Помоги проекту - поделись книгой:
Дмитрий Николаевич Верхотуров
«Джамаат Таблиги». Самая закрытая секта в мире
«И придерживайся прямоты, как было велено тебе…»
Предисловие
«Джамаат Таблиги»[1] — организация очень противоречивая. С одной стороны, в ней состоит много людей, по разным оценкам — от 12 до 80 млн человек; это одна из крупнейших организаций в мире. С другой стороны, о ней, в сущности, мало что известно. Так, лишь самые основные абрисы истории, некоторые сведения о ее структуре, руководстве, целях, методах.
Далее — с одной стороны, «Джамаат Таблиги» постоянно настаивает на своей аполитичности, своей сконцентрированности только лишь на призыве (даваат) к исламу. Но, с другой стороны, вокруг этой организации множество всяких террористических организаций, которые плотно заняты войной и терактами, в которых гибнет множество мусульман. Очень многие террористы имеют или имели связи с таблигами.
Наконец, с одной стороны, мы можем ожидать от тех, кто призывает к вере, чистоты помыслов и примера святости, но, с другой стороны, вокруг «Джамаата Таблиги» становится все больше скандалов, связанных со злоупотреблениями, в частности, финансовыми махинациями.
В общем, любопытное явление. Я не стану скрывать, что эта книга была написана в порядке идеологической борьбы против деструктивной и враждебной организации. Однако, чтобы понятно, доходчиво и доказательно растолковать, в чем именно состоит вред «Джамаата Таблиги», пришлось провести целое исследование и углубиться во многие детали, чтобы понять, что это такое.
«Джамаат Таблиги» — это секта, со всеми наиболее типичными признаками тоталитарных сект. Для ислама сектантство не слишком привычно и распространено; оно гораздо более активно развивалось в христианстве, в рамках которого и сложились наиболее яркие образчики тоталитарных сект. Я не являюсь мусульманином, и в этом смысле моя книга представляет собой своего рода взгляд извне. Однако я это не считаю недостатком. В рамках рассматриваемой темы это, скорее, достоинство. Во-первых, не будучи ограничен известным запретом шариата на критику мусульман мусульманами, я могу открыто сказать о них все, что они заслуживают. Также я могу свободно и открыто обсудить характерные стороны их «вероучения», которые вполне определенно указывают на то, что таблиги в Аллаха не верят. Во-вторых, я могу привлечь сведения из других религий, в частности христианства, для объяснения и растолкования ряда явлений, которые есть у таблигов. Вообще, возникает подозрение, что на сложение и формирование «Джамаата Таблиги» христианство оказало весьма ощутимое влияние, и некоторые принципы организации были заимствованы оттуда. Это немаловажный момент, поскольку именно в христианстве сложилось точное и емкое понятие — обрядоверие, когда человек лишь внешне исполняет обряды, а на самом деле веры у него нет или же вместо веры какое-нибудь дикое язычество пополам с колдовством.
По моему мнению, и само появление «Джамаата Таблиги», и все, что творится в нем и вокруг него, прямо или косвенно связано с неверием в Аллаха, которое таблиги маскируют показной набожностью и старательным исполнением обрядов. Собственно, с неверия все и начинается: и финансовые махинации, вплоть до пускания денег, собранных на хадж, на ростовщичество, и терроризм с жестокими убийствами тысяч и тысяч мусульман, и зверства «игиловцев» с отрезанием голов и сжиганием пленных заживо. Если бы у всей этой «братии» было веры хоть с гречишное зерно, то они бы, несомненно, отвернулись бы от всего этого с отвращением и негодованием.
Таблиги настолько переплетаются со всякими «исламскими» террористами, что нельзя не затронуть и этих последних. Так вот, люди, десятками и сотнями убивающие мусульман (а подавляющая часть жертв этих террористов — как раз мусульмане), взрывающие мечети, мусульманами не являются и быть ими не могут. Все их выкрики: «Аллах акбар!», суры из Корана на белых или черных знаменах, длинные бороды, пакистанские штаны и прочая атрибутика — это все не более чем камуфляж, прикрывающий давно прогоревшую насквозь душу двуногих зверей. Это не ислам. Потому, когда мы называем этих убийц там «радикальными исламистами», мы, по сути, им помогаем и соучаствуем в их преступлениях, возводя клевету на ислам.
Поэтому я предложил бы впредь называть их не «исламскими террористами», а «противоисламскими» или «антиисламскими террористами». Мне больше по душе первый вариант.
Несмотря на то, что множество противоисламских террористов вышло из рядов «Джамаата Таблиги» и руководство таблигов об этом, безусловно, знает, тем не менее оно ни разу не отмежевалось от них, не осудило их и не предприняло никаких мер к тому, чтобы такие люди больше в джамаатах не заводились. Это значит, что они с террористами на одной стороне.
Если обрисовать весь вред, проистекающий от «Джамаата Таблиги», то можно сказать так: всякий, кто туда придет, неизбежно впадет в неверие в Аллаха и будет вовлечен в деструктивную активность, то есть поступит на службу шайтану. Думаю, что не нужно объяснять, что это означает.
Некоторые пояснения методологического свойства. В своем исследовании я старался разыскать в разных источниках и на разных языках наиболее достоверные и заслуживающие доверия свидетельства о жизни и деятельности таблигов. Не сказать, что улов был особенно богатым. В сущности, мы мало что знаем о «Джамаате Таблиги». Наверное, скорее всего в архивах спецслужб Индии, Пакистана и Бангладеш, есть документы, проливающие свет на историю и бурную деятельность «Джамаата Таблиги», но пока что спецслужбы этими сведениями не делятся. Когда-нибудь мы всё узнаем, но пока что наши знания о таблигах более чем фрагментарны.
В силу этого обстоятельства мне приходилось о многих моментах догадываться, многие моменты реконструировать логикой, и потому в книге получилось, пожалуй, больше гипотез, чем прямых утверждений. Впрочем, и то, что удалось найти, весьма впечатляет.
Далее, мне пришлось взять грех на душу и почитать собственно таблигскую литературу, несмотря на запрещение. Я это сделал вынужденно, потому что нельзя разоблачить секту, не используя ее собственных сочинений. Во-первых, нужно показать, в чем эта секта откололась от магистрального религиозного течения; в данном случае, в чем именно таблиги коренным образом разошлись с исламом. Ответ был запрятан в пухлом томе их главного сочинения «Фазаил-э-Амаал»; мне его удалось найти и обозначить фундаментальную разницу между мусульманами и таблигами. В соответствующем разделе об этом подробно сказано. Во-вторых, если критиковать порядки в секте без ссылок на их собственную же литературу, то сектанты легко могут смести все аргументы со стола: «А у нас не так». Но со ссылками на их же собственные сочинения такой номер уже не пройдет: нет, все у вас именно так, как и писали ваши же отцы-основатели. Наша задача состоит в том, чтобы идеологически сокрушить таблигов; не только предостеречь тех, кто еще туда не попал, но и убедить членов таблигских джамаатов покинуть секту, пока их души еще не испорчены окончательно. Это нужно делать убедительно и показывать, что это всё не наветы противников, что вред секты течет прямо из сочинений основателей, которые они с благоговением читали.
Также хочу подчеркнуть, что я изучал сочинения таблигов именно как враждебную литературу. Для меня, ценящего науку и устремленного в будущее, к роботизации и далеким полетам в черные глубины космоса, крайне неприятны и глубоко враждебны любые люди, сознательно и умышленно тянущие человечество назад, в том числе, конечно, и таблиги. К тому же, от таблигов постоянно возникало ощущение какой-то вонючей грязи. Не пойму, как вообще находятся люди, которых к этому тянет.
Глава первая. Неверие
Что в «Джамаате Таблиги» не так? Вот с первого же взгляда. Иногда бывает трудно сформулировать нечто, с одной стороны, очевидное, но, с другой стороны, ускользающее от взгляда. Это требует наблюдательности, правдивости и честности.
Что не так у таблигов — это как раз существование их в качестве отдельной организации, определенным образом структурированной и иерархичной, имеющей свой центр и возглавляемой неким лидером. В наш век, когда организации представляют собой привычное явление и есть много всевозможных, по-разному поименованных организаций и движений, в том числе и называющих себя исламскими, это не кажется на первый взгляд странным. Но с точки зрения шариата это выглядит в высшей степени странно. Ни в Коране, ни в хадисах нет ни слова о том, что среди мусульман могут быть или должны быть какие-то отдельные, обособленные организации, в особенности религиозного свойства. Все мусульмане представляют собой единое целое — умма, и все мусульмане друг другу братья. Это изначальное единение мусульман есть один из важнейших столпов ислама.
Особенно странно выглядит организация, провозглашающая своей целью возрождение ислама и призыв к исламу среди мусульман же. Да разве этому кто-то мешает? Разве мусульманину для того, чтобы жить по шариату, требуется что-то больше, чем Коран, хороший сборник хадисов, мечеть и личное намерение совершать одобряемое и избегать порицаемого?
Допустим, что какая-та группа мусульман вознамерилась оказать позитивное воздействие на своих единоверцев. В Коране есть предписание призывать к благому и предостерегать от недозволенного, греховного. Что бы они сделали, если бы руководствовались шариатом? Это не так трудно сказать, что им следовало бы делать. Во-первых, они отличались бы исключительным благочестием, безупречностью своей жизни и поступков, точным соблюдением всего того, что предписано каждому мусульманину. Вот тому пример. Великий знаток фикха, основатель ханафитского мазхаба Абу Ханифа, прозванный имам аль-Азам, узнавший, что у одного из жителей Куфы украли овцу и продали на базаре, в течение семи лет не ел баранины, чтобы даже случайно не съесть краденого мяса и стать соучастником преступления. Святой, вне всякого сомнения. Его поступок и спустя двенадцать веков внушает глубокое почтение своим благочестием.
Во-вторых, это были бы выдающиеся и бесстрашные ораторы, предостерегающие мусульман от всего недозволенного и вредного. Поводов тому более чем достаточно. 16 февраля 2017 года в Сехване, провинции Синд, в Пакистане, террорист-смертник взорвал мечеть. 72 убитых, множество раненых. Взорвать мечеть — место, посвященное молитве, — это преступление неописуемой мерзости. Слов не хватит, чтобы выразить все омерзение от этого дикого убийства. Настоящий мусульманин даже и помыслить о таком не может. При этом организаторы взрыва мечети именуют себя «мусульманами» и даже публично похваляются своим чудовищным злодеянием. Вот всякому, кого беспокоит нравственное состояние мусульман, следует выступить против такого, непредставимо тяжкого преступления, если не делом, то хотя бы зажигательным словом, осудить его и напомнить, что такие злые и жестокие дела однозначно ведут в ад. А то ведь подобных случаев стало столь много, что их даже перестали замечать.
Только вот среди таблигов не видно ни людей, известных своим бесспорным благочестием и безупречностью, ни пламенных ораторов и проповедников, остро осуждающих сильно размножившиеся грехи и преступления, вплоть до таких, о которых Мухаммед (мир ему и благословение) не мог и помыслить. Зато таблиги создают отдельную организацию, организуют джамааты, учреждают марказы и проводят многолюдные собрания. «О те, кто уверовал! Почему говорите вы то, чего не делаете? Великую ненависть вызывает у Аллаха то, что говорите вы то, чего не делаете!» (Ряды, 2–3). К этому, пожалуй, добавить нечего.
К тому, как таблиги искажают и извращают вероучение ислама, мы еще не раз вернемся. Пока же обратим внимание на один интересный момент. В сборнике «Фазаил-э-Амаал», составленном для таблигов Мухаммадом Закарья Кандлави (племянник основателя движения Мухаммада Ильяса Кандлави) около 1955 года, есть любопытный раздел: «Дегенерация мусульман и ее излечение». Изначально это была отдельная брошюра, которую написал Мухаммад Эхтешам-уль-Хассан из Дели. Впоследствии ее включили в состав этого ключевого для таблигов из неарабских стран сборника. В этой брошюре была описана структура движения, состоящего из ячеек — джамаатов, каждый не менее чем из десяти человек во главе с амиром, а также методика их пропагандистской работы. Нечто вроде общей инструкции для организации деятельности таблигов.
К брошюре автор предпослал введение, которое датировал 18 днем месяца Рибау ас-сани 1358 года хиджры. Или 6 июня 1939 года по григорианскому календарю. В самой брошюре было сказано, что джамааты были созданы в области Меват и в деревнях в окрестностях Дели, судя по всему, незадолго до появления брошюры. Точнее сказать трудно, поскольку деятельность таблигов очень плохо документирована. Но, во всяком случае, именно в это время руководство организации решило выпустить инструкцию, как джамааты следует организовать, что и как они должны делать.
Вот эта дата заставляет посмотреть на дело совсем с другой точки зрения, чем обычно. Обычно деятельность таблигов рассматривается в контексте раздела Британской Индии на Индию и Пакистан и связанных с этим процессом острых и кровавых столкновений между индуистами и мусульманами. Летом 1939 года раздел Британской Индии еще был только в отдаленных проектах и замыслах. Мир в то время на всех парах катился ко Второй мировой войне, и именно в это время таблиги вдруг озаботились развитием своей организации, что написали брошюру с инструкциями. Это все настолько интересно, что даже подозрительно.
У Второй мировой войны была довольно малоизвестная страница, которой в русскоязычных публикациях совершенно не уделялось внимания. Немецкие нацисты проявляли большой интерес к арабскому миру, к мусульманам арабских и неарабских стран, и старались их склонить на свою сторону. Исламский мир в то время был поделен между Великобританией и Францией на сферы влияния, многие мусульманские страны находились под прямым колониальным управлением, а формально независимые мусульманские страны находились под сильнейшим влиянием Великобритании или Франции, фактически в зависимости от них. Немцы увидели в этом возможность подрыва этих двух крупнейших в мире колониальных империй и стали обрабатывать мусульман пропагандой.
Помимо нацистской классики жанра — разжигании антисемитизма[2], немецкие пропагандисты обращались к мусульманам именно как к мусульманам, особенно напирая на то, что они оказались в столь плачевном положении именно потому, что перестали оказывать Аллаху должного почтения и страшиться его. «О, мусульмане! Обратите свой взор на священный Коран и традиции пророков!» — провозглашала немецкая радиопередача на арабском языке 5 декабря 1940 года[3]. Применительно к Британской Индии нацисты старались убедить индийских мусульман в том, что британцы — это враги ислама.
Не имея возможности непосредственного проникновения в мусульманские страны, нацисты развернули мощную пропаганду по радио на арабском языке. В 1942 году радиопередачи велись на Египет, Афганистан, Ирак, Сирию, Палестину, Турцию, Иран, Индию и даже на Цейлон. Регулярные радиопередачи начались в октябре 1939 года и продолжались до марта 1945 года. Радиовещание велось с 16 радиостанций на 13 языках[4].
Теперь вопрос: действовали ли нацисты в Индии до начала Второй мировой войны? Недавние исследования показывают, что действовали весьма активно примерно с 1936 или 1937 года. Немцы, проживавшие в Индии, были организованы в нацистские структуры, а Германский клуб в Калькутте был их организационным и пропагандистским центром, работавшим под руководством Министерства иностранных дел Германии[5]. Другой центр нацистской активности в Индии был в Бомбее, куда приходили торговые суда из Германии.
Цели нацистской активности в Индии состояли в том, чтобы как можно более усилить антибританские настроения с целью подрыва британской власти в колониях. Они избегали контактов с Индийским национальным конгрессом, но старались установить контакты со всеми организациями и движениями, которые выступали против конгресса и британцев, причем как индуистскими, так и мусульманскими[6]. Ну и, конечно, агитация и распространение идеологии. В июне 1939 года в Бомбее Саиф Азад издавал газету «Салар-е-Хинд», открыто пропагандировавшую нацистскую идеологию. Пронацистских газет в Индии было несколько, и они издавались вплоть до начала войны в сентябре 1939 года.
Усилия нацистов не пропали впустую, и под их влияние подпали многие, включая известного лидера Индийского национального конгресса Субхаса Чандра Боса. Этот политик желал вооруженной борьбы с Великобританией за независимость Индии и искал союзников. Бос в апреле 1941 года прибыл в Германию, где участвовал в создании легиона СС «Свободная Индия» (около 3000 человек; 60 % — индуисты, 25 % — мусульмане, остальные — сикхи), часто выступал по радио. В феврале 1943 года Бос на немецкой подводной лодке прибыл на Мадагаскар, вскоре пересел на японскую подводную лодку и в мае 1943 года оказался на Суматре. При помощи японцев Бос создал независимое правительство Индии на захваченных японскими войсками Андаманских и Никобарских островах. Перед самой капитуляцией Японии Бос исчез в буквальном смысле. 18 августа 1945 года самолет, на котором он летел в Японию, пропал в районе Тайваня.
Это все нужно напомнить для того, чтобы понимать, насколько влиятельной была немецкая пропаганда в Индии, раз она захватила такого крупного политика, как Субхас Чандра Бос, лидера, равнозначного другим вождям индийского движения за независимость: Махатме Ганди и Джавахарлале Неру. Разумеется, что более мелкие вожди и идеологи различных движений и организаций с антибританской позицией поддавались ей еще легче.
У меня сейчас не имеется прямых доказательств контактов таблигов с нацистами или их агентами в Индии. Однако я бы не стал исключать, что такие доказательства могут появиться при архивных поисках. Но и даже в отсутствие прямых доказательств положение очевидно: активизация деятельности таблигов произошла как раз в момент активизации немецкой пропаганды в Индии, в которой они, в частности, призывали мусульман к обращению к Корану и традициям. Кроме того, Мухаммад Ильяс Кандехлеви во время своего обучения в медресе подпал под влияние мауланы Махмуда Хасана Деобанди, который во время Первой мировой войны пытался организовать вооруженное мусульманское восстание в Индии и был лидером в борьбе против британской власти среди индийских мусульман[7]. Махмуд Хасан Деобанди умер в ноябре 1920 года, не исключено, что «Джамаат Таблиги» появился под влиянием его идей. Также Мухаммад Ильяс Кандехлеви входил в тот круг мусульманских лидеров, с которыми нацисты старались установить связи.
Впрочем, таблиги, даже без прямых контактов с нацистами, последовали общему течению событий. В мире появилась сила, которая выступала против Британии и за мусульман, по крайней мере на словах. Лидеры таблигов об этом, безусловно, знали, поскольку не заметить прогерманской позиции столь авторитетного деятеля в исламском мире того времени, как муфтий Иерусалима Мухаммад Амин аль-Хусейни, было невозможно.
Но чтобы быть интересным этим новоявленным «друзьям ислама» из нацистской Германии, надо было иметь еще что-то, кроме истовой веры. У муфтия Иерусалима была подпольная полувоенная организация «Аль-Футуввах», с опорой на которую муфтий устроил арабское восстание в Палестине против британской мандатной администрации. Это восстание началось в апреле 1936 года и продолжалось вплоть до начала войны в 1939 году. Потому муфтий получал поддержку от Германии и Италии, а также лично встретился с Адольфом Гитлером 28 ноября 1941 года. От него ожидали помощи в ударах по британцам на Ближнем Востоке.
В контексте всех этих событий, сейчас полузабытых, а тогда бурливших в мусульманском мире, единственным способом для таблигов снискать симпатии и получить поддержку от немецких нацистов было создать крепкую организацию, способную при необходимости трансформироваться в полувоенную или даже военную структуру; в этом они явно вдохновлялись арабским восстанием в Палестине. Вот решению этой задачи и было посвящено творчество Мухаммада Эхтешама уль-Хассана.
Откроем еще раз брошюру «Дегенерация мусульман и ее излечение» и посмотрим, чем именно собирались «лечить» мусульман идеологи таблигов в 1939 году. «Лечить» собирались созданием джамаатов. В арабском языке «джамаат» означает: группа людей, коллектив, университет, а в религиозном смысле — община верующих, посещающих мечеть, под руководством имама. Но джамаат у таблигов совсем другой.
Во-первых, это организованная группа, по крайней мере из десяти человек.
Во-вторых, один из группы избирается амиром.
В-третьих, один джамаат должен образовать другой джамаат из тех людей, кого смогли сагитировать; члены вновь выделенного джамаата должны первое время работать под руководством членов того джамаата, из которого они были выделены.
В-четвертых, каждый, кто был вовлечен «Джамаат Таблиги», должен быть полностью послушен своему амиру, а также всегда быть к услугам членам своего джамаата.
В-пятых, каждый член джамаата должен следить за благосостоянием, поступками и моралью других членов, а также должен перед принятием каждого решения посоветоваться с ними.
Здесь нужно указать, что английский перевод «Фазаил-э-Амаал», которым я пользовался, не слишком хорош, и потому некоторые моменты структуры таблигов остаются не до конца ясными. Понятно, что джамааты размножаются «почкованием», как раковые клетки, но неясно, какая возникает связь между джамаатами: тем, который образовал новый джамаат, и тем, который был образован. Неясно, сохраняют ли члены нового джамаата связи со старым джамаатом, подчиняются ли амиру старого джамаата. По облику всей организации, которая собирает многотысячные собрания, такая связь и подчинение, безусловно, должны быть. Вполне вероятно, что автор брошюры был осторожен и некоторых моментов в брошюре не указал, чтобы не навлечь на себя подозрения со стороны властей и спецслужб Британской Индии. Некоторые важные указания могли не доверяться бумаге, а тем более печатному изданию, а отдаваться устно.
Далее, в этой же брошюре, сразу после описания структуры джамаатов, следовало изложение принципов, которым таблиги должны следовать в своей работе.
Первое. Насколько возможно, все расходы, включая питание и проезд, каждый член должен нести сам, и, при возможности, помогать другим членам.
Второе. Участие всех членов джамаата должно быть с полным уважением, заботой и воодушевлением все время.
Третье. Разговоры и дискуссии должны вестись в мягком тоне, простым и учтивым языком; особенное уважение должно оказываться знатокам Корана и хадисов.
Четвертое. Свободное время следует посвящать чтению хорошей религиозной литературы или пребыванию в компании благочестивых товарищей. Особое внимание следует уделять тому, что во время деятельности (то есть, по смыслу, агитации) избегать делать или обсуждать что-либо неважное, бесполезное или бессмысленное.
Пятое. Попытаться заработать на жизнь, быть осторожным в расходах, постоянно помнить об обязанностях в отношении членов семьи.
Шестое. Никогда не обсуждать ничего спорного или второстепенного.
Седьмое. Каждое действие или слово должно быть связано с искренностью и благостью в целях; неискреннее действие, даже значительное, не будет вознаграждено ни в этой жизни, ни в последующей.
На первый взгляд сплошное благочестие. В силу этого многие считают таблигов правоверными мусульманами и даже приветствуют их активность, например профессор фикха Международного исламского университета Малайзии, доктор Сано Кутуб Мустафа. Однако есть в таблигах то, что бросается в глаза и заставляет задуматься о том, настолько ли они такие благочестивые, как хотят казаться.
Наиболее подозрительное — это сам джамаат во главе с амиром. Ни в Коране, ни в хадисах ничего не сказано о том, что мусульмане должны быть организованы подобным образом. Между тем Коран строго запрещает религиозные нововведения: «… Мы ничего не упустили в Писании…» (Скот, 38). И Мухаммед (мир ему и благословение) сказал по этому же поводу: «Любое дело того, кто совершит нечто несоответствующее нашему делу, будет отвергнуто». Если Аллаху было бы угодно, чтобы мусульмане были организованы в подобные джамааты, то на сей счет имелись бы аяты и никаких сомнений в благости этого не возникало бы.
Амир — это светский начальник, что известно каждому мусульманину. Это может быть правитель или военачальник. Когда Мухаммад Эхтешам-уль-Хассан выбрал именно этот термин для обозначения главы элементарной ячейки своей организации, то он ясно дал понять, что этот глава джамаата будет именно что командовать другими членами джамаата, а не духовно учить и наставлять. В последнем случае следовало бы говорить об имаме. Итого получается, что таблиги создают в рамках своей организации некую светскую по характеру власть, которая, в сущности, активно вмешивается в религиозную жизнь и своих членов, и других мусульман.
Далее, таблигский джамаат обособляет его членов от других мусульман. В брошюре «Дегенерация мусульман и ее излечение» прямо говорится о том, что таблиги должны всегда держаться вместе: вместе идти в мечеть, совершать там омовение и делать две дополнительные молитвы (нафиль), а потом снова собраться вместе и идти агитировать, да и свободное время проводить тоже вместе. У нас есть возможность посмотреть и свежие таблигские рекомендации, составленные пятым амиром «Джамаата Таблиги» Мухаммадом Саадом. Там, к примеру, приводятся правила агитационного похода (или обхода, как они это сами называют): идти, держась, всем вместе, лучше по 8-10 человек; от группы говорит только один[8]. Полное послушание амиру своего джамаата. Даже более того, таблиги считают себя уровнем выше других мусульман. Мухаммад Саад прямо об этом пишет: «Мои дорогие друзья, старейшины! В действительности один уровень — для тех, кто призывает, и другой уровень — для так, кого призывают»[9]. В этом месте возникает только один вопрос к таблигам: а что, другие мусульмане вам не братья, раз вы так от них отгораживаетесь?
Наконец, демонстративная набожность таблигов: нафиль в мечети, никаких пустых разговоров, никакого обсуждения чего-либо постороннего или неважного, ни между собой, ни с другими людьми, мягкий и учтивый тон речей, полная сфокусированность на религии. Что-то в этом есть фальшивое. Как мы хорошо знаем из хадисов, Мухаммед (мир ему и благословение) не отказывался обсуждать самые разнообразные вопросы, и есть множество хадисов, посвященных, к примеру, его высказываниям по поводу быта. Хадисы донесли до нас самое важное и главное, но поскольку Мухаммед (мир ему и благословение) был еще основателем и руководителем первого мусульманского государства, решал вопросы войны и мира, заключал договоры, командовал войском, то совершенно очевидно, что он обсуждал со своими последователями все без исключения вопросы, относящиеся и к вере, и к общественному устройству, и к политике, и к военному делу. И не мог не обсуждать. Вообще, хадисы наглядно показывают, что для Мухаммеда (мир ему и благословение) не было вопросов малозначимых или второстепенных; он во всем находил значение и повод для наставления. Коран же велит следовать примеру Мухаммеда (мир ему и благословение): «Посланник Аллаха прекрасный пример для вас, для тех, кто надеется на Аллаха и на Последний день» (Сонмы, 21). Следовательно, поскольку Мухаммед (мир ему и благословение) обращал внимание на все вопросы, касающиеся или интересующие его последователей, обсуждал их, то и все мусульмане должны делать так же. Таблиги же, закрывающие себя от всего, что не связано с религией, определенно не правы.
И еще к этому. Коран, как известно, запрещает неумеренность в поклонении: «Не для того мы ниспослали тебе Коран, чтобы ты испытывал мучения» (Та-ха, 1–2). И Мухаммед (мир ему и благословение) сказал, повторив трижды: «Погибнут проявляющие чрезмерную строгость!» Это как раз хадис про таблигов.
Итак, уже в этой своего рода «конституции» таблигов есть вещи, которые серьезно противоречат Корану и хадисам. Их демонстративная, показная набожность не в состоянии это скрыть.
При первом же взгляде на таблигов бросается в глаза их явное сходство с религиозными сектами: структурированность ячеек, полное подчинение членов джамаатов своим амирам, стремление обособиться от остальной мусульманской уммы, сфокусированность на религии и показная набожность. Понятие «секта» обозначает религиозную, иногда философскую, группу, которая отделилась от основного направления, противостоит ему и имеет организованную традицию, своего основателя и свое особое учение.
Основатель таблигов нам известен — Мухаммад Ильяс Канделеви, создавший эту организацию в 1926 году в Индии. Есть сочинение, в котором изложено учение этой организации — «Фазаил-э-Амаал». Интересно отметить, что эту книгу таблиги распространяют в неарабских странах, в основном среди мусульман, говорящих на урду, а в арабоязычных странах ссылаются на книгу «Рияд ас-Салихин» (Сады праведных) — сборник хадисов, составленный имамом Навави в середине XIII века[10]. Даже авторы, весьма благосклонные к таблигам, признают, что в «Фазаил-э-Амаал» есть слабые хадисы, и указывают, что несогласные с этой книгой обычно обращаются к «Рияд ас-Салихин»[11]. Отсюда вопрос: если есть такая замечательная книга, как «Рияд ас-Салихин», то зачем было вообще писать и издавать какие-то другие сочинения? Значит, необходимость для руководства таблигов в этом была. К тому, какая именно была эта необходимость, мы обратимся несколько позднее.
Теперь вопрос о том, отделились ли таблиги от основного направления ислама, в данном случае суннитского, и противостоят ли они ему? Сами таблиги об этом, конечно, не скажут, и в своих сочинениях, за исключением некоторых наиболее важных случаев, писать об этом поостерегутся. Однако слов мало, надо еще смотреть на дела. Принцип, который позволяет нам во всем этом разобраться, сформулировал еще Иисус (пророк Иса) в своей Нагорной проповеди: «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки. По плодам их узнаете их» (Евангелие от Матфея, 7:15–16). Итак, что за плоды падают с таблигского дерева?
Во-первых, отделение от суннитского ислама. На это указывает отдельное сочинение «Фазаил-э-Амаал» и еще ряд других изданий. Когда имеется Коран и авторитетные сборники хадисов, создавать еще один сборник, да еще из мало достоверных хадисов, есть явное излишество. На это же отделение от мусульман указывает также стремление отделиться от мусульманской уммы особой организацией, особыми джамаатами, члены которых всегда держатся вместе, особыми собраниями.
Во-вторых, противостояние суннитскому исламу. На это указывает сам лозунг таблигов: «О, мусульмане! Будьте мусульманами!» и главная, провозглашаемая таблигами цель — призыв мусульман к исламу. Мухаммад Ильяс Канделеви и его последователи считают других мусульман второсортными, что ли; полагают, что те мало молятся, раз старались зазывать их в мечети. На это также указывает уже упомянутое стремление таблигов обособиться в рамках отдельной организации. Сочетание этих двух моментов дает то, что таблиги явно считают себя лучшими мусульманами, а других — худшими, отчего и проистекает их «миссионерская» деятельность.
На мой взгляд, таблигская «миссионерская» деятельность вообще представляет собой явление, исламу чужеродное и заимствованное Мухаммадом Ильясом Кандехлеви из другой религии, скорее всего из христианства. В христианстве есть понятие миссии, поскольку новообращенный христианин должен пройти обряд крещения, для чего требуется священник, получивший разрешение и благословение у епископа. Крестить также желательно в церкви, которую пред тем надо устроить со всеми полагающимися обрядами. В силу этих обстоятельств в христианской церкви были и миссии, и специальные организации, занимавшиеся распространением христианства. В исламе же, требующем для обращения лишь искренней шахады, потребности в миссионерстве не появилось: мусульмане распространяли свою веру примером своего личного благонравия.
Поэтому появление «миссионерской» организации «Джамаата Таблиги» есть в высшей степени странное явление. Ладно бы таблиги ставили перед собой цели распространения ислама среди неисламских народов. Тогда странности их организации были бы, по крайней мере, объяснимы. Но ведь таблиги ведут свою работу исключительно среди мусульман же!
Наконец, необходимо отметить еще одно явление у таблигов, которого нет в мусульманской умме. Речь идет о грандиозных ежегодных собраниях, которые таблиги устраивают в разных странах. Они называются «иджтема». Традицию проводить такие трехдневные ежегодные собрания положил сам Мухаммад Ильяс Канделеви в Мевате в 1930-е годы[12]. Первая известная нам крупная иджтема состоялась 28–30 ноября 1941 года в Нухе (округ Гургаон[13], к северу от Дели). Эти собрания посещало около 20–25 тысяч человек. Как указывают исследователи, в результате этих собраний джамааты рассылались в новые места. В апреле 1943 года первый таблигский джамаат был отправлен в Карачи (ныне Пакистан), а в 1954 году — в Дакку (тогда Восточный Пакистан, ныне Бангладеш). В следующем году таблиги организовали первое собрание в Какраиле, близ Дакки. В 1950-х годах иджтема таблигов проводилась в трех местах: в Бхопале, Индия, в Райвинде, Пакистан, и в Дакке, Восточный Пакистан, потом Бангладеш. Сейчас таблигские иджтема — это огромные собрания, на которые приезжают миллионы участников. Крупнейшая иджтема, или «Бишва иджтема» (Всемирное собрание), проходит в Тонги, недалеко от Дакки, Бангладеш. Туда собирается около 3 млн человек. Вторая по масштабам иджтема проходит в Райвинде, Пакистан. В 2011 году это собрание даже разделили на две части, каждая из которых собрала по миллиону участников.
Религиозный смысл столь грандиозных собраний, похоже, затрудняются объяснить и сами таблиги. Коран и хадисы, конечно, предписывают молиться вместе, но в разумных пределах. Нигде в Коране или хадисах нельзя найти указания на то, что мусульмане должны сбиваться в толпы в сотни тысяч человек; напротив, Мухаммед (мир ему и благословение) неоднократно говорил об умеренности в поклонении. Но зато таблигская иджтема сразу получает простое и логичное объяснение, если предположить, что иджтема противопоставляется хаджу. Или, иными словами, таблиги старались и стараются заменить хадж — один из столпов ислама — на посещение этих своих ежегодных собраний. Пятый амир таблигов Мухаммад Саад однажды договорился до того, что его иджтема в Бхопале, Индия, — это будто бы самое святое место, после Мекки и Медины.
Таким образом, и отделение от суннитского ислама, и противостояние ему таблигами вполне очевидно. Даже более того, существование отдельной организации, направляющей свою активность на тех мусульман, которые в ней не состоят, довольно откровенно говорит о том, что таблиги стремятся переделать, перевоспитать мусульман.
Когда и как возникает религиозная секта? Она возникает там и тогда, когда некий человек усомнился в правильности основного направления в вероучении, стал ему возражать и выдвинул свою версию вероучения. Если этот человек достаточно энергичен и красноречив, умеет убеждать и обладает организационными способностями, то он может набрать какое-то количество последователей и создать отдельную религиозную организацию, которую и называют сектой.
При первом же взгляде на методы работы «Джамаата Таблиги» сразу вспоминаются «Свидетели Иеговы», которые до момента их запрета отличались столь же напористой и планомерной агитацией с целью вовлечения в секту новых последователей.
Так вот, по своему вероучению «Свидетели Иеговы» отличаются от христианства, как католичества, так и православия, столь радикально, что многие богословы и религиоведы считают их псевдохристианской сектой. К примеру, «Свидетели Иеговы» отвергают учение о Троице (христианское учение о трех лицах единого по существу Бога) и считают Богом только Иегову. Далее, «Свидетели Иеговы» отрицают, что Иисус Христос был Богом, а был лишь творением и пророком Иеговы, который его и воскресил после казни, а также ниспошлет его второй раз, чтобы сделать царем Земли. С 1931 года «Свидетели Иеговы» отвергают крест как символ христианства. В общем, после подобных заявлений вряд ли можно признать «Свидетелей Иеговы» христианами в собственном смысле слова. Потому и неудивительно, что они полностью откололись от всех христианских церквей и организаций, оформились в отдельную секту, хотя и весьма многочисленную.
История христианства предоставляет множество примеров возникновения сект и целых еретических течений, которые откалывались от основного направления вследствие расхождений, или, лучше сказать, искажений в вероучении. Без искажения вероучения, большего или меньшего, сект не бывает — это первая причина образования любой секты.
Отсюда возникает вопрос: а у таблигов есть искажения вероучения, раз они оформились в отдельную организацию, противопоставившую себя суннитскому исламу?
Полный анализ учения таблигов не входит в нашу задачу. Но надо указать на расхождение, пожалуй, самое главное и основное, которое и ведет их к отделению и противостоянию. В Коране говорится: «О те, которые уверовали! Позаботьтесь о себе. Если вы последовали прямым путем, то вам не причинит вреда тот, кто впал в заблуждение. Всем вам предстоит вернуться к Аллаху, и тогда Он поведает вам о том, что вы совершали» (Трапеза, 105).
Так вот, в брошюре «Дегенерация мусульман и ее излечение» Мухаммад Эхтешам уль-Хассан прямо спорит с этим аятом Корана. Он пишет, что считается, что если какой-либо человек крепок и тверд в своей вере, то неверие других ему повредить не может; это мнение основано на цитированной выше суре из Корана. И далее пишет (как я могу перевести с английской версии «Фазаил-э-Амаал»): «В действительности, реальные значение и смысл вышеприведенного аята не те, что вероятно ему приписываются, потому что в этом случае значение стало бы противоречить учению „Шариат-и мохаммадаиа“. Он показывает, что коллективная жизнь, прогресс и спасение мусульман как целого есть суть Ислама. Мусульмане должны восприниматься как одно тело, имеющее много органов. Когда один орган получает рану, все тело испытывает боль».
Это хороший пример, почему не стоит запрещать литературу организаций вроде «Джамаат Таблиги». Потому что именно в ней лидеры и идеологи подобных организаций раскрывают свои расхождения с основным направлением ислама, а также делают намеки на свои истинные цели. Они должны об этом написать, чтобы иметь возможность обрабатывать последователей в духе своей идеологии. Так что подобную литературу нужно читать с карандашом в руках и комментировать, что в ней не так.
Обратите внимание на наглость Мухаммада Эхтешама уль-Хассани, который не только осмелился спорить с Кораном, но и делает это крайне бесхитростно, даже не пытаясь запутать читателей своей брошюры сложными умозаключениями. Мол, «смысл не тот» и все. Между тем, смысл аята абсолютно ясен и полностью противоположен тому, что утверждает автор таблигской брошюры: позаботьтесь о своей душе, и вам никто и ничто не может повредить.
Мусульманин, как следует из Корана и хадисов, лично отвечает за свои намерения и поступки перед Аллахом. Забота о чистоте и благости намерений и поступков есть личная обязанность мусульманина, а не коллективная. На это особенно указывает то, что Аллах знает намерения каждого мусульманина: «Скажи: станете вы скрывать то, что в сердцах ваших, или обнаружите это, Аллах это знает…» (Семейство Имрана, 29). Мухаммед (мир ему и благословение) сказал по этому поводу: «Поистине, дела оцениваются только по намерениям, и поистине каждому человеку достанется только то, что он намеревался обрести…».
Мухаммед (мир ему и благословение) еще сказал по этому поводу не оставляющим сомнения образом: «Поистине, Аллах записал добрые и дурные дела», после чего разъяснил это: «За тем, кто решит совершить доброе дело, но не совершит его, Аллах Всеблагой и Всевышний запишет у Себя совершение целого доброго дела, если человек решит совершить доброе дело и совершит его, Аллах запишет за ним у Себя совершение от десяти до семисот и многим более добрых дел, если человек решит совершить дурное дело, но не совершит его, Аллах Всевышний запишет за ним у Себя совершение целого доброго дела, а за тем, кто решит совершить дурное дело и совершит его, Аллах запишет одно дурное дело».
Есть и другой хадис, который лучше всего иллюстрирует исключительную важность личных намерений в исламе: «Однажды Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: „Если два мусульманина сойдутся в бою, скрестив свои мечи, то и убивший, и убитый окажутся в Аду“. Я спросил: „О Посланник Аллаха, будет справедливо, если туда попадет убивший, но почему же убитый?!“ Он ответил: „Ведь и он хотел убить своего товарища!“». Здесь все настолько очевидно, что и добавить нечего.
Таким образом, личная ответственность мусульманина за свою душу, свои намерения и свои поступки перед Аллахом — это важнейший устой ислама, в этом источник его силы и влияния. Мысль, которую Аллах ниспослал мусульманам, очень проста: если каждый лично будет благообразен в своих намерениях, будет даже в мыслях избегать дурного и недозволенного, то и все общество станет практически идеальным. В таком обществе изживутся беды и преступления, воцарятся спокойствие и безмятежность, в таком обществе можно будет жить почти как в раю.
Настоящий мусульманин ни за что бы не стал с этим спорить. Потому что это — священный Коран. Потому что с этим нельзя не согласиться ввиду абсолютной правильности этой мысли. А вот вожди таблигов заспорили. Мухаммад Эхтешам уль-Хассан, конечно, не самолично выдвинул столь важный тезис; он явно излагал позицию мауланы Мухаммада Ильяса Кандехлеви. Весь вопрос: почему? Такое заявление вовсе не случайно и не плод ошибки. И тот, и другой — люди грамотные, начитанные, умеющие читать и писать по-арабски. Мухаммад Ильяс, например, помнил Коран наизусть, а потом учился в Дар уль-Улюм Деобанди, в крупнейшем в Индии исламском университете, который и теперь является наиболее авторитетным исламским университетом в мире, наряду с университетом Аль-Азхар в Египте. Но при этом Дар уль-Улюм Деобанди стал центром зарождения деобандизма — крайне радикального течения, нетерпимого к другим течениям в исламе, например к шиитам. Деобандизм проник в лагеря афганских беженцев в Пакистане и стал одним из истоков движения «Талибан».
Но мы сейчас не об этом, а о том, что основатель и первый амир таблигов Мухаммад Ильяс Кандехлеви в исламе определенно разбирался. Отсюда следует, что его еретический тезис о том, что суть ислама состоит в коллективной жизни и коллективном спасении мусульман, не является плодом незнания или ошибки, а является сознательным возражением Корану. И автор брошюры «Дегенерация мусульман и ее излечение», и племянник основателя таблигов, включивший ее в состав сборника «Фазаил-э-Амаал», были с этой идеей согласны и тоже совершенно сознательно. Их эта идея не только не смутила, но они ее взялись развивать и распространять.
Причина? На мой взгляд, эти люди не верили в милость и милосердие Аллаха. Потому у таблигов все не по доброму побуждению, а по принуждению. Все устройство жизни у таблигов — это чистое принуждение: жизнь в джамаатах под присмотром амира, участие в многолюдных собраниях, зацикленность на религии и показная набожность… Даже сама мысль о том, что в мечеть на молитву надо непременно зазывать, ясно говорит о том, что таблиги не представляют себе, что можно молиться добровольно. В общем, это у них религиозный концлагерь. Настоящий же ислам — это свобода. Молиться или нет, сколько раз на дню, делать благое или нет — это мусульманин решает сам, за что и ответит лично пред ликом Аллаха, к которому непременно, рано или поздно, он вернется.
Аллах милостив и милосерден. Милость и милосердие Аллаха состоит, в частности, в том, что радуется Он даже небольшому проблеску благости в душе человека, даже одному благому намерению, как у того убийцы, о котором рассказал Мухаммед (мир ему и благословение): убивший сто человек убийца решил раскаяться в своих злодеяниях, пошел к селению праведных и умер в дороге, оказавшись всего на пядь ближе к селению праведных; и было покаяние этого убийцы принято.
Не верить в милость и милосердие Аллаха это все равно, что не верить в самого Аллаха. Таблиги молятся какому-то другому богу. Хотя они его называют Аллахом, но это точно не Аллах. Они своего бога задабривают обрядами, прямо как какого-нибудь языческого идола. Таблиги очень хотят быть похожими на мусульман, а то бы, наверное, уже воздвигли бы алтарь и стали бы приносить жертвы. Какому богу они молятся — мне неведомо, и, пожалуй, не стану выяснять; осмелюсь лишь предположить, что такому, который с рогами, копытами и хвостом.
В этом месте возникает вопрос: а не слишком ли автор резко высказывается? Нет, не слишком. Во-первых, шариат, как известно, запрещает бросать мусульманам друг другу обвинения в неверии и вообще запрещает конфликтовать между собой даже на словах. К шариату мы относимся почтительно, однако же я не мусульманин и на меня это ограничение не распространяется. Потому я могу сказать о таблигах все, что о них думаю.
Во-вторых, для меня очень важно знать: окружающие меня мусульмане — они настоящие или нет? Способ узнать у меня только один, тот самый, который сформулировал Иисус (пророк Иса): «По плодам их узнаете их». Иными словами, надо смотреть на дела и поступки, сравнивая их с вероучением. Если поступки и вероучение в основном совпадают, значит мусульмане настоящие. Если же нет — то фальшивые, поддельные, что бы они там о себе ни говорили и чем бы ни клялись. Ну а подделывать веру есть чистое богоборчество, прямое служение шайтану.
В этом мне очень помогает уже упомянутый сборник хадисов «Рийад ас-Салихин», или «Сады праведных», имама ан-Навиви. Есть хороший русский перевод, выполненный В.М. Ниршей. Это сборник достоверных хадисов, для каждого хадиса указан источник, откуда он был взят. Они расклассифицированы по тематическим главам. Каждая глава начинается с нескольких сур Корана, относящихся к тому или иному вопросу, и далее приводятся иллюстрирующие смысл этих аятов хадисы. Без комментариев, без нравоучений: читайте и внимайте.
Это удивительное и занимательное чтение, погружающее в мир начала ислама, Мухаммеда (мир ему и благословение) и его окружения. Словно бы стоишь вместе с ними. Вот Мухаммед (мир ему и благословение), поглаживая ладонью бороду, рассказывает историю или отвечает на заданный ему вопрос. Вот ощущение благоговейного изумления от точности, остроты и правдивости его высказывания. Мухаммед (мир ему и благословение) был святым, вне всякого сомнения, и свет его святости достигает нас даже четырнадцать веков спустя, через пересказы пересказов. Непросто представить себе, каково это было быть рядом с ним.
Мусульмане эпохи Мухаммеда (мир ему и благословение) и Арабского халифата изрядно воевали и завоевали много стран. Но обратите внимание, что ни один народ, завоеванный арабами-мусульманами и принявший ислам, впоследствии от ислама не отпал. Хотя возможностей было более чем достаточно. Более того, народы, принявшие ислам, сильно изменили свой язык (в фарси около 40 % слов — арабские заимствования), приняли и удержали арабскую письменность. Арабский мир, возникший после военных походов мусульман, оказал огромное влияние в культуре, в науке, в литературе, в архитектуре, в географии и торговле. Да ладно, даже история Руси началась с арабских серебряных монет, в изобилии находимых в кладах обширного региона от Волги на востоке до Дании и Норвегии на западе. Монеты с выбитыми на них шахадой и сурами из Корана двигали экономику, создавшую в итоге крупное и влиятельное русское государство.
Что сделали арабы-мусульмане хорошего — долго писать, устанет рука. Потому неудивительно, что все народы, подпавшие под их влияние прямо или косвенно, приняли и удержали ислам. Потому что увидели в исламе большую ценность. Плоды Мухаммеда (мир ему и благословение) и его сподвижников неопровержимо показывают, что дерево их доброе.
Поделиться книгой: