Моя (сводная) сестра

– Это все Макс, – плаксивым голосом проговорила я, – он подставил меня, ты оказался прав.

– Я так и знал, что этот мудак в конце концов проявит себя. Что он натворил? Он обидел тебя? Я ему оторву яйца и выдерну башку из туловища голыми руками…

– Эй, эй, гладиатор, притормози, – лягаю его пятками по бедрам, – я все сделаю сама, без помощников.

– Ты уже сделала.

И тут меня осеняет.

– Так, стоп. Хватит про меня. Расскажи мне лучше, что делал ты в этом рассаднике разврата? И почему тебя охранники выволакивали из столь непрезентабельного заведения за шкирку, а? Рассказывай, я жду, – я сдавила руками его шею чуть сильнее, когда через пару секунд он все так же продолжал молчать. – Ну?

– Кхе, кхе… – закашлялся Ник, – неблагодарная. Ты видишь, что мне и так тяжело… Дойдем и расскажу.

– Худеть тебе надо, поросеночек мой, худеть… – треплю Ника за толстые щечки и целую в макушку.

– Кстати, заходим с черного входа. Не хочу, чтобы отец застукал меня в таком наряде.

– Мне кажется, он тебя ждет. Так что проскользнуть незамеченными не удастся. Еще бы денек погуляла, и тебя бы в федеральный розыск объявили, – кряхтя пробасил он, направляясь в заднюю часть крыла.

– Скажешь тоже, я отчитывалась перед отцом каждые пять часов. И он прекрасно знал, что отдыхать я уехала с Максом.

– Ага, который сослал тебя в бордель для богатеньких буратино…

– Ну, видишь, как позаботился. Убью его завтра, – я с силой вжала локти в плечи брата.

– Ты задушишь не его, а меня.

– О, а вот и мои голубки вернулись, – мягкий, грудной голос отца парализовал мое тело разрядами тока, прострелившими позвоночник, – залетайте, я вас жду. Мне уже сообщили о вашем прибытии.

– Боже, боже… Ник, придумай что-нибудь, отец не должен меня увидеть в этой одежде. Он не поймет, – меня заколотило от страха.

Да, там в борделе я готова была встретиться лицом к лицу с отцом, объяснить все ему рассказать… но сейчас, когда взглянула в его строгие темно-синие глаза, сверкающие негодованием из-под нависших густых бровей, меня одолел страх.

– А чего без обуви, Литочка-лапочка? – в голосе отца слышалась забота и искреннее участие, но это все обман, фальсификация.

Жестокий и властный, отец по своей натуре тиран. У которого все под контролем, и который не спустит мне этот проступок с рук, никогда.

– Да это я виноват, пап, – вдруг подал голос Ник, кряхтя и пыхтя под моим весом, – накормил Альку ерундой разной. У нее живот прихватило, хотели в больницу, но до дома оказалось ближе. Пришлось даже всю одежду на пляже оставить.

– О, так прихватило, что моя девочка даже ответить не может? – скривил в ухмылке губы отец, скрывая за насмешливым тоном свое недовольство и ярость.

– Привет, пап! Ой, – наигранно скривилась, словно у меня прямо сейчас случился болевой спазм, – срочно хочется в туалет. Я как только… так сразу спущусь…

И едва мне удалось ступить на твердую поверхность кафельного пола на уличной лестнице, я пулей кинулась вглубь дома, промчавшись мимо отца, как быстрая стрела, выпущенная из арбалета.

– И не забудь спустить мне все вещи, которые на тебе надеты… все… – доносится мне в спину оклик отца.

Сердце в груди бьется, как сумасшедшее. Мысли, будто трусливые тараканы, разбегаются по темным углам. А в голове вспыхивает яркой лампочкой осознание того, что мне конец. Если я ему принесу эти вещи, то это мой приговор…

Стоило только вбежать в свою комнату, как меня тут же замутило и затошнило. Паника снова забралась под кожу, отравляя меня. Лишенная всяких сил, я уже не бегу, а плетусь в ванную. Смысла противостоять обстоятельствам нет. Все предрешено. И я более чем уверена, вот эта моя выходка послужит для отца решающим толчком к тому, чтобы он завтра же нашел мне мужа. Вот только вряд ли это будет Макс.

Склонившись над белоснежной ракушкой-умывальником, вижу в отражении не себя, нет… А тех бородатых взрослых мужиков, которые будут приходить и разглядывая меня. Оценивать, как товар. И если я кому-то приглянусь, и он сможет выкупить меня у отца, то моего мнения спрашивать точно никто не будет. Отдадут, как овцу на заклание.

Глава 3

Шуршащий гравий под колесами джипа приятно ласкал слух. Сразу в голову полезли воспоминания из детства о том, каким был этот дом тридцать лет назад.

Прожал взглядом по ровно подстриженным кустам, по разноцветному ковру клумб, по небольшому озеру, которое все так же поблескивает в ясную погоду, отражая блики солнца: ничего не изменилось. Хотя…

Выхожу из машины, утопая подошвой в гравии. Что это?!

Мой взгляд прикован к длинным ногам и аппетитной попке, затянутой в узкие джинсовые шорты. Я даже с этого расстояния могу увидеть, как из-под шорт выглядывают упругие полушария. Девушка, склонившись над открытым капотом красного кабриолета, что-то пыталась там подремонтировать. Меня взяло любопытство: что, мать твою, можно ремонтировать в машине стоимостью в сто тысяч евро, что? А то, что девушка занималась именно ремонтом, я понял по ключу, которым она размахивала взад-вперед.

– Вот, Артур, смотри и учись, – толкнул компаньона в бок, – ремонтировать тачки надо, а не бегать по салонам в поисках новой, как только в старой что-то застучало, – улыбку в голосе сдержать не смог, и поэтому, когда Артур посмотрел на меня непонимающим взглядом, громко хмыкнул.

– Что? Что, я не понял, Давид, – Артур огляделся по сторонам, то и дело вопросительно приподнимая брови.

– Да не туда смотришь, – я схватил его за челюсть и направил взгляд в нужную сторону.

– Фьють! – присвистнул Артур. – Черт, аж член дернулся. Какая задница, я б такой присунул.

Пока мы шли к дому, Артур пожирал бесстыжим взглядом задницу длинноногой девицы.

– Артур, хорош, ты только вчера с девочками развлекался. Член еще не стер?

– Да все нормально у меня там, – отмахнулся мужчина.

– Ты с женщинами в этом доме будь поаккуратнее, – усмехнулся я, глядя, с каким вожделением он не спускает с этой вертихвостки взгляда, – я так понимаю, эта девушка вполне может оказаться моей новоиспеченной мачехой. Отец, к сожалению, никогда не был постоянен в отношениях с женскими особями. Или невесткой, Николоз уже достаточно взрослый, чтобы жениться.

– Нет. Невестки у тебя точно нет. По Николозу я все пробил, а вот отца не стал трогать.

– Твой косяк.

Артур что-то пробормотал себе под нос, разобрать было невозможно. Зато меня это известие как ледяной водой окатило. Идти в логово к тигру с пустыми руками нельзя. А что сделал Артур?

– Ты меня разочаровываешь. Мне нужен человек, который будет выкладываться на все сто процентов. А что делаешь ты?

Артур молчал. Он понимал свой промах, вот только лучше от этого мне не стало.

– Ты хоть понимаешь, что на отца у меня ничего нет? – вопросительного тона мне показалось мало, и я выгнул бровь.

– Давид. Сделал я, значит и мне исправлять. Я вернусь ненадолго в машину, как только все сделаю, информацию сразу всю тебе.

– Да ладно, Артур. Теперь как есть. Мне нужны твои уши и глаза, когда я буду беседовать с отцом. Я не могу лишиться еще и этого.

– Я ненадолго. Ребята уже знают, что делать. Быстро достанут на отца компромат.

Я выразительно глянул на Артура, давая понять, чтобы он не болтал лишнего. Это не наша территория, и я уверен, что здесь везде натыкана прослушка.

– Иди, – кивнул ему.

– Ты сразу о делах не начинай, а там и я подтянусь.

Артур развернулся и направился к машине, а я, проводив его взглядом, посмотрел туда, где были ноги, которые, кстати, уже растворились где-то. Только открытый капот кабриолета наминал о том, что там кто-то был. Ладно, я здесь не для этого. Надеюсь, отец не будет гнуть свою линию, иначе придется принимать меры.

***

– Проходите, Георгий Гурамович вас ожидает, – женщина, что открыла дверь, отступила в сторону, пропуская меня внутрь.

– Он в кабинете? – когда я дернулся в ту сторону, где был раньше кабинет, она меня окликнула.

– Следуйте за мной. В усадьбе был ремонт, и расположение комнат изменилось.

Оказывается, мне было еще чему удивляться. Неужто отец на старости лет решил поменять свои привычки? Неожиданно. Скользя взглядом по новому интерьеру дома, я вдруг для себя отметил, что он мне нравится. Ничего вычурного, и в то же время все очень тонко и со вкусом подобранно, до каждой мелочи. Мне это было по душе. Чем глубже мы проходили в дом, тем в моей голове увереннее оседала мысль спросить контакты того дизайнера, который здесь поработал.

– Пришли, – женщина остановилась у массивной двери, – я доложу.

– Не стоит, – я отодвинул ее в сторону, – вы уже выполнили свои обязанности.

Она хотела, видимо, возразить или что-то сказать в ответ, но мой взгляд заставил ее захлопнуть раскрытый рот. Я совсем отказывался понимать тех людей, которые, нацепив на себя форму, думают, что им все дозволено. Или она уверена, что в безопасности, работая у моего отца? Наивная.

Без стука открываю дверь. И тут же оказываюсь под прицелом короткоствольного револьвера, смотрящего точно мне в лоб, и двух мутновато-голубых глаз на прорезанном морщинами лице отца.

– Без стука ко мне никто не входит, Давид. Выйди и зайди, как положено. Лейла, проводи его как следует, – он кивнул на дверь, а я охерел.

Совсем отец чокнулся на старости лет. Я уже сейчас понял, что ничего хорошего из этой встречи не будет. Но раз уж я приехал, будь по его.

Я вышел за дверь, а женщина, не поворачивая ко мне головы, проговорила:

– Я вас хотела предупредить.

Она подняла руку и громко постучала в дверь.

– Ваш отец болен, – добавила едва слышно.

Только когда послышалось звучное «войдите», она не пропустила меня, а зашла первой.

– К вам гости, сэр, господин Давид.

– Пригласи, Лейла. Я так долго ждал этой встречи.

Сказать, что я был ошеломлен, не сказать ничего. Я не мог в это поверить. У отца плохо с головой. Мысли стали складываться в логичной последовательности одна за другой. До меня наконец-то дошло, что нужно срочно что-то менять, иначе не избежать войны.

– Сын, Давид, – отец вышел из-за стола и шагнул ко мне навстречу, раскрыв объятья.

Я спрятал взгляд. Не смог смотреть в его безумные глаза.

– Здравствуй, отец, – крепкое рукопожатие сопроводили отцовские объятия.

А в груди неожиданно защемила тоска от того, что грядут крутые перемены.

– И я рад тебя видеть, – кривя душой, признался старику.

Взгляд начал блуждать по кабинету в надежде зацепиться за что-то, что сможет отвлечь меня от неприятных мыслей.

– Проходи, сын. Садись.

Когда отец, разжал свои медвежьи объятия, я за его спиной прямо на спинке кресла заметил свой пиджак. В груди шевельнулось что-то нехорошее. Нехорошее, сука, предчувствие! В памяти всплыла угловатая девица с длинными ногами и упругим задом. Блядь, вот, значит, почему Николоз пригрел эту дрянь в своей машине. И вот почему он привел ее домой. Эта проститутка как-то связана с братом! Но если мой пиджак висит у отца, значит, и с отцом?! Мысли будто муравьи в потревоженном муравейнике завозились в голове, подкидывая мне одну фантазию за другой, и каждая следующая казалась нереальней предыдущей. С трудом верилось в то, что они все повязаны.

– Ты, я смотрю, тут обустроил все по-современному, – усаживаясь в кресло и не спуская взгляда с пиджака, спросил я осипшим голосом у отца.

– А ты заметил? – в его голосе чувствовалась неподдельная гордость.

Я посмотрел на отца. Его взгляд вдруг прояснился, а на лице разгладились неглубокие морщины, делая его моложе.

– Нравится? – он присел на край стола, складывая руки в замок на коленях. – Моя девочка просто волшебница.

Это был удар под дых. Значит та девка, что была на улице, его новая пассия. И почему-то моя интуиция вопила, что именно ее узкую дырку я вчера драл у себя в номере. Но если она его девочка, то с какого хера она, блядь, оказалась девственницей?!

Я видел по открывающемуся рту отца, что он что-то говорит, но я, твою мать, ни хера не слышал! В ушах звенело так, что в затылке отдавалось набатом. Я смотрел то на отца, то на пиджак и не знал, что мне хочется сейчас сделать с этой дрянью. Возможно, надо бы осторожно расспросить отца про эту особу, намекнуть на то, что эта девка не чиста, но вдруг я ошибаюсь?

– Да, – эхом отозвалось в ушах, когда отец глянул на дверь, и я сделал то же самое.

В груди сердце зашлось в ускоренном ритме. Кого я ожидал там увидеть? Ее?

– К вам господин Артур, говорит, что прибыл с господином Давидом.

– Да, он со мной. Мой компаньон и товарищ, – я посмотрел на отца.

– А, я и забыл, что ты приехал по делам. Что ж, пусть заходит. Отца-то просто навестить ты бы вряд ли захотел? – его нижняя губа оттопырилась, словно у обиженного ребенка.

– Отец, не начинай. Мы это уже проходили. Я слишком занят. Поверь, чтобы я смог приехать сейчас к тебе, моей секретарше пришлось сдвинуть график, прописанный вперед на год.

– Секретарше? – вскинул отец бровь.

– Да, – ответил я и перевел тут же взгляд на вошедшего Артура.

– Рад видеть вас, Георгий Гурамович.

Мой компаньон приблизился к столу, и по его лицу я понял, что все плохо. Оно, мать твою, стало серого цвета.

– И я рад, что ты еще жив, Артур. Почему-то думал, не проживешь столь долго. Все на «стрелки» гонял. Я был уверен, что в одной из них и кончат тебя.

Артур улыбнулся одними уголками губ, но при этом взгляд у него был очень беспокойный.

– Да вот, Георгий Гурамович, как-то судьба благосклонна оказалась ко мне, – он повернулся ко мне и протянул небольшую папку, – ты забыл. Здесь документы.

– Что за документы? – полюбопытствовал отец.