Адрес Центавр

Джордан взялся за рукояти. Корабль сильно задрожал, подпрыгнул и устремился вверх. Раздался рев двигателей, и вдруг наступила тишина — они вышли в космос. И тишина казалась страшнее любого звука, потому что ее заполнило воображаемое шипение воздуха, уходящего через дыру в оболочке гигантского купола.

— Он сделал это? — спросил Джордан, сидя за пультом управления.

— Должен был. Он не стал бы рисковать жизнью невинных людей.

— Не знаю, — с сомнением выговорил Джордан. — Я бы скорее поверил, если бы ты сказал, что он боится повредить свои драгоценные устройства.

— Я ничего не услышал. Если бы мы прорвали оболочку, раздался бы хлопок.

— Все случилось быстро. Откуда нам знать? Может, Фогель подстраховался и убрал внутреннее перекрытие с пути корабля, а нам сигнал не отправил. В таком случае, все в порядке, даже если мы пробили внешний слой. Весь воздух не выйдет. — Джордан некоторое время сидел, молча взвешивая собственные аргументы.

Он провернул рукоять, и корабль рванулся вперед.

— На Кэмерона мне плевать. У него было время, чтобы убраться, и знал, что мы затеяли. Не могу отделаться от мысли, что Нона находилась там.

— Он раскрыл оболочку, — резко произнес Доччи. — Мы не пробивали купол. Я ничего не слышал. И Ноны там не было. — Лицо его стало серым и совсем не светилось. — Идем, — сказал он, направляясь к выходу.

Джордан попробовал подвигаться взад-вперед. Полусфера, на которой покоился остаток его тела, вполне годилась для этого. Он включил автопилот и установил силу тяжести в четверть нормальной. Потом руками оттолкнулся от пола, взмыл в воздух и ловко ухватился за направляющую, проходившую под потолком.

Выбравшись в коридор, Джордан по чистой случайности посмотрел не в ту сторону, куда уходил Доччи, а в другую. Над одной из кают горел огонек.

Ее кто-то занял.

4

Джордан догнал Доччи еще до того, как тот подошел к грузовому отсеку. При малой гравитации Джордан стал более активен и перемещался свободнее. Его ущербность была почти незаметна, словно испарилась. Но это не касалось Доччи. Передвижение требовало меньших усилий, но, с другой стороны, он испытывал непривычный дискомфорт, из-за которого держался неуверенно и осторожно.

Услышав Джордана, Доччи остановился подождать друга. На случай, если гравитация вдруг изменится, он прислонился спиной к стене. Джордан все еще таскал на себе отнятый у пилота лучевой пистолет, который пристегнул к свисавшему с плеч мешковатому одеянию; сейчас, когда он висел на руках, оно задралось вверх, почти не прикрывая туловища. Джордан передвигался по направляющей с легкой грацией, хотя сила тяжести на корабле менялась так же хаотично, как и на астероиде.

Вися на одной руке, он остановился.

— У нас пассажир. Таинственная незнакомка.

Доччи оторопел.

— Кто? — спросил он и прочел ответ на лице товарища. — Нона, — облегченно выдохнул Доччи и бросился к Джордану. — Как она сюда попала?

— Хороший вопрос, — отозвался Джордан. — Но ответа нет и не будет. Полагаю, что, выведя освещение и сканеры из строя, она направилась к кораблю, и тот гостеприимно ее встретил. Поэтому она и вошла. И, конечно, не могла пройти мимо такой любопытной вещицы, как замок, не желавший пропускать ее внутрь.

— Правильное предположение, — согласился Доччи. — Она очень любопытна.

— Мы можем дополнить картину. Оказавшись в корабле, она почувствовала усталость. Нашла удобную каюту и уснула. Шум, который мы тут подняли вместе с ронами, Нона могла просто не услышать.

— Не стану спорить. Вполне годится, пока не найдем лучшего объяснения.

— Хотелось бы, чтобы она выждала несколько минут, прежде чем уснуть. Это уберегло бы нас от множества хлопот. Она же не знала, что тебе придется лезть через сопло. Ты сам не знал, пока не пришлось это сделать.

— Чего ты от нее хочешь? — спросил Доччи. — Она сделала больше нас с тобой. От Ноны мы очень сильно зависим. Очень надеюсь, что она согласится сопровождать нас к звездам.

— Я ее не критикую, — запротестовал Джордан.

— Может, и нет. Ты должен помнить, что мозг Ноны работает по-другому. Она не понимает, что простые для нее вещи вызывают у других трудности. И в то же время не может постичь наши понятия. — Доччи распрямился. — Нам лучше идти, пока Анти не раскричалась.

Грузовой отсек оказался весьма просторным. Иначе он не вместил бы бассейн, теперь изрядно покореженный и измятый. Но сделали его прочно, и, судя по внешнему виду, он мог прослужить еще века. А вот насчет корабля возникали сомнения. Стена, противоположная входу, сильно погнулась в том месте, где в нее въехала емкость, стеллажи превратились в груду хлама. Тут и там на полу кучами валялось снаряжение.

— Анти, — позвал Доччи.

— Я тут.

— Ты не пострадала?

— Вообще ничего не почувствовала, — последовал веселый ответ. И неудивительно: избыточная плоть служила надежной защитой от всяческих воздействий.

Джордан подобрался к боковой стенке бассейн, подтянулся и заглянул через край.

— Кажется, с ней все в порядке, — сообщил он сверху. — Часть кислоты расплескалась. Но повреждений никаких.

— Ну конечно, — сказала Анти. — Что я вам говорила?

Но, похоже, дело обстояло серьезнее, чем она думала. Нравилось это Анти или нет, но кислота служила необходимым условием ее существования. Некоторое количество жидкости вылилось из бассейна, и там, где она расплескалась, металл подвергся быстрой коррозии. Само по себе это не вызывало опасений. Корабль состоял из множества различных оболочек, а система очистки справлялась с едкой жидкостью легко, как с водой, нейтрализуя ее и удаляя из ракеты. Но остатки кислоты надлежало сберечь. Запаса не было.

— Чего вы ждете? — нетерпеливо пророкотала Анти. — Выпустите меня отсюда. Я варилась в этом бульоне достаточно долго.

— Мы раздумываем, как тебя освободить. Сейчас что-нибудь придумаем.

— Думать предоставьте мне. Просто займитесь делом. После вашего ухода я решила, что должен существовать способ обходиться без бассейна, и стоило напрячь мозги, как я его, конечно же, нашла. В конце концов, кто лучше меня разбирается в том, что мне нужно?

— Ты эксперт. Говори, что делать.

— Сейчас скажу. Все, что требуется — отсутствие гравитации, а об остальном я позабочусь. У меня остались мышцы — больше, чем вы думаете. Я сумею ходить, если кости не будут ломаться от силы тяжести.

Для Доччи не могло быть ничего хуже, чем невесомость. Без рук он будет беспомощен. Перспектива свободного дрейфа без возможности ухватиться за что-нибудь ужасала его. Он постарался справиться со страхом. Анти надо выпустить, а ему придется привыкать к нулевой гравитации.

— Сейчас сделаем, — пообещал он. — Сначала придется выкачать кислоту и сохранить ее.

— Мне все равно, что вы с ней сделаете, — сказала Анти. — Знаю только, что мне надоело в ней плавать.

Джордан уже приступил к работе. Он слез с емкости и начал выпускать в космос запас воды из резервуара. Затем размотал шланг и протянул его от резервуара к бассейну. Завибрировал насос, и уровень кислоты в бассейне начал понижаться.

Ощутив, как знакомо вздрогнул корабль — ракета оказалась старше, чем он раньше думал, а генератор гравитации совсем износился, — Доччи поторопил друга:

— Быстрее.

Перекачать кислоту они успели вовремя. Если бы невесомость наступила немногим раньше, дело обернулось бы плохо. Свободно плавающие по кораблю шары едкой жидкости наделали бы не меньше бед, чем метеоритные рои.

Повозившись с насосом, Джордан провернул ручку мощности до упора и удерживал ее в этом положении.

— Кажется, готово, — крикнул он, перекрывая вой двигателя. Машина надрывалась, но дело свое делала. Пульсация в шланге сменилась глухими хлопками, означавшими, что бассейн пуст. Джордан успел смотать шланг как раз в тот момент, когда гравитация сменилась невесомостью.

Ощутив, что больше ничего не весит, Анти поднялась из бассейна.

За все время их знакомства Доччи видел только лицо в обрамлении голубой кислоты. Периодически хирурги удаляли излишки плоти. В основном же Анти существовала будучи погруженной в едкий раствор, уничтожавший бесконтрольно разрастающиеся ткани по мере их возникновения и почти с той же скоростью. Почти.

— Ну, что, старьевщик, хочешь посмотреть на настоящее чудище? — спросила Анти.

Доччи рассчитывал увидеть что-то подобное, но действительность превзошла ожидания. Он подумал, что люди не должны становиться такими громадными. Но ведь к Юпитеру никто не испытывает отвращения только из-за того, что он — гигант среди планет. Когда видишь его вблизи, он ошеломляет и потрясает, но никак не оскорбляет чувства наблюдателя. К нему просто нужно привыкнуть. Доччи решил, что и к облику Анти тоже привыкнет.

— Как долго ты сможешь жить без кислоты? — слегка заикаясь, спросил Доччи.

— Я не смогу без нее жить, — надменно произнесла Анти. — Поэтому взяла с собой. Если бы ты не был таким невнимательным, как, впрочем, все мужчины, ты бы заметил, о чем я говорю.

— Это какой-то балахон, — осторожно заметил Доччи, внимательно осмотрев Анти.

— Точно. Хирургический костюм, единственная принадлежащая мне вещь. Возможно, это единственный в Солнечной системе наряд, подходящий для меня. В любом случае, если присмотришься, то увидишь, что он изготовлен из субстанции, напоминающей губку. Удерживает кислоту по меньшей мере на тридцать шесть часов.

Ухватившись за направляющую, она принялась перемещаться в сторону коридора. Для большинства людей он казался достаточно просторным, но не для Анти. Как бы то ни было, она сумела в него протиснуться. А за этим Юпитером в человеческом обличии следовали спутники — один светящийся, другой раскачивающийся по эксцентрической орбите.

Нона, когда они вошли в отсек управления, стояла перед панелью приборов. Панель более или менее напоминала все другие панели на космических кораблях, куда разработчики старались всунуть как можно больше приборов. Здесь размещался внушительный набор световых сигнализаторов, ручек, рукояток, шкал, циферблатов и индикаторов, из которых Нону заинтересовал только один. Маленький переключатель со шкалой, размещенный особняком, полностью завладел ее вниманием. Казалось, она взволнована тем, что видит или чего не видит, и то ли встревожена, то ли восхищена — трудно сказать.

Анти остановилась.

— Вы только посмотрите на нее. Если бы я не знала, что она такая же ущербная, как и все мы, — невзирая на тот факт, что Нона единственная среди нас такой и родилась, — я бы с легкостью ее возненавидела. Выглядит невыносимо нормальной.

Отчасти Анти говорила правду, но лишь отчасти. Хирургические техники, способные разъять тело на части и заново соединить их с точностью, ранее достижимой лишь в области механики, сделали красоту обычным явлением. Не осталось дряблых мышц, обесцвеченной кожи или морщин. Даже пожилые выглядели привлекательно и моложаво до самой смерти — и после нее. Больше не встречались уродливые конечности, деформированные тела, жидкие волосы. Каждый стал красив или прекрасен. Без исключений.

Инвалиды, конечно, к прекрасному человечеству не относились. В другие времена они нашли бы себе работу в цирке — если, конечно, раньше не попали бы в демонстрационные сосуды с формальдегидом.

И Нона не относилась, причем вдвойне. Она и нормальной не являлась, и через хирургическое вмешательство не прошла, как остальные инвалиды. При близком рассмотрении становилось ясно, что она в некотором смысле отклоняется от средних показателей не меньше, чем Анти.

— Куда она смотрит? — спросила Анти, пока остальные проскальзывали мимо нее в отсек. — С этим маленьким циферблатом что-нибудь не так?

— У этого прибора любопытная история, — ответил Доччи. — Он не бесполезен, просто им не пользуются. На самом деле это — индикатор гравитационной тяги, на которую долгое время возлагали большие надежды. Его не удалили потому, что в экстремальных ситуациях он может понадобиться.

— Но весь этот лишний вес…

— Никакого веса, Анти. Гравитационная тяга обеспечивается тем же генератором, что и сила тяжести для пассажиров. Очень интересно, что Нона сразу его заметила. Уверен, раньше она никогда не посещала отсеки управления, и все же сразу заинтересовалась прибором. Возможно, она даже догадывается, зачем он нужен.

Анти прервала его интеллектуальный экскурс.

— Ну, чего ты ждешь? Знаешь ведь, что она нас не слышит. Иди, встань перед ней.

— Как я туда доберусь? — Джордан больше не держал его, и Доччи уже приподнялся над полом на несколько дюймов. Совершенно беспомощный, он плыл по отсеку, как космический планктон.

— У хорошего инженера хватило бы ума надеть магнетики. Нона их надела. — Анти схватила его за жилет. Непонятно, как сама она двигалась. Вроде бы такая громада плоти должна испытывать трудности с перемещениями. Тем не менее, она направилась к центру отсека, увлекая за собой Доччи.

Не успели они подойти, как Нона обернулась.

— Мой бедный мальчик, — вздохнула Анти. — Если пытаешься скрыть эмоции, то у тебя плохо получается. Ладно, хватит сиять, как радуга, скажи что-нибудь.

На этот раз Анти ошиблась. Может быть, его и обуревали бы любовные чувства, если бы эта девушка не проявляла в его специальности блестящих способностей, о которых Доччи мог только мечтать. Обучиться и проработать столько лет, как он, и оказаться посрамленным девчонкой, которая никогда не училась и не работала, но усваивает сложнейшие знания с такой легкостью, словно с ними родилась. Да, Нона привлекала его, но в ней чего-то не хватало.

— Привет, — робко произнес Доччи.

Нона улыбнулась ему, но направилась к Анти.

— Нет, только не слишком близко, детка. Не трогай балахон, если не хочешь, чтобы с твоего прелестного личика слезла кожа.

Девушка остановилась; она находилась близко, но с таким же успехом могла стоять за много миль от них. Никто еще не услышал от нее ни слова.

Анти безнадежно покачала головой.

— Хоть бы по губам читать научилась, или, по крайней мере, распознавать отдельные слова. Ну, как с ней разговаривать?

— Думаю, она понимает выражение лица и движения, — предположил Доччи. — И достаточно хорошо разбирается в эмоциях. Когда доходит до слов, у нее не получается. Не думаю, что она знает про такие вещи, как слова.

— Тогда как же она думает? — спросила Анти и сама же ответила: — Возможно, она этим не занимается.

— Давай не будем такими догматиками, какими показали себя психологи. Сама знаешь, она мыслит. Неизвестно только, какими категориями. Во всяком случае, не словесными и не математическими — на это ее протестировали. — Доччи нахмурился. — Я не знаю, какие категории Нона использует в мышлении. Но хотел бы знать.

— Сбереги часть своей озабоченности для текущей ситуации, — посоветовала Анти. — Объект твоих воздыханий, кажется, в этом не нуждается. По крайней мере, ей не интересно.

Нона вернулась к приборной панели и снова уставилась на гравитационный индикатор. Там не было ничего, что могло привлечь внимание, но она смотрела на шкалу с любопытством и ненасытной жадностью ребенка.

Во многих отношениях она казалась ребенком. И это вело к неизбежному вопросу: если это так, то что она за ребенок? Не чей, а какой? Настоящие ее родители были известны: обычные техники и механики, потомки многих поколений механиков и техников. Ни один из них ничем не прославился и не опозорил своего имени ни по отцовской, но по материнской линии, род не дал замечательных, выдающихся личностей. Где же ее место в этой родословной? Доччи этого не знал, но и официальную точку зрения медиков признать не мог.

Сделав усилие, Доччи заставил себя не думать о Ноне.

— Мы обращались к Медсовету. — начал он. — Мы просили корабль, в смысле — ракету, чтобы лететь к ближайшей звезде. Даже на более совершенном аппарате, чем мы имеем сейчас, полет займет длительное время — сорок или пятьдесят лет туда и столько же обратно. В целом для нормального экипажа это слишком много, а для нас не имеет значения. Вы знаете, как поступил Медсовет с нашим прошением. Поэтому мы здесь.

— Почему на ракете? — спросил Джордан. — Почему не на каком-нибудь аппарате с гравитационной тягой, про которую ты рассказывал? Мне кажется, для длительного путешествия она подходит гораздо лучше.

— Идея сама по себе очень неплоха, — отозвался Доччи. — Теоретически для аппарата на гравитационной тяге не существует верхнего предела скорости, кроме световой, и даже это утверждение находится под вопросом. И если бы гравитационная тяга работала, то фактор времени могли вообще снять с повестки дня. Но последние двадцать лет показали, что за пределами солнечной системы гравитационная тяга не работает. Она действует вблизи Солнца, на орбите Венеры начинает капризничать, а за пределами земной орбиты от нее мало толку.

— Почему так происходит? — заинтересовался Джордан. — Ты говорил, она вырабатывается тем же генератором, что и сила тяжести для пассажиров. А последняя действует вдали от Солнца.

Конечно, действует, — нетерпеливо подтвердил Доччи. — Но как она работает у нас сейчас? На самом деле, внутренняя гравитация на корабле еще более непостоянна, чем на нашем астероиде. По каким-то причинам гравитационная тяга ведет себя хуже, чем пассажирская гравитация. И не спрашивай меня, почему. Если бы я знал ответ, то не сидел бы на «Небесах инвалидов». С руками или без, я стал бы величайшим ученым Земли, даже будучи биокомпенсатором.

— И за твое внимание боролось бы множество женщин, — вставила Анти.

— Думаю, ему хватило бы одной, — добавил Джордан.

— Бедняга, ты лишен воображения, — посетовала Анти. — В дни моей молодости я смотрела на вещи шире.

— Мы уже слышали про твою молодость, — сказал Джордан. — Не очень-то мне верится.

— Поговорите потом наедине про свою юность, если захотите, а пока избавьте нас от подробностей. Особенно сейчас, когда есть дела поважней, и следует заняться ими. — Доччи сердито засветился. — Как бы там ни было, с гравитационной тягой покончено, — резюмировал он. — Когда-то на нее надеялись, но сейчас уже нет. В настоящее время у генератора одна функция — обеспечивать внутреннюю гравитацию на корабле для удобства пассажиров. Больше ничего.

— Значит, остается ракета, медленная и неповоротливая, но надежная. Она доставит нас, куда нужно. Медсовет нам отказал, значит, надо обращаться выше.