Помоги проекту - поделись книгой:
Вы наносите гному-рабу??? урон прессом живота: 3. Противник оглушён на минуту.
Ох ничего себе, оказывается, это я его бил своим пузиком — рельефными кубиками. Ахах. А гном-то — дебил, каких поискать, но говорить что-либо ему было бесполезно: он оглушён и находился в прострации.
— Эй, девочка, а за что тебя била эльфийка?
— Чтобы ноги не раздвигала и чужих мужей не соблазняла. А что я могу сделать, если хозяин сам полез, будешь сопротивляться — побьёт. Лежишь тихо, отдавшись, потом бьёт евойная жена. Совсем жизни нет, почему я родилась такой красивой, была б уродина, никто б не трогал.
Усмехнулся. На мой взгляд, она была не такой уж красивой: молодая, но конопатая, белёсая, затюканная и сопливая. Причёски как таковой нет, волосы частью выдраны до лысины, остальные висят и торчат как пакля. Побитая и опухшая рожа — лицом это недоразумение над шеей назвать было трудно. На краю лба жуткая, но маленькая, много меньше обычного, уродливая надпись «MUL», что в переводе с синдарина значит «РАБ». Впрочем, как у меня и у гнома рядом, только у нас на весь лоб, а у девушки поменьше, можно залепить чем-нибудь, не видно будет. Про остальное её тело сказать нечего, под мешковиной от горла до пят нельзя было распознать в ней даже женщину. Но она всё равно пришлась по вкусу очередному эльфийскому придурку.
Что за уроды эти эльфы?! Его нужно самого трахнуть с особой жестокостью перед смертью, чтобы знал, каково это. Жаль, нельзя, одно из обязательных условий задания: никаких изнасилований, только убивать. Но ведь его можно помучить перед кончиной. Обойти ограничение в задании сердобольной Арвен не было как таковой проблемой для умнички Айка.
Ко мне на ум пришла идея спросить, как звать этого ублюдка, её «хозяина». А то у меня заказ на троих таких же. Какое совпадение, попал прямо в яблочко: насильник был одним из моих клиентов по квесту. В принципе, закономерно, в посёлках много бесправных чернорабочих, но самих господ здесь было не так уж много. Всего несколько дюжин эльфов, часть из которых дети. Нетрудно попасть пальцем в небо на «своего» лопоухого.
— Во-она тама! — протянула грязнуля, показав рукой направление к ближайшему домику. — Сейчас Глиндалин валяется дома пьяный.
— Один? — спросил я, девушка тут же кивнула. — Отлично. Слушай, а чего бы тебе не сбежать, в чём радость такой жизни? Бьют тебя оба урода, что бы ты ни делала, так ещё и насилуют.
— Но они же мои хозяева?! — но потом, стрельнув глазками на слышащего нас гнома, подошла ближе, я пригнулся к ней, и она зашептала на ухо. — Я бы с радостью, да кто позволит? Мы все друг за другом следим и стучим!
— Вот Великий лес, — показал я в бесконечные «зелёные джунгли», — пятнадцать метров, и начинаются деревья; ушла, и ты свободная птичка!
— А что, так можно было? — удивлённо спросила девушка, соображая.
— Да, без проблем, можно. Всё гениальное просто: пара десятков шагов, и ты свободна! Максимум тебя там зайцы сожрут… Но, по мне, такую смерть предпочтительнее встретить вольной пташкой. Как говорится, лучше ужасный конец, чем ужас без конца.
— Я не могу! Нет, могу, хочу, но боюсь! — задрожала она. — А если они меня найдут, догонят в лесу?
Что же, не все могут стать свободными в одночасье, некоторых и такая жизнь устраивает. Я сделал всё, что мог! Сам же преодолел себя буквально недавно, или мне помогла «божья искра»?!
— Эй, ты чавой это рабов баламутишь?! Это нашинские хозяева, дарованные небесами. Честь — служить им завсегда, — пришёл в себя гном и начал ругаться со мной.
— Тебя-то не насилуют! И не бьют так часто, как меня, хорошо тебе, волосатый урод! — на удивление рабыня не всхлипывала, а злобно «кусала» дурачка словами.
— Потому что я хороший, на мне благодать полубогов-эльфов. А ты потаскуха, тебя правильно госпожа Меллан бьёт, чтоб ты не занималась непотребствами с евойным мужем!
Опаньки, а слона-то я и не заметил. Меллан и Глиндалин — муж и жена, оба мои клиенты по квесту. Что ж я не спросил-то сразу?! Пустая голова. Странно, что эльфийка Меллан ревнует мужа к белёсой глупой девчонке-рабыне, но при этом разрешила ему же насиловать «мою» Арвен. А может, он это сделал втихую, а жена ни сном ни духом?!
Пока я обдумывал новые вводные, «ангелочек»-гном рассказывал, какой он и его хозяева «рукопожатные» личности. Когда слова в восхваляющей «молитве» закончились, он начал чихвостить нас: Я — отродье Сатаны, а блондинка — слабая на передок шлюхонафтка. И откуда он таких слов набрался, безмозглого дурачка кусок?!
— Заткнись уже, гномчик, иначе я тебя и вправду пришибу!
Глава 12.
— Ах ты… ах ты! Я тебя не знаю, не видел никогда. Эй, братиш, иди сюда, кто это такой носатый? — позвал гномик ещё одного раба, указав на мою маску чумного доктора. — Может, он не из нашего посёлка, не из рабских людей и гномов? Явно не господин эльф: широковат и низковат! Это какой-то чёрт с чёрным носищем. Может, это ворона большая с руками?!
Я как-то не подумал, что необразованные рабы не поймут, что на моём лице маска, приняв большой нос и меня за птичку с клювом. И смех и грех — оставалось только расхохотаться.
— Надо позвать старосту, он быстро с ним разберётся! — ответил подошедший новенький, раб-человек мужского пола.
Третий встреченный мною холоп в посёлке был такой же конопатый и белёсый, грязный и чумазый, как и людинка. Может, в одном и том же городе их своровали? Родня, наверное. Я понял, что всё, капец, как бы меня ни мучила совесть, но придётся их убить. Можно, конечно, пожалеть дурачков, свалить из посёлка, но не факт, что эльфы не организуют за мной качественную погоню. Да простят меня светлые боги гномов и людей за то, что я сейчас совершу.
Гном и человек спокойно, ничего не боясь, начали отходить в центр посёлка, чтобы пожаловаться господину эльфу, местному старосте, на незнакомца. Время утекало, а я всё никак не мог решиться на смертоубийство…
Меня немного потряхивало, я пришёл в этот мир мстить эльфам, которым объявил вечную вендетту, но точно не рабам. Что с них взять?! С дурачков, чей котелок не варит, готовых сдохнуть ради хозяев. Пока я сомневался, совершить или нет подлый поступок, они сами решили свою судьбу, не оставив мне выбора. Два трусливых чёрта осмелели: оказывается, они шли до каких-то арматурин, и, прихватив их с земли, резко побежали в мою сторону. Не то чтобы они орали, но были довольно шумными ребятами. Теперь можно бить в ответ, на меня напали, моя совесть чиста перед богами. Отмазка так себе, но я смог заставить себя вытянуть топоры из пространственного кармана и нанести удары одновременно по каждому.
Вы наносите человеку-рабу??? урон топором: 34.
Победа.
Базовый опыт: 3. Бонус за разницу в минус восемнадцать уровней: -100 %. Получено опыта: 0.
Вы наносите гному-рабу??? урон топором: 37. Победа.
Базовый опыт: 4. Бонус за разницу в минус восемнадцать уровней: -100 %. Получено опыта: 0.
Вы получаете достижение «Убийца гномов» первого уровня. Для достижения следующего уровня убейте ещё 99 гномов!
Ну хоть достижение получил новое. Глядя, как растворились в небытие тела покойных, не оставив трофеев, я совсем забыл про ещё одну свидетельницу моих преступлений. Сразу же попытался успокоить девушку, мне очень не хотелось, чтобы она подняла крик, и я обагрил руки её кровью. Белобрысую рабыню трясло, но она пыталась взять себя в руки.
— Тебе придётся идти со мной, раз не хочешь бежать одна в лес, — предупредил её. — Если оставлю тебя здесь, а ты побежишь жаловаться, то я пострадаю из-за тебя. Ты понимаешь, что тебе говорю? Я не могу оставить тебя тут одну, не доверяю!
Девушка кивнула, а я пошёл в дом к первой паре моих жертв, крепко держа рабыню за руку, чтобы не сбежала. С разницей в наших уровнях она находилась как в железных тисках, не вырваться. Чтобы она не заверещала, увидев, что я собираюсь сделать с её хозяином, засунул рабыне в рот тряпку. Подходя к дому, я пригрозил ей дополнительно кулаком, если она посмеет зашуметь и ослушаться моих угроз. Да, это было рискованно, но оставлять её снаружи было глупо, а убивать — перебор. Толкнув массивную деревянную дверь, мы вошли внутрь, едва не споткнувшись о смятый ковёр у порога в обиталище господ. По всей видимости, кто-то с трудом волочил ноги. Что ж, это мне только на руку. Окинув взглядом просторную прихожую с резными деревянными шкафчиками, прошёл дальше. Слева располагался проход в столовую, которая меня мало интересовала, потому что звук громкого храпа доносился из дальней комнаты, вероятно, спальни. Одна дверь, вторая, третья, четвёртую распахнул с ноги. Так и есть, на огромной дубовой кровати расположился сам хозяин, запрокинув голову на пуховые подушки. Пьяный увалень Глиндалин даже не соизволил проснуться, чтобы поприветствовать достопочтенных гостей. Жирный, вонючий, мерзкий жук. Забулдыга был настолько подшофе, что не реагировал, когда я его крепко связывал и засовывал кляп в рот, стаскивая на пол почти бесчувственное тело.
— Я буду его пытать, — объяснил девушке, — если ты начнёшь орать, что «хозяина» убивают, то мне придётся и тебе вмазать, усекла? Но ты слишком слаба уровнями, я случайно могу тебя одним ударом убить. Не провоцируй меня!
Рабыня вновь молча кивнула, даже не пытаясь мычать через кляп. Я начал спрашивать, как именно Глиндалин её пытал, издевался и насиловал, чтобы повторить для пьяницы незабываемое удовольствие. Безымянная девушка поняла меня превратно: не «как», а «куда» — показывая прямо на нём рукой.
— К сожалению, лона у него нет, вместо этого мелкая кривая штучка, которой он тебя насиловал. А ещё куда?.. Ага, здесь у нас всех есть естественная дыра, без оглядки на половую принадлежность. Ты готова?! Да начнётся шоу! — ощерился я, загнав нож эльфу в… и крутанув. — Какая интересная надпись появилась, э-э-э, как тебя там? Точно же, никак! У вас же нет имён. А-а-а, гулять так гулять будешь Альбой! Ты белёсая такая, под стать своему имени.
Девушка, не испытывавшая страха или ужаса, когда я начал пытать её «хозяина», вдруг осела на пол и закатила глаза. Вот что «именазывание» животворящее делает! Вроде бы девушка не потеряла сознания, но сидит, уставившись на меня как неприкаянная, в полнейшей прострации.
— Так вот, у Глиндалина интересная инвалидность, не сможет ходить под себя и сидеть четыре дня. А если он соберётся по-большому? Хе-хе. Вот это будут муки! Жаль, не узнаем, он же очень скоро сдохнет собачьей смертью!
Я мерзко захихикал над собственной похабной шуткой. Рабыня, которую я назвал Альбой, тоже улыбнулась, приходя в себя. Туалетный юмор для плебса из низов — самое оно в нашей ситуации!
Глиндалин в мгновенье ока очнулся и заверещал сквозь кляп, задёргался на верёвках, затравленно смотря на человека в маске. Слёзы, сопли, мотание головой, мольбы и угрозы через тряпки во рту. Но я особо не обращал на это внимания, получая противоестественное наслаждение от пыток очередного ушастого ублюдка. Мне не разрешила Арвен насиловать кого-либо, так я занялся пытками над извращенцами. Истязания алкоголика перешли на спину, где я рисовал картины «авангардистского супрематизма», затем с большим удовольствием обкорнал уши до человеческих форм, а потом обрезал их вообще под корень. Никогда не нравились длинные заострённые ушища эльфов.
— Не хочешь сама отрезать ему вонючую «морковку»? — продолжал хохмить, обратившись к рабыне рядом.
— Да какая там морковка?! Кривой масенький перчик, — рассмеялась Альба, самостоятельно вытащившая кляп из своего рта. — Вот жинка хозяина — другое дело, та умеючи приносила боль…
Я присмотрелся к рабыне, вроде бы нормальная, от пыток своего истязателя Глиндалина с ума не сошла, нервных припадков не наблюдается. Даже смеётся, надеюсь, это не из-за истерики, а от счастья отмщения. А вот и первая странность: случайно брошенное мною имя теперь было у неё в статусе, светилось над головой. Я стал крёстным, нет, это что-то религиозно-церковное, даже не знаю, как это зовётся! Пускай буду «назывателем». Жалко, не дали прикольного достижения хоть с какими-нибудь бонусами. Но за каждый чих мироздание не обязано награждать меня.
Имя: Альба. Раса: люди.
Уровень 1. Опыт 37 из 100.
Сила: 1
Ловкость: 1
Интеллект: 1
Выносливость: 1
Жизнь: 10 из 10.
Мана: 10 из 10.
Класс: <отсутствует>.
Глава 13.
«Ох и любил же он пытать людей. Не ради истины — он-то отлично понимал, что это всё — поверхностная чушь. Нет, его интересовали более существенные вопросы. Как далеко можно увести душу, пока она ещё не вырвалась из темницы изувеченного тела? Как далеко? Как далеко до того рубежа, из-за которого она уже не сможет вернуться?».
— Можно ты ему ещё сломаешь все зубы, отрежешь язык и губы?! — оторвала она меня от созерцания её статуса и мыслей. — Он меня оскорблял страшными словами, издевался то бишь, пусть знает!
— Да можно, конечно. Сейчас попробую, посмотри, какая красота, а?! Улыбка от уха до уха! Как назовём шедевр? Жаль только, огромные локаторы уже отрезали. Было бы прикольнее, а теперь картина маслом: лыба от неуха до неуха!
До конца обкорнать всего его не получилось, эльф вдруг кончился. В прямом смысле кончился… то есть тварь сдохла! А я ещё не дошёл даже до середины моих влажных фантазий об экзекуции на его счёт. Жаль. Слишком много открытых ран, истёк кровью, не тратить же на него драгоценные баночки жизни?!
Вы наносите серому эльфу Глиндалину урон столовым ножом: 21.
Победа.
Невыносимые пытки сводят с ума и рвут душу жертве. Баал доволен вами, истязаниями жертвы и кровавым подношением.
Тёмное божество желает заполучить душу Глиндалина себе в ад!
<<<Да>>>/<<<Нет>>>.
Внимание, при согласии опыт не начисляется!
Да, чёрт возьми, я хочу улучшить Палача хотя бы до третьего уровня! Да, пытки — это плохо, и тёмное божество также! Но как я мог ещё поступить с этим ублюдком?! Раз кое-кто неназываемый_в_суе притянул себе душу, значит, скотина Глиндалин не переродится более, а это крайне приятная новость. Смочь насолить ему даже после смерти.
Добив пьяную дрянь, я пару минут приходил в себя, обдумывая ситуацию, в которой оказался. То, что я творю, прямиком ведёт меня в объятья к темнобогу. Но невозможно убрать дерьмо вокруг, не запачкавшись самому в этой субстанции. А если обманывать себя, что я в шоколаде, а не в экскрементах, то станет только хуже.
— Ты теперь вырежешь всех эльфов на хуторе?! — с надеждой спросила бывшая рабыня, прервав меня от внутреннего самосозерцания. — Я бы хотела это сделать сама, но не с моими хилыми силами.
Очнувшись, я собрал добычу с пола, выпавшую с покойного, несколько медяков от нищеброда, и всё. С паршивой овцы хоть шерсти клок.
— Слушай, Альба, милочка, мы не сможем убить их всех. Но я рад, что ты такая кровожадная, значит, есть шанс у тебя выжить! Ещё несколько «штук» этих уродов, и кто-то да подымет шум, скорее всего, верные и глупые рабы, защищая своих «полубогов». Я убью лишь жену этого подонка. Она же била тебя хворостинкой, мучила и калечила? Так пускай твоё возмездие свершится до конца! Понимаешь ли, у меня квест на пятерых оставшихся таких же подонков, включая Меллан. Вырезать и запытать всех мы не сможем. Но тебе есть задание от меня лично. Я дам тебе имена других моих жертв, а ты разузнай, где они сейчас находятся. Только без глупостей! Не стоит никому обо мне рассказывать, и что тут творилось. А за это я спасу тебя, выведу в лес, помогу первое время, научу всему. Там свобода, можно ловить зверей, жить на деревьях, питаться мясом и травой! Потом, если захочешь, можно выйти к пределам людей, затеряться среди них. Никаких насильников и их не менее мерзких ревнивых супружниц-истязательниц! Возможно, нас поймают, казнят, но лучше так, чем сейчас! У тебя уже нет выхода, раз над тобой горит имя, значит, ты соучастница смертоубийства, понимаешь?! Вернуться к рабскому прошлому ты уже не сможешь. НИ-КО-ГДА!
Последнее слово я продекламировал как-то по-иному, жёстче, а не вкрадчивым тоном, так, чтобы у неё не осталось никаких иллюзий насчёт своего будущего.
— А можно я тогда убью Меллан сама? Я её больше всех ненавидела! Даже больше, чем этого жалкого насильника Глиндалина. Он меня только пользовал пару минут, можно было перетерпеть, а вот евойная жинка — сущая мерзость!
Чтобы не бередить её раны, видя, как трясётся её губа и она вот-вот расплачется, я обнял её, как Арвен прежде, погладив по голове, твердя: «Хватит, хватит. Всё закончилось». Но сам я опешил такому повороту и был не против, о чём и сообщил «крестнице» Альбе, когда она перестала всхлипывать. Всё-таки удержала в себе слёзы, молодец! Сильной вырастет…
Немногим позже я призадумался, больно она умная. Какая-то слишком образованная, странная для невольницы, где её почитание рабовладельцев?
— Ещё одно, если есть такие же, как ты, рабы, недовольные порядком и дружащие с головой, но в которых ты точно уверена, то тащи их сюда, — решился я, если спасать, то многих, если делать добро, то по максимуму. — Второго шанса у смердов посёлка не будет, нужно уходить со мной сегодня, сейчас! Но… не зови всех! Лучше только тебя спасём, чем иметь в отряде предателей и глупцов. Только себя же погубим. Много избранных, но мало званных. Такое наше с тобой бремя: кому-то поможем, сбережём, а кого-то обречём умирать рабом…
— А кого-то придётся убить! Даже если он человек или гном, — намекнула Альба о том, как я шуточно расправился с двумя парнями недавно.
Мне пришлось ждать целый час, пока Альба не притащила с собой ещё трёх девиц. За это время, пока её не было, я не просиживал рваные шаровары раба без дела. Собрал ножей девочкам, снял осторожно стёкла из окон для алхимической варки бутылочек маны и жизни. Всё то, что мне могло хоть как-то пригодиться. Немного денег, чуть-чуть обычной одежды, включая тёплую к осени-зиме. Последнее тоже пойдёт девушкам, я ещё добуду где-нибудь, что им в рванине ходить?! Да и холода наступят через полтора квартала, к середине осени. Успел даже заглянуть в пустой и покинутый дом Арвен, жадные эльфийские селюки растащили всю внутреннюю начинку, но опять же стёкла из окон вынул для себя. Никаких скрипучих половиц или подполов, под которыми спрятаны богатства «моей» вдовы, не нашёл.
Передо мной была четвёрка молодых девах, несмотря на замученный вид, они были полны решимости уйти отсюда. Неужели секс против воли так прочищает мозги?! Хотя, может, насиловали только Альбу? Бедные или счастливые в связи с фактом проснувшегося разума девушки? Горе от ума или наоборот? А я вот без «божьей искры» не хотел уходить от хозяев самостоятельно, без подталкивания и помыкания моим существом сторонними мыслями в голове. А замызганные и битые жизнью гномки и людинки очень даже желали сбежать. Основной их посыл бы в том, что они всё равно хотят покончить жизнь (если это можно назвать жизнью!) самоубийством. Терять им было нечего, готовы были рискнуть головой, несмотря на то, что я честно предупредил их об опасности одиночества в землях между посёлками. Хотя почему одиночество, их же четверо, и это не считая меня и Арвен! Мы ведь соединимся вместе, будем партизанить в Великом лесу.
— Я уже битый калач, под маской чумного доктора скрывается воин высокого уровня! Не думаю, что у вас, нубской мелочи, велик шанс скрыться от эльфов, если за вами пошлют погоню. Вам нужно будет валить отсюда долго и упорно вдаль, стирая ноги в кровь! Ваши Дымчатые Выселки находятся где-то в центре бесконечно огромной Империи эльфов Экумены. В лесу опасно, там много тварей. Пока вы не прокачаетесь до десятого и выше уровней, они будут на вас нападать!
— Плевать, лучше уж так сдохнуть, — сказала одна из низкорослых гномок, громко и смачно харкнув на пол ненавистного эльфийского дома, — наша «пацанка», горжусь.
— Эу! А вот плевать в хате нельзя! Это не по понятиям! — сделал я ей замечание.
Судя по некоторому тёмному пушку над верхней губой, гномке лет под тридцать-сорок. Эти горцы были не только низкорослые, но и крайне волосатые товарищи, даже женщины, что было особо эстетически неприятно. Сорок — это не срок для представителей горской расы, а значит, она достаточно молода, возможно, даже относительно моложе меня. Ведь гномы живут около четверти тысячелетия. Широкое лицо, чёрные, горящие ненавистью глаза. Грозная милаха в метр с кепкой! Невысокий рост, копна волос на голове и грязная мордашка — мне было больше нечего о ней рассказать или как-то описать интереснее. Фигуру от шеи до пяток скрывал бесформенный, безразмерный, множество раз штопанный грязный балахон. В принципе такая рванина была на всех четверых. Если б не выпуклости спереди и женские голоски, не понял бы даже, какого они пола. Бедные, побитые жизнью замарашки!
Глава 14.
— Прости, хозяин, — исподлобья пробурчала мне гномка, извинившись за плевок.
Очень захотелось пошутить, что-то вроде «Для тебя я пахан или блатной, так сказать, „в законе“», но промолчал, не поймут тюремного жаргона юморка. Другой вопрос, откуда я знаю эту феню и зачем она мне?! Ведь никогда в жизни не сидел. Нет же, мне было много хуже, я был рабом.
— Всё, закончились хозяева и господа! Теперь вы сами себе барыни-сударыни. Свобода, равенство и братство. В вашем случае — сестринство! Мы объявляем революцию в отдельно взятом эльфийском поселении по свержению рабовладельческого строя. Лучше уж первобытнообщинный строй, чем это! Всё решено, с понедельника объявляем коммунизм!
Рабыни ничего не поняли из моей тирады, да и я не во всем разобрался, что сам себе под нос нашутил. Когда вокруг девушки, даже такие чумазые, я немного теряюсь и несу околесицу. Ладно бы только нёс ахинею, у меня сразу на рефлексах выкатывалась грудь колесом. Захотелось ходить перед ними гоголем и шутить, развлекать панночек. Проверено на Арвен, да, я такой. Но «моя» эльфа хотя бы красавица, а этих зато четверо…
— Мы пока без имен, всё равно что рабыни! — сказала ещё одна гномка, тёмный пушок на усах был чуть поменьше, пореже, что ли, наверное, она помладше первой.
— Ты сказал, что подарил мне имя. Стал мне батькой, старшим братом, давшим свободу, — заявила Альба, пока все смотрели на меня с надеждой, приоткрыв рты, как оказалось, от восхищения моими действиями. — Сделай и с ними то же самое. Дав им имена, ты прекратишь ихнее рабство! Мне и моим сёстрам!
— Я не знаю, как зовутся гномки в высокогорных княжествах, простите. Ни одного из ваших имён никогда не слышал, как и вы, судя по всему! — обратился я прежде всего к низкорослой расе, разведя руками в смущении. — Эльфийские имена рабовладельцев давать вам, гномки, несподручно. Мы ведь их ненавидим! Поэтому одарю вас троих человеческими девичьими именами, не обессудьте: Бетти, Вера, Ганна. Просто по алфавиту, имена реальные, но из разных человеческих народов и рас. Если кому не нравится, скажите, припомню другие.
Никто не возражал, да и куда им, они, наверное, тут все: Ай, Ой, Эй, Иди сюда, Подай, Принеси, Сволочь, Пройдоха, Лентяй. Но четвёрка меня вскоре удивила, сказав, что молодых и симпатичных женщин-рабынь обычно называют более длинными названиями, в отличие от мужчин и старух, не междометиями: Сучка, Шкура, Шлёндра, Марамойка и прочими оскорбления, по крайней мере, этим молодым давали такие имена. Какой-то сексизм и эйджизм, причём со стороны «хозяек»-эльфиек — зависть?! Так что мои людские «клички» были приняты на ура. Ничего не значащие для них слоги складываются в «истинные», волшебные имена, во что-то святое, как откровение свыше. Обряд принятия в ряды свободных прошёл сродни освящению высшим жрецом верующих. Нет, это не мои фантазии, просто вся четвёрка, даже Альба, встала на колени полукругом передо мной, с надеждой смотря на меня снизу вверх.
Вскоре в мире появился не один, а четверо свободных разумных: две гномки и две людинки. Смотревшие на меня с большим почтением, даже пиететом. Трудно быть «богом»? Нисколечко, наоборот, очень приятно, тешит самолюбие. Улыбнувшись, я потрепал их по головам, прочитал имена над ними, сказал что-то вроде: «Встаньте, сестры Альба, Бетти, Вера, Ганна, теперь вы — НЕРАБЫНИ! Вы выше жалких эльфов и можете делать всё, что вашим душенькам угодно. Поздравляю со свободой!». Девушки пытались осмотреть изменившиеся значки у себя над головами, появившиеся имена. Только одна из них хоть как-то знала буквы, с трудом читая по слогам на синдарине, на языке серых эльфов, единственном известном четвёрке наречии.
Мне было удивительно их поведение, все мои знакомые в Сером Пределе были готовы нести рабское бремя с большим удовольствием всю свою дрянную жизнь. Да и здесь, в посёлке, я недавно убил двух дурачков: гнома и человека, которые умерли за хозяев, выращенные той же Меллан, что числилась в посёлке наставницей смердов. Никто из рабов не думал даже сопротивляться злой воле рабовладельцев, они были так воспитаны. Почему столь разительная перемена касалась именно этих девушек, уже бывших рабынь?! Я задавался этим вопросом, пытаясь понять разницу. Ну не верил я, что молодки в этом отличаются от нас, мужчин, выступая с позиции равенства полов, включая интеллектуальную сферу. И оказался прав, конкретно эти девушки были особенные, «избранные».
Почти всегда, как и меня, например, в рабство брали малышню от двух до пяти лет, остальных просто вырезали или загоняли работать в шахты до самой смерти. Реже в неволю попадали особо ценные специалисты, например, художники, архитекторы или какие-то интересные волшебники редких магических школ, которых сажали на цепь. Девушки были детьми таких несвободных, но интеллектуально развитых, помнящих прежнюю жизнь «истинных» людей и гномов. Две людинки и две гномки были сёстрами, конечно же, попарно из двух разных семей — людей и гномов соответственно. Ведь разные виды не могли скрещиваться и иметь общих детей.
Но время не щадит никого: родители умерли или, возможно, были убиты хозяевами, когда стали бесполезны или немощны с возрастом. Девочек сочли неопасными, поставили меньшего размера клеймо рабынь на чело и отправили сюда. Кстати, брата у людинок убили, а почему не были умерщвлены десятилетние девочки — непонятно, скорее всего, за симпатичность в глазах эльфов. Теперь они были взрослее, но помнили лишь фрагментарно прежнюю жизнь и родителей. Магическое клеймо на лбу подружек выжгло им большую часть памяти, прежние имена исчезли, они забыли свои корни, даже от родителей остался лишь размытый мягкий и тёплый образ. Но всё же рабыни смогли сохранить толику самосознания, волю к свободе и немного мозгов до сего момента, пока не пришёл я — мессия и откровение, альтернативная судьба для них. Дав им имена, надежду и то, что рабы, как я, могут стать снова «живыми».
Последние предложения с эпитетами в мою сторону — это отсебятина, бахвальство. Не могли девушки так выражаться, они всё равно были необразованными, стояли и смотрели на меня с восхищением, лишь открыв рот, а одна гномка даже пустила слюну изо рта от счастья. Пускай высокомерие — грех, но, чёрт возьми, как приятно, что я смогу не только убивать зло, но и творить добро, давая новую жизнь, надежду даже «конченым рабам». И куда смотрят светлые боги, почему не заценят моих стараний?!
Всё ещё живая хозяйка дома Меллан где-то прогуливалась, высиживать время до её появления было бессмысленно и чревато, а ведь её давно заждались в Аду, в котлах смола кипит впустую, и черти с вилами дуются в обиде и нетерпении. Эльфа была, видимо, не только воспитательницей малолетних рабов, но и учительницей мелких эльфят посёлка. Только этим я мог объяснить наличие большого количества книг по образованию. Ведь рабов не учили грамоте. Меня, к примеру, читать натаскивала розгами уже моя личная хозяйка-алхимик, когда я стал постарше и приглянулся как самый ушлый и умный раб. Все эти книги по грамоте, буквари и начальная арифметика вместе с одеждой и разной утварью были сложены в четыре потяжелевшие котомки. Пусть девушки учатся, мне не жалко. Подарок от Санта Айка!
Глава 15.
Девушки принесли снаружи последние новости: оказывается, кто-то посмел вчера сжечь эльфийское священное дерево (Ай-яй-яй! Как они могли?! Кто же это натворил, охальник такой?). В посёлке с самого утра поднялся переполох, большая часть местных мужчин рыскала в лесу, некоторые женщины молились у упавшего сгоревшего бревна, но деревянного истукана не вернуть. Иначе бы мне не дали премию за задание сожжения «святой сосны», богов не обманешь! В посёлке к сему моменту находились в основном рабы, а также немного эльфиек и их дети. Из моей клиентуры были здесь только две женщины. К ним я и собрался.
— Тук-тук! Простите, госпожа Индель, меня прислала хозяйка Меллан, она срочно просила вас прийти к ней, — сделал я очень низкий поклон.
Я знал, что эти три клуши из моего задания — подруги-предательницы Арвен, поэтому решил, что моя хитрость должна сработать. Да, я мог проникнуть в дом, но за эльфийкой располагался ребёнок, пацан десяти лет, который игрался на полу избы. Даже для людей он был мелким, а для ушастых взрослеющих и стареющих раз в пять-десять медленнее так вообще молокосос. Не хотелось опускаться до эльфийского уровня — убиения невинных детей врагов. Да, он вырастет, да, будет убивать наших на войне, но сейчас мне самому нужно не попасть в лапы сумасшествия и тёмным богам. Что бы там ни говорило божество, чьё_имя_я_не_упоминаю, я не принадлежу ему, а скорее пользуюсь его плюшками и бонусами. А если перейду незримую грань, став маньяком, то превращусь в истинного адепта зла и тьмы!
— Эй ты, раб! Что у тебя с лицом? А то я тебя не узнаю, — спросила Индель, когда мы уже вышли на улицу и были в середине пути.
— Госпожа, моя хозяйка сожгла мне физиономию раскалённой кочергой. Я случайно пролил воду, даже не разбив стакан. Этим ужасным поступком я заслужил мучительные казни и жуткие пытки. Теперь я весь в коросте, излечусь через месяц-другой. Хозяйка Меллан сказала, чтобы я не пугал ясновельможных эльфов и впечатлительных детей своей уродливой рожей, поэтому надела на меня маску.
Я откровенно изгалялся над эльфийкой, рассказывая о незначительности проступка и несоизмеримости наказания за него. Но Индель только кивала мне головой, мол, так и надо, всё верно — лютовать за любую провинность.
— Можно было просто тряпкой прикрыть твоё шелудивое мурло. А маска выглядит слишком дорогим атрибутом для смерда. Дай посмотреть, — Индель не спрашивала, она приказывала, властно протянув в мою сторону руку.
«Неужели решила приХватизировать мою маску?! Вот шельма!» — я мысленно усмехнулся.
— Госпожа, это маска хозяйки Меллан, она сама вам даст на неё глянуть дома, — эльфа нахмурилась моему отказу, не привыкшая к ослушанию со стороны «низших рас». — Тут совсем недалече осталось, буквально полминуточки идти. Малыши играют на улице, смотрят в окна, зачем их пугать? Разрушая их детское тонкое чувство прекрасного?!
Поделиться книгой: