Помоги проекту - поделись книгой:
— Рассказывайте, — я налил нам вина и раскурил трубку.
— Дело в том, мистер Гамильтон, что мои паровые машины абсолютно не подходят для того что задумал Лука.
— Знаю, я сам ему об этом сказал.
— Рад, что вы это понимаете, он, в принципе, тоже, но как и все талантливые молодые люди Лука склонен к максимализму, к тому же он упрямец, каких поискать.
— Подождите, Роберт, вы пришли жаловаться на него?
— Ни в коем случае, мне самому нравится его идея. Но паровая машина на водородном воздушном шаре это просто опасно.
— Да, но он обещал подумать над тем как уменьшить пожароопасность.
— Не думаю, что у него получится, но в любом случае, моя команда сейчас занимается вопросом повышения эффективности парового двигателя, есть у них идеи касательно непосредственного впрыска воды в котел, вроде бы это должно повысить мощность машины.
— Когда мы с вами обсуждали ваши планы, вы об этом не говорили.
— Я и не собирался, но Лука на меня буквально насел. А так как вы для него тут самый главный авторитет, я хочу попросить, чтобы вы сказали ему немного притормозить. Сделаем мы для него паровую машину, но только если он решит вопрос с безопасностью. И позже.
— Роберт, конечно, я поговорю с ним. А теперь рассказывайте, для чего вам нужен непосредственный впрыск?
— То есть того, что с ним все машины будут работать эффективнее, вам недостаточно?
— Конечно, нет. Вернее да. Это здорово, если у вас получится сделать корабли и будущие паровозы быстрей, а машины на заводах мощнее или компактней, в зависимости от задачи. Но мне хочется, чтобы вы меня удивили.
— Ладно, воля ваша. Я задумал паромобиль, тот же паровоз, но без рельс. Правда, улучшенный котел мы начали создавать раньше, он не связан с моей идеей.
— Мы обсуждали это, но вы сказали, что еще не определились. Что подтолкнуло к этому варианту.
— Парад, который мы устроили японцам, а если быть точным его заключительная часть, с артиллерией.
— А что именно?
— То, что на каждую нашу пушку уже приходится шестерка лошадей. Я уверен, что в будущем наши орудия будут становиться, все тяжелее и тяжелее, а значит, нужно уже сейчас искать замену лошадям.
В который раз убеждаюсь, что Фултон гений. И не, потому что его команда сейчас разрабатывает инжектор для паровой машины, хотя это великолепная новость.
Нет, он гений, потому что умеет предвидеть проблемы, там где остальные просто восторгаются увиденным и тут же начинает искать нестандартное решение, таких людей, на самом деле, единицы.
— Интересная мысль, и, наверное, правильная. И паромобили, наверняка найдут применение не только как замена лошадям в армии. Тянуть плуг они тоже смогут, да и вообще, их много где можно использовать.
Наконец-то японцы начали нормальную подготовку. Большинство из них теперь худо-бедно, но понимают команды своих инструкторов и теперь учатся обращению со своим новым оружием.
Де Карраско и Шиай решили сначала научить японцев стрелять, а только потом заниматься с ними тактикой, правда, общую физическую подготовку никто не отменял. Кроссы, силовые упражнения, упражнения на выносливость и занятия по рукопашному бою занимают значительную часть времени наших курсантов. Правда рукпашный бой мы вскоре убрали, в этом японцы и сами могли нам фору дать. Но основное это конечно, стрелковая подготовка. Поэтому канонада винтовочных и пистолетных выстрелов звучит на стрельбище их военного городка с рассвета до заката.
Вооружили мы японцев винтовками системы Тамтакиса-Лендакиса, которую я в уме называл системой ремингтона, дюже она была похожа. Это оружие существенно отличалось от моих флоридских винтовок, с которыми моряки Плетнева и Резанова устроили «открытие Японии» и поначалу у японцев возникли вопросы. Особенно, и кто бы в этом сомневался, у господина Мацумото…
— Господин Мацумото интересуется, почему у наших воинов другое оружие, не то которое использовали ваши люди в Японии?
— Передайте господину Мацумото, что, во-первых, по договору с вашим императором мы можем обучать ваших воинов обращаться с тем, что сочтем нужным, а во-вторых, эти винтовки намного лучше ем те, которые вы уже видели. И я это уже говорил господину Мацумото.
Переводчик зашептал мой ответ Мацумото. Тот улыбнулся, сказал что-то, и через минуту я услышал перевод.
— Господин Мацумото спрашивает: получается, что это лучшее ваше оружие?
— Нет, лучшее наше оружие это пушки, но если мы говорим про винтовки, то да.
— Господин Мацумото спрашивает: а когда воины нашего императора начнут обучаться обращению с вашими пушками?
— Я думаю, что никогда. Это не входит в наши планы, и я еще раз напоминаю, что по нашему договору мы можем учить ваших людей тому, что сочтем нужным.
Как мы и планировали, из японцев мы сформировали два полка, стрелковый и драгунский, сейчас они не выглядят как солдаты нашей армии, скорее как живописная толпа бандитов, одетых кто во что горазд.
Уже через месяц это изменится, обмундирование для всей армии вовсю шьется. Не мудрствуя лукаво, я выбрал, как мне кажется, наиболее простой и практичный вариант. Штаны и рубаха цвета хаки, в качестве головного убора кепи, сапоги, шинель в скатке и каска. Это разительно отличалось от того богатства цветов, которое было характерно для современных армий.
Солдаты моей армии будут выглядеть абсолютно чужеродно, но при этом, так как мне нужно. Неброские цвета намного лучше для выживания, чем павлиний наряд. Что очень важно, обмундирование командиров отличалось от формы рядовых только знаками отличия, грубо говоря, наличием и количеством звездочек на погонах.
Правда, эти звездочки с лихвой компенсировали собой скромность формы. Потому что были они золотыми. Возможно это самое настоящее позерство, понты, как говорили в покинутом мною времени. Но мне захотелось, чтобы знаки отличия были именно такими.
Уже через неделю, после того как наши японские курсанты сдали экзамен по огневой подготовке произошло разделение программы их обучения. Драгуны стали обучаться отдельно от пехотинцев. Началось изучение той тактики, которую мы считали уместной.
И если у первых проблем практически не возникло, винтовка и сабля не вызывали ни у кого протеста то вот у многих из числа вторых произошел настоящий слом сознания…
Дело в том, что среди наших курсантов оказалось достаточно много представителей японской аристократии, и для них стало шоком тот факт, что их заставляют ползать и стрелять лежа.
А это был один из тактических приемов, я не питал иллюзий и хорошо понимал что сухопутных сражений с британцами не избежать, а такой способ перемещения на поле боя или в засаде наиболее безопасен, там где он уместен, конечно. Тем более что я был уверен, что кто-кто, но англичане уже давно скопировали мою флоридскую винтовку и нас ждет очень плотный винтовочный огонь.
Но для родовитых аристократов это стало настоящим шоком, многие из них решили, что их хотят унизить. Дошло до того, что один из них даже вызвал меня лично на дуэль.
Глава 3
— Господин Мацумото приносит свои извинения за действия Идо и надеется, что вы будете выше мелочных обид, господин президент. Но если вы все-таки решите принять вызов, то господин Мацумото советует вам выставить вместо себя заместителя. Тем более учитывая ваш возраст и положение.
Конечно, я буду выше, я этому ревнителю самурайской чести просто башку сейчас прострелю. Видите ли, унизительно ему, потомку тысячелетнего рода, ползать по земле как какому-то крестьянину.
А Мацумото специально это сказал, этот гад меня провоцирует, чтобы я лично дрался на дуэли, но вот только зачем ему это надо?
— Передайте господину Мацумото, что я не только президент Калифорнийской Республики, но и испанский маркиз. Конечно, я буду выше обид. Но так как это Одо, вызвал меня, согласно принятому у нас дуэльному кодексу я имею право выбрать оружие для поединка. И я выбираю пистолеты.
Вот так вот, нашли дурака на драться на саблях. Мой выстрел первый, я спокойно его уложу. А с Мацумото надо будет разобраться, он явно здесь не просто так.
— Пистолет не благородное оружие, — сказал вдруг Одо, — бери меч и дерись как мужчина.
Дьявол, все это точно подстава. С чего бы Одо так хорошо заговорил на испанском. Но пусть он своим соплеменникам затирает, что там благородно, а что нет.
— Или пистолет, или дуэли не будет. Решать вам, Одо. Но учтите, если вы откажетесь, отправитесь в Японию в кандалах, — а вот чтобы перевести это способностей моего противника уже не хватило, пришлось прибегнуть к помощи переводчика.
— Господин Одо говорит, что согласен.
— Прекрасно! Два одинаковых пистолета нам и два патрона. И кто-нибудь, принесите из моей кареты мой медицинский саквояж. НА всякий случай.
Секундантами Одо стали два неизвестных мне японца, хотя они все для меня неизвестные, а моими де Карраско и один из его офицеров.
Пока мы ждали пистолеты, я все пытался понять, что же мне все-таки с этим Идо делать. Играть в благородство я, конечно, не буду, никаких выстрелов мимо, как когда-то с Берром.
Весь вопрос куда стрелять, пистолеты у луки получились убойные, захочу убить убью. Но можно и попробовать дать японцу шанс. Выстрел в ногу наверняка эту дуэль закончит и есть вероятность, не очень большая правда, что он останется жив. Решено, так и сделаю.
Секунданты проверяют оружие, я заряжаю свой пистолет и мы расходимся. На лице японца сложно что-то прочитать, то ли у него такой потрясающий самоконтроль, то ли и правда не боится, но мне это и не важно. Я поднял руку с оружием, оглядел японца с головы до ног, прицелился и выстрелил.
М-да, зря я когда-то переживал за недостаточное останавливающие действие наших боеприпасов. К новым пистолетным патронам это явно не относится. Одо упал как подкошенный и истошно закричал на всю округу. Ни о каком ответном выстреле говорить уже не приходилось.
— Кто-нибудь, помогите мне. Надо осмотреть рану, может быть удастся спасти его жизнь, — говорю я и нагибаюсь над раненым.
Через несколько секунд мне всё было ясно, очередной пациент для мэтра Абенамара и его технологии лечения переломов с помощью платиновых имплантов.
Правда, сначала надо спасти ему жизнь прямо сейчас, крупные сосуды выстрел не задел, но все равно, если не оказать помощь, он истечет кровью. Пулю японцу извлекут уже в больнице, я просто колю ему морфин и накладываю повязку. Дальше всё зависит от моих врачей.
— Сеньор де Карраско, пожалуйста, распорядитесь, чтобы раненого доставили в больницу.
— Конечно, господин президент.
Тихо стонущего от боли Идо увезли, я вернулся на учебное поле и снова обратился к моему военному министру.
— Мацумото же живет на территории посольства, а не военного городка?
— Все верно, кроме него еще несколько человек из числа наших курсантов ночуют при посольстве.
— А кто именно?
— Я не знаю, но думаю, что наши часовые дадут ответ на этот вопрос.
— Плохо мы, все-таки работаем. Надо будет обсудить создание службы охраны порядка, разведки и контрразведки. Спорим, что Мацумото здесь не просто так?
— Возможно, он явно вас провоцировал на то, что бы вы дрались с Одо на саблях.
— Да, я тоже так подумал. Если бы у нас уже была контрразведка… но что об этом говорить. Распорядитесь арестовать Мацумото, и всех кто живет при посольстве.
— Вообще всех или только недавно прибывших из Японии?
— Второе. И сделайте это не на территории посольства, это конечно, простая формальность. Но дипломатический скандал нам не нужен.
— Куда их доставить?
— В казармы семинолов, куда же еще. Только переводчика не забудьте.
— Сделаю, господин президент…
Мацумото и еще пятерых японцев взяли практически возле дверей посольства. В итоге, я получил полноценную ноту протеста от японского посла, господина Танаки.
В этой ноте господин посол требовал, чтобы мы немедленно освободили Мацумото, принесли ему извинения, выплатили компенсацию. Честно сказать, я не ожидал от него такой наглости. До прибытия экспедиционного корпуса работники посольства вели себя очень скромно.
В ответ на эту ноту, я приказал заблокировать войсками посольство с военным городком японцев и как следует допросить Мацумото, не ограничиваясь в средствах и методах. Представителя сёгуна хватило всего на пару часов, а потом он уже пел как соловей.
В общих чертах, можно сказать, что это был самый настоящий заговор, притом не против меня, а против сёгуна Иэнари, представителем которого Мацумото вроде бы являлся.
Как оказалось, в самурайском правительстве Японии, возглавляемом Иэнари, не было единого мнения по поводу реакции на действия Резанова и Плетнева. Сам Сёгун вступил за окончание политики изоляции страны, но нашлись и те, кто был против.
Мацумото, как раз и был одним из изоляционистов, только он не выступил открыто против решения Иэнари, а наоборот поддержал его и даже выразил желание отправиться в Калифорнию в качестве представителя Сегуна.
Здесь Мацумото и несколько верных ему людей решили разыграть нехитрую комбинацию с дуэлью и убить меня, почему дуэль? Да, хоть Япония и край света, но новости туда все же доходят, и в том числе даже такие специфические как мой поединок с Берром.
Расчет, в общем, был почти правильный. Японец меня вызывает, я принимаю его вызов, а потом он меня убивает в поединке на саблях или шпагах, после этого ни о какао сотрудничестве не может идти речь, японцы отбывают назад и изоляция Японии продолжается. Немного наивный, но в целом рабочий план, частью которого являлся и мнимый интерес Мацумото к различным техническим новинкам, призванный усыпить мою бдительность.
Правда мой выбор оружия вообще и пистолеты в частности в этот план никак не входили, поэтому, я живой и здоровый, показываю сеньору Танаке протоколы допроса Мацумото и его подельников, а их ждет смертная казнь…
— Господин президент, посол Танака находит эти доказательства неоспоримыми и приносит вам извинения от лица правительства Японии, — хоть Танака и говорит на испанском, общаемся мы через переводчика.
— Передайте господину Танаке, что извинения приняты. Ситуация, действительно, была неоднозначная.
— Господин Танака интересуется, что вы планируете сделать с Мацумото и его сообщниками?
— Их ждет казнь.
— Господин Танака понимает ваше желание, но также он хочет узнать, есть ли возможность переправить Мацумото в Японию, там его будут судить как изменника.
Так, хватит играть в дипломатический протокол, и я прошу переводчика и всех остальных удалиться. Оставшись наедине с послом, я спросил его:
— Господин Танака, какую цель преследуете лично вы, прося меня отправить Мацумото в Японию? Я жду честный ответ.
— Видите ли, господин президент, я тоже в некотором роде человек сёгуна Иэнари. Только в отличие от Мацумото это правда. Правда моя роль при дворе сёгуна мала, поэтому меня и отправили сюда послом. Ваша республика, несмотря на очевидное технологическое превосходство над всем остальным миром, в Японии представляется этаким захолустьем.
— Вы же понимаете, что мы точно так же воспринимаем вас. И то, что всего два моих корабля смогли через колено сломать политику, которой больше ста лет, доказывает нашу правоту.
— Я это понимаю, и то что я увидел за последние несколько месяцев, только укрепляет меня в этом понимании.
— Какое это имеет отношение к вашей просьбе?
— Дело в том, если вы отправите заговорщиков в Японию, они предстанут перед судом сёгуна, их прекрасно казнят и там, а вот то, что они расскажут, поможет мне получить поддержку и влияние в самурайском правительстве.
— Понятно, с моей помощью вы хотите взобраться на вершину властной пирамиды.
Поделиться книгой: