Моя (сводная) сестра

– Вам Давид сам все расскажет, Георгий Гурамович, – отступил Артур за мое кресло.

– Ты имеешь на это такое же право, как и я, это наше общее дело, – тут же ответил я ему и обратился к отцу: – Я просил Артура, чтобы он сделал отчет о наших потерях, которые мы понесли из-за выходки Николоза.

– Что? Какой выходки? – тут же вскинулся отец. – Я ничего об этом не слышал!

– И не услышали бы, – ответил ему Артур, а я открыл первый лист папки, там действительно были расчеты потерь.

Я пробежался глазами. Много потерь. Николозу придется ответить за это, а точнее, ему придется сдать того, кто за ним стоит.

Пока Артур вводил отца в курс дела, я открываю следующий документ. Анкета.

Черт. Аж в глазах зарябило, когда увидел фотку большеглазой Литы в левом верхнем углу. Оказывается, малютке двадцать лет, а на вид не больше семнадцати. Алита Церетели. Студентка высшей школы дизайнеров. Целеустремленная. Есть парень – Максим Белявский, актеришка какой-то. Дальше ничего особенного. Так что же тогда страшного в этой анкетке нашел Артур, что в лице изменился? Еще раз пробежался по написанному. Потом еще раз…

Стук в дверь отвлек меня от документов, и я обернулся.

Сердце уже больше не ускоряло бег, я уверился, что эта дрянь, скорее всего, подружка Николоза, которая вляпалась в какую-то неприятную историю. И я по чистой случайности оказался в ней замешанным.

– Отец, – брат, не дождавшись, пока ответит отец, завалился в кабинет, но при виде меня его глаза округлились, и он сделался белее мела. – Давид?

– Проходи, сын. Легок на помине.

Я заметил, как у Ника задергался правый глаза, как пальцы сжались в кулак, какой он озлобленный взгляд кинул в нашу сторону и как он глянул на пиджак, который не давал и мне покоя.

– Ну, что ж ты не обнимешь брата? Столько лет не виделись, – в голосе отца послышалась ирония.

– Мы с ним виделись вчера. Я думаю, этого было достаточно, – Николоз прошел мимо, даже не обменявшись с нами рукопожатиями.

Хм, дерзкий щенок. Ну, что ж, имеет право.

– Ну, что виделись – это для меня не секрет. А что же такого могло произойти вчера, что ты даже руку брату пожать не хочешь? – по голосу отца чувствовалось, что тот начал заводиться.

– У него есть на это причины, – ответил я за Николоза.

– А еще Давид, оказывается, приехал не просто отца навестить, а по твою душу?

Он обратился к Николозу, а тот даже ухом не повел. Распустил отец пацана. Потерял над ним власть, и это четко просматривается.

– Пусть забирает. Я ему вчера предлагал ее.

Я уже совсем отвлекся бы от того, что держал в руках, если бы не очередной стук в дверь. Я с интересом вскинул бровь в ожидании того, кто войдет следующим.

– Прямо проходной двор какой-то, – с иронией в голосе произнес я.

– Да! – рявкнул отец, выходя из себя с каждой минутой все больше.

Но тот, кто был за дверью, его тона не испугался. Полотно бесшумно отъехало в сторону.

– О, сестренка, привет! Как рад тебя видеть. Сегодня ты выглядишь уже лучше. Как твое пищеварение? – Николоз круто развернулся и направился обратно к двери.

У меня во рту мгновенно пересохло. Оторвал взгляд от двери и снова посмотрел в бумаги. Алита Церетели. Вот, блядь, где был подвох. Твою! Сука! Мать! Сестренка?!

Я поднял глаза и встретился с надменным взглядом той, кого Николоз назвал сестренкой. С той, которую вчера лишил девственности и жестко оттрахал.

– Привет, Ник. Привет, папа. Здравствуйте, – она холодно поздоровалась со мной. – Извини, пап, не знала, что к тебе приехали гости.

– Алиточка, девочка моя, – по взгляду отца я понял, что он души не чает в своей девочке, – это не просто гости, моя дорогая.

Малютка нырнула в раскрытые отцом объятия, и он сжал ее хрупкие плечи своими медвежьими лапищами.

– Вы не знакомы с Давидом еще, но сей факт мы сейчас исправим дорогая.

– Откуда ей знать-то его, – встрял в разговор Ник, а у малютки брови вверх взлетели, и на губах появилась победная улыбка. В мыслях всплыло: «Ты не знаешь, кто мой отец! Потом ты на коленях стоять будешь…» Эх, малютка, знала бы ты, кто я тебе, так просто в блядский бордель и носа бы не сунула.

– Ну, вообще-то… – открыла она рот, и здесь я дал слабину.

Неожиданно для всех я резко встал со стула и сократил между нами расстояние.

– Ну, здравствуй, сестра, – улыбка растянула мои губы.

Алита

Я знала, что у отца в кабинете сейчас Давид. И пришла намеренно. Хоть мне и было чертовски страшно увидеть его у себя дома, но я должна была показать этому козлу, что вчера он круто ошибся, когда не послушал меня. Когда намеренно лишил меня того, что было так дорого мне.

Я громко постучала в закрытую дверь и, когда услышала недовольное «да» отца, у меня внутри что-то екнуло, а в голове пронеслась мысль: «Зря пришла». Но вместо того, чтобы прислушаться к внутренним ощущениям, я толкнула массивную дверь и сразу наткнулась взглядом на Ника. На душе стало спокойнее.

– О, сестренка, привет! Как рад тебя видеть. Сегодня ты выглядишь уже лучше. Как твое пищеварение? – Николоз преодолел разделяющее нас расстояние в несколько шагов.

– Привет, Ник. Привет, папа. Здравствуйте, – я холодно поздоровалась с визитерами отца. – Извини, пап, не знала, что к тебе приехали гости.

Я мельком оглядела Давида и Артура и заметила, как вытянулись их лица. Эффект неожиданности достигнут. Я довольна. Пусть теперь знает, что вчера наделал.

– Алиточка, девочка моя.

Я ныряю к отцу в объятия.

– Это не просто гости, моя дорогая.

Удивленно приподнимаю бровь. Что это значит? Нехорошее предчувствие заставляет напрячься всем телом.

– Вы не знакомы еще с Давидом, но сей факт, мы сейчас исправим дорогая.

– Откуда ей знать-то его, – встрял в разговор Ник.

– Ну, вообще-то… – я совсем не понимала, что здесь происходит, и почему все так сосредоточенны на представлении мне этого нежеланного для меня гостя.

Я хотела было продолжить, чтобы потребовать объяснений, но Давид порывисто встал с кресла и, приблизившись к нам с отцом почти вплотную, протянул мне руку:

– Ну, здравствуй, сестра, – его губы растянулись в подобие улыбки, а у меня все поплыло перед глазами.

– Что? – я не могла поверить в услышанное.

Это какое-то недоразумение. Этот человек не может быть моим… братом?!

Неожиданно руки отца оставили меня без поддержки, лишь на миг, но я почувствовала себя абсолютно незащищенной. И все изменилось, когда меня к себе притянул он. Я была настолько подавлена и ошарашена новостью, что даже не смогла сопротивляться. А этот мудак как ни в чем не бывало похлопал меня по спине и отпустил обратно.

– Где же ты была все это время… сестра? – делая акцент на последнем слове, задал Давид мне вопрос, глядя прямо в глаза с неприкрытым ничем злорадством.

– О, это долгая история, – отмахнулся от него отец, утягивая меня обратно к себе, – и Алиточка с удовольствием тебе про это расскажет, если ты обещаешь приехать на званый ужин.

– Я не приеду, – холодным металлическим голосом ответил Давид. – Я тебе сказал, что задержусь тут всего на несколько дней для того, чтобы решить вопрос с Николозом.

– Несколько дней? – переспросила я.

Че-е-ерт… вслух. Вот дура! Эмоции вышли из-под контроля.

– Ты что-то сказала? – отец сжал мои плечи сильнее.

– Нет, папуль! Это я так, о своем, – краснея и бледнея одновременно, пробубнила себе под нос и завозилась в руках отца.

– Но я все же настаиваю, Давид, на том, чтобы отметить твой приезд как полагается. Ведь столько лет не виделись.

Я услышала в голосе отца сожаление.

– Артур посмотрит, есть ли в нашем расписании время.

– У тебя Артур перенял роль секретарши? – вдруг выдал отец странную шутку.

Я скосила взгляд в сторону Давида и тут же отвернулась. Он пожирал меня своими черными глазищами, проникая в самую душу. Сволочь. Закусив губу, я поморщилась от томящегося желания внизу живота. Как он так может? Как заставляет меня реагировать на него? Вместо того, чтобы разозлиться на него, начать сию же секунду презирать, я думала совершенно о другом. Удивление. Шок. Ярость саму на себя от того, что так реагирует мое тело на этого… этого мудака – эти эмоции затмили все иные чувства. Моя гордость и самолюбие были попраны, и я еле сдерживалась, чтобы не сбежать.

– Алита, с тобой все хорошо? – неожиданный вопрос отца вывел меня из ступора.

– Я думала до этого момента, что да, – промямлила, еле шевеля языком, стараясь не смотреть в сторону Давида. – Мне лучше уйти.

Слезы отчаяния подкатили к горлу, и я, закрыв рот рукой, выбежала из кабинета, не оглядываясь.

Боже мой!

Осознание, будто удавка, стянуло горло, перекрыло кислород. Вбежав в комнату, я закрылась на замок, и тут же у меня подкосились ноги. Я рухнула на пол, больше не сделав ни шагу. Что же я натворила? Почему не сбежала? Почему повелась на угрозы незнакомого мне мужика?

Слезы, не высыхая, текли по щекам горячими дорожками, прожигая кожу.

Если об этом кто-то узнает…

В груди сердце сделало кульбит. Твою мать, а об этом знают уже как минимум три человека. И эта история обязательно вскроется, это только дело времени. Отец мне этого не простит. Да я не уверена, что смогу сама это простить себе…

Мысль о том, что надо бежать, пришлась как раз кстати. Поднявшись на ноги, я начала метаться по комнате взад-вперед в попытке собрать все необходимое. Сумка не должна бросаться в глаза. Я уйду из этого дома с тем же, с чем и пришла.

Мне хватило всего пару минут, чтобы понять: брать мне отсюда нечего. Отец позаботился о том, чтобы у меня все было только новое и современное. Никаких напоминаний о прошлой жизни. Никаких вещиц с «Алиэкспресс» или «Джум». Все только качественное и дорогое. Первое время я к этому не могла привыкнуть. Спасибо Нику, я так легко влилась вместе с ним в повседневность богатого и знаменитого (в своих кругах) золотого ребенка, что и не заметила, как моя жизнь за короткий промежуток времени полностью изменилась.

Я огляделась напоследок. Мне будет не хватить этих стен. Слезы опять навернулись на глаза, но я зло смахнула их.

– Наши жизни только в наших руках, – повторила, будто мантру, последние слова мамы, сказанные ей перед тем, как она умерла.

Этот день и стал отправной точкой со дна социальной лестницы к ее вершинам. Но сейчас воспоминаниям не место. Сейчас мне нужно покинуть этот дом. Не хочу, чтобы у отца остались обо мне какие-то плохие воспоминания. Я надеялась, что, если я исчезну, то никто и не вспомнит обо мне. Забудут вскорости, как что-то проходящее и неважное. Останусь просто дымкой в их памяти.

Чертов Максим! Вот кто будет моим козлом отпущения. Только бы добраться мне до него, покажу этому уроду, где вся соль с приправами находится.

Когда рюкзак (м-да, мне хватило небольшого рюкзака, чтобы уложить все мои пожитки в него) был собран, в дверь постучали. Я с испуга закинула рюкзак в шкаф и уселась на край кровати, прижав руку к колотящемуся сердцу. С ужасом уставилась на дверь, не произнося ни слова.

– Эй, сестренка! Это Ник, – услышала приглушенный голос брата.

Метнувшись к двери, я с силой дернула ее на себя.

– Черт! Алита, что с тобой? Что с твоим лицом? Ты кого-то грохнула?

Схватив его за ворот футболки, я втянула брата в комнату и перед тем, как закрыть дверь, выглянула в коридор, проверяя, никого ли нет.

– Ты один? – решила еще на всякий случай уточнить.

– Да один, один, – кивнул Николоз, и только тут я заметила его распухший нос и разбитую губу.

– Что случилось? – я подошла к брату вплотную, взяла его за подбородок и начала разглядывать лицо. – Когда ты успел подраться?

– Не дрался я, – дернул головой парень.

– Тогда что? Нужно приложить лед, иначе уже к вечеру синяки будут.

– Мне все равно, – отмахнулся Ник.

– Это… это тебя отец? – неприятная догадка кольнула сердце.

– Он-он… а кто же еще, – Ник с размаху плюхнулся на мою кровать.

– За что? Что ты успел натворить за такое короткое время? – я с изумлением посмотрела на Ника, не веря в то, что отец мог вот так запросто ударить его, да не просто ударить – избить. – Сиди здесь. Я схожу за льдом. Не могу смотреть на тебя.

– Да забей, сестренка…

Но я уже вышла из спальни. Я настолько была растеряна и поглощена мыслями о Нике, что думать забыла о Давиде, который еще был где-то внизу. Общая аптечка находилась в ванной на первом этаже, и только там можно было найти все необходимое, чтобы помочь брату.

Оставив дверь в ванную открытой, я быстро собрала все, что нужно, хлопнула дверцей аптечки и, развернувшись к выходу, так и застыла на месте.

– Не приближайся, – только и успела выдохнуть перед тем, как мужчина в считанные секунды оказался рядом со мной.

Длинные пальцы схватили меня за горло, перекрывая доступ к кислороду, а тело оказалось прижатым плотно к стене.

– А то что? Закричишь? Закатишь истерику? Признаешься отцу, что трахалась вчера с родным братом? Что?