Раз

– Круто! Но… Жалко, что тебе уже есть, где жить. Эх, – горестно вздохнула Вика, – судьба-злодейка!

– Можешь взять меня к себе.

– Нет! Да как можно-то такое мне предлагать?! – ввернула Вика фразу, какую ей редко куда удавалось ввернуть: Вике обычно делали предложения, от которых нельзя было отказаться (тоже взятый на заметку из телевизора перл). – Аристарша же будет тебя искать и плакать! Я даже куклу так искала и так по ней плакала, когда ее потеряла! Круто, что кукла нашлась, – улыбнулась Вика.

Что-то ей мешало с левой стороны, и она стала поправлять волосы – длиной до плеч волосы – Вика поняла, что она вновь стала шестилетней.

– Эй, не вырви мой волосок из своего левого уха! – потребовал Егор. – Иначе ты перестанешь меня видеть – и останешься здесь совсем одна. Извиняй, что разбудил. Такая уж у меня работа – я Аристарше помогаю, ну и себе, конечно.

Вика огляделась – она была в спальне мамы и дяди Игоря, в деревенском доме, одна, такая маленькая, лежала на такой большой кровати, под одеялом и на подушке, – и всё-то в спальне было так, как в ней и было, кроме одного: исчезли дверь и окошко. Зато на прикроватной тумбочке появилась свеча.

– А где дверь и окно, Егорушка?

– Нету тут ни дверей, ни окон… Ты только думаешь, что в спальне, но ты в клетке. Я знаю, что это такое, – сидеть в клетке. Сочувствую.

– А кто посадил меня в клетку, Егорушка?

– Маша. Ну или фея, если угодно.

– Фея Мааша? А зачем ей это? Она же хорошая!

– Нуу… Боюсь мне тебе этого не объяснить, Вика. Хочешь, сама Машу спроси?

– Хочу! Очень хочу!

Фея-Маша мгновенно появилась справа от нее на постели – маленькая, как кукла, девочка с взрослым лицом, в пышном платье, в белокуром парике, с венком на голове, ангельскими крылышками за спиной и с волшебной палочкой в руках.

– Маша? – возмущенно спросила Вика. – Ты зачем меня в клетку посадила? Я думала, что ты хорошая девочка!

– А я и была хорошей девочкой – очень хорошей. Лучше меня девочки не было! Твоя мама назвала меня неряхой – это не так! Я пылесосила, помогала маме мыть посуду и накрывать на стол. Я всегда заправляла с утра свою постель! Я приносила одни пятерки и четверки из школы! А еще я была в школе крутой! И я всегда хотела порадовать маму, но маму радовала только норковая шуба!

– Ну а я-то тут при каких таких делах?

– Я исполнила три твоих желания, Вика, как в сказке! Сделала тебя большой, дала миллион долларов и последний шанс!

– И где мой шанс?

– До полуночи ты была собой – и твоя мама тебя узнала. После полуночи – ты – это я!

– Но так нечестно! Ты мне не сказала, что будет потом!

– Я же не виновата, что ты тупая! Когда что-то теряешь, что-то находишь. Когда находишь – теряешь!

– Я не тупая, – насупилась Вика. – Мама вчера сказала, что я очень умная – умнее и ее и папы! А мой папа – очень умный – он МГУ кончил! Вот ты, МГУ, Маша, кончила? Нет? А я – да! – раз я умнее папы!

– Что же ты мозги себе как у папы не попросила?! Была бы умная сейчас, как он, а не красивая, как мама!

– Девочки, не ссорьтесь, – примирительно заговорил Егор, который до этого с интересом наблюдал за ними. – Маша, во-первых, я Вику уже разбудил. Извиняй, работа такая. И ты будешь теперь всегда ее слышать – ты не будешь счастлива, тебя совесть будет мучить. Во-вторых… Вам можно жить дружно в одном теле. Но тогда тебе, Маша, придется стать не первой, а второй. Тело-то Викино! Ты – воровка, а можешь быть гостьей. Выпусти Вику из клетки – и она будет с тобой дружить.

– Нет, не проканает, – ответила Маша. – Не хочу быть второй – хочу только первой и единственной! Хочу, чтобы меня – меня! – замечали и любили!

– Моя мама-Настя никогда не будет тебя любить, Маша! – зло ответила Вика. – Моя мама-Настя любит меня больше всего на свете! Даже больше шоколада, мармелада, мороженного, игрушечных магазинов, телевизора, кино и аквапарка! Я спрашивала ее!

– Твоя мама мне не нужна, – перебила ее Маша. – Она мне больше не нравится. Она – такая же, как моя мама! Она – кричит на папу! Я люблю папу больше мамы! Я заберу твоего папу себе! Мы будем с ним жить и с миллионом долларов! А твоя мама отправится к моей маме в психушку! Я об этом позабочусь!

– Не трогай мою маму! – забыв про Егора, вскочила на постели Вика – и, похоже, случайно вырвала его волосок из своего левого уха – чертик и Маша-фея мгновенно исчезли.

– Маша?! – кричала Вика. – Маша! Только не маму! Не обижай мою маму-Настю! Ну пожалуйста! Пожалуйста! Ну дай мне шанс, один шанс, последний шанс!

– Вика, твоей маме там будет хорошо, – говорила невидимая Маша. – Психушка очень похожа на Терминал С – это Рай – там люди смиряются – из психушки люди сразу попадают в Терминал В, а некоторые – даже в Терминал А. Разве ты не хочешь, чтобы твоя мама оказалась в раю?

– Конечно хочу… Но я больше не верю тебе, Маша. Ты – обманщица. Ты – нехорошая. Ты, ты… Ты – это не круто!

– Ах так! Раз я не крутая, то сиди без света!

И огонек свечи погас – комната без дверей и окон погрузилась в страшную темноту, а Вика отчаянно заревела во всю глотку. «Мама, мамочка, достань меня из клетки!»

*

Тем временем в «гостиной» избы происходил магический сеанс. Анастасия и Валерий от Люцифера категорически отказались, Аристарх Назарий не настаивал. Узнав, какая задача его ждет – вернуть двадцатилетней Вике облик шестилетки, мошенник «прифигел», так сказать. Много он перевидал чудиков, но эта семейка била все рекорды. Ладно мать – женщины, вообще, склонны к мистицизму по своей загадочной природе. Но вот такой, как Валерий Валерьевич, отец Вики, – такие всегда скептики до мозга костей: да хоть разверзнись на их глазах Небеса и Ад, выпустив войска ангелов и демонов, такие скажут – «Не бывает ангелов и демонов. Вы мне просто кажетесь. Наверно, я переработал, а вчера еще и перепил». Однако Валерий Валерьевич больше Анастасии настаивал на том, что двадцатилетняя деваха – это его маленькая дочка, заколдованная грибной феей в лесу. Дочка же по большей части молчала, хмурилась и огрызалась, отказываясь от магического сеанса. Причем нормальной она тоже не казалась: то вела себя как взрослая, то ковырялась в носу, то несла чушь, вставляя якобы крутые фразочки времен молодости Аристарха Назария, из лихих девяностых, например: «зыка!» (прикольно), «я тащусь» (я балдею), «чё ты гонишь?» (что ты врешь?), «ты чё, крутой?» (наезд) и – вершина школьной «блататы» – «тебе смешно, а мне обидно, тебе г…вно, а мне повидло».

Мать сего больного семейства, длинноногая, светловолосая красавица, одетая в китайскую голубую майку, итальянские дизайнерские балетки и французские узкие джины, не вынеся «повидла», достала из холодильника бутылку пива и выдула ее содержимое из горла. «Ну с ней-то теперь всё понятно, – заключил Аристарх Назарий. – Перепил вчера не отец-крутец, перепила – она, мамашка-алкашка!»

С сумасшедшими Аристарх Назарий обычно не связывался, но так как совести у него не осталось (вместо совести у него теперь был мелкий бес Егор), то из самых меркантильных побуждений он «сблагородничал», то есть рискнул (риск – дело благородное, кто не знает): попросил перевести ему на карточку «о-го-го» гонорар – и тогда он проведет первый сеанс, призовет архангела Уриила – просветителя, а тот ему расскажет, что дальше делать.

Валерий незамедлительно (что тоже было весьма и весьма странно) перечислил бабло (сигнал теперь ловился). После чего закрыли ставни на окнах, зажгли благовонные палочки «Для медитации» и свечи на столе. Аристарх Назарий разложил несколько загадочных даже для него самого предметов, достал магическую книгу имен «Ономикон» – и зачитал «заклинания» на енохианском языке. Анастасия, Валерий и их шестилетний переросток, тоже сидя за столом, взявшись за руки и закрыв глаза, слушали «мантры» экстрасенса. Аристарх Назарий порой на них поглядывал – погруженные в себя, они словно спали, – прилежно старались умалишенные богачи. «Нет, ну а что, – думал в это время мошенник, – кукушка у всех кукует. Правда, странно, что разом у всех троих кукукнуло. Может, в воде здешней что-то… радиационное, например? Валить досюда побыстрее надо… из этой кукуевой Кукамышовки!»

Словом, всё шло неплохо, даже аутентично, но внезапно, в середине магического сеанса дочка выскочила из-за стола и убежала в свою спальню, громко хлопнув дверью.

– Вика! – вскричал Валерий и бросился за дочуркою, будто молодой олень.

«А может, любовница? – провожая их глазами, подумал Аристарх Назарий. – Черт… Да они какие-то кровосмесительные чернокнижники! Сатанисты! Нет, понятно, что сатанисты – чушь. Нет ни ангелов, ни демонов, ни Дьявола, ни Бога. И уж точно нет ведьм, обряженных как феи из мультиков. Всё магическое – развод для лохов. Но есть сатанисты "с приветом", что принесут тебя Бафометам в жертву, выпьют твою кровь, вырежут и сожрут твое сердце "с бутылочкой Кьянти". Ей-богу, валить надо! Как раз успею на поезд до Москвы, а там – на "Сапсане" в Питер».

– Извините, – сказала Анастасия, обеспокоенно глядя на закрытую дверь спальни, за какой уединились Валерий и Вика. – Сейчас он ее назад приведет…

– Нет, не надо, – стал складывать Аристарх Назарий свои вещи со стола в саквояж. – Я уже всё понял… И с прискорбием сообщаю, что помочь бессилен. Я предупреждал, что, возможно, придется брать имя архангела Михаила, но я еще не достиг седьмой ступени – и этих знаний магистр ордена «Золотая Заря» мне не открыл… Всё так, как я думал: требуется архангел Михаил. Извините… И потом, я уже без сил… – утер несуществующий пот Аристарх Назарий.

– Ой, давайте я вам воды дам…Она местная, из живительного родника!

– Нет!! Только не воды! Нельзя нам… после магического сеанса пить воду еще час. Глоток воды – и всё – инсульт… Знаете, приятно было познакомиться – люди вы замечательные, каких редко встретишь, но я спешу откланяться. Дело в том, что неотложная помощь нужна еще одной маленькой девочке – там совсем всё плохо – умирает, кроха. А ваш случай, непростой, конечно, но никто не умирает… Счастливо оставаться, – встал мошенник со стула.

– Но подождите, – встала и Анастасия. – Но как же так? Кто тогда может моей дочке помочь? Скажите, к кому мне обращаться? Вы же моя единственная надежда!

– Извините, придется вам самим искать мага – мои коллеги не делятся со мной своими секретами.

– Послушшайте, – шипя, вцепилась острыми ногтями в его хилое плечо Анастасия, – я вас так просто не отпущу! Скажите, что делать надо?! Я и на Люцифера уже согласна! Если надо людские сердца для жертвы – сама, собственноручно, вырежу их наживо! Гадов-то полно вокруг! Пара педофилов вам для жертвы сойдет?

«Ой-ё! – воскликнул про себя Аристарх Назарий. – Точно сатанисты! Валим, срочно валим, Егор, пока у нас есть шанс, единственный, возможно, шанс! И чего этим богачам надо-то еще? Когда ж они с жиру-то перебесятся?!»

– Спасите! – заголосил экстрасенс, призывая шофера такси. – Помогите! Пожар!

– Вы чего? – отпустила его от испуга Анастасия – и Аристарх Назарий стремглав бросился из избы, запинаясь впотьмах ногами обо что-то, падая, налетая на косяки дверей. – Да стойте же! – спешила за ним «сатанистка». – Молю, не бросайте нас! Валера!!

Аристарх Назарий почти спасся, но «молодой олень» настиг его у самого такси, не позволив сесть внутрь.

– Всё в порядке, – спокойным голосом сказал Валерий озадаченному таксисту. – Что тут произошло? – повернулся он уже к Анастасии.

– Он бежит, не видишь, что ли?! Погундел четверть часа свое ля-ля-ля при свечах, и всё?! За это мы деньги платили?!

– Вы ненормальная! – вскричал в ответ экстрасенс. – Вы вырезать сердца у живых людей хотели!

– Настя? – открыл рот Валерий.

– Ну… это я так… У педофилов, – развела она руками, а Валерий отпустил экстрасенса – тот немедля юркнул в такси, достал из саквояжа таблетки, заглотнул их и запил минералкой из бутылочки.

– Жульё! – орала вслед уезжающему такси Анастасия. – Тебе пить еще час нельзя, забыл?! Инсульт, как же! Я с тобой еще разберусь! Сиди дома в день ВДВ! Пущу ракету – скажу – десантники поколобродили!

– Грибов поменьше жрите, наркоманы! – прокричал ей из окна машины Аристарх Назарий. – Может, феи тогда-то от вас сами и отстанут!

*

Немного ранее…

– Вика! – забежал за дочерью в спаленку Валерий. – Что случилось?

– Папочка, – крепко обняла она его, – папочка, я так тебя люблю!

– Викуся… Я тоже, – машинально поцеловал он ее в щеку. – Вика, что случилось? Скажи, не пугай меня.

– Папочка, мне страшно. И больше всего я боюсь, что ты мне не поверишь. Мама хочет меня убить – мне так только что ангел сказал.

– Вика… – отстранился Валерий и резко разомкнул руки (всё же обнимать сексапильную дочь он не привык). – Твоя мама любит тебя больше всех на свете!

– Нет. Она любит маленькую Вику. А большую Вику она не любит – она сойдет с ума и убьет меня. Мне же ангел так сказал, папа. Ангелы не гонят, разве ангелы могут гнать?

Валерий не успел ответить – экстрасенс заголосил «спасите», Анастасия заорала и позвала его – пришлось бежать к ней. Маша-Вика, оставшись одна, прошептала:

– Егор? Ты еще здесь?

«Маша, я уж уезжаю, – ответил голосок в ее голове. – И славно: в Камышовке, конечно, хорошо, но в столицах лучше. Чё надо?»

– Я Вику слышу – как она плачет. Давай ты съешь мою совесть – и я не буду слышать Вику.

– Нет, Маша, это тело не твое. Вот попроси меня Вика об этом – я бы мог. И потом, ты же ее Ангела-хранителя в тумане заплутала. Смотри, Маша, он может дорогу-то назад найти! Бойся тогда – Небеса о твоей проделке узнают, и ты уж не в Рай вернешься, а пойдешь в Ад, к Люциферу. Мой тебе совет – выпусти Вику из клетки. Сидеть в клетке – это не зыко – я знаю, о чем говорю… О! – всё, мы тронулись. Давай, бывай! Передавай от меня в Аду приветы…»

Маша села на кровать, зажимая уши. Рев Вики она слышала слабо, но это оказывалось еще противнее: будто жужжало неутомимое сверло. Вику ей было очень жалко, да разве она, Маша, виновата? Она сделала так, что Вика безмятежно дремала в сладком неведении, – и спала бы так вечность. Вот ведь непруха! – принесло Егора, мелкого беса. Был бы ангел-хранитель у Вики, он бы не позволил Егору забраться своим волоском так глубоко и разбудить Вику. Ангел-хранитель – это и защитник, и совесть. Но Маше пришлось оставить Викиного Ангела-хранителя в лесу…

Маша не была злой, просто озлобленной. После смерти она отправилась в филиал Рая под названием «Терминал С» – там ей надлежало ходить в школу, а свободное время разрешалось проводить в парке развлечений, где всё было бесплатно. Впрочем, и воздушная вата там была невкусной, и карусели быстро наскучили, и даже игровые автоматы поднадоели. Маша никогда не прогуливала школу, пока была жива, однако в Раю постоянно ее прогуливала. Она всё никак не могла взять в толк, за что же с ней так? Это очень обидно, когда тебя убивает твоя мама. Очень.

Школьные психологи, Джейн Доу и Джон Доу, ей объясняли, что мама убила ее ненароком – несчастный случай, да легче не становилось. Маша и за двести пятьдесят лет в Раю, где время текло иначе, не смогла смириться и позабыть обиду на маму. Ну ладно: убила – полбеды, – но она и до этого ее едва замечала, хотя Маша так старалась, чтобы ее заметили, даже пряталась в шкафу! За четверть тысячи лет обиды лицо Маши повзрослело, а тело стало маленьким, как у куклы, ведь она не ходила в школу, а жила в парке развлечений, уже для дошколят. Зато она смогла пролезть в «дверцу Алисы» и попала в кроличью нору, нежданно-негаданно покинув Рай. На ней был костюм феи и имелась волшебная палочка с зарядом в три заветно-обратных желания: три ее желания в обмен на три чужих. Эта палочка и ныне была при ней, да, одновременно, не при ней – палочка образовала черную дыру, куда затягивала то, что палочке приказывали стереть. Маленькая «Фея Маша» до сих пор сидела в черной дыре с еще не полностью разряженной волшебной палочкой, однако… после полуночи там окажется Вика и портал закроется навечно, стерев и волшебную палочку, и…

– Нет, Вику я не выпущу из клетки, – прошептала Маша вслух. – И делиться с ней телом не хочу. Поплачет и исчезнет. Второй я не буду – это как снова быть нелюбимой дочерью: вечно видеть, что тебя, Вика, любят, меня же, Машу, не замечают. Прости, Вика, но теперь тебе г…вно, а мне повидло.

*

Такси с «христианским магом» завернуло за угол, скрылось за безлюдными избами.

– Что ж делать-то теперь? – хватилась Анастасия за голову.

Валерий посмотрел на часы и поразился: уже полдень! Ему казалось, что он всего час в Камышовке, не больше, а уже полдень! Эксклюзивные швейцарские часы врать не будут…

– Настя, ты только с ума не сходи… И вот что: тронешь Вику пальцем – я тебе все пальцы и не только пальцы оторву!

– Ты чего? – повысила она голос. – Когда я ее била?! Может, когда она слово на «Г» сказала?!

– Нет, ты сразу схватилась за бухло!

– Валера! Я не пью! Вообще!

– Заметно! Да, кстати, я не понял до конца, как Вика в лесу одна оказалась? Ты что делала в это время?

– Я спала! Я ночь до этого не спала! На часок всего прикорнула в гамаке. Вика телек смотрела. Мультики! Ее не оторвешь от мультиков! Я не знаю, почему она в лес этот, долбанный, вместо телевизора, пошла! Вся в тебя видать! Шашлычник чертов!

– Настя, – спокойным голосом говорил Валерий. – Спрошу раз. Поклянись здоровьем нашей Вики, что не пила, прежде чем уснуть.

Анастасии очень хотелось солгать, но она не смогла.

– Ааа, – опять схватилась она за голову. – Одна бутылка! Клянусь! Одна бутылка пива! Я упарилась, пока коромыслами воду от родника таскала! Я не бухаю!

– Настя, – вздохнул Валерий и неожиданно улыбнулся, – уже не оправдаешься, деревенский ты синяк.

Она с удивлением на него посмотрела – он шутил, значит, ни в чем ее не подозревал.

– Валера, я тебя не понимаю! Чем ты доволен-то?

– Тем, что здоровье Вики для тебя важнее самолюбия… Насть, она боится, что ты ее убьешь. Возьми себя в руки – ты дочь пугаешь.

– Валера, это не наша дочь, – спокойно ответила и Анастасия. – После «Г» я убедилась окончательно.

– А я окончательно убедился в обратном. У нее «пальчик-пенек» Вики и «секретная родинка». Вика говорит, что ей десять. Она растет. Похоже, нам надо смириться с этим. Думаю, завтра нашей дочери будет уж двадцать – как и надо. Поступим так: покушаем все вместе для начала – полдень уж – обедать пора. После отправим ее на сон-час и всё хорошенько обсудим.

– Что обсудим?

– Много чего. С кем она будет жить. В какой вуз ее определить. Надо как-то аттестат ей сделать и паспорт. Надеюсь, она умная была к окончанию школы и сдаст ЕГЭ с высоким баллом по математике. Тогда в МГУ можно… Хотя… она у нас ботает по фене, как зечка со стажем. Тогда ей лучше в МГИМО…

– Валера, ты о чем говоришь? Если ей двадцать, значит, ты ее зачал в двенадцать, а я родила ее в семь лет?! Ой, знаете, у меня ребенок с детства появился! Кто мне поверит?

– Вот это и будем обсуждать. Деваться нам некуда. Конечно, можно еще, как в фильмах, фею искать в лесу, но, честно говоря, Насть, мне проще принять то, что Вике двадцать и ей надо оформлять документы, чем то, что я фей по Камышовкам всерьез разыскиваю – тогда я умом тронусь. Просто возьму – и тронусь. Принять существование фей в природе – это в меня уже не влезет! – процессор мозга крякнет.