Во все Имперские ТОМ 1

Тем временем Якудза неожиданно ловко атаковал слева и ударил меня ножом в бок. По животу растеклась резкая боль, дыхание перехватило.

Печень вроде не задета, но кишечник явно пробит. Иначе говоря, мне конец, удар вероятно смертельный, если меня сегодня не положат в больничку. А меня, понятное дело, туда не положат.

Ну и плевать. Нечего терять, как пел Егор Летов.

Я двинул Якудзе локтем в рожу, но тот перехватил удар. Зато он выронил нож, уже что–то. Мы с Якудзой оба повалились, частично на шконки, частично на пол.

Опалённый тем временем оттащил назад истекавшего кровью и рыдавшего Синтяна и перешагнул через Мятного Пряника, который все ещё валялся в глубоком нокауте.

Якудза захватил меня за шею и начал душить, из моего распоротого живота ручьем текла кровища. Ну хоть кишки не вываливаются, и на том спасибо.

В глазах стало темнеть, хватка у Якудзы была поистине железной.

Тем не менее, я как–то исхитрился схватить с пола нож Якудзы и вогнал его Ване Опалённому в пах. Опалённый, уже замахнувшийся было своим железным колом, всё же успел нанести удар, но сильно смазанный. В результате удар кола пришелся не по мне, а в голову Якудзе.

Хватка Якудзы ослабела, на лицо мне полилась кровь из рассечённого лба бурята.

Или Якудза не бурят? Впрочем, какая разница?.

Опалённый заорал не своим голосом, из промежности у него торчал нож.

Я вскочил на ноги, в глазах потемнело так, что я чуть не вырубился.

Тем не менее, я нашёл в себе силы выдать Опалённому качественный хук в висок. Получивший такую анестезию Опалённый перестал визжать, обмяк и упал на пол. Его стеклянный глаз вывалился и покатился по полу.

С Ваней всё, истечет кровью за пару минут, уже не встанет.

Якудза тем временем всё еще сохранял боеспособность, в чем я убедился, когда получил от него мощный удар по позвоночнику. Я схватил с пола биту Опалённого и, резко развернувшись, размашисто ударил наугад.

И не прогадал. Удар пришелся Якудзе прямо в кадык. Якудза захрипел и схватился за горло.

Дальше — дело техники. Я размахнулся битой еще раз и снес Якудзе половину лица. Якудза всхлюпнул и растянулся на шконке, не подавая признаков жизни.

Смерть на шконке — что может быть более подходящим для пожизненного арестанта?

Голова у меня сильно кружилась, боль в животе становилась невыносимой, и кровь из распоротого пуза все хлестала. Еще пара минут — и я вырублюсь от кровопотери, тут к гадалке не ходи.

Тем не менее, у меня хватило сил оценить диспозицию.

Опалённый без сознания и умирает, Якудза уже мёртв, Синтян скулит на полу, и ничего не видит из–за залившей лицо крови. Возможно у него и глаз–то больше нет, после моего удара бритвой.

Мятный Пряник всё еще в нокауте. Можно, конечно, добить его одним ударом биты, но я не привык добивать раненых. Как по мне, это подлость.

Последний боец, до сих пор так и не вступивший в бой, тем временем поднялся на ноги.

Некс Наковальня был выше меня на голову, а в плечах был шире раза в полтора. Не человек, а терминатор и Николай Валуев в одном лице.

Некс отшвырнул в сторону рыдавшего Синтяна и сделал еще пару шагов, как раз оказавшись на расстоянии удара битой от меня. И удар битой на самом деле последовал. Я целил в голову, но трудно произвести эффективный удар в голову человеку, который намного выше тебя. Особенно когда находишься в узком пространстве камеры.

Наковальня перехватил биту и резким движением вырвал её из моих рук.

А потом я не поверил своим глазам — Некс сломал профессиональную бейсбольную биту о колено, как тростинку.

Бить его кулаками или ногами очевидно было бесполезно, ему мои удары будут, что комариные укусы. Я нагнулся, чтобы подобрать финку, но в этот момент Некс схватил меня за горло обеими руками и, оторвав от пола, принялся душить.

В глазах совсем потемнело, теперь я не мог сделать ни вздоха.

Я попытался пробить Нексу в живот кулаком, но удар вышел таким слабым, что не свалил бы и ребёнка. Наковальня же его просто не заметил.

Легкие невыносимо резало и жгло.

Вздох, пожалуйста, хоть один вздох, хоть один глоток воздуха.

Тело больше не слушалось, руки и ноги стали чужими. Даже возможности сказать перед смертью нечто пафосное меня лишили.

Я вспомнил маму, вспомнил жену и детей, вспомнил девочку, которая мне сделала минет в школьном туалете пятнадцать лет назад.

Еще почему–то вспомнил учительницу истории — Александру Ивановну.

Зачем я её вспомнил?

Не знаю.

Александра Ивановна никаких минетов мне не делала, и вообще была уже стара, так что это было не эротическое воспоминание. Я с ней даже толком не общался, так как никогда не любил историю, всегда имел крепкий трояк по ней.

А любимым периодом русской истории у Александры Ивановны было Смутное Время… Почему так…

Всё…

Глава 2 — Охота на летающих косуль

31 августа 2022 года

Российская Империя

Павловск, Императорский заповедник «Зверинец»

— Говорят, ваш клан Псобчаковых блудит с собаками. Это правда? — тайный советник Борис Лёдов опрокинул рюмку водки, не слезая с коня, и сурово взглянул на собеседника.

Дело происходило на традиционной последней летней охоте, участие в которой принимали члены Тайного Совета, включая наследника престола Павла Павловича.

Но сейчас наследника рядом не было, поэтому Борис Николаевич Лёдов и позволял себе некоторые дерзости.

Лёдов восседал на черном мохнатом жеребце, постоянно фыркавшем и мотавшем головой, ведь нрав коня всегда подобен характеру его хозяина.

Голову Бориса Николаевича украшала меховая шапка, а шею — цепь магистра Мальтийского Ордена с восьмиконечным белым крестом.

У стремени Лёдова стоял крепостной холоп с подносом, на котором помешались запотевший графин ледяной водки и разнообразная закусь.

Собеседник Лёдова — тайный советник Владимир Псобчаков был невысок ростом и плешив. Он сидел на крапчатой кобыле и, отвечая на оскорбление Лёдова, сперва кхекнул и лишь потом заговорил:

— Кхе–кхе… Магократы любят болтать, Борис. Про ваш клан Лёдовых тоже многое говорят. Я, например, слыхал, что у вас в роду все алкаши, потому что вам постоянно холодно и требуется накатить. Для сугрева.

— Не так, — нахмурился Лёдов, закусывая водку крупным куском сельди в травах, — Как тебе отлично известно, мы повелеваем температурой, а не только лишь льдом. Поэтому нам часто бывает не холодно, а жарко. В таком случае мы пьем холодное пиво, чтобы подостыть. Так что слухи о пьянстве Лёдовых отчасти верны. А теперь отвечай, сношаешь ли ты собак, пёс!

Лёдов ткнул мощным пальцем в сторону десятка чистокровных борзых, толпившихся возле кобылы Псобчакова.

Борзые опасливо косились на лежавшего рядом огромного медведя, медведь был ручным и принадлежал третьему дворянину–магократу — Дмитрию Медведянскому.

Сам Медведянский, одетый в армейский камуфляж и сидевший на белом жеребце, наконец отвлекся от айфона, в котором он залипал всю охоту, и с укором посмотрел на Лёдова:

— Вы пьяны, Борис Николаевич. Если бы ваши речи услышал наследник…

— Наследник! — с негодованием перебил Лёдов, — Дерьмо, а не наследник! Думаешь меня волнует мнение этого сосунка? Да пусть слышит, пусть слышит меня полностью! Этот ублюдок интересуется только бабами и аниме.

Он даже на заседания Тайного Совета не ходит, уже пару месяцев. Ему видите ли скучно. А нескучно ему только смотреть свои порно–мультики, гонять в видеоигры и лапать баб из Лейб–Гвардии!

Да у него в покоях висит постер с Рэйму Хакурэй. Ростовой постер! Я сам видел! И знаете, где он висит? В восточном углу, там, где у благочестивых магократов обычно помещается икона.

А его успехи в магии? У этого «наследника» до сих пор Три Ветви. Три Ветви! Мужику уже за тридцать, а ранг у него, как у гимназистки. Нет, уж извините, господа. Наш добрый Император Павел правит уже две сотни лет и, видит Бог, правит мудро.

Но в наследники он себе вырастил лентяя, хикку, дрочера и полное дерьмо. И я отказываюсь признавать этого ублюдка наследником! Тем более, кто он такой, этот наследник? Пра–пра–пра-правнук Императора. Седьмая вода на киселе!

Лёдов замолчал и выпил еще рюмку водки. На минуту повисло молчание, Медведянский снова уткнулся в смартфон, а Псобчаков кашлянул:

— Кхе–кхе. Ваши слова отдают изменой, Борис Николаевич. Не нам выбирать наследника. Император счел достойным именно Павла Павловича, кроме того он прямая кровь по мужской линии. Так что когда Павел I, да благословит его Бог, оставит нас — ему наследует Павел II.

Ну или не наследует, кхе–кхе. Всё же, наш Император прожил уже четверть тысячелетия. Что мешает ему прожить еще столько же? Павел Павлович, в отличие от своего отца, обычный маг, как и все мы, а не долгожитель. Он вполне возможно умрёт раньше Императора.

Лёдов на это не ответил, зато в разговор снова влез Медведянский, как раз фотографировавший на смартфон уже появившуюся в небесах Луну. Луна была огромной и фиолетовой.

— Вы лучше скажите, что думаете вот об этом? — спросил Медведянский, по привычке пытаясь тут же выложить фотографию Луны в Инстаграм.

— Тут нет интернета, дурак, — хмыкнул Лёдов, — В Императорских заповедниках сеть не работает, потому что она пугает дриад. А дриады, если ты забыл…

— Не стоит вскрывать эту тему, господа, — деликатно кашлянув, заметил Псобчаков, — Не стоит. Даже вам, Борис Николаевич. Кроме того, Дмитрий спрашивал о фиолетовой Луне. Она уже пару дней такая, в народе ходят нелепые слухи о грядущем конце света, насколько мне докладывали, кхе–кхе.

— Наш русский народ всегда чует суть, — сурово пробасил Лёдов, — Так что слухи не врут. В саге о Райдерёнге Быстром говорится, что когда взойдет Фиолетовая Луна — на трон воссядет недостойный пришелец из другого мира, и тогда магократии придет конец. И мы все сдохнем.

— Райдерё… Что? — рассмеялся Медведянский, — Борис Николаевич, это же апокрифическая сага! Кроме того, когда вы успели обратиться в друидизм и начать верить сагам? Род Лёдовых всегда исповедовал православие, насколько я помню.

— Смейся–смейся, мудак. У тебя мозгов не больше, чем у твоего медведя, — выругался Лёдов, принимая от крепостного очередную рюмку водки, — Саги не врут, и народная чуйка тоже. Русский народ — не дураки, в отличие от нас.

— Кхе–кхе. Косули, господа, — негромко произнёс Псобчаков.

Косули действительно появились. Они вылетели огромной стаей из–за леса на противоположном берегу озера, возле которого и расположились трое магократов. Косули летели, взмахивая огромными кожистыми крыльями, стаю вёл вожак–самец, увенчанный крупными рогами.

Императорский заповедник населяло множество удивительных волшебных существ, и летающие косули были лишь одним из его чудес.

Медведянский и Псобчаков схватились за ружья, Лёдов неспеша ухнул рюмку водки и теперь закусывал соленой тыквой.

— Тихо, сволочи, — процедил Борис Николаевич, утирая губы, — Не спешите. Пусть ближе подлетят.

Косули были уже над серединой озера, когда Медведянский заселфил себя на их фоне, а Псобчаков выстрелил.

Потом стрелять стал и Медведянский, но так ни в кого и не попал. Зато Псобчаков сбил одну косулю, и та камнем полетела вниз, в черные воды лесного озера.

Теперь косули были уже прямо над магократами. Псобчаков и Медведянский палили, Лёдов так и не взялся за свое ружье.

— Любители, школота, — презрительно сказал Лёдов своим товарищам, а потом воздел вверх руку.

В лесу вдруг на миг стало холоднее, а прямо над охотниками засверкало северное сияние, растворившееся через пару секунд.

От руки Лёдова ввысь пронеслась волна синего света, раздался оглушительный скрежет, как будто столкнулись два айсберга.

Еще через несколько мгновений сверху упала замороженная и покрытая инеем туша крылатого вожака–оленя.

Гордый вожак стаи был вморожен до состояния ледышки. Рухнув прямо на берег озера, он сломал ногу борзой Псобчакова, а крепостного холопа, как раз подававшего Медведянскому переносной зарядник для смартфона, зашиб насмерть.

Травмированная борзая заскулила и заметалась, мертвый и погребенный под тушей оленя холоп молчал.

— Ну блин… — выругался Медведянский, Псобчаков внушительно кашлянул.

Крепостные бросились вытаскивать труп раздавленного в лепешку товарища из–под мороженой туши.

— Простите, — мрачно пробасил Лёдов, которому неудачное приземление оленя испортило весь триумф, — Как только окажемся за пределами заповедника, и будет интернет — переведу тебе двадцать рублей за крепостного, Димон. А тебе, Володя, три рубля за сломанную борзую.

— Не стоит беспокоиться, кхе–кхе, — ответил как всегда дипломатичный Псобчаков, а потом приказал уцелевшим собакам:

— Сьерже, достань косулю. Ту, которую я подстрелил. Из озера. Золя, а ты помоги ей.

Борзые, психически связанные с хозяином магией, кивнули и бросились в черную уже не по–летнему ледяную воду.

— А зарядник для смартфона? — возмутился Дмитрий Медведянский, — Зарядник тоже раздавлен. Еще двадцать рублей.

Медведь Димона зарычал, почуяв тоску хозяина по сломанному заряднику.

— Он у тебя что ли бриллиантовый был? — насупился Лёдов, принимая у крепостного рюмку водки, — Когда это зарядники стали стоить дороже холопов?

— Там была батарея с зарядом на три года, алё… — начал было объяснять Димон.

Но Лёдов лишь махнул рукой, показывая тем самым, что согласен выплатить компенсацию, а потом поднес к губам рюмку.