своём высшем проявлении он является языком, который не сможет подтвердить ни одна прежняя или надкритическая ссылка. Наоборот, именно благодаря внутренней последовательности его самого и практических действий только он и может подтвердить старое ядро истины, которую несёт в себе. У detournement нет никаких внешних оснований, кроме его собственной истины в виде текущей критики.
Царский полк, чьё построение остаётся совершенным, вплотную приближается к позициям красных, но многих из его рядов косит пулемёт.
То, что в теоретической формулировке открыто предстаёт как подвергнутое detournement, подрывая всякую прочную автономию в сфере теоретического выражения, вызывая насильственным путём действие, разрушающее и преодолевающее любой существующий порядок, напоминает тем самым, что существование теории само по себе – ничто, и что она должна познаваться лишь через историческое действие и историческое исправление, в котором и заключается её истинная достоверность.
Трое партизан метают гранаты; строй белогвардейцев поколеблен; их командир падает; их знаменосец падает; полк разворачивается и бежит.
Титр: То, что спектакль забралу реальности, необходимо ей вернуть. Экспроприаторы от спектакля должны быть в свою очередь экспроприированы. Мир уже был снят на киноплёнку.
Теперь пора его изменить.
Речь идёт о том, чтобы реально овладеть общностью диалога и игры со временем, которые ранее были лишь представлены в поэтических и художественных произведениях.
Два порта в лучах заходящего солнца, Клод Лоррен.
Когда ставшее самостоятельным искусство представляет свой мир в кричащих красках, мгновение жизни уже состарилось, и его нельзя омолодить кричащими красками. В лучшем случае к нему можно возвращаться в воспоминаниях. Величие искусства становится явным благодаря упадку жизни10.
Лица красивых женщин.
Джонни Гитара пьёт в одиночестве в салуне Вены. Вена входит и спрашивает его: «Вы хорошо проводите время, г-н Логан?» Джонни отвечает: «Мне не спалось». Вена: «Думаешь, алкоголь тебе поможет?» Джонни: «А тебе что не даёт спать?» Она: «Сны, плохие сны». Он: «Мне они тоже иногда снятся.
Выпей! Это поможет тебе их прогнать». Она отказывается от предложенного стакана: «Яуже пробовала, но этот метод мне не помог». Джонни говорит ей: «Скольких мужчин ты забыла?» Она ему отвечает: «А ты, скольких женщин ты помнишь?» (звучит тема «Джонни Гитары», становясь всё громче).
Титр: «Также после того, как непосредственная практика искусства перестала быть столь выдающейся и данный предикат был сведён к чистой теории как таковой, в настоящее время он отделяется от последней по мере того, как формируется синтетическая посттеоретическая практика, первейшей задачей которой является стать основой истины искусства и философии». Август фон Цешковский, «Пролегомены к историософии».
